Пейнти, с тобой всё хорошо?..

-Нет, с Пейнтбраш явно что-то не так… Подобные мысли стали посещать Лайтболб всё чаще и чаще. И на то были свои причины. С Пейнтбраш они были знакомы очень давно, ещё с самого начала «Неодушевлённого безумия», но первое время были не так близки, как стали потом. Общаться, а потом и дружить они начали во втором сезоне. Лайтболб как сейчас помнит их… ссору? Вряд ли это можно было так громко назвать, скорее конфликт. Из-за чего они конфликтовали? У обоих были совершенно разные взгляды в лидерстве, из-за чего тогда Пейнтбраш и сказали ей, что им лучше работать по отдельности. Лайтболб было очень грустно, хоть она и максимально старалась не показывать это остальным. Как же хорошо, что вскоре после этого, они вновь помирились. Они извинились за свои слова, а Лайтболб тогда наконец-то поняла, что Пейнти небинарные. Но счастье длилось недолго. В тот же день Пейнтбраш исключили. Чтобы те не грустили и не забывали о ней, Лайтболб даже решилась отдать им Бакстера — своего ручного краба. Она знала Пейнтбраш. Она знала, что может доверить им что-то столь ценное для неё. Ушли также и Фан с Тест Тьюб, не менее близкие Лайтболб обджекты. Её разочарованию не было предела. Конечно, очень трудно расставаться с теми, к кому сильно привязан, когда ты абсолютный экстраверт, который не может быть долгое время в одиночку. После Лайтболб и сама покинула шоу. Она ушла по собственной воле. Изначально её целью было выиграть шоу, дабы отдать победу своим исключённым друзьям и порадовать их, ведь они хотели выиграть в шоу не меньше, чем она сама. Но после того, как Пейнтбраш пришли к ней во время одного из испытаний и сказали, что ей совершенно не обязательно выигрывать, чтобы их порадовать, она признала, что общение и дружба ей гораздо важнее, а значит в шоу ей больше незачем участвовать. Как же было приятно вновь вернуться в отель, вновь увидеться со всеми друзьями и знакомыми, вновь увидеть Бакстера. Господи, как же давно она не видела своего питомца. Она даже расплакалась от счастья при их встрече. Пейнтбраш тогда не хило испугались от такой реакции девушки, они потом всеми силами пытались её успокоить. В тот день она ещё долго не выпускала крабика из своих рук, а с Пейнти они договорились, что отныне Бакстер будет их общим питомцем. Лайтболб прекрасно знала Пейнтбраш, даже слишком хорошо, чтобы не заметить изменения в их поведении. Заметила она их не сразу. Прошло где-то несколько недель с того момента, когда она начала подмечать странности за её небинарным другом. В начале это были самые маленькие и, казалось, совсем незаметные мелочи, которые даже связать между собой нельзя было, но со временем это становилось всё более и более заметно. Сначала лампоголовая всё чаще стала ловить их взгляд на себе. Даже если они не разговаривали с ней, даже если оба находились порознь друг от друга, они почти всегда смотрели на неё, словно любуясь, дорогой картиной в музее, только с дозволенного им расстояния. А когда Лайтболб обращала на это внимание и поворачивалась, они тут же отворачивались обратно, делали вид, что заняты чем-то другим и ничего не было. Подобное происходило и во время их разговоров. В начале они оба были вовлечены в какие-нибудь бурные обсуждения, но через время Пейнти резко замолкали, позволяя только Лайтболб активно что-то им рассказывать. Они наблюдали за ней, за её движениями, иногда девушке казалось, что они даже и не особо вникают в суть того, что она им говорила. Они просто сидели, уставившись на неё и витая где-то у себя в грёзах. Но стоило Лайтболб подметить их странное поведение, как они тут же собирались с мыслями и начинали нелепо оправдываться, по типу «Прости! Просто задумались…» или «Нет! Нет! Я слушаю!». Странности были и в самих разговорах, а вернее в фразах и словах Пейнтбраш, которые хоть и были по своему милыми, но уж как-то слишком выбивались из колеи. Они могли сделать комплимент её внешности, сказать, что соскучились по ней и их общению, побеспокоиться, «ела ли она сегодня, как спала, как себя чувствует», а ещё они стали иногда называть её «Лайти». Такого раньше никогда не было. Ещё было необычным то, что они стали проводить с ней значительно больше времени. Они, конечно, и раньше могли гулять или болтать приличное количество времени, но сейчас они находились с ней практически 24 на 7, причём по собственной воле. Ещё они очень странно реагировали на физический контакт с ней. Если для Лайтболб уже было обыденностью обниматься с кем-то, как для давольно тактильного обджекта, то для Пейнтбраш подобное было давольно… особенным и редким? По крайней мере, самой Лайтболб так казалось. Стоило ей только к ним прикоснуться, прижаться или обнять, как Пейнти тут же начинали вести себя немного нервно и покрываться румянцем. Но самый яркий случай, который особенно ей запомнился, был, когда они оба внезапно потеряли Бакстера. Когда уже огорчённая пропажей питомца, Лайтболб села на кровать, то Пейнтбраш подошли к ней и вновь начали успокаивать, сказав: «Я сделаю всё, что угодно, чтобы сделать тебя счастливой!». А когда краб всё же нашёлся и девушка поинтересовалась у них, что это значило, то Пейнти покраснели и ответили что-то в духе: «Ну, дружеская поддержка там, все дела, сама понимаешь…» Это было… так не похоже на них. После всех этих случаев в голове Лайтболб начали проводиться параллели и складываться пазл. После долгих раздумий, она пришла к заключению, что с её небинарным другом не всё в порядке. Но что именно случилось? По какой причине они стали себя так вести? Всё ли с ними хорошо? Что их беспокоит? Лайтболб не знает, да и в голове явно что-то не сходится, будто в пазле не хватает пары деталей для финальной картины. Но ей ясно одно, она сделает всё, чтобы узнать это. Боже, она не может жить спокойно с мыслью о том, что её другу может быть плохо. Она слишком переживает за них! Она терпеть не может видеть Пейнти злыми, раздражёнными, уставшими или просто в не самом лучшем расположении духа. Она терпеть не может мысли о том, что с Пейнтбраш могло случиться что-то ужасное! Они слишком ей дороги, чтобы она не переживала за них! Они — её лучший друг! Как же ей хочется, чтобы с ними всё было хорошо. Как же ей хочется вновь видеть их в своём привычном состоянии: ответственными; серьёзными; говорящими, что Лайтболб стоит быть серьёзнее; пытающимися помочь; всегда готовыми прийти на помощь; очень хорошими; милыми; пусть иногда ворчащими, но принимающими её странности и иногда хихикая с них. Эх, какая же всё-таки у Пейнтбраш приятная улыбка во время смеха, она готова смотреть на неё вечно… так, стоп. Вот опять! Опять эти мысли, это чувство! С самой девушкой тоже было что-то не так. Это стало происходить совсем недавно. Стоило ей только на минутку задуматься о Пейнтбраш, так тут же она ощущала это чувство где-то глубоко внутри. Она не знала, что это, оно было каким-то… странным, непривычным, оно трепетало где-то в груди, но в то же время было очень даже приятным и волнительным. А мысли… они были весьма непривычными. Это были мысли восхищения её другом, размышления о том, какие они хорошие, как они по особенному к ней относятся, как к никому другому… Но в любом случае, это её вторая по счёту проблема после Пейнтбраш. В ходе последующих размышлений всё было решено. Им с Пейнтбраш стоит просто поговорить. Мило, радушно, как тогда в уголке спокойствия. Они просто всё обсудят и всё станет, как раньше… она надеется. Но нужен подходящий момент для этого. А когда тот наступит? Не известно. В любом случае-… - Хей, Лайтболб! Слушай, я помню, что у тебя где-то оставалась белая краска. Можешь одолжить? За размышлениями Лайтболб даже не услышала, как кто-то открыл дверь. Немного придя в себя, она глянула на дверной проём и увидела в нём знакомую ей фигуру. Пейнтбраш смотрели на неё, ожидая ответа и сжимая в правой руке кисточку для рисования. Должно быть, они вновь рисуют очередную картину. Девушка приняла сидячее положение на кровати, на которой ранее около получаса лежала в раздумьях и, немного помедлив, ответила: - А...да! Конечно! Посмотри в ящичке, она где-то там. — Лайтболб указала на тумбочку, стоящую рядом с её кроватью. Стоит сказать, что после её возвращения в отель, она поговорила с Пейнтбраш и они решили, что им лучше будет жить вместе. Фан, на тот момент, съехал от Пейнти в другой номер, так что те жили одни и были не против соседства с ней. Пейнти вошли в комнату, оставив входную дверь слегка приоткрытой. Они подошли к тумбочке, открыли ящик и стали рыться в его содержимом. Лайтболб же внимательно наблюдали за их действиями. Спустя минуту, они выудили из прочего хлама слегка помятый тюбик масляной краски, этикетка на котором гласила «Белый цвет». - Ага, спасибо, Лайти) Ну вот опять! Опять эти фразочки! Опять это странное чувство в груди! Пейнтбраш, как ни в чём не бывало, встали и направились к выходу. Лайтболб вновь посетила мысль о том, что им нужно поговорить и сейчас был как раз подходящий момент, на её взгляд. Как только Пейнти оказались в паре шагов от двери, Лайтболб резко их окликнула. - Подожди! Пейнтбраш остановились и в недоумении глянули на подругу. Та встала с кровати и подошла, встав между ними и входной дверью. - Нам нужно поговорить. — сказала Лайтболб абсолютно спокойным тоном. Пейнтбраш всё ещё были в недоумении. - Чего?.. - Пейнти, нам нужно поговорить. — повторила девушка, но уже более серьёзно. Под «важным разговором» с Лайтболб Пейнтбраш подразумевали лишь одно. Она опять будет докапываться до них с максимально странными и несуразными вопросами, на которые не то, что ей, даже самим себе не хотелось отвечать. Хотя, с другой стороны, им даже нравилось иногда слушать, пусть и бессмысленные, но яркие и эмоциональные рассуждения подруги. Они всегда находили в этом что-то милое… Но сейчас у них есть более важное дело! - Лайтболб, давай потом, мне нужно идти. У меня там краска может засохнуть-… - Нет, прямо сейчас! — с этими словами девушка громко захлопнула ранее приоткрытую дверь, показывая серьёзность своих намерений. Пейнтбраш это не могло не насторожить. Видеть Лайтболб такой серьёзной — довольно редкое явление. Они посмотрели на подругу вопросительным взглядом, приподняв одну бровь. - Тааак, что я уже успели натворить? Лайтболб сделала глубокий вдох и продолжила, немного изменив свой тон на более мягкий и спокойный: - Пейнти, скажи, пожалуйста, у тебя всё хорошо? Ничего плохого не происходило? Вопрос Лайтболб ещё больше насторожил Пейнти. - Да…нет? Почему ты этим вообще интересуешься? Пейнтбраш искренне не понимали, что их подруга пытается выяснить. Хотя, возможно… Нет. Она же не могла догадаться о-..? - В последнее время ты стали вести себя как-то странно и необычно, не так как раньше… От этих слов выражение лица Пейнтбраш за мгновение поменялось. Внутри всё сжалось, а сердце издало несколько громких ударов. Нет, в какой-то степени, они понимали, что своими действиями могут себя рано или поздно выдать, но не так же скоро. Всё, что им оставалось делать — это продолжать надеяться, что Лайтболб попросту ничего не заметит. Как наивно. К сожалению, их подруга была не настолько глупа, как многие думали. - …вот я и подумала, что случилось что-то плохое. Это так? Скажи, пожалуйста… - …! Пейнтбраш стояли в оцепенении. Они не могли выдавить из себя ни слова. Этого не могла не заметить Лайтболб. - Эээ… Пейнти? Всё нормально?.. — Лайтболб с очень обеспокоенным выражением лица сделала шаг к своему другу. От этих действий Пейнтбраш немного пришли в себя и машинально шагнули назад от неё. - Ч-что? Нет, со мной всё в порядке. Ничего не случилось, Лайти). - Агрх, ну вот опять! Об этом я и говорю! Ты раньше никогда не называли меня «Лайти»! Все эти слова, комплименты, беспокойство, поведение, всё это так… так не похоже на тебя, что-то явно случилось. — с этими словами Лайтболб подошла к Пейнтбраш почти вплотную. У небинарной персоны перехватило дыхание. Конечно, когда объект твоего обо-… кхм-кхм, находится так близко к тебе, то начинаешь ощущать себя, как минимум, слегка некомфортно. - Ааа… В-всё в порядке… Уверяю тебя). — Пейнтбраш пытались оправдаться, но явная дрожь и волнение в голосе выдавали их ложь. Лайтболб на пару мгновений замолчала. - …ты мне врёшь, да?.. — девушка аккуратно взяла Пейнти за их запястье левой руки, в которой они всё ещё сжимали тюбик с белой краской, и посмотрела им в лицо. — Пейнти, я твоя лучшая подруга, если что-то случилось, то ты можешь мне всё рассказать… Мне так нехорошо от мысли, что тебе может быть плохо, я так за тебя переживаю!.. Я не отстану, пока ты мне ничего не расскажешь!.. - Л-лайтболб, я…ты…ну…как бы-… От волнения мысли в голове Пейнтбраш путались, а язык не мог связать и пары предложений. Когда она вновь прикоснулась к ним, то небинарная персона почувствовали, как по телу пробежали мурашки, сердце начало биться чаще, а жар прилил к лицу, выступив на щеках розоватым румянцем. Ранее они никогда не чувствовали себя настолько смущённо, но сейчас их подруга застала их врасплох и явно не отвяжется, пока не добьётся своего. Пейнтбраш перевели взгляд на её лицо, чего сами ранее не делали из-за неловкости. В нём читалось обычное, искренне беспокойство и недопонимание. Лайтболб действительно за них очень сильно переживала. Их пугала её серьёзность. Конечно, они говорили девушке не раз, что ей стоит быть более спокойной и рассудительной, но всё-таки весёлая и беззаботная Лайтболб была им гораздо привычнее. Нет… они не могут так поступить с ней. Они не могут заставлять её чувствовать себя некомфортно от своего молчания. Они должны ей сознаться в том, что чувствуют. Пейнтбраш всеми силами постарались собраться с мыслями. Когда это всё же получилось, они наконец смогли сказать хоть что-то внятное: - Хорошо! Хорошо!.. Я всё тебе расскажу, только… давай для начала присядем… — они мельком указали пальцем на кровать. От их слов Лайтболб притихла. Сначала она посмотрела туда, куда Пейнтбраш указали пальцем, потом вновь вернула взгляд на них и одобрительно кивнула. Через мгновение они уже подошли к кровати и сели рядом. - Тааааак?.. — Лайтболб вновь вопросительно посмотрела на небинарную персону, от чего те почувствовали напряжение. В голове Пейнтбраш проносилось сотни, если не тысячи мыслей. «Что делать?», «Как им быть?», «Как ей об этом сказать?», «Что если это не взаимно?»… Всё. Этот комок тревожных мыслей должен быть распутан. Они должны ей признаться. Пейнти делают глубокий вдох и начинают: - Лайтболб… Это… началось, когда я ещё участвовали в третьем сезоне. Да, первое время всё было нормально, я бы даже сказали, замечательно, но… через время я начали чувствовать необъяснимую тоску. Пусть там и были другие обджекты, не менее близкие мне, но я поняли, что там не хватало…тебя… Я постоянно думали о тебе, скучали, вспоминали моменты, связанные с тобой… А по возвращению в отель я всё никак не могли выкинуть эти мысли из головы. В итоге, я пришли к выводу, что… Понимаешь, Лайтболб… я думаю, что… — Пейнтбраш на секунду замолчали, дабы набраться смелости для того, чтобы наконец сказать заветные слова. — …я думаю, что… люблю тебя… Настало неловкое молчание. Пейнтбраш ещё больше залились краской, а Лайтболб сидела в непонятках, пытаясь вразумить, что ей только что сказали. В её голове что-то не сходилось. Суть происходящего ещё не успела до неё дойти, повергнув в шок. - Постой, Пейнти, я тоже тебя люблю… Ты — мой лучший друг, как тебя можно не любить? То есть, ты… просто соскучились по мне, вот и всё? — выдвинула предположение девушка. Она опять ничего не поняла. Типичная Лайтболб, что ещё сказать? За это, от части, Пейнтбраш её и любят. Чтож поделать, придётся опять ей всё объяснять. - Боже… Нет, нет, Лайтболб! Не в этом плане. Я люблю тебя. Романтически. Как парень девушку, как девушка парня, как… Агрх! Ты понимаешь? Лайтболб продолжала сидеть, смотря на небинарную персону с немым вопросом во взгляде. - Так, так, так! Стоп, стоп, стоп! То есть, ты… любишь меня, как… Оу!.. — за рассуждениями Лайтболб резко накрыло осознание. — Так ты влюблены в меня?! - Да, я это и пытаюсь тебе донести… — слегка раздражённо потёрли переносицу Пейнтбраш. Они явно не так представляли своё признание. Вновь настала неловкая тишина. Лайтболб сидела и пялилась куда-то в одну точку, её лицо выражало очень высокую степень шока. Пейнтбраш ожидали её реакции, сами не понимая, что она сейчас испытывает, приятное удивление или разочарование от новости об их чувствах. Девушка пыталась более менее принять то, что только что осознала. Пейнтбраш действительно были очень ей близки, но она никогда бы не подумала, что они смогут в неё влюбиться. Это так… необычно… Внезапно она вновь почувствовала то странное ощущение где-то глубоко внутри. Это ведь… может быть тем, о чём она думает? Или нет? Может стоит сказать об этом Пейнти? Они же смогли сознались в том, что чувствуют по отношению к ней, значит и она может, наверное… Повернувшись обратно к ним, она наконец выдаёт: - А знаешь что? Я думаю… что тоже люблю тебя! - …что? Пейнтбраш не могли поверить своим ушам, но, зная Лайтболб, под её словами может подразумеваться что-то совершенно иное или странное. Они посмотрели на подругу вопросительно и немного недоверчиво. - Я серьёзно! Знаешь, в последнее время, когда я начинаю думать о тебе, то ощущаю что-то странное. Это чувство такое… непривычное… но приятное. Я такого ещё никогда не испытывала. Я думаю, что это оно!.. Как считаешь? Пейнтбраш напряглись. Похоже, что она говорила серьёзно. Неужели их чувства взаимны?.. - Ну… Если уж ты так считаешь, то думаю, что так оно и ес-… Не успели они договорить, как Лайтболб придвинулась к ним поближе и резко обняла, крепко обхватив руками. От неожиданности Пейнти слегка дёрнулись, но через мгновение успокоились и приняли объятья. Пусть, сами по себе, они никогда особо не любили всю эту нежность, тактильность и прочее, но Лайтболб они позволяли себя трогать и обнимать когда угодно. - Я тебя люблю, Пейнти) — сказала Лайтболб в плечо небинарной персоны, в которое уткнулась носом, ибо их разница в росте другого не позволяла. - И я тебя тоже очень люблю, Лайти) — отвелили Пейнтбраш, слегка приобняв её в ответ. После их слов, Лайтболб немного отстранилась и, чуть приподнявшись, аккуратно чмокнула Пейнти в щёку. Затем она присела обратно и посмотрела им в глаза, улыбнувшись, как ни в чём не бывало. Пейнтбраш глянули на неё с изумлённым выражением лица, явно не ожидая подобного. Их щёки вновь покраснели. На немой вопрос девушка ответила: -Что? Могу себе позволить) Через мгновение оба вслух рассмеялись, а успокоившись, вновь прильнули друг к другу в объятьях. В таком положении они просидели ещё долго.