Не всерьез

Злость клокотала в нем, заставляя сжимать кулаки. Гребаная воркующая парочка раздражала и была бельмом в его глазах. Как Грейнджер могла так беспечно смеяться и разговаривать с этим идиотом, когда только недавно бесстыдно стонала под Малфоем? Эта ревность доводила его до бешенства и ему очень хотелось схватить Грейнджер и поцеловать на глазах у всех, заявляя на нее свои права.  Хогвартс был не простой школой - он был школой, где статус решал все. Это было элитное Британское учебное заведение, в котором училась вся золотая молодежь.  И конечно, там учились те, кто не подходил под это описание.  Гермиона Грейнджер была одной из них.  Девушка получила свое место в этой школе благодаря академической стипендии. Если бы не ее стремление и исключительный ум, она протирала бы штаны в одной из государственных школ. Однако девушка с детства была целеустремленной и добивалась своего.  В школе ее называли «Золотая девочка», что совершенно ей не подходило, ведь всего она добилась сама, но это прозвище уже приелось.  Девушка не стеснялась своего социального статуса и чувствовала себя уверенно среди этих напыщенных богатых детишек, которые, по ее мнению, только и умели, что тратить деньги родителей. Она презирала их и отчасти завидовала, но никогда не показывала последнего. В глубине души Гермиона тоже хотела быть дочерью богатых родителей, перед которыми открываются все двери, благодаря деньгам. Но в другие моменты она была счастлива быть именно той, кем она является, так как это упорство и желание выбиться в люди закалило ее характер.  А характер у нее был совершенно не подарок, она никогда не могла промолчать и иногда это играло с ней злую шутку.  Когда дело касалось Драко Малфоя она совершенно не стеснялась высказывать все, что приходит ей в голову и было абсолютно плевать на то, как парень на это отреагирует.  Он раздражал и выводил ее на конфликт с самого первого дня в школе.  Она ненавидела, что Драко Малфой всегда добивался от неё реакции. Он не просто раздражал — он вызывал в ней злость, желание спорить, доказывать брошенные в лицо резкие слова. Казалось, что он знал, какие именно кнопки нажимать, чтобы вывести её из себя. Они не терпели друг друга Драко Малфой не мог вспомнить момент, когда Грейнджер не была для него раздражающим фактором. Она бесила. Она всегда была там, где её не ждали. Слишком умная, слишком упрямая, слишком независимая. Она не прогибалась, не пыталась заслужить их одобрение, как другие стипендиаты. Она не боялась смотреть ему в глаза, даже когда он делал всё, чтобы поставить её на место. И хуже всего — он видел, что она знает себе цену. Это выводило его из себя. Но в какой-то момент все пошло наперекосяк.  Это произошло в одном из пустых коридоров после уроков. Никто уже не ходил здесь, не считая нескольких ленивых учеников, бредущих кто куда. Гермиона шла быстрой, почти яростной походкой, сжимая книги в руках, когда за спиной раздалось знакомое: — Грейнджер, ты всегда убегаешь после споров, когда понимаешь, что проиграла? Она остановилась так резко, что каблуки её ботинок противно скрипнули по мраморному полу. Закрыв глаза, сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами, а потом развернулась. — Я не убегаю. Я просто не вижу смысла тратить своё время на человека, который измеряет свою ценность только в купюрах и фамильных связях. — А ты измеряешь её в чём? В пустых надеждах? — Драко шагнул ближе, его взгляд был колким, голос — насмешливым. — Ты так уверена, что твой ум чего-то стоит в этом мире? В мире, где правят деньги и связи? Гермиона со злостью швырнула книги на подоконник. — По крайней мере, я не цепляюсь за родительское наследие, словно без него я никто! Её голос звенел от ярости, но Малфоя это, кажется, только забавляло. — Громкие слова, Грейнджер. А теперь скажи честно, разве ты не хотела бы поменяться местами с кем-то из нас? Разве тебе не хочется хоть раз в жизни не бороться за место под солнцем, а просто взять то, что тебе положено? Гермиона замерла. Он видел это. Увидел, как на секунду что-то промелькнуло в её глазах. Значит, он попал в точку. Но её замешательство длилось всего мгновение. — Лучше я буду бороться, чем стану таким, как ты, — процедила она. — Таким, как я? — Драко усмехнулся, но в его голосе уже не было лёгкости. — И каким же? — Самодовольным, надменным ублюдком, который считает, что мир принадлежит ему только потому, что его отец купил ему место в нём. Её слова обрушились на него, как удар. Глаза вспыхнули гневом, пальцы сжались в кулаки. Он шагнул вперёд, заставляя её отступить к холодной стене. — Знаешь, Грейнджер, ты можешь сколько угодно строить из себя недосягаемую, но мы оба знаем правду. — И какая же она, Малфой? — её голос дрожал, но не от страха. — Ты не можешь устоять передо мной. Гермиона хотела рассмеяться, сказать что-то язвительное, но слова застряли в горле, потому что в следующий миг Драко резко схватил её за запястье и притянул к себе. Горячее дыхание обожгло её кожу, а потом его губы накрыли её в яростном, требовательном поцелуе. Она сопротивлялась. На жалкие доли секунды. А потом всё полетело к чертям. Она впилась в него, отвечая на поцелуй с той же злостью, с тем же отчаянием. Её пальцы зарылись в его волосы, ногти вонзились в затылок. Драко прижал её к стене сильнее, его руки сжимали её талию, словно он хотел убедиться, что она настоящая. Это был не нежный, не романтичный поцелуй. Это было столкновение двух бурь, двух ураганов, которые наконец сошлись в одном разрушительном мгновении. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Доволен? — хрипло спросила она, всё ещё не отпуская его ворот рубашки. Драко провёл языком по нижней губе, его глаза потемнели. — Нет. И он снова поцеловал её. Они целовались так, словно ненавидели друг друга. Словно это был очередной бой, в котором ни один из них не хотел проигрывать. Гермиона ощущала жар его тела даже через ткань своей формы. Губы Драко были жёсткими, требовательными, но она отвечала на этот поцелуй с не меньшей яростью, не давая ему захватить полный контроль. Она знала, что это неправильно. Знала, что должна остановиться, но чёрт возьми… в этот момент её мозг отказывался работать. Его пальцы скользнули по её талии, сжимая так, что на коже наверняка останутся следы. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, Гермиона только сильнее прижалась, впиваясь ногтями в его затылок. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, воздух между ними был горячим, пропитанным бешеным сердцебиением и тяжёлыми вдохами. — Это была ошибка, — выдохнула она, не отпуская его рубашку. Драко усмехнулся, склонив голову чуть ближе. — Тогда почему ты не остановила меня? Гермиона сжала зубы. — Потому что… Она осеклась. Варианты ответа мелькали в голове, но ни один не казался правильным. Потому что было чертовски приятно? Потому что ей нравилось, как он смотрел на неё в этот момент? Потому что это было так же неправильно, как и всё, что происходило между ними? Но она не могла сказать ни одного из этих слов. Она толкнула его в грудь, отталкивая. — Не смей думать, что это что-то значит, Малфой. Он ухмыльнулся. — Разумеется. Его голос был ленивым, но в глазах всё ещё горел огонь. Гермиона развернулась и быстро схватила книги, собираясь уйти, но Драко не дал ей этого сделать. — Ты знаешь, что это повторится, Грейнджер, — его голос прозвучал почти насмешливо. Она остановилась на секунду, но даже не обернулась. — Только в твоих мечтах, Малфой. И ушла, оставляя его одного в коридоре. Но он знал. Знал, что она врет. И это было враньем, в тот же день он нашел номер телефона девушки и написал, что не против повторить сегодняшнее.  Конечно, ему понравился этот поцелуй. Он был не идиотом и видел, что девушка хоть и чертова зануда, но достаточно привлекательная. Волосы были густыми и кудрявыми, в них хотелось запустить руку и хорошенько оттянуть назад. Лицо у нее красивое и все было гармонично, как казалось Малфою. Сквозь школьную форму можно было увидеть очертание довольно симпатичной фигуры. А самое главное, что привлекало Малфоя - она выводила его на эмоции. А эмоции были разные, иногда она так раздражала своими рассуждениями и он не упускал возможности поглумиться над этим. Иногда она бросала настолько колкие и правдивые фразы, что заставляло кровь кипеть в жилах. Были моменты, когда она его заводила, эти ее горящие глаза с краснеющими от злости щеками воспроизводили в фантазиях парня крайне непристойные вещи.  На телефон пришло уведомление и Малфой усмехнулся, читая ответ:  "Малфой, пошел нахер. Я никогда больше не позволю этому случиться. " Гермиона была в своем репертуаре, такая же жалящая и колкая на язык.  В школе она делала вид, что не замечает его и перестала отвечать на выпады Драко, что озадачило всех, преподаватели и одноклассники привыкли к этой части их занятий, где эти двое обязательно начнут спорить. Они не сходились мнениями в литературе, политике, социологии и во многом другом. Но тотальное игнорирование со стороны девушки было чем-то с роду фантастики, что злило Малфоя ещё больше. Он несколько раз порывался наорать на нее, останавливаясь, понимая, что это перейдет все грани. Да, они ругались, спорили, но орать на нее он считал недопустимым, хотя очень хотелось.  Заметив ее в библиотеке, он с ехидством наблюдал, как девушка не могла достать до верхней полки. Как бы она ни пыталась, книга не поддавалась и назло никого не было рядом, чтобы попросить о помощи.  Более крупное тело прижало ее к стеллажам, заставляя испуганно вздрогнуть. Дорогой одеколон проник в ее нос, уведомляя о том, кто упирается в нее.  — Здравствуй, Грейнджер.  Его губы были рядом с ухом и эти слова он прохрипел, заставляя сладкой патокой распределиться по ее телу.  Она развернулась и увидела его лицо слишком близко к своему, но это не помешало ей задрать нос и сузить глаза, презрительно наблюдая за парнем.  — Чего тебе, Малфой?  Блондин склонил голову набок, мило улыбаясь и на мгновение девушка залюбовалась им, находя его привлекательным. Но она считала его таковым, до тех пор, пока он не открывал свой рот.  — Грейнджер, не надо делать вид, что меня не существует.  — Если ты не понял, то для меня ты действительно не существуешь.  Малфой усмехнулся и поставил руки на полки, заключая девушку в импровизированный капкан и придвинулся донельзя ближе.  — Даже так?  — Именно. Дай мне пройти.  — Нет.  — Ты что, идиот? Я сказала дай мне пройти!  Драко перевел взгляд на ее губы и она невольно их облизала, чувствуя себя загнанным зверьком.  Она вспоминала их поцелуй и к своему великому разочарованию была не против повторить. Девушка не могла отрицать того, что Малфой был крайне привлекательный и по школе ходило много слухов о его сексуальной жизни. Какой бы гордой и язвительной она ни была, Гермиона оставалась девушкой, которая хочет встречаться с парнями.  — Малфой. — М? — не отводя глаз от ее губ, отозвался он.  — Уйди, сейчас же!  Отрицательно качая головой, он прижался губами к устам девушки, совершенно не понимая чем он руководствуется, целуя ее. Ее губы были мягкие, такие же, как он запомнил.  Девушка положила руки на его плечо и оттолкнула, но его лицо находилось очень близко к ее, из-за чего они делили воздух на двоих. Парень часто дышал и смотрел на нее, ожидая пощечины, но она никогда не переставала удивлять.  — К черту, — сократила расстояние и требовательно поцеловала парня, совершенно забыв о своих принципах.  Малфой моментально отреагировал и положил руки на талию, сжимая ее от нахлынувших чувств.  Гермиона не собиралась сдаваться ему и пыталась всячески доминировать над ним даже в такой момент, но Драко отстранился и сказал сквозь зубы:  — Ты можешь хоть один чертов раз не пытаться быть первой?  Девушка ослабила хватку, наслаждаясь тем, как парень сплетал свой язык с ее и посасывал нижнюю губу девушки. Школьные сплетни были полной правдой, Малфой был опытен в этих делах.  Он отстранился от ее губ, мягкими поцелуями переходя на шею, иногда прикусывая ее. Парень исследовал каждый свободный сантиметр шеи, вновь переходя к губам.  Когда воздуха стало не хватать, девушка отстранилась, заставляя Малфоя машинально наклонить голову к ней.  Она положила руки на его грудь, которая вздымалась, как и ее собственная.  — Это ничего не значит, — хриплым голосом сказал Малфой. — Не значит, — кивнула девушка, — И это больше не повторится.  Когда она ушла, запах её духов всё ещё витал в воздухе, а губы горели от прикосновений, которые только что были его, только его. Драко стоял, прислонившись к книжному стеллажу, и молча смотрел в пустоту, пытаясь привести себя в порядок. Он не планировал это. Чёрт, он вообще никогда не думал, что будет целовать Грейнджер снова. Но стоило ей задрать этот свой нос, стоило её глазам вспыхнуть раздражением, стоило заметить, как она облизывает губы — и он просто не смог остановиться. Это было импульсивно, необдуманно и абсолютно не похоже на него. Драко всегда держал ситуацию под контролем. Но с ней всё было иначе. С ней он хотел терять этот контроль. Драко сжал челюсти и коротко выдохнул, ощущая, как жар всё ещё расползается по телу. Грейнджер. Чёртова Грейнджер. Она поцеловала его. После всех этих препирательств, после её дёрганых фраз про то, что он для неё не существует, после её вечных высокомерных взглядов — она сама потянулась к нему. А он позволил этому случиться. Нет, он не просто позволил — он ответил, втянулся в это так, что теперь не мог перестать думать о её губах, о том, как её тело прижималось к нему, как она царапала ногтями его шею. Драко скрипнул зубами. Это было ошибкой. Всё должно было закончиться ещё в тот первый раз, но почему-то ему казалось, что с ней всё никогда не заканчивается просто. Он не понимал, что именно его в ней так цепляет. Да, она красива, он всегда это знал, но дело было не только в этом. Она злила его. Раздражала. Доставала своими колкими замечаниями. Она не боялась его, не пыталась ему угодить, не пыталась скрыть, что презирает его мир. И именно это сводило его с ума. Драко провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки. “Это ничего не значит,” — сказал он ей, а она тут же кивнула. Слишком быстро. Её голос был хриплым, дыхание тяжёлым, губы припухшими после его поцелуев. Но она согласилась. Словно для неё это тоже ничего не значило. Только вот он был уверен, что она солгала. Так же, как солгал он. Гермиона действительно пыталась сделать вид, что ничего не произошло. На следующий день в школе она демонстративно игнорировала Драко, словно не чувствовала на себе его взгляд. Она общалась с друзьями, спорила на уроках, делала вид, что всё как обычно. Но не для него. Малфой не был дураком. Он замечал, как она чуть напрягалась, когда он проходил мимо. Как сжимала ручку, когда он говорил что-то на уроке. Как случайно встретившись с ним взглядом, тут же отворачивалась, будто между ними ничего не было. Он мог бы отпустить это. Мог бы просто забыть. Но вместо этого он снова нашёл её. Это случилось вечером, когда Гермиона шла по коридору в сторону библиотеки. Он ждал её там. — Мы должны поговорить, — сказал он, загораживая ей дорогу. Она устало вздохнула. — У нас нет никакой темы для разговора, Малфой. Он ухмыльнулся, медленно подходя ближе. — Правда? А я думал, нам есть что обсудить. Например, как ты сначала позволяешь мне тебя целовать, а потом ведёшь себя так, будто меня не существует. Гермиона нахмурилась, но не отступила. — Мы оба сказали, что это ничего не значит. — Да, но ты, кажется, чересчур стараешься убедить в этом и себя, и меня. Она закатила глаза и попыталась пройти мимо, но он схватил её за запястье. — Только не ври мне, Грейнджер. Если бы это действительно ничего не значило, ты бы сейчас спокойно смотрела мне в глаза. Она замерла. Он видел, как её дыхание сбилось, как она прикусила губу. — Ты ошибаешься, — сказала она, но голос её дрогнул. Драко усмехнулся. — Тогда докажи. Он шагнул вперёд, а она не отступила. А потом снова поцеловала его первой. После этого всё изменилось. Они больше не делали вид, что между ними ничего нет. Но и говорить об этом тоже не собирались. Им не нужны были свидания, долгие разговоры или объяснения. Их отношения сводились к редким встречам в укромных местах, где они не могли оторваться друг от друга. Так все и началось, в школе они продолжали препираться, но ночью все границы стирались, оставались только руки и губы, с каждым разом заходя все дальше.  Каждую ночь он писал, что рядом с ее домой и она выходила, иногда сразу, иногда заставляла его ждать, но каждый раз садилась в его машину целовала его с нескрываемым желанием.  Однажды, когда он написал ей, что рядом, она ответила:  "Дома никого, заходи." Он долго смотрел на сообщение. Голые цифры на экране телефона казались нереальными. Будто он только что прочитал нечто запрещённое, что-то, что нельзя озвучивать вслух. Гермиона никогда не приглашала его. Никогда не делала первый шаг. Да, она выходила к нему по ночам, целовала его в машине с нескрываемым желанием, но всегда держала некую черту, не позволяла ситуации выйти из-под контроля. А сейчас… Чёрт. Он захлопнул телефон и вышел из машины. В доме было темно. Только приглушённый свет из её комнаты пробивался через шторы. Дверь открылась почти сразу, как только он поднялся на крыльцо. — Быстро, — усмехнулся он, переступая порог. Она закатила глаза. — Я тебя ждала. Это признание зацепило в груди. Он не ответил. Просто закрыл за собой дверь и посмотрел на неё. Гермиона была в домашнем виде — свободная футболка, какие-то мягкие шорты. Волосы небрежно собраны, без макияжа, без напускного безразличия, которым она встречала его в школе. Она была настоящей. И это сводило его с ума. — Ну? — Она посмотрела на него с вызовом. — Будешь стоять на пороге? Он шагнул вперёд. Она не отступила. Драко наклонился, чувствуя, как перехватывает дыхание, и, прежде чем он успел её поцеловать, Гермиона первая схватила его за ворот футболки, притянула к себе и прижалась губами. Этот поцелуй был другим. Не таким, как в машине, когда им приходилось следить за временем, опасаться, что кто-то их увидит. Не таким, как в библиотеке, когда он поймал её в ловушку. Сейчас никто не торопил. И Драко понял — назад дороги нет. Он знал, что это должно было случиться. С первого поцелуя в библиотеке, с первой ночи в машине, когда её губы прижались к его с такой жадностью, будто она ждала этого всю свою жизнь, он знал, что всё идёт именно к этому. Но, чёрт возьми, он не ожидал, что это так перевернёт его мир. Гермиона Грейнджер. Девчонка, с которой он спорил с первого дня в школе. Та, кого он провоцировал, выводил из себя, кто бесил его своей уверенностью, своей независимостью, своей дерзостью. А теперь она целовала его в собственной комнате, поддаваясь ему так, как не поддавалась никому другому. Драко жадно вдыхал её запах, вжимая в себя, а в голове билась единственная мысль: это неправильно. Они никогда не обсуждали, что это между ними. Никогда не говорили о чувствах, не намекали на будущее. Только жадные взгляды, только губы, только желание, которое поглощало обоих, когда они оставались наедине. Он сказал ей с самого начала: это несерьёзно. Она кивнула, повторила за ним: несерьёзно. Но тогда почему, когда она сказала, что ждала его, у него будто выбило землю из-под ног? Почему, когда она притянула его к себе, он почувствовал больше, чем просто влечение? Драко Малфой не влюбляется. Тем более в Грейнджер. Тем более в ту, с кем у него ничего нет, кроме безумных ночей. И всё же, пока он прижимал её к себе, пока её пальцы сжимали его волосы, пока их дыхание смешивалось, он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Футболка Гермионы была скинута куда-то на пол и перед ним оказалась ее аккуратная грудь, идеально помещавшаяся в его ладонях. Он мягко сжал полушария, получая тихий стон от девушки. Драко целовал ее шею и перекатывал сосок пальцами. Взяв в рот сосок, Грейнджер наградила парня стоном, от чего он внутренне ликовал, что довел ее до этих звуков.  Девушка села на кровати и стянула с Малфоя футболку, которая казалась ей лишней и провела рукой по груди, облизывая глазами парня. Драко стянул с нее шорты, оставляя в одних трусах и приподнялся, наслаждаясь видом. Гермиона Грейнджер лежала перед ним возбужденная и не пыталась с ним спорить.  Он расстегнул ремень и снял штаны, оставаясь в боксерах и прижался к Гермионе всем телом, завладевая ее ртом.  — Чего ты хочешь, Грейнджер?  — Тебя.  Парень снял трусики с девушки, разводя бедра в сторону, открывая вид на возбужденную девушку. Драко пальцами собрал влагу, вызывая более громкий стон и погрузил два пальца в нее.  Он понимал, что хочет оказаться в ней как можно скорее и натянув презерватив заменил пальцы своим членом. Парень постепенно вошел в нее, откинув голову назад.  — У меня ещё не было, — вдруг сказала девушка.  Драко кивнул, аккуратно двигаясь в ней, пока Гермиона не сказала быть чуть быстрее. Парень видел по ее лицу, что дискомфорт исчез и девушка привыкала к новым для нее ощущениям. Большой палец начал круговые движения на клиторе девушки, из-за чего она стонала и притягивала блондина за шею, развязно целуя его.  Она кончила, открыв рот в немом крике и выгнула спину, блаженно вздыхая. Драко продолжал двигаться, чувствуя надвигающейся оргазм. Гермиона целовала его шею, оставляя засосы и почувствовала, как парень замер. Через мгновение он вышел из нее, сняв использованный презерватив и лег рядом с ней.  Драко смотрел на неё, лежащую рядом, и не мог избавиться от чувства, которое не должен был испытывать. Гермиона дышала ровно, её волосы разметались по подушке, губы слегка припухли после поцелуев, кожа горела после всего, что между ними произошло. Она выглядела так… мирно. Совсем не так, как обычно — не язвительно, не колко, не вечно на грани спора. Просто тихая, расслабленная. Драко не видел её такой раньше. И это тревожило его больше всего. Он провёл рукой по лицу, откидываясь на спину, вглядываясь в темноту комнаты. Она сказала ему, что не была с другими. Просто, спокойно, будто сообщала что-то совершенно незначительное. Но для него это значило слишком много. Чёрт. Он же не был тем, кто должен был быть у неё первым. Не он. Не Драко Малфой, который с самого начала сказал, что между ними ничего не будет. Который не мог дать ей ничего, кроме этих встреч. И всё же… Он помнил, как она смотрела на него. Как дрожали её пальцы, когда она впервые провела ими по его коже. Как губы размыкались в беззвучном вздохе. Как она доверилась ему, не отвела взгляда, не сомневалась. Это убивало. Потому что в этот момент он понял: какой бы холодной маской он ни прикрывался, он никогда не забудет эту ночь. Гермиона Грейнджер никогда не станет просто кем-то для него. Но сказал бы он ей об этом? Нет. Он просто выдохнул, стиснул зубы и заставил себя отложить эти мысли подальше, глубже, туда, где они не причинят вреда. Потому что это всё равно ничего не меняло. Гермиона лежала рядом, неподвижная, глядя в потолок. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё бушевал ураган эмоций. Драко чувствовал, как напряглось её тело. Он знал, что сказать что-то нужно, но впервые за долгое время понятия не имел — что именно. — Ну… — он резко выдохнул, прикрывая глаза рукой, прежде чем снова взглянуть на неё. — Вроде, ты выжила. Гермиона резко повернула голову, стрельнув в него своим фирменным взглядом — тем самым, в котором была смесь возмущения, недоверия и презрения. — Ты серьёзно? — голос её был хрипловатым, но Драко заметил, как уголки губ дрогнули — почти улыбка. — Что? — он скривил губы, будто защищаясь. — Я просто… ну, поддержать разговор пытался. Она хмыкнула, натягивая простыню выше. — Если это твой способ снять неловкость, то ты ужасен в этом. — А ты хотела, чтобы я спросил, как ты себя чувствуешь? — он повернулся к ней, опираясь на локоть, и скептически изогнул бровь. — Это же было несерьёзно, верно? Он сказал это нарочно. Напомнил ей о том, что они оба озвучили с самого начала. О границах, о том, что между ними ничего нет. Гермиона смотрела на него несколько секунд, затем резко выдохнула и кивнула: — Да. Несерьёзно. Тогда почему её взгляд задержался на нём дольше, чем нужно? Почему её пальцы бессознательно теребили уголок простыни? — Хорошо, — он откинулся на подушку, глядя в потолок. — Тогда неловкость снята. Она не ответила. Просто перевернулась на бок, спиной к нему, и Драко даже не понял, почему внутри что-то неприятно сжалось. Он думал, что она уснула. Или, по крайней мере, сделала вид, что уснула. Драко лежал на спине, глядя в потолок, и пытался не думать о том, насколько всё это было неправильно. Но чёрт возьми, в тот момент, когда она сказала ему «да», когда потянула его к себе, убрала все сомнения — ему было плевать на правильность. Сейчас же… Сейчас он не знал, что делать. Гермиона не подавала признаков жизни, дышала ровно, но напряжение не покидало её плеч. В конце концов, Драко вздохнул и сел, нащупывая в темноте свою одежду. — Ты уходишь? — голос её был тихим, почти безэмоциональным, но он знал, что это обман. Он застыл. Повернулся к ней. Гермиона теперь смотрела прямо на него, глаза мерцали в тусклом свете, пробивающемся сквозь занавески. — Думал, ты хочешь, чтобы я ушёл, — ответил он наконец. Она чуть приподнялась, удерживая простыню на груди. — Ты так всегда делаешь? — Всегда? — он нахмурился. — Ну, — она сделала неопределённый жест, — после… секса. Драко скривил губы. — Обычно не остаюсь. Это была правда. Гермиона кивнула. — Тогда можешь идти, — её голос был слишком спокойным. И это… задело. Он ждал чего угодно: саркастичного комментария, насмешки, даже раздражения. Но не этой чёртовой спокойной отстранённости. Драко смотрел на неё несколько долгих секунд, затем нахмурился, запустил руку в волосы и буркнул: — Уже поздно. Переночую здесь. Гермиона удивлённо вскинула брови. — Ты же сказал, что… — Замёрзну ещё к чёрту по дороге, — перебил он, заваливаясь обратно на подушку. — Ты же на машине.  — И что?  Она молчала. А потом вдруг рассмеялась — тихо, коротко, но искренне. — Идиот, — покачала головой, отворачиваясь. — Я слышал, — лениво протянул он, закрывая глаза. И, к своему удивлению, вскоре уснул. Утро оказалось странным. Слишком тихим, слишком медленным, словно в комнате повисло что-то неуловимое, чего ни он, ни она не могли понять. Гермиона проснулась первой, но Драко почувствовал это задолго до того, как она встала с кровати. Её дыхание изменилось, стало чуть более глубоким и размеренным, а затем раздалось осторожное шуршание одеяла. Он не открывал глаза, но слышал каждое её движение. Она шла босиком, ступая так тихо, будто боялась разбудить его. Шкаф скрипнул, дверь открылась, затем хлопнула. Она рылась в своих вещах, стараясь быть бесшумной. В зеркале, скорее всего, оценивающе смотрела на себя, проверяя, не оставил ли он на её коже следов прошедшей ночи. Она думала, что он спит. И Драко не знал, что раздражало его больше — то, что она не разбудила его, или то, что собиралась просто уйти, даже не сказав ни слова. Он ждал. Ждал, надеясь, что она передумает. Что хотя бы посмотрит на него. Но она этого не сделала. — Ты сбегаешь? — его голос прозвучал хрипло, немного сонно, но холодно. Она вздрогнула, будто не ожидала, что он заговорит, а потом медленно повернулась. — Я просто… собираюсь в душ, — ответила, не показывая эмоций. Драко сел на кровати, опираясь на руки, и лениво оглядел её. Она уже натянула какую-то домашнюю одежду — растянутую футболку и шорты, но выглядела всё равно как-то… иначе. Глаза избегали его взгляда, движения были непривычно осторожными, словно она что-то осознала, но не хотела это показывать. Внутри него зародилось раздражение. Что, теперь она будет вести себя так, будто это было ошибкой? Как будто прошлой ночью она не шептала его имя с придыханием, не выгибалась под ним, не тянулась к нему так, будто без него не могла дышать? Она же знала, на что шла. Они оба знали. — Ну, иди, — буркнул он, отворачиваясь и снова падая на подушку. Гермиона посмотрела на него ещё несколько секунд, а потом просто развернулась и вышла из комнаты. Драко лежал, уставившись в потолок. Глупо было думать, что что-то изменится. Они договаривались. Это ничего не значит. Но какого чёрта ему теперь так нестерпимо хотелось разбить что-то к чертям? Он раздражённо провёл рукой по лицу, выдохнул и вскочил с кровати. Оставаться здесь было невыносимо. Он быстро оделся, накинул куртку и вышел из её дома, даже не взглянув в сторону ванной комнаты, откуда слышался звук льющейся воды. Ни прощаний. Ни слов. Ничего. После этого их «несерьезно» перешло на новый уровень, где они исследовали тела друг друга, открывая для себя много нового. В очередной раз после секса они неожиданно разговорились, спокойно, без споров и упреков. Это был их первый адекватный разговор за все время обучения.  Они лежали на кровати, лениво глядя в потолок. Одеяло было сброшено в сторону, воздух в комнате казался тяжёлым, пропитанным жаром их тел. Драко скользнул взглядом по Гермионе — она лежала рядом, раскинувшись, волосы спутаны, щеки всё ещё порозовели от недавнего секса, а в глазах не было ни упрёка, ни раздражения. Необычно. Обычно после всего этого они просто одевались, сладко целовались напоследок, Драко всегда не хотел выпускать ее из своих объятий, иногда даже подшучивали друг над другом, а затем расходились, словно ничего не было. Но сейчас… — У тебя в комнате слишком душно, — внезапно сказала она, нарушая молчание. Драко фыркнул, повернув голову в её сторону. — Спасибо за анализ, Грейнджер, мне стоило догадаться, что даже после секса ты найдёшь повод придраться. Она лениво скосила глаза на него. Ее рука покоилась на его груди, ноги переплелись с его и голова была рядом с его плечом. Это тесное объятие заставляло Драко переосмыслить их взаимоотношения.  — Это не придирка. Это факт. Он усмехнулся и протянул руку, не особо думая, зарываясь пальцами в её растрёпанные волосы. Даже странно, что это вышло так естественно — он всегда хотел это сделать, но раньше почему-то сдерживался. Она не отстранилась. — Ты ведь тоже из тех, кому проще жаловаться, чем открыть окно, да? — поддел он её, не убирая руки. — Я просто лежу и констатирую факты, — уточнила Гермиона, но уголки её губ дрогнули. — Ага, конечно. И снова тишина. Но на этот раз не неловкая, а почти уютная. — Когда ты впервые понял, что я тебя раздражаю? — вдруг спросила она, переводя на него взгляд. Драко задумался. — Как только ты открыла рот на первом уроке литературы, — честно ответил он. Гермиона закатила глаза. — Как неожиданно. — А ты? — Когда ты открыл рот на первом уроке литературы, — издевательски повторила его слова. Драко рассмеялся, зарываясь ладонями в лицо. — Грейнджер, чёрт возьми, ты невыносима. — Ты тоже, — легко ответила она. Он опустил руки и посмотрел на неё. — И всё же мы здесь. — Да.  — Почему? Она не сразу ответила. — А ты сам как думаешь? Драко слегка приподнялся на локте, задумчиво изучая её лицо. Почему? Потому что она доводит его до бешенства. Потому что он не может забыть, как она смотрит на него, когда злится, или как её губы двигаются, когда она рассуждает о чём-то важном. Потому что она чертовски красива, когда спорит с ним, потому что он никогда не встречал никого, кто бы его так злил и одновременно так сильно притягивал. Но вслух он не сказал ничего из этого. — Не знаю, — просто ответил он. Гермиона усмехнулась. — Впервые Малфой не знает ответа? — Заткнись, — беззлобно бросил он, притягивая её к себе и впечатываясь в её губы. Она даже не сопротивлялась.                         

***

Драко лежал в кровати, глядя в потолок, но голова была забита не теми мыслями, которыми должна. Всё снова сводилось к ней. Грейнджер. Он стиснул зубы, раздражаясь на самого себя. Это не должно было заходить так далеко. Они договорились, что всё несерьёзно. Просто секс. Просто физическое притяжение, не более. И он сам первым поставил эти границы. Но стоило ему остаться одному, как перед глазами вставала её улыбка после очередной острой шутки в его адрес. Как в ушах звучал её смех — звонкий, искренний, чертовски заразительный. Как в памяти всплывал её взгляд в те редкие моменты, когда они не соревновались в сарказме, а просто разговаривали. Он не понимал, когда всё пошло не так. Он не думал, что начнёт искать её взгляд в коридорах школы. Не ожидал, что будет ждать её сообщений, даже когда сам зарекался не писать первым. Не предполагал, что ему понравится слушать её, запоминать, о чём она говорит, а потом ловить себя на мысли, что он соглашается. Это неправильно. Он Малфой. Она Грейнджер. Они из разных миров. Они никогда бы не оказались рядом, если бы не эта случайность, этот импульсивный поцелуй в коридоре, который запустил череду событий, зашедших куда дальше, чем стоило бы. Он не мог себе позволить думать о ней так. Это просто удобство. Просто взаимное влечение. Просто необходимость, удовлетворяемая без обязательств. Он повторял это снова и снова, почти убеждая себя. Но каждый раз, когда она касалась его, когда её губы находили его, он чувствовал, как чертовски непросто это становится. Драко чувствовал, что этот день с самого начала не задался. Всё раздражало: какие-то разговоры, чужие взгляды, даже воздух в школе казался спертым. А больше всего раздражала она. Грейнджер, как обычно, сидела в аудитории с высоко поднятой головой и уверенной полуулыбкой на губах. Она что-то бурно обсуждала с преподавателем, и Малфой уже знал, что это будет очередной её спор, в котором она обязательно выйдет победителем. — Грейнджер, ты бы хоть иногда давала другим шанс, а? — с ленивой усмешкой бросил он, когда профессор, наконец, отступил, признавая её правоту. Она даже не повернулась. — Это жалобы или восхищение, Малфой? Он стиснул зубы. Эта её самоуверенность его бесила. — Это констатация факта, что ты ведёшь себя, как всезнайка. — Ну, уж прости, что я умная, — фыркнула Гермиона, но её глаза сверкнули вызовом. — Нет, ты просто не умеешь держать язык за зубами, — он говорил громче, чем хотел, и теперь почти весь класс с интересом наблюдал за их перепалкой. Гермиона скрестила руки на груди. — Да, наверное, надо брать с тебя пример. Ты же так искусно скрываешь своё настоящее лицо под маской высокомерного сноба. — Может, тебе стоит запомнить своё место? — выплюнул Драко. Гермиона резко замерла. — Что ты сказал? Но он уже не мог остановиться. Она довела его, и теперь хотелось, чтобы её идеальная уверенность пошатнулась. — Ты слышала, — зло усмехнулся он. — Стипендия даёт тебе право учиться здесь, но не делает тебя одной из нас. Как бы ты ни старалась, ты всё равно всегда будешь той, кому повезло попасть в чужой мир. На секунду показалось, что её глаза сверкнули болью, но уже в следующее мгновение она сжала губы в тонкую линию. — А ты знаешь, Малфой, ты был прав. Мне действительно пора научиться держать язык за зубами. Особенно по ночам. И с этими словами она развернулась и вышла из класса, оставляя после себя звенящую тишину. Драко только сжал кулаки. Он знал, что перегнул. Знал, что она на него обидится. И знал, что этой ночью она не выйдет к нему. Может, не выйдет и следующей. И от этого становилось только хуже. Всю оставшуюся часть дня Драко ходил с угрюмым выражением лица. Он чувствовал напряжение в воздухе, знал, что его слова задели Гермиону сильнее, чем он того хотел. И хоть он пытался убедить себя, что ему всё равно, внутри что-то неприятно сжималось. Гермиона избегала его. Она ни разу не взглянула в его сторону на обеде, не огрызнулась, не бросила колкую фразу. Будто его просто не существовало. Это злило. Когда наступил вечер, он автоматически сел в машину и поехал к её дому. Парковка в двух кварталах, короткое сообщение: «Я здесь». И ничего. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Он снова написал. «Грейнджер, не выпендривайся». Тишина. Он раздражённо стукнул по рулю. Это была её игра? Доказать, что она его контролирует? Её способ наказать его? Час. Она так и не вышла. На следующий день он поймал её в коридоре перед уроками. — Ты что, решила меня игнорировать? — скрестил руки на груди, загораживая ей проход. — Удивительно, что ты заметил. — Она даже не посмотрела на него, доставая книги из шкафчика. — Перестань, — он попытался говорить ровно, но злился. — Перестать что? Помнить, как ты мне вчера объяснил, кто я такая? Он стиснул зубы. — Я перегнул, но ты тоже умеешь злить. — Ах, понятно. То есть это я виновата в том, что ты ведёшь себя как самодовольный ублюдок? — Грейнджер… — Малфой, — передразнила она, захлопнув шкафчик. — Если ты подумал, что можешь говорить со мной так, а потом прийти ночью, как ни в чём не бывало, ты ошибся. Он нахмурился. — Ты хочешь сказать, что… — Хочу сказать, что мне надоело, — она подняла на него взгляд, и в нём не было привычного вызова. Только какая-то странная, едва уловимая усталость. Что-то неприятное сжало его изнутри. — Так вот как ты хочешь закончить это? — А ты правда думаешь, что это могло чем-то закончиться? — Она усмехнулась, но улыбка получилась грустной. — Малфой, ты сам сказал, что всё это несерьёзно. Так что… я просто делаю так, как, по твоему мнению, и должно быть. Она обошла его и ушла, оставляя его стоять в пустом коридоре. И только сейчас он понял, что, возможно, всё пошло совсем не так, как он рассчитывал. Дни проходили один за другим и все вернулось на круги своя, Гермиона иногда ругалась с Драко, но в основном игнорировала его существование и сообщения. Парень невероятно злился и пытался подловить ее после уроков, но та знала, что он попытается сделать подобное и не допускала оставаться с ним наедине.  В обычный, ничем не примечательный вторник Драко был готов испепелить всю эту чертову школу. Он уже десять минут сверлил Гермиону, которая разговаривала с парнем, улыбаясь и жестикулируя. Кристиан Эверли. Наследник одной из старейших и влиятельных семей в Британии. Его лицо идеально бы вписалось на обложку какого-нибудь журнала, ну до тошноты был идеален во всем. Кристиан увлеченно беседовал о чем-то с Грейнджер, а та была совершенно не против.  Драко злился. На себя, на неё, на этот чертов мир. 2 недели. Прошла уже 2 недели с их последней встречи, и он чувствовал себя так, будто сходит с ума. Всё было неправильно. Её не было рядом. Он не видел, как она выскальзывает из дома, садится в его машину, бросая на него этот взгляд — одновременно дерзкий и с намёком на что-то более тёплое. Не чувствовал её тела рядом. Не слышал её голоса так близко, чтобы ощущать вибрацию на своей коже. А хуже всего — он не знал, где она сейчас и с кем. Этот гребаный Эверли. С того момента, как он появился, что-то пошло не так. Драко видел, как он смотрел на неё. Как старался быть рядом. Как улыбался этим самодовольным лицом, будто уже получил то, что хотел. Драко плевать хотел на Грейнджер. Правда. Они просто спали друг с другом, ничего больше. Она не должна была занимать столько места в его голове. Но почему-то он никак не мог выкинуть из головы сцену, где она говорит с Эверли. Или как она перестала выходить к нему по ночам. Что с ним не так? Почему это его вообще волнует? Почему он чувствует себя так, будто у него отняли что-то важное? Драко видел их вместе слишком часто. Гораздо чаще, чем ему хотелось бы. Сначала это были случайные встречи в коридорах — ничего подозрительного, просто Грейнджер и этот Эверли шли рядом, о чём-то говорили. Затем они стали обедать за одним столом в общей зоне, и Драко не мог не заметить, как Кристиан внимательно её слушает, иногда ухмыляется, иногда отвечает что-то, отчего она закатывает глаза, но не уходит. А потом он увидел их в библиотеке. Грейнджер сидела напротив него, что-то объясняла, а этот ублюдок наклонился чуть ближе, словно внимая каждому её слову. Драко наблюдал издалека, сжимая кулаки, но заставлял себя оставаться на месте. Плевать, что они там обсуждали. Плевать, что она смеялась на что-то, что сказал Эверли. Ему плевать. Но врать самому себе становилось всё сложнее. Он не спешил уходить, потому что хотел увидеть, как она отреагирует, если поймает его взгляд. Хотел увидеть, что он для неё хоть что-то значит. Но Грейнджер была слишком увлечена. В конце концов он не выдержал и ушёл. Однако судьба всё же дала ему шанс. Вечером, когда почти все уже разошлись по своим делам, он заметил её в холле, стоящую у окна. Одна. Драко не стал раздумывать. Просто подошёл и остановился рядом, засунув руки в карманы. — Что ты вообще забыла рядом с Эверли? Гермиона даже не вздрогнула от неожиданности. Она медленно повернула голову, глядя на него с прищуром. — Прости, а какое тебе дело? Он скривился. Это был её типичный тон — вызывающий, раздражающе уверенный. — Не знал, что ты любишь таких. — Таких? — переспросила она, поднимая бровь. — Богатых мальчиков с сомнительной репутацией. Она усмехнулась. — Напомни, Малфой, ты сейчас говоришь о нём или о себе? Драко сжал челюсти. Чертова Грейнджер. Всегда знала, куда бить. — Очевидно, о нём, — выплюнул Драко, сузив глаза. — Я, в отличие от этого ублюдка, хотя бы не делаю вид, что мне есть дело до твоих занудных монологов. Гермиона склонила голову набок, её губы изогнулись в презрительной улыбке. — Ах, вот оно что. Значит, тебя внезапно так волнует, кто меня слушает? — Нет, меня волнует, как быстро ты покупаешься на дешёвые понты, — бросил он, сложив руки на груди. — Тебе нравится его белозубая улыбочка, да? Или то, как он кивает с важным видом, когда ты рассуждаешь о морали и социальной справедливости? Гермиона прищурилась. — А тебе, конечно, плевать. — Абсолютно. — Настолько плевать, что ты подходишь ко мне и устраиваешь этот бессмысленный допрос? Драко стиснул зубы. — Я просто поражаюсь, насколько ты наивна. — О да, конечно, Малфой. Я же глупая девочка, которая не может разобраться в людях, — она закатила глаза. — Только вот знаешь, в отличие от тебя, Кристиан хотя бы интересуется мной как личностью, а не как… Она осеклась, но он понял, что она хотела сказать. — Давай, Грейнджер, договори, — он подался ближе, смотря ей прямо в глаза. — Не как кто? Гермиона сжала губы. — Не как средство для снятия напряжения? Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Ну да, конечно. Ты же у нас заслуживаешь большего. — Именно. Драко засмеялся, качая головой. — Забавно. Ты, конечно, можешь продолжать делать вид, что тебе интересны его “глубокие” мысли, но я знаю, чем всё закончится. — Просвети меня, — ехидно бросила она. Он наклонился ближе, зная, что это её разозлит. — Он либо надоест тебе, либо ты ему. И когда это случится, ты вспомнишь, кто действительно доводил тебя до дрожи. Гермиона гневно вспыхнула, но не дала ему удовольствия увидеть её реакцию. — Знаешь, Малфой, иногда я забываю, насколько ты самодовольный мудак, но ты так любезно напоминаешь. — Всегда рад, — ухмыльнулся он. Она фыркнула, развернулась и ушла, оставив его стоять на месте с бешено колотящимся сердцем. Прошел месяц. Драко больше не злился. Он устал злиться. Раздражение, которое раньше бурлило внутри, уступило место чему-то более тягучему, тоскливому. Теперь он просто смотрел со стороны, как Гермиона продолжала проводить время с Кристианом. Сначала он убеждал себя, что это просто упрямство — что она специально доказывает ему что-то, цепляется за этого парня из принципа. Но с каждым днём, когда он видел их вместе, когда она улыбалась не ему, а кому-то другому, становилось ясно — это уже не игра. Она действительно была с ним. Драко не сразу осознал, что скучает. Вначале это ощущалось как раздражение на пустом месте. Он злился на то, что не мог швырнуть в её сторону очередную колкость, не мог вызвать у неё вспышку гнева, не мог наблюдать, как её глаза загораются, когда она спорит с ним. Потом пришло понимание, что ему не хватает не только их перепалок, но и её самой. Грейнджер всегда была слишком громкой, слишком упертой, слишком резкой, но именно это придавало всему смысл. Теперь же, когда её рядом не было, ему не хватало её слов, её ума, её присутствия. Он скучал по разговорам, даже когда они были наполнены язвительными подколками. Скучал по её рукам, по тому, как она смотрела на него, как раздражалась, закатывала глаза. Чёрт возьми, он скучал. И это бесило его ещё больше, потому что ничего нельзя было сделать. Она выбрала другого.

***

Драко узнал об этом случайно. Он не искал подтверждений своей ненависти к Эверли, не пытался копаться в слухах — он просто оказался в нужном месте в нужное время. Или, скорее, в самом дерьмовом. Это был обычный вечер в одном из закрытых клубов, куда допускали только избранных. Малфой сидел в компании Блейза и Тео, лениво потягивая виски, когда за соседним столиком раздался смех. Он не обратил бы внимания, если бы не услышал знакомое имя. — Ну, и как продвигается дело с Грейнджер? — чей-то голос, полный насмешки. Драко не двинулся, но его пальцы крепче сжали бокал. — Потихоньку, — голос, который он узнал мгновенно. Чёртов Кристиан Эверли. — Она не из простых, но, знаешь, в этом даже есть интерес. — Так ты всё-таки добьёшься своего? — кто-то хохотнул. — А почему бы и нет? Я не привык проигрывать. — Ты уверен, что она поведётся? Всё-таки Грейнджер не та, кого можно развести на одну ночь. — Это ещё больше раззадоривает. К тому же, мне нужна не просто ночь, а победа. Чтобы она сама пришла. Чтобы захотела. Смех. Мужской, самодовольный, мерзкий. Драко чувствовал, как внутри поднимается что-то чёрное, вязкое, отравляющее кровь. Виски в бокале показался горьким, воздух в клубе — спертым. Он больше не слышал ни музыки, ни голосов друзей, только этот разговор. — Так что, спор ты пока не выиграл? — кто-то подначивал Кристиана. — Пока нет. Но это вопрос времени. Драко понял, что если останется здесь ещё секунду, то не сможет сдержаться. В висках стучало, челюсть свело от напряжения. Спор. Этот ублюдок поспорил, что затащит Гермиону в постель. И она не знала. Она доверяла ему, смеялась рядом, смотрела на него так, как раньше смотрела на Драко. Мысли путались, сменяясь одна за другой: «Она тебе не нужна. Её выбор. Ты сам оттолкнул её. Её не касается. Тебя не касается.» Но это было ложью. Это касалось его. Это сводило с ума. Гермиона могла сколько угодно настаивать, что Эверли интересуется ею как личностью. Но Малфой теперь знал правду. И ему было плевать, вернётся ли она к нему или нет — он не собирался позволять этому ублюдку выиграть. Парень терзался, думая о том, как рассказать об этом Грейнджер, но он понимал, что она ему не поверит. Драко хотел выбить всю дурь из Эверли, но тот постоянно терся рядом с его Гермионой. К сожалению, блондин не успел рассказать всей правды. Это сделали за него.  Это произошло в конце учебного дня, когда коридоры школы были забиты учениками, лениво собирающимися по домам. Гермиона стояла у своего шкафчика, перебирая книги, когда вдруг услышала позади себя слишком знакомый голос. — Грейнджер, ты что, до сих пор с ним тусуешься? Она медленно обернулась и увидела Дафну Гринграсс, которая стояла с парой подруг, скрестив руки на груди. — С кем именно? — ровным голосом спросила Гермиона, хотя внутри у неё всё напряглось. Дафна усмехнулась. — Ой, ну не прикидывайся. Ты же не из тех, кто любит выглядеть дурочкой. — Не из тех, кто любит тратить время на пустые разговоры, — парировала Гермиона, закрывая шкафчик. Но Дафна явно не собиралась уходить. — Я просто удивлена, — продолжила она, с наигранной задумчивостью накручивая прядь волос на палец. — Обычно ты такая умная, а тут ведёшься на дешёвые уловки. — О чём ты? — Гермиона напряглась ещё больше. Вокруг них начали останавливаться люди, почуяв запах драмы. И среди них, у противоположной стены, стоял Малфой. Он не вмешивался, но смотрел. — О Кристиане, конечно, — пожала плечами Дафна. — Ты правда не знаешь? — Дафна, говори уже, — вмешался кто-то из её подруг. И тогда Дафна сказала: — Он поспорил. Что сможет затащить тебя в постель. Вокруг повисла тишина. Гермиона смотрела на неё, не понимая, как именно ей стоит реагировать. Смех, злость, шок — всё смешалось в один коктейль. — Ты врёшь.  — Ой, Грейнджер, — с фальшивым сочувствием протянула Дафна. — Мне правда тебя жаль. Гермиона скользнула взглядом по толпе. Люди смотрели на неё с откровенным интересом, перешёптывались. А потом её взгляд наткнулся на Малфоя. И тут же в голове щёлкнуло. Он знал. По его лицу нельзя было ничего прочитать, но он знал. Он не выглядел удивлённым, не выглядел шокированным. Напротив, он выглядел подавленно.  — Ты знала? — резко спросила Гермиона, снова переводя взгляд на Дафну. Та усмехнулась. — Все знали. Гермиона не помнила, как именно её ноги понесли её прочь. Всё перед глазами слилось в мутную картину — лица, коридоры, двери. В ушах шумело, а сердце бешено колотилось в груди, выдавая весь её позор. Она мчалась, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этих глаз, от этих насмешек, от этих чёртовых сплетен. И от Малфоя. Мысль о нём ударила сильнее, чем всё остальное. Он знал. Конечно, знал. Эти люди — Малфой, Дафна, Кристиан, вся эта золотая элита — они всегда знали всё друг о друге. Они ходили на одни и те же вечеринки, пересекались в одних и тех же клубах, росли вместе с самого детства. А она? Она была для них просто забавной игрушкой, очередной девочкой, над которой можно было посмеяться, которой можно было поиграть. Она едва сдерживала рвущиеся наружу рыдания, пока вызывала такси. Пальцы дрожали, телефон несколько раз выскальзывал из рук. Водитель что-то спросил, но она не услышала, просто назвала адрес и отвернулась к окну, сжимая руки в кулаки. Как же глупо. Как же по-идиотски глупо. Она доверилась. Она думала, что Кристиан действительно видел в ней что-то большее, чем просто очередную победу. Думала, что это хоть сколько-то было настоящим. А Малфой… От воспоминания о его лице в тот момент, когда она поймала его взгляд, по телу прошёлся ледяной озноб. Он ведь даже не попытался её остановить. Не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Как долго он знал? С самого начала? Или кто-то рассказал ему позже? Он знал и не сказал ей? Или знал и просто наслаждался её унижением? Слёзы жгли глаза, но она терпела, пока не оказалась дома. Только тогда, закрыв за собой дверь, сползла по стене вниз и зарылась лицом в ладони. Она не рыдала — рыдать было бы слишком просто. Она молча, беззвучно плакала, будто выдавливая из себя всю боль, всю злость, всю униженность. Её предали. Кристиан. Малфой. Все. Она не ждала его. Она вообще никого не ждала, но уж точно не Малфоя. Когда раздался стук в дверь, она не сразу встала. Сначала подумала, что это, может, родители вернулись раньше. Но стоило приоткрыть дверь — и перед ней стоял он. Драко Малфой. В его глазах было что-то, чего она не хотела в них видеть. — Грейнджер… — Уходи. Она попыталась захлопнуть дверь, но он поставил ладонь, не давая ей этого сделать. — Нам нужно поговорить. — Нам? — её голос дрожал, и это злило её ещё больше. — Нам больше не о чем говорить, Малфой. Но он не двигался. — Я не знал. Она замерла. — Что? — Я не знал про этот сраный спор. Гермиона закусила губу, из глаз потекли слёзы. — Да пошёл ты, Малфой, — прошипела она, пытаясь захлопнуть дверь снова. — Грейнджер, чёрт возьми! — Он поймал её запястье, чуть потянув на себя. — Я не знал. Она задохнулась от возмущения. — Конечно, не знал! Как же! Единственный из вас, кто ни о чём не догадывался! — Да! — рявкнул он. — Да, блять, не догадывался! — Ты врёшь! — Грейнджер, какого хрена мне тебе врать?! Она всхлипнула, срываясь на крик: — Потому что ты такой же, как они! — Нет! — Да! Ты один из них, ты всегда был одним из них! Вы — одинаковые! Эти богатые ублюдки, которые думают, что мир принадлежит им! Думаете, что люди — это игрушки, что их можно использовать, а потом выбросить! — Я не такой, Грейнджер! — Ты именно такой! Она плакала, но не пыталась вытереть слёзы. — Ты мог сказать мне! — её голос сломался. — Ты мог… Ты стоял там… Ты смотрел… Драко сжал кулаки. — Я не знал, как сказать. — О, потрясающе! Не знал, как сказать! — Она горько рассмеялась сквозь слёзы. — Так, может, лучше было просто промолчать, да, Малфой?! Он провёл рукой по лицу, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. — Да, чёрт возьми! Я не знал, как сказать! Я не знал, как ты отреагируешь! — Как отреагирую?! — она посмотрела на него в слезах. — Да ты просто испугался, что я всё испорчу, да?! — Это неправда. — Правда! — закричала она. — Ты просто не хотел, чтобы я испортила твой грёбаный мир! — Грейнджер, я… — Уходи, Малфой! Она пыталась захлопнуть дверь, но он схватил её за плечи. — Я не знал. Я клянусь. Её губы дрожали, дыхание было сбивчивым, а в глазах — слишком много боли. — Мне плевать. Она оттолкнула его, и на этот раз он позволил двери закрыться. Парень чувствовал, что проиграл, но было одно но - Драко никогда не проигрывал. Он хотел видеть ее рядом с собой не только ночью, но и в другое время суток.  И если Гермиона думала, что вот так просто уйдёт из его жизни — она сильно ошибалась. Он начал с мелочей. Садился рядом с ней в библиотеке, даже если та делала вид, что не замечает его. Спрашивал её мнение на уроках, вынуждая отвечать. Когда проходил мимо в коридоре — касался её руки. Незаметно, случайно, но достаточно, чтобы она это почувствовала. А однажды после занятий ждал её у выхода из школы. — Подвезти? Гермиона смерила его взглядом. — Нет. — Я всё равно поеду за тобой, так что лучше сэкономь мне бензин. Она закатила глаза, но молча села в машину. Пять минут они ехали в тишине. — Грейнджер, — он взглянул на неё, — что мне сделать, чтобы ты снова начала со мной разговаривать? — Оставить меня в покое. Он усмехнулся. — Не вариант. Она фыркнула, отвернувшись к окну. — Малфой, ты всегда так настойчив? — Только когда мне что-то действительно нужно. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то опасное. — А я тебе нужна? Он резко затормозил. Гермиона перевела дыхание и повторила: — Я тебе нужна, Малфой? Драко посмотрел ей в глаза и ответил честно: — Да. Она прикусила губу, словно раздумывая, а затем резко выскочила из машины и захлопнула дверь. Но Драко видел, что её руки дрожали. И это значило, что он всё ещё не проиграл. После той поездки она ещё несколько дней игнорировала его. Но Драко не собирался отступать. Он продолжал оказываться рядом. То в библиотеке, то в коридоре, то на школьных мероприятиях. Её это раздражало, но, если бы она действительно хотела, то смогла бы его избегать. А потом случилось то, что он воспринял как свою первую победу. Они столкнулись в кафе неподалёку от школы. Она сидела за угловым столиком, с чашкой кофе и учебником. Драко не стал спрашивать разрешения — просто сел напротив. — Не возражаю, — съязвила Гермиона, глядя на него исподлобья. — Отлично. Она вздохнула, словно смиряясь. Несколько минут они сидели молча. — Сдалась, Грейнджер? — лениво поинтересовался он. Она подняла взгляд. — Я просто устала бороться. В её голосе не было ни раздражения, ни злости. Только усталость. Драко нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты сдалась. Она склонила голову на бок, с интересом глядя на него. — А чего ты хочешь, Малфой? Он медленно провёл пальцем по краю своей чашки. — Чтобы ты снова была собой. Она смотрела на него, будто пыталась понять, врёт он или нет. А потом, к его удивлению, усмехнулась. — Ты ведь тоже не был собой всё это время, верно? Он сжал челюсть. Она его понимала. Понимала, даже когда ненавидела. Гермиона перевела взгляд на свой кофе. — Я всё ещё злюсь, — тихо сказала она. — Я знаю. — Но… — она заколебалась, потом вздохнула, — я скучала. Драко поймал её взгляд и, впервые за долгое время, почувствовал, как внутри что-то тёплое разворачивается от её слов. — Я тоже, — честно ответил он. После той встречи всё постепенно начало меняться. Гермиона больше не пыталась избегать его. Они не стали резко возвращаться к прежним разговорам и спорам — между ними оставалась осторожность. Но, несмотря на это, она всё чаще позволяла ему садиться рядом в библиотеке. Иногда они просто молча работали над своими заданиями, а иногда могли обменяться парой фраз, без привычных колкостей. Он не торопил её. Но когда однажды после занятий она подошла к нему первой и сказала: — Хочешь выпить кофе? Он понял, что победил.