Твой ритм.

Чуя дал себе ровно неделю. Семь дней. За это время он либо убедится, что работать с Дазаем — худшая ошибка его жизни, либо… Нет, другого варианта он даже не рассматривал. Но уже на третий день он понял, что влип. Во-первых, Дазай был гением. Настоящим. Он придумывал мелодии буквально на ходу, мог переделывать аранжировку посреди записи, спорить с продюсерами до хрипоты, но каждый раз добивался идеального звучания. Во-вторых, Дазай был полным идиотом. — Чуюша, ну почему ты такой серьёзный? — протянул он, разглядывая его поверх микрофона. — Ты же понимаешь, что эта песня — про нас? — Про тебя и твой безнадёжный нарциссизм? Да, знаю, — отозвался Чуя, сосредоточенно смотря в текст. — Ты меня ранишь, — Дазай положил ладонь на грудь, как будто это действительно задело его. — Хотел бы, чтобы ранило, — буркнул Чуя и надел наушники. Они снова записывали вокал. В этот раз — дуэтную часть. Музыка зазвучала, и Чуя откинулся назад, позволяя себе на мгновение расслабиться. “Я тебя слышу, но ты — пустота. Ты меня манишь, но я не пойду туда…” Дазай подхватил: “Ты меня знаешь, но это игра. Ты ведь сорвёшься, я вижу — твоя рука…” Голос Дазая был низким, тянущимся, почти гипнотическим. А его собственный — резким, ритмичным. Они будто сталкивались в песне, но именно это звучало идеально. Чуя даже не сразу понял, что всё закончилось. — Ну, это было горячо, — заметил продюсер. — Я требую отдельного гонорара за моральный ущерб, — пробормотал Чуя, стягивая наушники. — Какой ущерб? — Дазай улыбнулся и лениво наклонился к нему. — Тебе же понравилось. Чуя вздохнул, молча собрал бумаги и направился к выходу. — Эй, Чуюша, — раздалось ему вслед. Он не повернулся. — В субботу у меня закрытая вечеринка. Придёшь? — Нет. — Значит, точно придёшь. Чуя хлопнул дверью. Чуя не собирался идти. Но, как оказалось, судьба в лице его лучшего друга совершенно не разделяла его взглядов. — Ну-ка, быстро нарядился, мы опаздываем! — Бешамон влетела в квартиру с сияющим лицом. — Чего?! — Дазай пригласил нас на вечеринку, ты же говорил, что работаешь с ним, вот я и решила, что это наш шанс! — Какой, к чёрту, шанс?! — Пережить вечер и не убить его, — рассмеялась она, вытаскивая его из квартиры. Вечеринка проходила в одном из элитных клубов Токио, где алкоголь лился рекой, свет был приглушённым, а вокруг толпились звёзды, продюсеры и светская элита. И, конечно же, в центре всего этого безумия был Дазай. Он стоял у бара, обсуждая что-то с кем-то влиятельным, и выглядел так, будто принадлежал этому миру. Но как только он увидел Чую, его глаза сверкнули азартом. — Чуюша! — Дазай тут же отделился от своей компании и направился прямо к нему. — Чего ты орёшь, идиот? — проворчал Чуя, оглядываясь, не привлекли ли они внимания. — Рад тебя видеть, — усмехнулся Дазай. — Выпьешь? — Нет. — Значит, точно выпьешь. Чуя стиснул зубы. — Хватит всё за меня решать! Дазай ухмыльнулся и наклонился ближе. — Тогда решай сам, — его голос был низким, почти интимным. Чуя замер. Но прежде чем он успел что-то ответить, Дазай протянул руку и… — Танцевать будешь? Чуя подавился воздухом. — Что?! — Ты же знаешь, как двигаешься в ритме, Чуюша. Музыка гремела вокруг, и люди уже заполнили танцпол. Дазай сделал шаг назад, протягивая руку. Чуя знал, что это снова игра. Провокация. Но его сердце уже билось в том же ритме, что и басы вокруг. Чёрт. — Один танец, и ты отстанешь. — Конечно, конечно… Он солгал. Музыка сменилась на более плавную, глухие басы утихли, а на их место пришёл ритм, в котором было что-то опасно-затягивающее. Чуя стоял в двух шагах от Дазая, руки по бокам, напряжение сковывало каждое его движение. — Ну же, Чуюша, ты же не боишься меня, да? — Дазай снова сделал этот ленивый, но выверенный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я боюсь за свою репутацию, если кто-то сделает фото, — проворчал Чуя, но пальцы уже сжались в кулак. — Тогда расслабься и танцуй так, чтобы всем было очевидно, что ты здесь не просто так. — Что, по-твоему, это значит? — Что ты мой, — Дазай выдохнул ему прямо в губы, но прежде чем Чуя успел разозлиться, тот уже потянул его ближе. И Чуя двинулся. Ритм задавал правила: плавные движения, едва заметные прикосновения, тяжёлый взгляд через полутень клуба. Дазай вёл, но Чуя ему не уступал. Их тела то сходились, то снова создавали между ними натянутую дистанцию. Рука Дазая лёгла на талию Чуи. — Отвали, — выдохнул Чуя, но не отстранился. — Ну, ты же не хочешь этого на самом деле, — Дазай усмехнулся, скользнув пальцами ниже. Чуя резко развернулся, разрывая контакт, но Дазай уже потянул его обратно. И теперь их разделяли считанные сантиметры. Дыхание Чуи сбилось, когда Дазай провёл носом по линии его виска, чуть ниже, словно невзначай оставляя след тепла на коже. — Ты правда не понимаешь, насколько ты чертовски хорош, когда позволяешь себе быть собой, Чуюша? Чуя резко остановился. — Достаточно. Он развернулся, намереваясь уйти. Но прежде чем он сделал и шаг, Дазай схватил его за запястье и потянул в сторону. — Эй! — Чуя попытался вырваться, но Дазай быстро нырнул в тёмный коридор, проскользнул в гримёрку и захлопнул за ними дверь. Щелчок замка прозвучал слишком отчётливо. Чуя замер. — Ты что, с ума сошёл? — Совсем немного, — Дазай облокотился на дверь, склонив голову набок. — Открой. — А если я скажу «нет»? — Тогда я вышибу эту дверь к чертям. — Но ты же знаешь, что не сделаешь этого, — Дазай снова сократил дистанцию, заставляя Чую чуть податься назад. Гримёрка была тесной. В воздухе пахло алкоголем, парфюмом и чем-то ещё — чем-то, что Чуя не мог идентифицировать, но что заставляло его сердце биться быстрее. — Что тебе от меня нужно, Дазай? — его голос сорвался на низкий тон. — Всего лишь ответ, — Дазай наклонился ближе. — Что ты чувствовал там, на сцене? Чуя стиснул зубы. — Это не имеет значения. — Но ты почувствовал что-то. — Открой дверь. — Нет. — Дазай… — Я видел, как ты смотрел на меня, — Дазай заговорил тише. — Ты не просто пел. Ты чувствовал ритм вместе со мной. — Это всего лишь музыка, идиот. — Тогда докажи, что для тебя это ничего не значит. Дазай наклонился ещё ближе, и Чуя ощутил его дыхание у себя на губах. Проклятье. Он знал, что должен разозлиться. Выставить границы. Но его тело уже предало его. Он чувствовал тесноту брюках..