cherry-sunset sun

Дун Сычен любит свою работу. Криминалист – профессия серьезная, престижная, вместе с этим достаточно сложная. Последний пункт для него был только плюсом, чтобы прийти домой, хорошенько отмокнуть в ванне от трупного запаха, поесть и лечь спать. Ни о чем не думать и ничего не делать, а только забыться во сне. Когда каждый месяц стоишь на месте убийства, твоя жизнь сразу кажется не такой уж и плохой. Сычен натягивал полупрозрачный халат из спанбонда поверх своей рабочей формы. Но и еще один криминалист стояли в какой-то глухой части лесопосадки. Дун заправляет пряди волос за уши и закрывает половину лица медицинской маской, будто она станет препятствием между его рецепторами и трупным запахом. Все верно, в десяти шагах от них лежал полуразложившийся труп, предположительно, женщины. Невооруженным взглядом было заметно, что не только природа постаралась изуродовать ее тело до неузнаваемости в ней чего-то человеческого. Мужчина расправил латекс перчаток на пальцах и достал фотоаппарат из автомобиля с отключенными мигалками. Сычен не отличался особой эмоциональностью, что только облегчало его работу, которая профдеформацией притупила чувства еще сильнее. Он расставляет номерки вокруг трупа и приступает к фотосъемке. – Сычен-хен, сомнений уже нет, – уверенно говорит коллега, замешивая смесь для слепка обуви на почве. – Я уже невооруженным вижу, что та же подошва. Серийник, черт его… – Пусть заведут дело, – сухо отвечает Дун. – Вы будете там? – Буду. Завершив сбор улик, через пару часов криминалисты вернулись в участок, где следом очередное убийство было установлено как одно из звеньев целой серии. Когда рабочий день подходил к завершению, Дуна вызвали к старшему участковому подписывать договор о формировании новой следственной группы. Поставив подпись, китаец пробегается уставшим взглядом с лисьим разрезом по тексту документа, вдруг останавливаясь на имени, которое пытался забыть шесть лет. Ручка выпадает из его тонких пальцев куда-то на пол. «Накамото Юта».

***

По приходе домой он начал делать то, что делает месяцами подряд. Лениво разувается, кидает вещи в стирку и набирает ванную. Дун не чувствует, что от него пахнет, за день привык, но знает, как иногда люди на него странно смотрят, случайно учуяв приторный шлейф смерти. Когда сычен лег в постель и с облегчением выдохнул, то понял, что не сможет так быстро уснуть. В голове каша, суматоха, запутанный клубок и яркие картинки двадцать пятым кадром. Все из-за сегодняшнего дня, который выбился из череды остальных раздражительной болью, как ноющий зуб. И все из-за одного человека, которого не хотелось видеть. Юта… Это сочетание букв отзывалась зыбью под ребрами. Сычен сморщился, сминая на себе футболку под одеялом от некомфортного чувства нахлынувших воспоминаний. Несколько лет назад эти буквы значили для него слишком много, если не все. Юта – первым сообщением с глупым эмоджи утром. Юта – случайным взглядом в толпе студентов днем. Юта – теплыми объятиями под лестницей вечером. Юта – жарким укусом на внутренней стороне бедра в дешевом мотеле соседнего района ночью. «Ю-та, Ю-та, Ю-та…» – словно тиканьем часов заело в его голове. «Хватит, я больше никогда не произнесу это имя».