Джимми Чу

Таканори сидел за стойкой и смотрел на полуголую девицу напротив себя. Девица шумно нажимала на кнопки на мобильнике отвратительно длинными наращёнными ногтями, звенела кучей побрякушек на этом самом мобильнике, лопала пузыри из жвачки и раздражала его с каждой секундой всё сильнее. Она ничего не спрашивала, продолжала чавкать и лопать, вздыхать, звенеть и издавать слишком много звуков для его израненной нервной системы. Неужели она его не заметила? Стойка не такая высокая! Впрочем, мозгов у этой крали явно не наблюдалось, раз она так вырядилась. Макияж — будто упала на палитру с гуашью и блёстками, эти яркие ногти с каким-то невообразимым объёмным дизайном, пережжённый блонд на волосах, колготки в крупную сетку, мини-юбка и короткая шубка, которая не доставала до талии. И это при минус десяти за окном. Хотя сумка от Луи Виттон и ботильоны Джимми Чу, которые он успел заметить раньше, были неплохи. Таканори поморщился. Конечно, у Киёхару Валентиновича случались помутнения рассудка, взять хотя бы того Хазуки, но вот это — уже слишком. Ей же было едва семнадцать! Когда пузырь лопнул в десятый раз, Таканори не выдержал и прошипел своим самым елейным тоном: — Вам чем-то помочь? Ки… Девица взвизгнула с такой силой, что оглушила его, и с грохотом уронила мобильник на стойку. Таканори почувствовал лёгкий удар в плечо — кажется, отлетел один из многочисленных брелоков. — Ты откуда вылез?! Она прошлась по Таканори выразительным оценивающим взглядом, закатила глаза и снова лопнула пузырь. Маленькая сучка! Выпучилась тут с важным видом, будто непонятно, зачем пришла. Как её на проходной-то пропустили в таком виде. Похоже их репутацию уже ничего не спасёт, а вот если бы муж Валентиновича был жив… — Девушка, подозреваю, что вы ошиблись организацией. Мы не нуждаемся в ваших… Каких бы то ни было услугах, — Таканори сладко улыбнулся. Нет, Валентинович, может, и нуждался, но его даже на месте не было! — Чё? — она постучала ногтями по стойке. — Я к Мияви. Господи боже, к Мияви. А с ним что случилось, Таканори не замечал изменений в их «тайном» романе с Джексоном. Может, осторожно вызвонить Джексона и показать, на что Мияви его променял? Какой кошмар, Таканори думал, что хотя бы у Мияви здесь есть вкус. Недостаточно, конечно, раз он не замечал у себя под носом самого великолепного мужчину, но Джексон был ещё ничего так. Может быть Таканори сам бы с ним замутил, будь он побогаче. — Руки-тян, ты чего шумишь, я едва по телефону смог… — из своего кабинета выглянул Мияви. Девица обернулась, снова оглушительно взвизгнула от радости и с разбега запрыгнула на него. Таканори вытаращился на эти чудеса акробатики в мини-юбке и на шпильках, и икнул. Прямо перед ним! Какое бесстыдство, ему что, опять придётся слушать… — Принцесса! Уже каникулы? Как время летит! Таканори, познакомься, это моя племянница, Чанмина. Она в Великобритании учится. Организуй нам кофе. Хотя нет, такси, — Мияви приобнял девицу и повёл в свой кабинет. — Пообедаем с тобой, расскажешь, как учёба… Они скрылись за дверью, и Таканори раздражённо выдохнул. Делать ему больше нечего. Хотя бы сказал, через сколько минут. Но всё же в такси позвонил, и не успел он положить трубку, как эти вышли из кабинета. — Машина будет через пять минут. — Спасибо, Руки-тян. Мина, пойдём. Мияви махнул рукой и двинулся по коридору, но Чанмина вдруг подбежала к Таканори, перегнулась через стойку и доверительно шепнула: — А сумка у тебя палёная, — хихикнула и вернулась к Мияви, повиснув у него на руке. Таканори скрипнул зубами. Ему срочно требовался отпуск.