пустоспокойствие.

саэ не нравится, что кайзер курит. дым сигаретный исполняет и впитывается в стены дешевой квартирки, которую они снимают на двоих и раздельно оплачивают, одежду, кожу и мозг. в легкие въедается, застревает и наружу не просится: устраивается удобно и плодится навеки.

– может. уже выбросишь эту дрянь?

кайзер назло ему затягивается сильнее с чеширской улыбкой и выдыхает дым прочь от раздувшихся ноздрей саэ. итоши молчит. меряет недовольно-свирепым громовзглядом и тяжело вздыхает. у него низкий эмоциональный интеллект, отсутствие эмпатии и бескрайний простор безразличия. душой юродивый, кривой и непонятно-неясный. кайзера именно это и цепляет. возможность угомонить бурнокровь, в нем полыхающую, устранить поток взрывоагресси и буйства животного. михаэль впервые чувствует себя поистине излечимым.

– прокуришь легкие и на матче не пробежишь и метра.

его спокойствие флегматично: оно кислотою разъедает легкие и пробирается в саму душу-душеньку. вырывает сердце и не дает возможности продохнуть. эффект даже лучше пресловутого чапмана. на балконе-балкончике становится на одного человека меньше. итоши устал созерцать звездное небо и крутить его в концах отражения в собственных изумрудных глазах-глазницах. михаэль шумно затягивается, спецом внимания требуя-привлекая настойчивонаглостью. но ожидаемой реакции не следует. прохладный ветер колышит пшеничные волосы, вкрпливается собой в межволосье и забирается под кожу. мысли успокаиваются, и кайзер позволяет себе просто наслаждаться моментом. но долгого времяпровождения в уединении-единстве выхватить не удается. итоши вшагивает на балкончик с привычной безразлчной моськой-мосечкой. в руке – чая кружка и сосредоточенная власть. михаэль чуть ли не мурлыком-мручаньем к нему ниспадает:

– это для меня?

но оказывается встречен дулом пистолета в лоб:

– нет. для меня.

кайзер издает смешок. насквозь видит-читает и знает повадки чужие, однако вслух ничего не озвучивает. итоши без того угрюм достаточно. заглядывает в глаза и видит, как в сотнях кристаллических нано-частиц отражается вселенская печаль. кайзер шумно выдыхает и глаза все-так отводит. мысленно проигрывая безупречию саэ и фантастке его выдержки. сам таким похвастаться ведь не может.

– хотя бы запей это недоразумение.

кружку-таки протягивает, намереваясь заглушить дымовую шашку со рта кайзера. тот подхватывает энергично и чуть ли не залпом в себя вливает, привычной лисьей ухмылкой разражаясь. знает и чувствует чужие проявления, видит порывы-намерения, но вслух все-таки не высказывает. решает сохранить теплокомфорт друг меж другом, наслаждаясь мраконочью и кружкой чая на двоих.