Его маленькая победа

       Джереми с друзьями очень любил выбираться на пляж. Наверное, они проводили вне стен квартиры каждые выходные. Да и что еще может потребоваться, когда есть возможность выйти к морю, чьи соленые брызги оседают на коже, яркому солнцу, согревающему кожу, горячему песку, так приятно покалывающему голые стопы.        Жан прятался в тени. Прошло больше года с момента, когда он оказался у Троянцев. Уже больше года он работает над собой, учится жить... просто жить, а не выживать, боясь каждой вспышки, каждого удара или слишком громкого звука. В первые месяцы Жан часто вздрагивал, если кто-то хлопал дверью, если гром раздавался близко, если соседи сверху кричали друг на друга и еще множество таких если. Но сейчас не так, сейчас он и сам может хлопнуть дверью слегка сильнее необходимого, особенно если его выбесили, он не прячет эмоции так, как делал раньше. Он все еще нездоровый механизм, сломанный, но также заботливо склеенный Троянцами, особенно их капитаном вместе с Лайлой и Кэт.        И сначала Жан старался только ради них. Моро понимал, что любая его проблема — беда, трудность, с которой друзьям приходится иметь дело, а этого не хотелось, не хотелось нагружать тех единственных людей, если не считать Лисов, относящихся к нему хорошо. Жан хотел стать лучше, чтобы им было проще.        Он старался и ради команды, ведь своими грязными приемами рушил репутацию. Из-за него Джереми впервые получил красную карточку, нарушив идеальный строй Троянцев, избегавших любых нарушений. Жан искренне был им благодарен, поэтому старался.        Он все еще боялся тренеров, он все еще еле справлялся с выбором, но он научился правильному питанию, научился баловать себя, давать отдых. И пусть для других это все были маленькие и незначительные вещи, многим они были доступны с самого рождения и на протяжении всей жизни, но Жан научился и гордился этим. А вместе с ним гордились его друзья.        Сегодня, когда солнце пока еще светило ярко, но уже клонилось к горизонту, они снова отправились на пляж. И эти еженедельные походы, эта рутина были такими, что Жан иногда просто отключался, иногда засыпал, иногда смотрел, почти не отрывая взгляда, на игры в воде. Лайла и Кэт часто залезали друг другу на плечи, катались. Будь здесь Коди, Ксавье или кто-то из команды, наверняка Джереми тоже сидел бы на чьих-то плечах и боролся с девочками, плескаясь и стараясь потопить соперника.        Жан искренне не понимал, почему для них это веселье, если вода несет одну лишь опасность, возможность утонуть, умереть от нехватки воздуха. В ней ты медленно погружаешься на дно, ощущая, как тебя душат, как голову сжимает в тиски, пытаешься открыть рот и закричать, расходуя последний кислород, но слышишь лишь ничего. Понимаешь, что легкие вот-вот начнут гореть адским пламенем, а разум умолять вздохнуть, однако инстинкт самосохранения до последнего будет ждать. И вот, когда уже сознание начнет мутнеть, уплывать, когда будет казаться, что наконец-то долгожданная тьма, смерть тебя заберут, завершат страдания...        Жан потянулся к шее, сжимая и царапая, — еще одна привычка, от которой он не смог избавиться, сколько не пытался. Джереми покупал ему подвески, чтобы Жан мог крутить их в моменты, когда паника настигает, но все, что делал Жан, — сжимал их, душил себя, причиняя боль и сдирая кожу на шее. Джереми покупал маленькие безделушки, которые можно крутить в руках, но Жан неосознанно постоянно ранился о них, даже если изначально они считали, что это невозможно. Сейчас они все еще ищут способ решения. Но это не такая большая проблема.        А вот четкий запрет на воду, который мучает его больше всего, урок, который выучили все Троянцы, мешает жить. Жан мылся под душем рекордно короткое время. Жан избегал воды. Жан избегал моря. Избегал бассейна. И если сначала их с тренером Лисински отговорка проходила, сейчас уже нет. Троянцы давно поняли, что дело не в неумении плавать. Всю правду знал только Джереми, он хранил и оберегал и Жана, и тайну. А Троянцы не могли не запомнить и принять, после того, что было в том году.

***

       Жан прятался от солнца под зонтиком. Он все еще был бледен. Может, не так мертвенно, как в первые дни, но он слишком часто скрывался от прямых лучей, чтобы кожа приобрела золотистый оттенок так быстро. Вообще было лишь одно солнце, которое он переваривал, — Джереми, солнце экси, как он всегда его называл. Джереми, который решил доплыть до буйков в рекордное время и уже возвращался обратно, пока Жан любовался работой рук, насколько, конечно, ее вообще можно было заметить с такого расстояния. — Эй! Жан! Давай с нами! — к нему подбегают Коди, но не просто спрашивают, как он ожидал, а подхватывают на руки, неся к воде.        И Жан немеет. В Гнезде нет смысла кричать и умолять, нет смысла просить остановиться, потому что никто не послушает. Ты можешь сколько угодно надрывать горло, это лишь доставит еще больше удовольствия, поэтому он закрывался, он падал так глубоко, цепенел, спускался по спирали, утопая.        Воспоминания накрывали огромной волной, заставляя кожу чесаться, они не оставляли кислорода в легких, он задыхался. Когда прохладная вода коснулась ноги, Жан резко забрыкался, отчего и провалился. Пусть дно было близко, пусть он ощущал его и сам мог встать, но не шевелился.        Отдаленные голоса доносились до него, правда, словно сквозь вату, так что Жан не просто не мог разобрать значение, он не мог даже понять, кому они принадлежат. Жан был так потерян и дезориентирован, что лишь глубже проваливался в панику. — Жан! — он резко повернул голову, замечая светлые мокрые волосы, красивые глаза, тяжелое, запыхавшееся дыхание... Джереми. — Жан, Жан, — он осторожно кивнул, пусть все еще тошнило, словно он наглотался морской воды. — Положи руку перед собой, что ты чувствуешь? — он наклоняется и зарывается во что-то рукой, ощущает, как неприятно липнет песок к влажной ладони. Но ладонь всего лишь влажная, а песок всего лишь горячий. Это не вода. Он не в холодной пучине моря, он не тонет, не умирает. Он жив. — Коди...? — Они поняли свою ошибку и не повторят, все хорошо, — Джереми мягко закрывает собой вид на море. — Тебя никто больше не посмеет тронуть, никто и никогда больше даже не обмолвится словом или предложением о воде.

***

       И Жан понимал, что они были не виноваты в этой неосторожности, понимал, что простое «не умею плавать» решалось смехом, Коди могли просто держать его на руках, чтобы не возникло проблем. А «я боюсь воды настолько, что не могу даже пошевелиться, когда оказываюсь слишком близко, что я впадаю в панику так глубоко, что выпадаю из мира» уже не решается этим. Он все прекрасно понимал, однако было слишком страшно и неприятно, чтобы после этого не обходить Коди стороной, опасаясь очередной проделки.        Джереми же сдержал обещание, держит и по сей день. С того раза ни один Троянец даже не заикнулся о возможности Жана научиться и плавать с ними. Ни один. Ни разу. Это сильно поразило его, ведь Вороны могли бы использовать, да они и использовали, эту слабость против него, а Троянцы просто уважали и не лезли.        Однако время шло, и Жану становилось интересно. Он пару раз экспериментировал в ванной, когда наливал воды буквально на пару сантиметров, вставал, ловил панику и вылезал. Он научился реагировать, а не ждать, что считал маленькой победой. А еще в последний раз он просто смог стоять, стоять довольно долго. Но море... это все еще страшно, но сам Рико никогда не трогал его на открытом воздухе, отчего есть шанс, что с учетом последнего года работы, самостоятельной и с психологом, он не испугается, он сможет.        И последние пару месяцев Жан мечтал, чтобы кто-то позвал его с собой, однако... это те самые проблемы, от которых Жан пытался уберечь Троянцев, поэтому молчал. Моро лишь грустно и с завистью наблюдал за Джереми, Лайлой и Кэт, которые развлекались, не испытывая никаких проблем. Он часто стал завидовать им, завидовать, что они не боролись с кошмарами каждую ночь, развлекались без лишних мыслей, а он так не мог. Жан... — Жан? — он тут же поворачивает голову и смотрит на Джереми. — Да, капитан? — Ты грустишь, причем уже давно во время поездок на пляж. Тебя они расстраивают? Хочешь, мы сейчас же с тобой уедем? — если бы Джереми только знал, что желание у него совсем иное...        Хотя... — Джереми... — начал он аккуратно, сомневаясь в словах. Да, ему позволяли говорить о желания, но становиться обузой, грузом, мешать людям своей паникой, нервировать друзей... — Жан, не улетай в мысли, — на щеке он тут же ощущает нежно прикосновение прохладной и влажной ладони, отчего он непроизвольно прикрывает глаза. — Расскажи мне, Жан. — Я хочу попробовать, Джереми, я хочу зайти в воду, но не хочу, чтобы Лайла, Кэт и ты сталкивались с паникой, которая может наступить, — еще год назад Жан никогда бы не признался, но сегодня... сегодня и сейчас это снова гордость. И пусть в мыслях он так часто это повторяет, пусть чуть ли не каждую секунду гордится мелочами. Он заслужил. Заслужил! И Рико не посмеет, не сможет отобрать у него эти радости. — Сейчас или потом? — Жан не думает ни секунды. — Сейчас, — Джереми протягивает руку, которую Жан с радостью принимает. Они идут очень медленно. И если девочки и удивились, то ничего не сказали. — Жан, не торопи себя, не заходи дальше возможного. Если сейчас ты только подойдешь к краю, но не коснешься воды, это уже будет больше, чем за предыдущий год. Хорошо? Шаг за шагом, — он кивнул.        Жан видел, как волны накатывают на песок, видел, как те все ближе и ближе к его ногам, как вот-вот прикоснуться к пальцам.        Волна нахлынула слишком резко, отчего Жан отскочил. Сердце забилось быстрее, однако мысли стояли.        Джереми же молча сделал шаг назад. Чаще всего Нокс просто был рядом, просто держался около него, поддерживая, но не влезая, позволяя разобраться самостоятельно там, где не требовалось чужое вмешательство, не торопя и не замедляя. Джереми доверял Жану самому выбирать темп и заботиться о себе, но был рядом для подстраховки, если Жан передавит себя и запаникует. Идеальный альянс.        И сейчас Жан просто стоял и смотрел, как волна останавливалась всего в паре сантиметров. Смотрел и боялся, но мысли не поглощали, пока он держал Джереми за руку, паника не наступала, пока на фоне весело кричали Лайла и Кэт. Это был страх, но не паника, не ужас и не катастрофа. Это... это было лишь переживание? — Можешь... плеснуть на меня воды? — самому сделать шаг кажется невероятным, но так...        Джереми аккуратно, все еще не разрывая хватки, отходит, слегка зачерпывает воду и мягко подталкивает ее ближе.        Холод. Холод, влажность. Жан следил за каждым движением, но все равно подпрыгнул от неожиданности. Пугает, но... но не как обычно. Сейчас это больше страх от ожидания паники, но не она сама. — Еще, — Джереми все также несмел, но Жан лишь вздрагивает. — Еще, — и в этот раз он не шевелится. — Жан? — настороженность в голосе абсолютно понимаема. Отсутствие движений = паническая атака. В случае Жана. — В порядке, — Джереми кивает, доверяя. — Еще? — Нет, — на этот раз он делает шаг навстречу волне, та затапливает ноги по щиколотку, хватка на руке Джереми усиливается, но... но сейчас он может держаться на плаву, а не тонуть моментально. Он может просто хвататься за Джереми, словно утопающий за соломинку, но не падать.        Жан делает еще маленький шаг. Снова волна. Снова легкий ступор, который быстро отхлынул. Он просто стоит, смотрит на воду, чувствует холод на ногах, налипший песок, руку Джереми в своей, которую очень медленно отпускает.        И вот уже сегодня, через год и три месяца, он стоит на берегу и не падает на дно океана. Пусть пока Жан не готов зайти дальше, пока он не готов пуститься вплавь, как мог бы сделать в детстве, однако... это его маленькая победа. А о большем он не просит. Большее будет завтра, через неделю, месяц или год. Оно будет потом. А Жан научился радоваться мелочам, каждому шагу к счастью. И это еще один шажок в копилку его побед.