Лучший отдых это смена деятельности

      Общественность ошибалась, полагая, что в подвалах дворца патриций пытает неугодных. Нет, конечно, в подвалах были пыточные — замечательные пыточные! Однако лорд Хэвлок Ветинари утверждал, будто коэффициент полезного действия дыбы никогда не сравнится с тем же показателем, скажем, у пресловутый дипломатии. К тому же, от воплей у почти добродушного тирана нередко начиналась мигрень.       Подвалы дворца простаивали почти всегда, за одним исключением.       Волшебники. Конечно же, дело было в волшебниках.       Сжав переносицу, Хэвлок Ветинари в очередной раз посчитал, сколько убытков принесёт сиюминутное закрытие Незримого университета. Сколько прачек, поваров, служанок, профессоров и кухарок лишится работы. Сколько студентов впервые за двадцать лет жизни увидят настоящее Солнце, — а вместе с ним и настоящих женщин. Скольким из этих студентов не повезёт наткнуться на госпожу Добросерд. Немного поразмыслив над последней статьёй расходов, он удвоил получившееся значение и приписал ноль — так, на форс мажоры.       Сумма получалась неутешительная, а из подвала продолжало смердеть тухлой рыбой — верный признак того, что волшебники в очередной раз призвали какую-то пакость. Впрочем, кто знает, может в этот раз они призвали гору рыбы и решили оставить, до тех пор, пока та не стухнет. Проблема такого подхода заключалась в том, что Незримый университет и дворец имели общую многоуровневую подвальную сеть, поскольку, как всем прекрасно известно, Анк-Морпорк стоит на Анк-Морпорке.       Как бы то ни было.       Мягкие подошвы кожаных полусапог патриция не издавали шума, пока их обладатель неспешно спускался по лестнице. Он не был зол, конечно нет. Просто устал. Не физически и не умственно даже, а так. В целом. Это… стоит признать, это раздражало. Не то, чтобы хотелось бросить всё, однако мысль отыграться на волшебниках сверх заслуженного была на редкость заманчивой. У патриция даже было объяснение для самого себя: чего толку от слухов о яме со скорпионами, если никто не верит, что ужасный тиран может действительно разозлиться?       Нет, это никуда не годилось.       Почти добродушный тиран славного города Анк-Морпорк приоткрыл проржавевшую от сырости дверь.       — Доброе утро, многоуважаемые…       В лицо ударила вспышка света.

***

      Лорд Хэвлок Ветинари проснулся на рассвете в мягкой кровати, под боком сопела жена, а из соседней комнаты доносился плач сына.       Он открыл глаза и уставился в потолок.       Это была не его кровать, не его жена и не его сын.       Это было не его тело.       Со стороны спящей женщины послышался глубокий величественный вздох, — всё, что делала леди Сибилла, неизбежно выглядело величественным.       — Посмотри, что там на этот раз, дорогой.       — Ммм, боюсь, я не тот, кому ты хочешь доверить своего сына, Сибил.       Сибилла сонно оглядела лицо супруга.       — Доброе утро, Хэвлок. Чаю?       Леди Овнец-Ваймс была бесконечно доброй и бесконечно разумной женщиной, искренне полагавшей, что любую проблему можно решить, если все на пять минут соберутся за одним столом и согласятся побыть рациональными. А ещё она была женой командора. В Анк-Морпорке. Это многое объясняло.       — Думаю, раз я здесь, то твой муж сейчас проснётся в подвале, окружённый волшебниками и какой-нибудь ужасной сущностью из соседних измерений. Или с кучей рыбы. Как думаешь, что его больше обрадует?       Сибилла задумалась.       — Что случилось?       — Сейчас пойду и узнаю.

***

      — Кажется, господа, в результате неконтролируемого взрыва октарина вы обменялись сущностями, — кратко описал ситуацию Чудакулли. Собачий мозг председателя банка не был приспособлен для подобных кульбитов, поэтому Шалопай просто шлёпнулся на пол прямо посреди кабинета и озадаченно заскулил. Остальные участники собрания отреагировали сдержаннее.       Ваймс скосил глаза на… себя, сложившего руки домиком.       — Боги, как неловко, — задумчиво прокомментировал ситуацию не-командор. Ваймс вздохнул. Чёртового волшебника хотелось удушить, что он почти попытался сделать, когда пятнадцать минут назад очнулся в подвале. Студенты Незримого университета благоразумно попрятались, тогда как декан зачем-то решил справиться у Его светлости о самочувствии. Возможно, не останови его вовремя подоспевший Ветинари, командору пришлось бы арестовать самого себя за покушение на зловредное должностное лицо. Интересно, а Ветинари мог бы пойти соучастником?       А Ветинари в соучастниках это отягчающее или смягчающее обстоятельство?       — Ничего страшного, Ваша светлость! Такое часто случается. Мои студенты сегодня же подготовят для вас двоих взадменятельный ритуал.       — Скажите, Наверн, можно ли привлечь к подготовке кого-то более компетентного?       — А зачем? — не понял декан, — Они постоянно этим занимаются.       — А нельзя им как-то запретить это делать? — не выдержал Ваймс.       Декан Незримого университета смешался с ответом, глядя на не-патриция так, будто тот вдруг заявил, что мир имеет форму чаши. Вместо него ответил Ветинари:       — Боюсь, для этого аркканцлеру пришлось бы ввести обязательный экзамен по обмену телами. Это же студенты, с ними… сложно.       Ваймс знал этот тон, обычно патриций так говорил что-то вроде: “Мне очень жаль, но я не могу казнить человека только за то, что он идиот.”       — Если это продлится не более дня, то, думается мне, господа, нет смысла волновать горожан. Исключая, конечно, господина Стукпостука и капитана Моркоу. Я прав, командор?       Ваймс задумался. Потом подумал ещё немного. И, наконец, придя к каким-то собственным выводам, ответил:       — Сэр.       — Ритуал будет готов к вечеру, — ушёл от ответа Чудакулли.       — В таком случае, приступайте, аркканцлер. Не смею вас больше задерживать.       Когда волшебник удалился, Ветинари выдержал паузу и только потом устало вздохнул, потирая переносицу:       — Знаете, на Вашем месте я бы тоже был всегда зол. С этого ракурса мир кажется просто невыносимым местом.

***

      В кабинете командора Анк-Морпоркской стражи стоял крик, что, вероятно, было обыденностью, за исключением, пожалуй, одной маленькой детали.       Кричал не командор.       — Это внутренние дела гильдии!       И так уже около трёх минут — за неимением часов, Хэвлок отсчитывал про себя. Не завалялась ли тут где-нибудь что-то вроде выпроваживалки? Ваймс выглядел как кто-то, регулярно использующий подобные чудеса инженерной мысли.       Ветинари закрыл глаза и задумался. Что бы сделал командор на его месте?       О, он бы разозлился.       На губах Ветинари-Ваймса заиграла хищная улыбка.       

***

      — Ещё одна жалоба на… на Вас, сэр, — доложил Стукпостук, протягивая Ваймсу-Ветинари очередной лист. Сэм с недоверием вчитался в текст, написанный нервной рукой. Через минуту усердного чтения продолговатый кабинет наполнился истерическим смехом:       — Его светлость сказал Боггису ЧТО?!       Продолговатый кабинет отлично вмещал в себя хохот своего временного хозяина. Секретарь вдруг почувствовал себя мебелью. Молчи и обтекай.

***

      — Мы почти поймали его, сэр! Это точно он!       Как Ветинари понял из доклада офицера Ангвы, который он слушал, внося поправки в черновой вариант налоговой реформы, речь шла об Укропе Майнготте — малоизвестном работнике Голубого Кота и, судя по данным следствия, живодёре. Уже полгода как он уходил от ответственности за недостатком улик. Ветинари уже слышал о нём из докладов Ваймса, а теперь смог лично узнать все неприглядные подробности дела.       — А мы не можем просто сделать заказ гильдии убийц как частное лицо? — спросил он, откладывая правки. На очереди был конверт из Щеботана, но, стоило Ветинари вскрыть его, как на голову тут же рухнула одна из бумажных башен, похоронив кабинет под лавиной из рапортов. Он задумчиво поднял глаза на сержанта и подавил улыбку: она таращилась на начальника так, будто у него вдруг выросла вторая голова.       — В таком случае, придётся продолжать искать, — печально пожал плечами Ветинари, оглядываясь по сторонам, — и прибраться. Не смею Вас больше задерживать, сержант.       Фон Убервальд рассеянно отдала честь и покинула кабинет так быстро, как только позволяли приличия. Ветинари дождался, когда шаги на лестнице стихнут и принялся за уборку. Он с интересом рассматривал порхающие над бардаком руки командора. Периодически он останавливался, чтобы несколько раз сжать и разжать чужие пальцы, а потом снова принимался сортировать рапорты по датам. Открыв подозрительно знакомую серую папку, он случайно перелистнул страницу с датой и вдруг застыл, вчитываясь в знакомый почерк. Открыв третью страницу, он пробежал глазами по строчкам, захлопнул папку и осмотрелся. Всего по кабинету нашлось пять таких рапортов и были они написаны одной и той же рукой.

***

      Ваймс от скуки медленно расхаживал вдоль книжных полок, пытаясь приспособиться к аномально длинным ногам патриция, пока Стукпостук проводил ревизию картотеки Его Светлости. Первая порция кликов гласила: “Фсё в парятдке, сэр, иго светласть даставлен в Ярд,” — это, очевидно, отчитался Моркоу. Второй клик был лаконичнее: “Как заставить бес-органайзер молчать?”       Ваймс усмехнулся. Да если б он знал.       Наконец, ему наскучило патрулировать проклятую комнату, и внимание сами собой зацепили книги. Часть из них называлась по-заграничному, но из тех, чьи названия он мог прочитать и не свернуть мозг были: полная иллюстрированная автобиография генерала Тактикуса, “Община” за авторством некоего Платокона, “Сто двадцать миль от дома” и сборник анекдотов.       Что?       Последняя книжка в неприметном переплёте почти перекрывалась плотной шторой, вот только у Сэма был врождённый талант отыскивать всё скрытое.       — Зачем его Светлости сборник анекдотов? Он что, хочет быть самым смешным?       Стукпостук выронил папку. Ваймс обернулся и увидел, как на лице секретаря промелькнуло выражение, совершенно ему не свойственное.       Удивление.       Спустя мгновение субординация в голове секретаря всё же победила любопытство и ногами запихала под мысленный комод — подумать над своим поведением. Только тогда Стукпостук ответил:       — Не знаю, командор.       Ваймс кивнул. Утром ему сказали, что он может не бояться стать случайным свидетелем тайн патриция, поскольку Ветинари не дурак. Значит, смотреть можно?       — Я здесь закончил, командор, — объявил Стукпостук.       Ваймс кивнул.       И потянулся за книгой.       Он всегда думал, будто его широкие пальцы просто не созданы для тонкой работы. Иногда приходилось прикладывать немало усилий, чтобы неосторожным движением не разбить очередную фарфоровую чашку из коллекции многих поколений Овнец. Руки Ветинари, с другой стороны, выглядели созданными для мелкой работы: такими можно легко как собирать бисер, так и взламывать замки или даже аккуратно пить из хрустальных бокалов на тоненькой ножке. Возможно, он ошибался.       Сначала Сэм надавил слишком сильно и зацепил ногтем корешок, задвинув книгу ещё глубже. Потом снова надавил слишком сильно, но с другой стороны. Книга драматично шлёпнулась на пол, несколько раз перевернувшись в воздухе. С открытой страницы на Ваймса осуждающе смотрел одним глазом тигр в высокой траве, тогда как второй его глаз был закрыт пятилистным цветком сирени. Неужели ужасный патриций собирает гербарий из удачливых растений? Вот, в чём секрет успеха?       Ваймс усмехнулся. Поднял книгу. И только тогда понял, что натворил.       Честь сиреневых цветков рассыпалась в пыль по всему полу, забилась в щели между досками, осела на полы мантии. А ровно рядом с ногами легли три кусочка плоской, от долгого хранения между страниц, веточки.       “Я забрал цветок сирени у упавшего человека и, должен сказать, держал его в зубах.”       Боги, Ветинари, скормит его скорпионам и будет абсолютно прав.

***

      Младший констебль Э. И. Пессимал за несколько лет дослужился до констебля, однако так и не перестал делать пробор ровно посередине, укладывая волосок к волоску. Не утратил он и своей чистоплотности: начищенный нагрудник сверкал не меньше, чем ботинки. К тому же, он проработал в страже достаточно, чтобы считывать поведение командора. Например, когда Пессимал вошёл в кабинет, тот в приподнятом настроении дочитывал его — Пессимала, — рапорты. Констебль ожидал как минимум выволочки.       — Я должен поблагодарить Вас, миc… то есть, конечно, констебль, за проделанную работу.       Временами командор посылал Э. И. Пессимала в гильдии просто, чтобы попортить им жизнь, о чём констебль прекрасно знал. Самой приятной частью работы оставалось то, что для неё ничего не приходилось делать. Он просто был собой. Никто не подразумевал, что эти рапорты будет кто-то читать!       — Должен сказать, хотя расследование ни к чему не привело, эти отчёты крайне исчерпывающи.       О, Боги, командор что, решил его уволить?       — Однако мне остались непонятны некоторые моменты, не могли бы Вы их прояснить, констебль?       — Да, сэр, — ответил бывший инспектор, склонившись над прошлогодним отчётом. И только тогда он заметил, как на лице командора промелькнула знакомая не-улыбка. Многое встало на свои места.

***

      Посреди продолговатого расхаживал лорд Ржав и с возмущённым видом вещал о произволе властей, пока услужливый Руфус пытался аккуратно его выпроводить. Ваймс смотрел на этот натюрморт молча.       — Стража совсем обнаглела! Мои друзья просили меня о помощи! Хэвлок, ты не можешь этому потворствовать!       В груди вскипел гнев. Ах, стража, значит.       — Это недопустимо!       Ну конечно. Недопустимо.       — С этими шавками срочно надо что-то решать!       С шавками. Решать.       В конце концов, раз уж Ветинари там развлекается за его счёт, то почему Сэму нельзя? Сибилла как-то сказала, что, дабы задеть Ронни, его надо очень долго лупить по голове молотком. Вот и проверим.       — Стража, — сказал Ваймс, поднимаясь и медленно обходя стол по дуге, — Действует не по попущению, Ржав.       Ваймс собой уже гордился, — “попущение”, надо же! Чего только не нахватаешься от этих дипломатов. Он схватил лорда за грудки и прошипел сквозь зубы:       — Стража действует по моему указанию. И ты смеешь приходить в мой кабинет и оспаривать мои решения, благодаря которым город продолжает работать, чёрт возьми?       Глаза Ржава нервно забегали, пытаясь увернуться от обломков привычных шаблонов и установок. Ваймс украдкой посмотрел на отражение в стеклянной дверце книжного шкафа. Боги, он никогда не видел Ветинари настолько злым. Мозг как-то на автомате напомнил про скорпионов.       — То же самое, — продолжил он уже спокойнее, — касается моего секретаря. Я, в конце концов, лишь почти добродушный тиран.       Ничего не происходило. Признаться, Ваймс ожидал немного иной реакции. Чего-то не хватало.       Он скосил глаза на Стукпостука.       Ах, да.       — Не смею Вас больше задерживать.

***

      Этот год, прошлый, позапрошлый — ни единого прямого доказательства, одни только косвенные улики. Ничего конкретного.       Но какие рапорты!       А. И. Пэссимал проделал не просто замечательную, а прямо-таки великолепную работу. Каждая запятая, стоящая не на своём месте, была подробно описана, как и все возможные причины появления этой проклятой запятой. От банального человеческого фактора до “Преступной халатности и злостного сговора”! Нужно выписать Пэссималу премию. Вернее, нужно не забыть вдолбить эту мысль Ваймсу в голову.       Хэвлок сложил шесть папок — по одной на каждое полугодие, — в хронологическом порядке и попытался взглядом найти часы, но не смог. Тогда он аккуратно скосил глаза на маленькую коробочку с бесом на краю стола. Бес не подавал признаков жизни с утра, после того, как не-командор довёл его до истерики фразой: “Доброе утро, не могли бы Вы, пожалуйста, показать мне всё жалобы от гильдии воров?” С тех пор Хэвлок его не тревожил. Конечно, можно было спросить у дежурной, но бедная гномка — сержант Шелли, кажется, — ещё не отошла от любезного: “Не могли бы Вы позвать ко мне капитана Железобетонссона?”       Чёрт возьми, он просто пытался быть вежливым!       Ветинари несколько раз взмахнул пальцами в воздухе, чтобы напомнить себе их габариты, и тактично постучал по столешнице рядом с коробочкой органайзера. Над ней тут же материализовалось маленькое зелёное ушко.       — Не могли бы Вы подсказать мне точное время в Анк-Морпорке?       Ухо испарилось со звонким “пуф”, а вместо него из коробки заинтересованно высунулась голова бесёнка:       — Без пяти пять, Введи-Своё-Имя!       — Благодарю.       Бес не исчезал.       — Забери меня, — сказал он, продолжая таращиться, — Кем бы ты ни был, забери меня.       Ветинари почувствовал, как бровь поднялась вверх без ведома хозяина. Видят Боги, с каждым днём он всё ближе к нервному тику.       Немного поразмыслив, Хэвлок решил тактически отступить. Под пристальное взглядом маленьких глаз-пуговок он взял два последних расследования А. И. Пэссимала и вышел за дверь.

***

      На собрании городского совета Ваймс действовал строго по инструкции, выданной Стукпостуком: раз в пятнадцать минут поднимал бровь и мысленно взывал ко всем богам. Ему даже начинало нравится. Всё шло просто замечательно, пока лорд Ржав не взял слово:       — Я бы хотел поднять вопрос об отставке патриция Хэвлока Ветинари.       Ваймс опешил и бессмысленным взглядом упёрся в топор. Возможно, в этот знаменательный день совет впервые увидит, как патриций бледнеет.       Тук тук.       — К сожалению, — подхватил Боггис, — нервное состояние Его светлости вызывает беспокойство.       Боги, Ветинари отлучился всего лишь на один день. Почему этот чёртов город постоянно пытается скатиться в хаос, стоит только отвернуться? Сколько заговоров и покушений пережил этот изворотливый гад, не может же его доконать проклятый Ржав?       Сэм нервно потёр висок.       Дело не в лорде Ржаве, тот был всегда.       Дело в Ваймсе.       Тук тук. Тук тук.       В тишине, заполнившей собой крысиный зал, особенно отчётливо слышался глухое клацанье. Когда главы гильдий повернули головы к его источнику, то увидели лишь командора, сложившего пальцы домиком и размеренно постукивающего мизинцами.       — Кажется, я прослушал. Кого вы предлагаете в качестве новой кандидатуры?       Боги, Ветинари что, собрался свергнуть сам себя? Он что, правда рехнулся, а Ваймс не заметил?!       Ржав победно усмехнулся:       — Мне казалось очевидным, сэр Сэмюэль, что…       Тук тук. Тук тук.       На этот раз командор задумчиво барабанил пальцами по картонной папке с высокими бортами, похожую на те, с которыми А. И. Пэссимал таскался в конце каждого полугодия.       — Да-да? — продолжил патриций в теле командора, — Я несколько не осведомлён в вопросе подобных мероприятий.       Сэм насторожился. Было в интонациях псевдо-Ваймса что-то настолько Ветинарное, что на месте Ржава любое хоть немного мыслящее существо уже купило бы билет в один конец до Противовесного континента.       Тук тук.       — Кажется, кандидат должен соответствовать некоторым требованиям?       — Простые формальности, сэр Сэмюэль.       — Ну конечно. Формальности. Иногда они, — псевдо-командор снова задумчиво постучал по картону, — Имеют большой вес.       — Да бросьте…       Договорить Ржаву не дали. Он, может, и был твердолобым кретином, но люди вокруг него — нет. Ваймс готов был поклясться, что видел, как глава гильдии воров ударил лорда в бок. Может быть, Сэм бы даже пожал Боггису руку, не будь тот такой падлой.       — Что ж, раз кандидатов не наблюдается, — заключил Ветинари ртом командора, — Полагаю, это всё на сегодня?       — В таком случае, не смею вас всех задерживать, — подыграл Ваймс с облегчением, но тут же спохватился, — Кроме Вас, командор.       Им определённо было, что обсудить. Крысиный зал опустел быстрее, чем обычно.       — Что это, сэр?       — Готовый госпереворот, сэр Сэмюэль.       Командор потёр висок. Он устал. Он не курил уже второй день. Он хотел почувствовать мостовую под подошвой без необходимости перед кем-то отчитываться. А в его теле хозяйничал чёртов патриций, и сиял он при этом не хуже начищенной монетки!       — Где на этот раз? — устало спросил он. Его Светлость в ответ улыбнулся так, что Ваймсу вдруг захотелось съездить по собственной роже:       — В нашем с Вами городском совете. Идёмте, командор. С Вашего позволения, я хотел бы снять копии.

***

      Его светлость снял шлем и неторопливо вошёл в собственный кабинет, где за его собственным столом сидел… он сам. Вероятно, совет посмотреть на себя со стороны подразумевал несколько иное, однако они, всё же, были в Анк-Морпорке — городе возможностей, и это не стоило упускать из виду.       Ваймс встал и отдал честь.       — Полагаю, мы умудрились поставить на уши весь город, командор. Снова.       — Да, сэр.       — Это начинает входить в привычку.       — Да, сэр.       — От вредных привычек избавляться сложнее всего, Ваймс. Вам ли не знать.       — Сэр?       — За время моего отсутствия не было никаких происшествий? — сменил тему Ветинари. Лицо — то, которое он видел каждое утро в зеркале, — вдруг задеревенело.       — Сэр!       — О Боги.       Ветинари прикрыл глаза и замолчал, привычно ожидая, когда же собеседник начнёт оправдываться. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, что на Ваймса подобное больше не срабатывает, однако тот действительно удивил. Он повёлся.       — Это вышло случайно, сэр…       Ветинари открыл глаза и увидел, как Ваймс с большой осторожностью пытается держать в ладонях сухую веточку.       — Вы притащили в мой кабинет… мусор?       — Я нашёл его в этой книге, сэр.       Хэвлок перевёл взгляд на старый сборник анекдотов и невесело усмехнулся. Подумать только, а ведь когда-то эта затея казалась ему ироничной.       — Я так и не смог уничтожить её, — поделился он, — Но у Вас, кажется, это получается лучше.       — Сэр?       — Да, Ваймс?       — Вам… правда совсем не жаль её, сэр?       Хэвлок картинно развёл руками:       — Боюсь, командор, у меня слишком много дат, в которые приходится возвращаться. Лучше, если их станет на одну меньше. Нечего тревожить мертвецов.       На мгновение Хэвлока даже кольнула совесть, потому что ему правда было совсем всё равно, хотя, наверное, не должно было. Пережито. Принято.       К тому же, выражение командора, пусть даже и на патрицианском лице, стоило любых жертв: нечто среднее, между облегчением и суеверным ужасом. Жаль, под рукой нет иконографа. Такое точно стоило запечатлеть. Может, даже высечь в камне.       Да и какой смысл хранить осколки прошлого, если у него под рукой есть настоящий Киль?       — Она очень красивая. Моему сыну бы понравилась, — нашёлся с ответом Ваймс, — И, сэр, что Вы всё же там нашли такого?       — Ничего особенного, сэр Сэмюэль. Но любой гильдейский бухгалтер знает, почему счёт-фактуры за сплюнь никто не должен видеть. И главы гильдий тоже знают, хотя и ничего не смыслят в бухгалтерии. К тому же, не далее, как в прошлом году повесили Лак Капроне — как раз за неуплату налогов, и совет об этом помнит.       Ваймс настороженно посмотрел на Ветинари его же лицом:       — Иногда меня пугает Ваша способность сделать оружие из всякой дряни, — он скосил глаза на часы, — где носит этих волшебников?       — Терпеливы, как всегда.       — А Вы хотите остаться, сэр?       — Не думаю, хотя, должен признать, у Вас в страже замечательно отдыхается.       — Сэр?       — Слышали когда-нибудь, что лучший отдых — это смена деятельности?       — При всём уважении, сэр, я думаю, Вы спятили.       — А вот и знаменитое чувство такта.       — Я просто хочу вернуться к своей нормальной работе, сэр!       Ветинари взял с собственного стола колокольчик и позвонил. Явился Стукпостук. Нужно сказать, вёл он себя так, будто бы вся ситуация была вполне штатной. На вопрос о готовности взадменятельного ритуала, тот сообщил, что, по словам волшебников, всё будет готово через пять минут.       — Значит, у нас есть ещё около получаса.       Ваймс уронил лицо в ладони.       Действительно через полчаса в кабинет набилась компания волшебников. На Ветинари смотрели профессор Тупс, несколько худощавых студентов с вялой растительностью на скулах, и он сам. Все они, верно, ждали, что же патриций — в смысле, настоящий партиций, — скажет. Боги, он так расслабился в прямом и непосредственном образе Ваймса, что едва не смутился от такого внимания, но вовремя взял себя в руки. Что же тогда сказать? “Благодарю за сотрудничество”? Слишком рано. “Рад, что скоро всё закончится”? Словно он провожает их на казнь. “Спасибо за всё”? Словно они провожают на казнь его самого!       Вдруг все головы повернулись на прокашлявшегося Ваймса.       — Приступим? — спросил он. Да благословят его Боги.

***

      Приступили.       Открыть глаза оказалось не так просто, в основном потому, что Ваймс никак не мог вспомнить, где же они находятся. Со второй попытки у него получилось.       Сначала Ваймс решил, будто что-то пошло не так. Лицо патриция больше напоминало отражение. Однако довольно скоро Его светлость сориентировался в ситуации и напряг свои “сучьи мышцы” лица, делавшие его особенно невыносимым.       Расшаркиваться не стали. Сначала Ветинари взглядом выгнал всех волшебников прочь, потом напомнил Ваймсу, что его здесь тоже никто не задерживает. Выйдя на медный мост Сэм вдохнул полной грудью ни капли не свежий воздух, закашлялся, закурил и с большим удовольствием выдохнул дым. Боги свидетели, он был готов проклясть каждую секунду своего сидения в шкуре патриция.       Ваймс прошёлся мимо Ярда, наслаждаясь контролем над собственными ногами, поднялся по Королевской дороге, откуда свернул на Лепёшечную. Сибилла встретила его внимательным взглядом:       — Здравствуй, Сэм. Надеюсь, вы с Хэвлоком хорошо повеселились?       За её лукавую улыбку Ваймс мог простить любые издёвки.       Только после этого он вернулся в Ярд. Поздоровался с Моркоу, заглянул на кухню, перекинулся парой слов с Фредом, посмотрел новое расписание дежурств. Всё было в порядке. После этого он поднялся в свой кабинет.       И застыл на пороге. Ваймс действительно ожидал подлости от Ветинари, но чтобы настолько!       Со злости отправил во дворец клик, в котором уточнял, кому выписать чек за услуги горничной. Ответ пришёл не далее, чем через час: “Выпишите в пользу А. И. Пэссимала”.       Сволочь!       Всё возвращалось в нормальное русло, насколько у Анк-Морпорка вообще бывает “нормальное русло”. Несмотря ни на что, город продолжал работать.