У судьбы свои планы

      Кафе мадам Паддифут было наполнено студентами старших курсов Хогвартса. День святого Валентина приносил не абы какую выручку, а потому подготовились к нему заранее со всей скрупулезностью: везде были развешаны бумажные сердца различных оттенков розового, на столах, обычно увешанных кружевными салфетками, теперь красовались скатерти, на концах их свисали длинные рюши. Конфетти, плавающее по залу, то и дело мешало посетителям. Девушки то и дело неловко посмеивались, пытаясь избавиться от украшенияв волосах, а юноши отводили взгляд и с усердием охраняли свои тарелки от попадания в них несъедобного объекта.       Атмосфера воодушевляла Лаванду совершать самые безрассудные поступки! Хотелось петь о своей любви во всеуслышание. Чтобы каждый в этом зале осознал — она пришла сюда с РономУизли и уйдёт с ним счастливо! Не только назад в Хогвартс, но и в будущее. И оно обязательно будет наполнено всеми прелестями удачной семейной жизни. Уж она-то своего не упустит!       Лаванда очаровательно улыбнулась Рону, сидящему напротив. Он показался ей каким-то нервным: озирался по сторонам и бесконечно дёргал рукав. Потому она поспешила его успокоить и уверить в том, что пройдет всё как нельзя лучше:       — Не переживай, Бон-бон. Я расспрашивала одну семикурсницу про этот коктейль, и она подтвердила: всё, что про него говорят, — сущая правда, — в конце Лаванда прихлопнула в ладоши и лучезарно усмехнулась. Рон в ответ на её слова только судорожно кивнул.       «Наверное, переживает о том, как будет выглядеть в будущем», — подумалось Лаванде. Она-то ещё два дня назад уверила себя в том, что будет выглядеть безупречно в любом возрасте!       Её рука нашла вспотевшую ладонь Рона и сжала, выказывая максимальную поддержку. Сказать честно, та и ей самой была нужна: волнение потихоньку начинало охватывать тело всё сильней! И оно только набирало обороты, стоило глазам метнуться к часам и удостовериться в одном — оставалось буквально пять минут, и мадам Паддифут подойдёт к ним с двумя порциями судьбоносного напитка.       — Может, нам не стоит этого делать? — Рон осторожно спросил и получил в ответ взгляд, уж точно не обещавший чего-то хорошего. Лаванда глядела на него сурово, и стало сразу понятно — всё было предрешено. Правда, Рона это не остановило. — Очередная приманка для денег! Неоправданная! — он обвел рукой помещение и подытожил: — Так что ничего мы не узнаем. Я предлагаю отменить заказ и взять что-то другое.       Лаванда глядела на Рона досадливо. Высказаться ей помешало появление хозяйки кафе:       — Вот, держите, — мадам Паддифутпоставила на стол два бокала, наполненных волшебными — в прямом смысле слова — напитками. — Помешайте и подумайте о себе. Для лучшего эффекта рекомендуется пить медленно.       Рон поник, Лаванда же внимала каждому слову полной женщины.       — О! И обязательно постарайтесь представить ощущения! — с этим советом мадам Паддифут поспешила скрыться. Её фигуру сопровождало два недоуменных взгляда.       — Что она имела в виду? — Рон вопросительно посмотрел на Лаванду, будто знал — она точно должна разбираться в таких делах.       Последовало молчание. А затем бокал был неуверенно придвинут ближе. Лаванда растерянно начала шептать, словно боялась быть услышанной.       — Нам нужно представить себя счастливыми, — она трубочкой начала помешивать коктейль. С густой поверхности сорвались пара искр, — любимыми…       Могла бы и продолжить, но Рон, нахмурившись, пробормотал:       — Много же ты «расспросила», — и она не стала.       Рон тоже начал помешивать напиток. Лицо у него было крайне недовольное. Лаванде тут же подумалось: «Может, действительно не стоило это всё затевать? Может, он прав, и ничего не выйдет?»       Но с другой стороны — что она теряет-то? Да, даже если там, в будущем, окажется совсем не Рон Уизли, а какой-нибудь другой фанат квиддича— для неё это ничего не меняет. Останется она всё той же Лавандой.       Сосредоточилась. Представила себя повзрослевшую. Счастливую, с широкой улыбкой. Ловящую направленные вслед взгляды. Открытую. Такую, что никогда не побоится потерять или начать всё сначала.       Любимую.       Собралась с духом. Отпила.                                                                         ***       Лаванда открыла глаза. Ничего не изменилось: всё тот же стол и бокал. Разочарованно покачала головой.       «Ну вот. И так была для него круглой дурой, так и оправдываться сейчас надо будет».       Лаванда подняла взгляд на Рона. Точнее, на место, где он должен был сидеть. Оно пустовало.       Неверяще оглянувшись по сторонам, Лаванда удостоверилась — чудо-напиток всё же сработал. Другие посетители, стрелка на часах и немного иное оформление говорили коротко и ясно об одном: совсем скоро она узнает, кто же её судьба. И заодно увидит себя.       Решив ещё раз на всякий случай испробовать напиток, Лаванда с удивлением поняла, что взять ни бокал, ни трубочку у неё просто не получается. Зато салфетка отлично сжалась в ладони.       «Странно, Кэти о таком не рассказывала»,— припомнив слова своего информатора, Лаванда забеспокоилась.       Однако быстро взяла себя в руки: поговорит о нечестных словах она позже, а вот сейчас стоило побыстрее вникнуть в суть происходящего.       И для начала следовало отыскать себя. А также убраться из-за стола, к которому с радостным видом подбиралась незнакомая парочка.       Судя по всему, они её видеть не могли.       Пробралась к месту, где мадам Паддифут обычно принимала заказы. Это был длинный стол, выкрашенный в розовый и расписанный сердечками. Он чем-то смахивал на барную стойку.       Не решившись присесть где-то рядом (вдруг кому-то ещё взбредёт в голову занять её место), Лаванда встала возле стола. По счастливому стечению обстоятельств, ей открывался отличный обзор на всех входящих в заведение.       Ей это как раз было и нужно: себя старшую она в кафе ещё не наблюдала. Но ощущение, что вот-вот, и она появится, крепло.       И с ней обязательно будет рядом кто-то вроде Рона.       Может, он и сам.       Пока шло время ожидания, Лаванда разглядывала посетителей, пыталась вычленить из мешанины лиц кого-то знакомого, а заодно узнать, в каком году ей пришлось очутиться. Вот, например, та пара, что ненароком согнала её с места, очень напомнила двоих пуффендуйцев-первокурсников. Да это были буквально они! Только, естественно, гораздо старше.       «Если бы эти двое не налетели на меня вчера в коридоре, я бы их и не вспомнила, — припомнила Лаванда свою последнюю встречу с ними, — значит, прошло порядка пяти-шести лет».       От последующего разглядывания парочки и, по совместительству, своего бокала, её отвлек звон. Он исходил от входной двери. Яркие колокольчики прозвенели, оповещая о новых гостях.       Это была Она. Точнее, Лаванда-старшая. То есть — она сама.       Длинная мантия скрывала фигуру. Отчего-то она была простой. Слишком простой, на вкус Лаванды. А ещё её шея была плотно обмотана шарфом. Он даже закрывал часть подбородка. Будто на улице было так холодно, что приходилось прибегать к крайним методам.       Лаванда потрясенно выдохнула.       «Вероятно, мода такая», — девушка безуспешно попыталась себя успокоить и унять колотящееся сердце.       Тем временем она оглядела помещение. Лаванда заметила, как на лице промелькнула досада: глядела она прямо на парочку тех самых пуффендуйцев. А затем последовала внезапная улыбка.       Сглотнула ком в горле. Она взглянула прямо на неё! Словно знала абсолютно всё! И каждый вдох, и последующий выдох.       Лаванда шокировано смотрела на свою повзрослевшую версию. Та отчего-то усмехнулась. Да как-то ехидно. И стоило увидеть это выражение, как в сознании всплыл образ одного вредного профессора.       Сзади послышался голос. Лаванда от неожиданности пискнула, она же снова насмешливо улыбнулась.       — Ох, Лаванда. Что-то давно ты у нас не появлялась, — эта была не кто иная, как мадам Паддифут, — что будешь?       Мадам Паддифут совсем не изменилась. Стояла за стойкой и взирала в ожидании заказов. Вот только смотрела она с такой искренней теплотой, коей ранее Лаванде ещё не представлялась возможность увидеть. И этому была явная и серьезная причина. К тому же на мгновение в её глазах промелькнула… жалость?       «Неужели всё так плохо? И почему никого с ней рядом нет?»       — Я жду кое-кого. Вот, пришла пораньше, — Лаванда прислушалась к разговору. Ответ был тихим, — закажем мы уже вместе, — ага, значит, всё-таки кто-то есть, — о, и не могли бы вы мне одолжить перо с чернилами и пару пергаментов?       Мадам Паддифут с улыбкой (нет, все-таки жалостливой!) вручила ей всё нужное. Прозвучала благодарность. А затем Лаванда поспешила пройти за ней к одному из дальних столиков.       Встала возле. Прямо за спиной.       Перо зацарапало пергамент: что-то быстро проявлялось причудливой вязью тёмных чернил. Иногда она прерывалась, обдумывала, а затем снова принималась строчить. Лаванда пыталась подглядеть, но все попытки вновь и вновь оказывались провальными. То её волосы перекроют весь обзор, то она сама рукой прикроет написанное.       Наконец перо было отложено, а пергамент занял идеальное положение для Лаванды.       «Будто специально так его пододвинула».       Глазам предстал знакомый почерк:       Мы сблизились в Святом Мунго. Оба лежали с последствиями решающей битвы за Хогвартс. Поначалу всё шло медленно: здоровались, желали скорейшего восстановления. А потом всё закрутилось, и мы от дежурных фраз перешли к разговорам. Сперва коротким и неловким. Потом к насыщенным и весьма продолжительным.       В тот момент меня интересовала только одна вещь: как же мне продолжать жить дальше? Он подсказал.       Дал направление. Хотя ему тоже приходилось нелегко. Куда хуже.       Меня выписали первой. Забрали родители, и я месяца два просидела дома, никуда не выходя. Да и незачем было. Его наставления больше не казались подходящими. Безысходность — всё, что окружало меня.       Как выяснилось позже, я просто боялась.       После войны шли суды, и одно дело рассматривали долго. Всячески пытались подгадить. Но всё закончилось. И одним утром мне пришло письмо с приглашением обучиться Зельеварению.       На этом всё.       Лаванда уставилась на пергамент, не моргая. Последние строчки отобразились ужасом в глазах. Она и зелья?! Не могла поверить, что последние сносные оценки от профессора Слагхорна дадут такие плоды.       А вот вопросов про неутешительные последствия войны её сознание тщательно избегало. Хотя взгляд то и дело скользил по шарфу на её шее. Теплая мантия была снята, а вот он — нет.       «Я же могу у неё спросить!» — рука, следуя порыву, потянулась к перу.       Но пальцы его так и не схватили: она не позволила. Отрицательно покачала головой, тем самым показав, что больше ничего не поведает. А затем и вовсе сложила пергамент пополам и сунула себе в сумку.       Лаванда насупилась. Это был единственный шанс всё разузнать! Она ведь не могла просто взять и спросить в голос. Услышит кто — это было бы слишком рискованно.       Хотя почему бы не использовать Заглушающее?       Озарение заставило Лаванду потянуться за палочкой. Уже хотела прошептать заклятье, как увидела её насмешку. Ну конечно же, Она в любом случае ей ничего не расскажет!       Тихо хмыкнув, Лаванда и вовсе отвернулась. Не захотела и дальше созерцать саму себя. Отчего-то такую… такую эгоистку!       «Ещё и так снисходительно!» — продолжала негодовать она. Глядела в окно, прямо на узкую улочку, которая лежала между кафе и соседним зданием.       Рассматривать там, кратко говоря, было нечего: кирпичная стена с налипшей на ней грязью, да и всё на этом. Разве что слой снега, ещё не тронутого ногой человека. Оно и неудивительно — мало кто бродил там.       Хотя кое-кто всё же ходил: Лаванда даже отшатнулась от окна, забыв, что была невидима для всех. По улочке шёл не кто иной, как СеверусСнейп. Одет он был по своему обыкновению: чёрная мантия, вплоть до пуговки, и такого же цвета туфли подтверждали, что никаких изменений жизнь его не перетерпела. Всё тот же злобный профессор.       «Хотя, может, и не профессор. Не зря же он в этом году добился преподавания ЗОТИ», — Лаванда вспомнила о своеобразном «проклятии», что преследовало всех известных ей профессоров по Защите.       Тем временем Снейп уже скрылся из виду. На снегу остались следы его обуви. Почему-то Лаванда задержала на них взгляд.       Тут раздался звон.       Видимо, ещё одна парочка решила провести здесь, в кафе, ближайший час. Лаванда не обернулась посмотреть на них.       Не нужно было и гадать: они сейчас стоят возле стойки, выбирают что-нибудь из сладкого, а может, даже и решаются попробовать что-то экзотическое. Например, ту чертовщину, что она выпила так неразумно и теперь не может выбраться отсюда.       «Действие всё равно должно закончиться. И лучше бы поскорей. Всё равно ведь эта ничего мне не даст узнать!»       — А что он здесь делает? — кто-то громко выкрикнул, очевидно, не сдержавшись. Лаванда повернула голову на соседний столик.       Девушка что-то втолковывала рядом сидящему парню. Он почему-то время от времени поглядывал в сторону и краснел. Лаванда внезапно осознала: пялился он на её столик! Точнее, на стол её старшей версии.       Незамедлительно обернулась и открыла рот от удивления. Нет, даже не так! Ошеломления!       Это было определенно оно. Потому что каким же ещё словом можно описать сцену, в которой злой и мрачный профессор вдруг садится за столик к мило улыбающейся девушке?       К слову, улыбнулась она приветливо. А затем, отчего у Лаванды (она была уверена!) задёргался глаз, неожиданно приподнялась и оставила поцелуй на щеке. На его щеке!       Он, похоже, что-то пробормотал: бледные губы дрогнули. Она же рассмеялась.       Они заговорили, а Лаванда не смогла услышать и слова. Недолго думая, подошла ближе. Тут же послышалась фраза Снейпа о том, что ей пора бы самой с кем-то встречаться.       «Видимо, они наложили Заглушающее», — недавняя беззвучность теперь казалась предельно понятной.       — Сев, ты же знаешь, что мне сложно разговаривать с ними, — с кем-то это ещё? — Тем более, ты договариваешься намного лучше. И да, не нужно мне снова повторять, что это я варю для них зелья, и это я должна сама с ними говорить и встречаться.       Профессор в ответ всего лишь хмыкнул, выразив тем самым всё своё недовольство, однако возражать не стал. Лаванда хмуро посмотрела на руку, протянувшуюся к её лицу.       «Это…это просто невозможно! — тот факт, что она, гриффиндорка Лаванда Браун, выбрала в спутники жизни его — всё никак не мог быть принят. Это ведь, по крайней мере, нелепо! Более того — глупо. — И это он мне поможет отыскать себя? В зельях?»       Снейп погладил сидящую рядом девушку по щеке. Лаванда подумала, что повёл он себя крайне странно. Ещё более дико было видеть её реакцию: не шелохнулась от прикосновения, никак не возразила, а просто позволила. Как будто это была обыденность!       Лаванда посмотрела на посетителей кафе. Ей показалось, что все обязательно должны были глазеть на, мягко говоря, неординарную парочку. И действительно смотрели. Обсуждали.       Нервно прикусила губу: почему их это совершенно не смущает? Нет, она ещё может понять Снейпа, но её — никогда. Это что должно было с ней случиться в будущем, чтобы так невозмутимо воспринимать шепотки за спиной?       Снейп (Лаванда-младшая боялась называть его по имени) неожиданно заговорил своим привычным ледяным тоном, который Лаванде не приходилось ещё сегодня слышать:       — Мы, если мне ещё не изменяет память, договаривались: я соглашаюсь прийти в это вульгарное заведение, а ты отказываешься от Маскировочных чар и ни о чём не переживаешь.       — Так я и без них! И ни о чём не переживаю! — Лаванда могла поклясться: на мгновение еёвзор оторвался от лица Снейпа и переместился на неё. Нервно, беспокойно. И так же быстро возвратился к прежнему положению.       Снейп, казалось, ничего не заметил. Либо же счел это реакцией на сказанное. Поглядел чуток, сжал губы в тонкую линию, а затем коротко сказал:       — Шарф.       Лаванда заинтересованно уставилась на названный аксессуар. Признаться честно, она была даже немного благодарна Снейпу: ей уже давно не терпелось узнать, в чём же была причина такого решения — сидеть в тёплом помещении и не снимать шарфа.       К слову, она занервничала ещё очевидней. Заелозила на стуле и взяла в руки перо. Вырвала пару пушинок.       — Сев…       — Давай, — настаивал он упрямо, — из нас двоих ты должна славиться смелостью. Но если сама не решаешься, то я тебе помогу.       В подтверждение словам он покрутил в руках палочку. Дал пару минут.       Она на секунду взглянула на Лаванду. Видимо, это придало уверенности: ведь после её руки потянулись к шее и медленно развязали шарф. Он упал ей на колени, и она поспешила его крепко сжать ладонями.       Лаванда испустила тяжелый вздох. Прикрыла рот руками, дабы случайно не закричать.       Длинные шрамы протягивались вдоль шеи. Выделялись своей белизной. Один заходил за ухо: наверное, сзади картина была также плоха. Если не хуже.       Рассмотреть лучше Лаванде не удалось — волосы вскоре закрыли весь обзор. По поспешной проверке того, как они легли, стало ясно — сделано это было специально. Для сокрытия от лишних глаз.       Снейп на это ничего не сказал. Видимо, удовлетворился и не стал дальше докучать. Просто молча смотрел на то, как она беспокойно трогала волосы. В конце концов, глубоко вздохнул и произнёс пугающие слова:       — Лаванда, послушай, — начал осторожно, взял за руку, — Фенрир Сивый давно мёртв. Ты жива. И твоя главная задача — научиться жить полноценно при всех, скажем, последствиях. Помнится, ты этого всегда хотела. А теперь что?       У Лаванды перехватило дыхание. В голове бесконечно звучало: «Фенрир Сивый… ты жива…последствия».       Неужели?       Сильней забилось в груди сердце, ладони вспотели. Желание подойти, схватить за руку и узнать правду — росло.       — Нет.       Значит, всё хорошо? Ведь так? Она ей что, ответила?       — Что «нет»? — задал Снейп логичный вопрос, тем самым отвлекая Лаванду от пристального изучения её лица. Оно же в мгновение изменило беспокойное выражение.       Отобразилась лёгкая вымученная улыбка.       — Нет, ты, как всегда, прав, — подтверждающий кивок, — мне… мне пора смириться не только на словах, но и на поступках.       Снейп беззвучно согласился, возможно, впервые за этот час улыбнувшись.       Удивительно. Он умеет улыбаться?» — пораженно подумала Лаванда. Таким путём она на мгновение отвлеклась от съедающих мыслей.       Дальше зашел разговор о скорой поставке ингредиентов. Слушать было незачем, да и всё равно Лаванда-младшая бы ничегошеньки не поняла. Пока что. Потому в это время у неё в голове царил большой мыслительный процесс: стало ясно — свели их крайне печальные обстоятельства, возможно, некое желание помочь. Пускай Снейп и выражал твёрдую настойчивость, когда убеждал её снять шарф и попытаться вернуться к нормальной жизни, но это было сказано с таким… таким волнением. И хоть увидеть его было невозможно, Лаванда на интуитивном уровне понимала — обычный он никогда не стал бы уделять внимания, жалеть и переживать. Правда, ей до сих пор было невдомёк: неужели Снейп был единственным, кто смог понять и помочь? Почему не кто-то другой? И главное — нужно ли ей это всё было именно от него?       Сейчас эти двое сидели рядом и обсуждали состав какой-то новомодной мази для глаз.       «А он продолжает поглаживать её руку».       От размышлений её отвлекло появление мадам Паддифут возле стола. Она вела себя крайне нетипично: протараторила что-то про предпочтения в меню, вручила его каждому, а затем вдруг спросила:       — О, вижу, всё понадобилось, — мадам высмотрела на столе один пергамент с каким-то списком. Любопытство, однако, быстро сникло под холодным взглядом Снейпа, — позовете, как будете готовы.       Мадам Паддифут ушла. За столиком повисла тишина. Казалось, ещё чуть-чуть, и что-то произойдёт. Лаванда вздрогнула, когда послышался её тихий смех. Снейп при этом выглядел крайне раздраженно.       — Она мне никогда не нравилась. Ещё и после того случая с Авроратом, — он возмущённо цокнул языком, — напомни-ка, почему ты так настаивала на этом, — обвёл рукой помещение. Его пальцы зацепили пару летающих конфетти, — заведении? Ещё и одолжила это у неё, — указал на письменные принадлежности.       Лаванда-младшая и сама задумалась над этими, чтобы узнать ответ, пригляделась повнимательнее к её лицу. Озорная улыбка и чуть прищуренный взгляд.       — С этого кафе всё и началось, Северус, — наконец тихо произнесла она, — и начнется.       Ответа Снейпа Лаванда не услышала. Внезапно в руки ей влетел бокал. Стекло неприятно заходило ладони.       «Почему бокал пустой?» — только и успела подумать Лаванда, как всё вокруг помутилось. Картинка поплыла, разговоры превратились в нескладный гул, а люди, составляющие предмет ее наблюдений, и вовсе пропали из виду. На душе в мгновение стало тоскливо, так, будто оторвали от неё существенную часть.       Разум кричал ей закрыть глаза. Лаванда подчинилась. ***       Стук. Чей-то смех, громкий разговор рядом. Звон стекла и последовавший за ним голос.       — Лаванда, ты как? — она открыла глаза. На неё вопросительно смотрел Рон.       Первое, что заметила Лаванда, это взгляд. Взбудораженный и отчего-то решительный. Второе — неправильно застегнутая пуговица.       — Всё нормально, — растерянно произнесла девушка, а затем осторожно оглянулась, осматривая помещение. Да, теперь всё хорошо.       Рон кашлянул. Отодвинул от себя бокал (также пустой), а затем, будто собирался сказать что-то очень важное, глубоко вдохнул. Пару раз кивнул сам себе и открыл рот. Однако так ничего и не произнёс — Лаванда перебила его.       — Ты был прав. Ты был абсолютно прав, Рон, — она не смотрела на него, нервно проводила ногтём по шее, — это сущий бред.                                                                         ***       С того дня прошло около трёх недель. За это время Лаванда успела всё хорошенько обдумать. А точнее, окончательно убедиться в том, что увиденное — ложь.       Во-первых, она такого будущего никогда не хотела, а значит, и не допустила бы. Во-вторых, этого просто не могло быть! Северус Снейп не мог оказаться единственным человеком, готовым предложить помощь и поддержку. У неё ведь столько друзей! А они обязательно позаботились бы о ней.       И пожалуй, самым существенным аспектом было третье: Лаванда ещё раз опросила всех ей знакомых (в особенности, злополучную Кэти), что так же, как и она, стали жертвой напитка от мадам Паддифут. Удивительно, но многие из них ничего так и не смогли увидеть. Как правило, им просто представлялось место, которое навевало спокойствие на душе. Лаванда на такие слова только глубокомысленно кивала. Для себя она решила: у неё и у нескольких других счастливчиков коктейль вызвал чрезмерное развитие фантазии. Может, приготовлен был неправильно или принят не совсем корректно. Наверное, именно эти факты впоследствии повлияли на изъятие напитка из меню.       Ну, или слухи о том, что к мадам Паддифутнаведывались представители Министерства.       Слова Снейпа «о случае с аврорами» всё никак не хотели вспоминаться.