Сигареты, чай и ты.

***

Рекомендуется читать в наушниках под milk cassette.

Холодный январский вечер. Город засыпает снегом, падает на ресницы и обжигающе касается щек, желает быть нежным, но неумышленно все равно причиняет боль. Потерявшись в этих мыслях он нашел себя в определенной степени. Только потерявшись можно найтись, да?

…

Выходные. Сессии закрыты, можно расслабиться и ни о чем не думать, хотя мысли лезут в голову самостоятельно, без спроса и по личному желанию. Эгоистичны как всегда, но мысли такими и должны быть, даже если все, к чему они ведут, это взгляд на ненадежные перила балкона. Шуршание. Пачка сигарет с шарканьем открылась и из нее вынули сигарету. Дешёвый табак, как и маска «взрослой жизни» в холоде и одиночестве… Нет. Даже дешевле дешёвого табака. Покопался в кармане еще с секунд 30, прежде чем нашел то что нужно. шарк шарк… Пару раз пытаясь высечь искру почти дохлой зажигалкой раздается раздраженное мычание. И так холодно и на душе дерьмово… Сейчас бы… -Нужна? — сзади послышался до боли родной и теплый голос, вечно отговаривающий курить, но и сам не отказывающийся пригубить парочку табачных палок. — Спасибо Ваниль. — уставши и коротко отозвался Шадоу забирая из чужих рук более современную зажигалку и наконец поджигая злополучную сигарету. На душе стало теплее, но лишь на мгновение. Затянув дым и так же его выдыхая он вздохнул. В голове пронеслись воспоминания недавних недель, которые были явно не самыми лучшими. В горле зародилось колющее чувство тоски, ностальгии и обиды. Ветер стал сильнее. Наверняка заболеет и будет все выходные проводить под надзором такого трепетного к чужому состоянию Ванильки. От этих мыслей невольно его уголки губ поднялись, то ли в признательности к неоднократно оказанной заботе, то ли в усмешке над таким наивным, но таким добрым и моментами милым Ванилином. На плечах появился груз, который мгновенно укрыл Милка от снега и ноющего ветра, вдобавок остановив поток душевных истязаний. — Настолько плохо? Заболеешь ведь. — руки, что легли на плечи вместе с теплым пледом отстранились, отзываясь где то глубоко в груди болью и разочарованием. — Сам то. — закатив глаза Шадоу кивнул в сторону собеседника и нахмурился, тот стоял в одной футболке, домашних штанах, да шарфе. — спаситель нашелся. Чужие губы задела улыбка, а после тихий смешок, Пур облокотился о железные перила балкона, обжигаясь о них, но никак не реагируя. — у меня иммунитет получше твоего. — Везунчик херов. — слежу за собой. Воцарилась тишина. Затяжка за затяжкой пока в голове, словно муравьи, копошились мысли. Стоило бы в самом деле отдохнуть, но карты так легли, что будто и не до отдыха даже. Когда у тебя перестает хватать времени на себя самого стоит задуматься, а верно ли ты живешь эту дерьмовую жизнь. Снег падал, тая на руках и повернув голову к ново пришедшему собеседнику на глазах развернулась до ужаса красивая картина. Снег опадал и оставался на блондинистых волосах и длинных ресницах рядом стоящего Ванильки. На это нельзя было не смотреть, иначе сама Афродита бы оскорбилась что её дитя так нагло игнорируют, настолько прекрасно припорошенные снегом ресницы хлопали на смуглой коже. В моменте чужая рука двинулась, раскрываясь и пару раз сжимаясь. Объяснений не требовалось. Шадоу передал в чужую руку сигарету и услышал глубокую затяжку. После кашель. Улыбнуло. — По спинке постучать? — саркастично предложил Милк повернувшись к Пуру с ехидной улыбкой. — По голове себе постучи.. — неудавшаяся затяжка явно подкосила чужое желание курить, поэтому сигарета вернулась в первые руки. — Ой ой ой… какие мы злые. Я прямо в ужасе. — привычным тоном начал Молочный вновь затягиваясь густым дымом. — Вот именно, бойся меня, иначе никто не будет тебя укрывать одеялом в холодные зимние вечера. — Это плед дебил. — Тебе так важно плед это или одеяло? — Нет, важно что ты хоть что то принес, иначе я бы сиганул с этого балкона. - Шадоу Милк! Послышался тихий смешок перерастающий в подавленный смех. — Идиот, не смешно. - нахмурившись Пур отстранился от железных перил и быстро ушел обратно в комнату общежития. Зима вновь пришла, холодом добираясь до самых костей и сердца. Может, не стоило так шутить. Не хотелось бы всерьез обидеть единственного кто вообще его тупые шутки слушает. Улыбка спала с лица, а сигарета быстро закончилась. Задержавшись взглядом на потухшем, сплюснутом табаке Шадоу не стал его выбрасывать, этот момент с ним стоило запомнить и никогда не забывать. Поставить в рамочку и каждый раз когда хреново брать её в руки и плача обнимать, вдыхая чужое, выветрившееся тепло. Сигарета остыла и убрав ее в карман шорт Милк зажёг новую, с небольшим промедлением разглядывая чужую зажигалку вертя ее в руках. Пепел осыпался, прямо как снег или сам Шадоу. В глазах неприятно защипало, когда дверь балкона вновь открылась заставляя обернуться. — Держи. — в руки без возможности отказаться сунули кружку черного чая. Парная кружка которую Шадоу подарил Ваниле восьмого марта ради издевки. Не получилось поиздеваться. Тем же вечером Пур притащил другую «часть» подаренной кружки и ответил тем же. На такое унижение он не подписывался, но почему то рад стыдиться каждый гребанный вечер. Руки приятно осадило теплом, как и душу. Потертые от частого использования кружки стали некой видимой связью, дешевки, да какие. Шадоу молча взял кружку и оставил сигарету превращаться в пепел отстраняя руку от лица. От чужих глаз это не ушло и отобрав из чужих рук табак вскоре вновь послышался кашель. — Ты зачем-… — Перестань себя накручивать уже. — поднося к чужому лицу сигарету парировал Пур. Видел как рыбу в прозрачной реке. Следующая затяжка была самой лучшей в такой никчемной, по его личному мнению, жизни Милка. Ванилька вновь встал рядом облокотившись о перила и попивая чай. Последовала довольно долгая пауза. Шадоу смотрел в небо и пытался понять, насколько быстро такими темпами проценты «должника» будут у него расти. - Давай допьем чай и ужастик посмотрим? — На ужастики потянуло? Тебе сессии с курсовыми не хватает что ли? Ответа не последовало. Они оба знали почему именно ужастик. Потому что так можно проявить «дешевую» слабость, после которой от чужого тела отлипать не захочется. Захочется поворчать «мне это не нужно, я слабак по твоему?» и бла бла бла, но… — ладно. — еще затяжка, после глоток чая. Такая родная сердцу рука вновь потянулась к сигарете, когда Шадоу отдернул свою. — Хватит с тебя. — Пару раз можно, тебе ли не знать насколько редко я курю. — Пару раз уже исчерпаны, Бебебебе… — оставшись без железобетонных аргументов Молочный высунул язык и выбросил недокуренную сигарету с балкона. Та в одиночестве упала в какой то сугроб и потухла. — Черт с тобой. — после этого вновь послышался смешок, полный самодовольства. — Иди сюда. — сквозь легкий смех Милк приподнял руку открывая теплое царство спрятанное пледом. Слегка дрожащее тело собеседника от такого отказываться не стало и уместившись под чужой рукой Ванилька с облегчением вздохнул. — Хороший плед купили. — А ты говорил мои импульсивные покупки только вредят. Зануда! Вот видишь как пригодилось! — Не пригодилось, а мы идиоты что стоим на балконе и мерзнем с кружками чая, когда можно попить его в комнате. — улыбнувшись Пур отпил из своей кружки, выпивая почти все. — Душнила. — Просто приступ эмоциональной нетактичности и интеллектуального самолюбования. -…Не открывай свой рот больше пожалуйста. оба посмеялись. Наверное. Так ощущается дом в котором тебя понимают, да? Приятное чувство. Шадоу положил свою голову на чужую макушку и прикрыл глаза. Несколько минут показались мгновением.

...

— Пойдем? — Да давай, а то я уже чувствую как отмораживаю свой зад. — Сплю и вижу тебя в ледяной глыбе. — размечтался. Отстраняясь Ваниль открыл дверь с балкона и обернулся на медлившего Милка — Ты чего? — Просто. — отойдя от перил Шадоу передал Пуру кружку с допитым чаем. — если хочешь, сделай себе еще. У меня кола на тумбе стоит. — Химия эта твоя… — Именно! пью целую таблицу Менделеева! — закрывая дверь балкона Шадоу гордо уставил руки в бока. Со стороны Ванили послышался смешок. С разбега плюхаясь на нижнюю секцию двухъярусной кровати Шадоу укутался в плед и взял с тумбы планшет с леденцами. Закончив делать новую кружку чая Ванилька подошел к кровати и поставил ее на тумбу, когда Шадоу лаконичнее всего предложил леденцы. — Пососать не хочешь? - Какой кошмар. Хочу. — рассматривая разноцветные конфеты в чужой руке последовало продолжение — а лимонные остались? — Ты все схомячил.

- …

— Остались. На моей половине шкафа на верхней полке посмотри. — закатив глаза Милк смял пару фантиков и аккуратным шариком положил на тумбу, явно довольный миксом вкусов у себя во рту. Через пару минут шуршания Пур вернулся с небольшой горсткой конфет, расположив их на тумбе и ложась ближе к стене на кровать. — Целая сокровищница у тебя. — Моя сокровищница не там. — А где? Нет погоди, вопрос с подвохом! Шадоу многозначительно посмотрел на Ванильку, оглядывая его с ног до головы в своем представлении. — Глупый. Закрыли тему. — помахав перед своим лицом рукой Милк приземлил свою голову на чужое плечо, ожидая когда тот выберет уже этот злополучный фильм. Долго ждать не пришлось. - Только не ори слишком громко, нас так вахтерша за жалобы скоро из общаги вышвырнет. — Кто то научился преувеличивать, да? - …Ты понял о чем я… — Со вздохом Пур укрылся пледом и прижимаясь щекой к чужой макушке включил фильм. Мысли перестали тревожить, а метель за окном усилилась. Они очень долго к этому шли. Но даже если ноги оледенели, а метель застилает глаза, продолжай идти и однажды ты найдешь свой дом. В этой метели Шадоу может, не смог найти себя, а может и не сможет никогда, но дом он нашел. И прямо сейчас он крепко его обнимает и дает уверенность — завтрашнему дню быть. Неидеальному, самоуничижительному, дню, который окрасит руки в красный метелью и собственной болью, но дню, который неизбежно приведет его на чужие колени в самый трудный момент.

Да. Может, жить и в самом деле не так ужасно, если рядом есть тот, кто тебя понимает без слов.

...