Король ночей.

      Шедоу засыпал всё чаще и чаще. Вновь и вновь. Как бы он хотел изменить себя в прошлом. Чтобы тот больше ценил всё живое, если он бессмертный. Он не задумывался о том, что Соник мог умереть.       Шедоу видел, как Соник с каждым годом становился старше, как ему было уже тяжело быстро бегать, поэтому он начал беспокоиться только под конец жизни Соника.       Ладно, если бы Соник умер от чего-то (Шедоу бы это предотвратил), но он умер естественной смертью, и Шедс никак не смог бы это исправить.       И они поставили ему статую. Серьёзно. Золотую, огромную, чтобы никто не забывал, чтобы все видели. А Шедоу видеть не хочет, старается забыть, потому что это приносит больше боли, чем уважения к падшему герою. Шедоу не хотел его видеть таким, каким его представляла деревня. Соник не герой. Соник не тот, кого вы видите и представляете. Соник – нечто большее, чем герой. Он слишком... идеальный для героя.             "Правильный" Соник появлялся только у него во снах. По-особенному добрый, по-особенному прекрасный. Или это просто Шедоу видит его таким? Просто... особенным? «Соник был хорошим соперником,» –думал он, подавляя жалкое скуление. Ему хотелось кричать от того, что существует процесс старения. Соник не мог быть вечно молодым, резвым и харизматичным. Шедс не мог смотреть, как он медленно слабел, умирал, но ему нужно было запомнить лицо Соника как можно лучше. Так же, как он запомнил Марию в своё время.       И так глупо на самом деле, что Шедоу разочарован из-за смерти соперника. И Соник ведь был единственным соперником, которого Шедоу воспринимал всерьёз. Все остальные были... не такими. Они либо боялись Шедоу, что давало ему автоматическую победу, либо были слишком наглыми. Соник всегда был что-то между, но это никогда не надоедало Шедоу. Он находил это даже интересным. Их взаимоотношения... были непонятными. В один момент они могли разорвать друг друга на кусочки, а в другой Шедоу уже мог лечить Соника с помощью Изумруда Хаоса, указывая на все его ошибки и проколы.       Шедоу до сих пор снится Соник. Прошло уже много времени, а сны всё не прекращались. Они были разными, но на удивление приятными, размеренными, спокойными. Там было всё, как надо. Соник там не умирал. В одном из снов Соник и Шедоу находились на цветочном поле. У синего ежа улыбка до ушей, он звонко смеялся и бежал с Шедоу за руку в даль. На них светило яркое солнце, у Соника на голове был сплетённый из цветов венок.       Его улыбка ослепляла чуть больше, чем всегда. Смех не раздражал, как раньше. Он ласкал уши Шедоу, как не ласкал даже голос Марии.       Соник всегда вдохновлял. Не только на что-то новое, но и на что-то обычное, даже, например, просто встать с кровати.       Последние дни с Соником Шедоу провёл у него в объятиях, и в какой-то момент он понял, что дыхание синего ежа остановилось. Он больше не дышал, а глаза закрылись навсегда. Было бы хорошо, если бы это было простым привычным кошмаром.       Шедоу обомлел, когда понял, что это реальность. Он рыдал. Серьёзно, он рыдал. Не было ни единой причины для рыданий у Шедоу с того момента, как погибла Мария. А теперь погиб Соник. И он окончательно сломался.       Соник часто шутил, что скоро умрёт, если не будет осторожничать. Шедоу было не смешно. Его пугало, что Соник понимал, что скоро умрёт. «Что ты такое говоришь, дурак?» Спрашивал он, пока Соник тихо посмеивался.

***

      –А ты мне снишься до сих пор... ‐шептал он после очередного сна с Соником, где всё хорошо. –Почему ты не можешь проснуться? Ну что за вздор...       Шедоу тяжело дышал, зарыв одну руку в свои иглы и почёсывая так, как это делал Соник в последние дни его жизни.       –Я бы называл тебя своим... –шептал Шедоу хриплым голосом от сдерживания своих рыданий. –...но твоё тело не здесь...       –Самые лучшие сны – там, где есть ты... –говорил Шедоу, стоя у края скалы, что находилась у бушующего моря в грозу. Шедоу смахнул воду со своих игл, хмурясь сильнее.       –Я встречусь с тобой вновь, Соник, –говорил он, когда в его руке появился Изумруд Хаоса. Он часто смотрел на него, даже если он был не нужен. Такого же цвета у него были глаза... «Ты король моих ночей.»