Амстердам

Они просыпаются одновременно часов в шесть утра от духоты. Сэм оставил окно приоткрытым, но это мало спасает от солнышка. Они покидают раскалённую машину и первым делом накидываются на воду. Несмотря на солнце, на улице довольно прохладный ветер, и Феликс, завернувшись в плед, залезает на переднее сиденье в надежде ещё хоть немного поспать и даже отказывается от сигареты. Сэм одиноко курит, усевшись на капоте, и надеется, что холодный ветер хоть чуть-чуть его разбудит. Голова отказывается работать, впрочем, как и ноги. И руки. И спина. Он действительно устал за последние дни, но сдаваться не намерен, тем более остался последний рывок сквозь Альпы. — Есть хочется, — вздыхает Феликс, когда Сэм залезает в машину. — И умыться нормально. — Согласен со всем. Предлагаю завалиться в какую-нибудь кафешку или на заправку на крайний случай. Там и поедим, и умоемся. — А может ещё поспим? — Сон или Италия? — Италия, — Феликс моментально улыбается и трёт глаза. — А куда мы сначала? — Ну смотри, до Альп где-то час пути. Под Монбланом проходит тоннель, так что много времени это не займёт, а за горами сразу Милан. Так что предлагаю там чисто собор глянуть, а потом сразу в Рим. Думаю, к вечеру управимся. — Миланский собор, — пищит Феликс и в нетерпении хлопает в ладоши. — Хочу, хочу, хочу. — Есть, босс. Они умываются прямо в туалете местного кафе, завтракают и вливают в себя рекордную порцию кофе. Подзаправившись, выдвигаются в путь и уже через несколько часов едут по одной из самых красивых дорог на земле.

***

Путь через Альпы — это серпантин, маленькие деревушки, будто сбежавшие с открыток, и снежные вершины. Феликс не отлипает от открытого окна, постоянно просит остановиться, чтобы поснимать виды или сорвать цветочек, и даже пытается похитить местного кота, обещая, что обязательно вернёт его через пару дней, но Сэм успевает спасти несчастное животное. Из-за непредвиденных задержек они добираются до тоннеля только спустя два часа. Феликс скептически относится к туннелю длинной более десяти километров. Он всячески уговаривает Сэма ехать в обход, даже если на это уйдёт ещё два часа, ноет, что ему страшно и вообще у него клаустрофобия, и что вот примерно в таком погибла принцесса Диана, и вообще он согласен пасти местных коров хоть сию секунду, только бы не лезть в эту «кишку». Сэм соглашается со всеми доводами, но в конце концов ему удаётся уговорить трусишку, приведя главный аргумент — время. Феликс бурчит, выкуривает сразу три сигареты и забивается в уголок на заднем сидении, накрывшись пледом с головой. Сэм только качает головой на этот перфоманс и спокойно заводит машину. Спустя невероятно долгих десять минут Феликса выпускают из машины размяться, и тот довольно выкуривает ещё две сигареты. Вторую Сэм всё-таки отбирает, докуривает сам и забирает всю пачку, опасаясь, что Феликс впадёт в никотиновую кому. Дальнейший путь проходит спокойнее, и к обеду они оказываются в столице моды. Феликс, словно любопытный пёс, так и норовит выпрыгнуть в окно, увидев очередной памятник или бутик, и постоянно ругается на Сэма, ведь тот отказывается останавливаться через каждые пять метров. В итоге Сэм грозится, что вообще заблокирует окно и привяжет Феликса к сиденью, если тот не успокоится, и в никакой Ватикан они не попадут. Только это и помогает. Феликс немного успокаивается и весь путь до собора сидит смирненько. — Как они это построили? — Феликс с открытым ртом разглядывает сооружение и делает 100500 снимков в секунду. — Вот просто как? — А как построили пирамиды? Сэм не стал заморачиваться и просто уселся прямо на площади, вытянув свои многострадальные ноги. Ему совершенно лень передвигаться, но он жалеет, что не купил поводок, ведь народу на площади немало, и Феликс может в любую секунду потеряться. Но тот словно понимает, чем ему грозит очередной побег, и старается не отходить от Сэма дальше трёх шагов. — Инопланетяне, — изрекает Феликс и фоткает Сэма, на что получает хмурый взгляд. — Да люди это были. — Да не могли люди такие камни тягать, да ещё и без нужных инструментов. Инопланетяне. — Этот собор тоже инопланетяне строили? — Ну не думаю. Иначе бы это где-нибудь да всплыло. — Классная у тебя логика. — Да тут уже и время другое, и инструменты, — стоит на своём Феликс. — А пирамиды — это инопланетяне. — Жаль, мы не можем уехать в Египет, — Сэм даже не пытается дальше спорить, прекрасно понимая, что это бесполезно. — Жаль. Я бы хотел туда попасть. — Я тоже. Они тусят у собора ещё немного, обедают вкуснейшей пиццей и снова трогаются в путь. Феликса сморило после сытного обеда, и он дремлет на переднем сидении, накинув на ноги плед. Погода оставляет желать лучшего. Спустя пару часов моросящий дождь превращается в ливень, и Сэм принимает решение переждать непогоду и не рисковать лишний раз на дороге. Он сворачивает на какую-то парковку и, разложив сиденье, мгновенно засыпает. Феликс просыпается, как только заканчивается дождь, что играл роль колыбельной. Машина остыла, и он прячется в плед по самый нос. Вставать не хочется, но и сон уже не идёт, так что спустя минуту нос снова высовывается наружу. Взгляд останавливается на мирно спящем Сэме, и Феликс вздыхает. За последние дни они намотали несколько сотен километров, и он даже не представляет, как тот устал. Феликс предлагал дать ему порулить хотя бы в горах, но Сэм не доверил машину человеку, который смотрит по сторонам, а не на дорогу. Феликс тыкает пальцем в плечо, но никакого ответа. Сэм дрыхнет крепко, и Феликсу жалко его будить, но дождь закончился, и нужно ехать. Он вновь толкает Сэма в плечо и, не дождавшись реакции, наклоняется ближе. Сэм красивый, и Феликс не может этого не признать. У него выразительные черты лица, острые скулы и невероятно пухлые губы, которые так и хочется зацеловать. Феликс никогда не испытывал тяги к поцелуям, он попросту отвык от них, но, глядя на эти губы, собственные будто начали чесаться. Ему нравятся поцелуи с Сэмом, но не нравится, что он всё ещё не способен проявить инициативу сам. Феликс наклоняется ещё ближе, решив, что поцеловать спящего Сэма не так страшно, но так и не решается. Вместо поцелуя в губы он оставляет лёгкий чмок на щеке и уже собирается отстраниться, но Сэм неожиданно поворачивает голову и целует в губы, даже не открыв глаз. — Доброе утро. — Доброе, — пищит Феликс, которого застали врасплох. — Доброе утро. Сэм открывает глаза и встречается с пунцовыми от стыда щеками. Феликс пытается отстраниться, но Сэм притягивает его к себе и целует снова. — Вот бы каждое утро было таким добрым, — шепчет он в губы, и у Феликса бегут мурашки по всему телу. — Сейчас четыре дня, — он наконец-то находится с ответом и, выскользнув из объятий, садится на своё место. — Всё равно. Вот бы каждые четыре дня были такими, — невозмутимо отвечает Сэм и опускает стекло. — Дождь кончился? — Ага. — Можно ехать. Он заводит машину и трогается. Напряжённый из-за своей выходки Феликс ждёт каких-нибудь упрёков или комментариев, но их нет. Сэм ведёт себя, будто ничего такого не случилось, и через некоторое время и Феликс расслабляется.

***

До Рима ехать всего ничего. Через полтора часа виноградники сменяются на многочисленные перекрёстки и маленькие домики, а ещё через полчаса они въезжают в историческую часть города. Феликс сидит смирненько и даже не опускает стекло. Он с открытым ртом разглядывает дома, многочисленные памятники и фонтаны. Сэму даже непривычно видеть блондина таким тихим. Он решает не тратить время зря и направляет машину прямиком к Ватикану. Феликс словно загипнотизированный бродит по площади Святого Петра, фоткает обелиск, колоннаду Бернини и каждую башенку собора, но так и не произносит ни слова. — Феликс, всё хорошо? — не выдерживает Сэм, опасаясь, что теперь Феликс впал в кому культурную. — Ага. На этом их разговор заканчивается. Они молча прогуливаются мимо часовен и музеев, садов и библиотек и так же молча возвращаются в машину. — Куда теперь? — спрашивает Сэм, заводя машину. — Колизей? — Давай завтра. — Завтра? Но время вечер, темнеть только начало. — Погуляем завтра. Тебе нужно отдохнуть. Давай искать отель. Сэм косится на Феликса с подозрением. Тот так ждал Рим, а теперь жертвует драгоценные часы ради чего? Ради сна? Ради Сэма? Вот такого он точно не ожидал, но смиренно ищет отель неподалёку. Гостиница небольшая и не слишком шикарная, но со свежим ремонтом и великолепным видом на собор. В их номере спальня и столовая со всем необходимым, а также просторная ванная комната. Сэм отправляет Феликса в душ первым, а сам пока заказывает ужин. Пока Феликс терпеливо ждёт еду и сушит волосы, он успевает помыться сам и даже подремать. — Итальянцы вот вообще не спешат, да? — смеётся Феликс, когда ужин им всё-таки приносят. — Что б я так жил, — Сэм вдыхает запах жареного мяса. — Я надеюсь, будет вкусно. Стейк великолепен. Как и пицца, паста Феликса и молодое вино. Они ужинают, обсуждают последние приключения и, покурив, заваливаются в постель, оставив включённым лишь ночник над кроватью. — Ты правда думал, что спиздить кота — это хорошая идея? — Ну, мы бы его вернули, — смущается Феликс, накрываясь одеялом. — Вернули бы ведь? — Не смогли бы, — отвечает Сэм. — Обратно мы поедем прямым путём до Германии. Нам незачем делать крюк по Франции, так что обратно ты бы котика не вернул. — Жаль. Он был милым, да? — Был. Любишь котов? — Обожаю. В детстве у меня было три кота, но они, наверно, давно умерли. Я бы хотел завести котика. — Феликс, — осторожно начинает Сэм. — А у тебя есть какие-нибудь родственники? — Конечно есть. — А они тебя не искали? Ну, после того как ты пропал? Кто-нибудь искал тебя? — Искал? — с минуту Феликс молчит, раздумывая над ответом, но потом разворачивается к Сэму. — Надеюсь, что нет. — Но почему? — Ладно, я расскажу, — по комнате разносится тяжёлый вздох. — Мои родители погибли, когда мне было лет двенадцать. Угадай как? — Одновременно? Значит, авария. — Типа того. Но необычная. Они отправились в небольшой круиз, но что-то пошло не так, и на палубе начался пожар. Его не смогли погасить вовремя, и пламя распространилось довольно быстро. Они задохнулись в каютах, не смогли справиться с едким дымом. Вроде бы всё просто. Нужно всего лишь открыть дверь и прыгнуть в воду, но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Как в кино, правда? — Феликс, мне жаль. Это ужасно — вот так потерять родителей… — Это был мой шанс, — тихо шепчет Феликс. — Я должен был плыть с ними, но потом от этой идеи пришлось отказаться из-за олимпиады по географии. Это был мой шанс сдохнуть. Если бы я только тогда поплыл с ними. — Не говори так, Феликс… — Ничего бы не было, понимаешь? — глаза Феликса наполняются слезами, и он тихо всхлипывает. — Я был бы мёртв, но свободен. — Феликс, не надо, — Сэм пытается его обнять, но Феликс выставляет руки вперёд. — Ты скоро будешь свободен. Осталось лишь несколько дней. Ты будешь свободен, будешь делать что хочешь, только потерпи немного, ладно? Сэму хочется выть от вида этого съёжившегося комочка. Феликс сжимает край одеяла и отодвигается от Сэма на самый край. Глаза на мокром месте, нижняя губа дрожит. Перед Сэмом не взрослый человек, старше его почти на треть, а девятнадцатилетний подросток. Феликс будто застрял в этом возрасте, словно и не было всех этих лет. Его вырвали из привычной жизни, и время словно остановилось. — У меня есть бабушка и дедушка, — Феликс немного успокаивается и внимательно смотрит на Сэма. — Они тебя не искали? — Наверняка искали. Я смог связаться с ними через несколько недель. Выпросил у Дирка листок и конверт и написал письмо. Наврал в нём, что встретил хорошего человека и уехал в путешествие по Европе. Написал, что счастлив и что вряд ли вернусь. Надеюсь, они поверили. Когда всё более-менее устаканилось, я начал посылать им деньги. Суммы небольшие, ведь много скопить было просто нереально, но я больше ни разу не переступал порог родного дома, даже когда жить стало свободнее. Я просто не могу смотреть им в глаза. — Карамелька, ты же не виноват. Уверен, что они примут тебя в любом случае. — Я это знаю, но я просто не могу. Но год назад я смог послать к ним Джиджи. Она притворилась социальным работником и провела разведку. С ними всё хорошо, они здоровы и… — Феликс замолкает и смотрит на Сэма, поджав губы. — Они ждут меня, понимаешь? Они всё ещё меня ждут. Сэм молча раскрывает руки, и Феликс, плюнув на все неловкости, кидается в объятия, уткнувшись носом в грудь. Его выдержки хватает ровно на пять секунд, и на весь номер раздаётся плач. Плач переходит в рыдания, рыдания в вой, но Сэм только рад. — Поплачь, карамелька, поплачь. Тебе нужно выплакать всю боль, слышишь? — Сэм прижимает к себе трясущееся тело и гладит светлые волосы. — Не держи в себе. И Феликс плачет. Плачет так громко, что, кажется, слышит вся гостиница. Плачет по своей семье, по несбывшимся мечтам, по испытанной за эти годы боли. Плачет долго, сжимая влажную футболку Сэма до побелевших костяшек. Лишь спустя двадцать минут он успокаивается, но тёплых объятий не покидает. Сэм продолжает обнимать крепко, иногда поглаживая по голове, жалея, что вообще поднял эту тему. Он был уверен, что Феликс сирота, ведь когда он рассказывал, как его проиграли, ни разу не упомянул семью. А оказывается, она у него есть, оказывается, его всё ещё ищут. Он потерянный ребёнок, которого ждут дома, и по-хорошему его и нужно в этот дом вернуть, но в сложившихся обстоятельствах это невозможно. — Сэм, — Феликс приподнимается на локте. — Ты как? Лучше? — Лучше, — хрипит Феликс. — Прости, что испортил тебе футболку своими слезами. — Да чёрт с ней, главное, что с тобой всё хорошо. — Хорошо. Я пойду воды попью. — Давай я принесу, — Сэм делает попытку встать. — Я сам. Феликс слезает с кровати и уходит в столовую. Он возвращается спустя пять минут и, взяв свои вещи, закрывается в ванной. Сэм уже почти засыпает, когда слышит щелчок выключателя. Феликс гасит свет везде, и комната не тонет во тьме лишь благодаря лунному свету. Феликс садится на край кровати, но ложиться не спешит. — Феликс? Будешь спать со мной или мне уйти на диван? Может, просто отодвинуться? Прости, нам не везёт на номера с отдельными кроватями. Феликсу не хочется спать одному. Ему хочется тёплых рук и делить одно одеяло на двоих, хочется ощущать под ладонями крепкую спину и широкую грудь, хочется проснуться посреди ночи, потому что кто-то громко и жарко дышит в самое ухо. — Можешь просто лечь с краю? — просит он и ложится сам, на самый краешек. Делить с кем-то постель — это для него роскошь. К такой роскоши лучше не привыкать. Он накрывается одеялом и закрывает глаза, слушая, как Сэм отползает подальше. Так и нужно. Ему нужно бежать от Феликса как можно дальше, чтобы не дай бог не заляпать свою безупречную репутацию и юность. — Ты всегда можешь прийти ко мне, слышишь? — слышит Феликс за спиной, и его сердце сжимается от боли и желания плюнуть на всё и нырнуть в сильные руки. Но он только вздыхает и разворачивается. Сэм не сводит с него грустных глаз. Он переживает и даже не пытается этого скрыть, и Феликсу становится не по себе. Никто никогда за него не переживал, и он просто не знает, что в таких случаях нужно делать и говорить. — Всё хорошо, — шепчет он в конце концов. — Тогда сладких снов, — Сэм сжимает его руку в своей и оставляет на тыльной стороне ладони поцелуй. Феликс теряется, выдёргивает руку из хватки и снова переворачивается лицом к окну. Сэм сзади лишь тяжело вздыхает, но больше попыток приблизиться не делает. Они засыпают на разных половинах кровати, но оба желают, чтобы эта невидимая стена между ними исчезла. К обеду они успевают осмотреть и Пантеон, и Колизей, и даже Римский форум. Феликс ведёт себя как обычно, будто не он накануне проплакал пол ночи. Он старается запечатлеть всё, что видит, и буквально впитывает в себя город. Сэм послушно следует за блондином, возит его из одной локации в другую и просто радуется хорошему настроению Феликса. Он думал, что, проснувшись поутру, увидит кислющую мордашку и опухшие от переживаний глаза, но Феликс бодр и весел, и это не может не радовать. Сэму не хочется, чтобы последние дни их римских каникул Феликс печалился. Цель поездки — отвлечь его от переживаний, а не добавить новых, но, кажется, Сэм в этом не спец. — Куда теперь? — спрашивает Сэм, заводя машину. — Замок Святого Ангела? — предлагает Феликс, пристёгиваясь. — Я готов к новым приключениям. — Принято. Замок они вчера видели лишь из машины, и Феликсу непременно нужно рассмотреть его получше. Автомобиль скользит по старинным улочкам. Сэму постоянно приходится смотреть по сторонам и притормаживать, чтобы вписаться в очередной поворот и не задеть чужих машин. В Риме действительно тесно, и широкомордой тачке Сэма тут совсем не место, но выхода у них нет, так что приходится приспосабливаться к местности. До нужного места подать рукой, нужно всего лишь преодолеть мост, но Феликс не был бы Феликсом, если б не нашёл, куда свернуть. Ещё двадцать минут уходит на прогулку по площади Навона, и только осмотрев все фонтаны, Феликс даёт добро на продолжение пути. — Надеюсь, по пути больше нет ничего интересного? — спрашивает Сэм, тормозя на светофоре. — Иначе мы не доедем. — Это Рим, детка. Тут везде достопримечательности. Куда ни плюнь. — Я не хочу никуда плевать. Замок хочу, а потом обед. Согласен? — Всеми руками за, — соглашается довольный Феликс. — Мы всё равно надолго там не задержимся. Сэм кивает и смотрит в зеркало заднего вида. Прямо за ними классическая красная Феррари, и Сэму на миг даже хочется посоревноваться в скорости, хоть он и понимает, что на узких улицах это невозможно. Светофор даёт зелёный, они едут прямо, а Феррари сворачивает, на что Сэм грустно вздыхает. — Ты чего? — Феликс смотрит внимательно на погрустневшего Сэма и открывает бутылку воды. — Будешь? — Сейчас будет светофор, и попью. Они как будто прокляты. Красный свет словно преследует их, и Сэм даже начинает верить в проклятья. Светофоры тормозят их уже минут на двадцать, да и чем ближе к центру, тем больше машин. — Есть все шансы застрять в пробке, — голос Сэма совсем не весел, и Феликс сжимает губы, понимая, что он тоже немного виноват со своим Навоном. — Можем оставить машину где-нибудь поблизости и дойти пешком? — Не хотелось бы пешком таскаться. Да и не думаю, что мы быстро отсюда выберемся. Если бы мы припарковались с противоположной стороны площади, то оказались бы в двух минутах ходьбы от моста. А мы тащимся с другого конца, а с нами ещё половина города. Есть куда свернуть? — Нам нужно направо, но ближайшие пара поворотов ведут в тупики, — сверяется с картой Феликс. — Что ж, пока побудем черепашками. — Не хотелось бы. Сэм с облегчением трогается, когда загорается зелёный, но вскоре проклятье снова их настигает. Стоя на очередном красном, он устало трёт глаза и смотрит назад в надежде найти выход из потока машин. Феликс боится комментировать что-либо, ведь ещё одно слово, и Сэм может попросту взорваться, поэтому лишь тихонько сидит на своём месте, наблюдая, как тот смотрит назад, потом сверяется с картой и снова оборачивается. — Мы что, какой-то поворот пропустили? — не выдерживает Феликс и тоже оборачивается. — Нет. Просто тачка меня одна смущает. — Какая? — Видишь через пару машин внедорожник чёрный? — Вижу, — Феликс оборачивается и сразу же видит огромный внедорожник. — И что с ним? — Я его уже видел, — Сэм хмурится и трогается с места. — У Колизея рядом с нами стоял такой же. — Ну мало ли в городе таких машин, — пожимает плечами Феликс. — А много ли в Риме таких машин с голландскими номерами? Феликс непонимающе смотрит и снова оборачивается. Внедорожник следует за ними, и у него действительно родные номера. — Ну, может, тоже туристы какие. — Может, и туристы. А может, и нет. Быстро найди ближайший не тупиковый поворот. Феликс слушается, и уже через несколько секунд Сэм сворачивает налево. Внедорожник продолжает катиться прямо, и Феликс победно улыбается. — Видишь? Это всего лишь совпадение, а не Дирк. — Может, ты и прав. Сэм проезжает пару кварталов, радуясь, что везде зелёный, но, видимо, всё же рановато. Стоя на очередном красном, он проклинает всё на свете и ворчит, словно бабка, на что Феликс не может не улыбнуться. Они трогаются с места, и Сэм снова сворачивает налево, на что навигатор противно пищит. — Эй, куда? Мне кажется, ты немного не туда свернул. Как будто мы снова едем в сторону площади. — Так и есть. — Но зачем? — Обернись, — кидает Сэм и прибавляет газу, в последний момент успев проскочить перекрёсток, разрушая красное проклятье. Феликс что-то недовольно мычит, но оборачивается. Внедорожник следует за ними по пятам, и у него по позвоночнику разливается холодок. — Это снова он, да? Но как он так быстро нас нашёл? — Видимо, не дурак за рулём. Это наверняка привет от Дирка. — И что нам делать? — Я не знаю, — Сэм поворачивается к Феликсу и встречается с испуганными глазами. — Попробуем оторваться. Ты будешь моими глазами. — Я не смогу… — Просто говори, куда ехать, — перебивает его Сэм. — Просто смотри куда и говори мне. — Ладно. Феликс внимательно исследует карту и направляет Сэма. Они съезжают с главной и оказываются на пустынных улицах старого города. Они петляют между домами, путают следы, ездят кругами, но преследователь следует прямо по пятам. Сэм в отчаянии. Выехать на главную они пока не могут, чтобы не встрять в очередную пробку, но и тут вечно колесить не получится. Нервы сдают у обоих. Сэм боится, что петляя таким образом, они сами загонят себя в ловушку, Феликс боится, что ошибётся и очередной поворот приведёт в тупик. Но он приводит не в тупик, а в очень узкий проезд между домами. — Это, сука, что ещё такое, — начинает ругаться Сэм, когда понимает, что проезд начинает сужаться. — Ты куда нас завёл? — А я при чём? — начинает оправдываться Феликс. — На картах размеры не указаны вообще-то. Я и подумать не мог, что тут так узко. — И другого выхода у нас нет. Внедорожник следует за ними на расстоянии всего лишь пятнадцати метров. Нервишки начинают сдавать у обоих, а проезд шире не становится. — Сколько у тебя? — Примерно десять сантиметров до стены, — откликается Феликс. — У меня где-то так же. Приходится повернуть зеркала заднего вида, чтобы не снести их в сужающемся пространстве, но впереди маячит перекрёсток, и Сэм молится всем богам, чтобы внедорожник застрял, а они нет. — Он одно зеркало снёс, — докладывает Феликс. — У меня пять сантиметров до стены. — Сука, мы не сможем, — у Сэма окончательно сдают нервы. — Мы сейчас застрянем, и всё, нам крышка. — Ещё пять метров. Всего лишь пять, — подбадривает его Феликс как может. — И сразу сворачивай направо. Последние метры даются особенно тяжело. Сэм ползёт черепашкой и уже не верит, что они выберутся, но неожиданно стены словно расступаются. Сэм сразу же сворачивает и даёт по газам, не веря, что они выбрались, да ещё и без царапин. — Он застрял, застрял, — вопит Феликс на весь салон. — Я видел. Он снёс зеркало и застрял! — Серьёзно? — Ага. — Сука, — выдыхает Сэм, прибавляя газу. — Отличная вышла ловушка. — Я правда не знал, что эта улочка окажется такой узкой. — Ты не виноват, ты, наоборот, нас спас. Всё получилось просто идеально. — Правда? — Феликс, прости. Я просто разнервничался. — Я понимаю, — улыбается Феликс. — Я бы и сам злился. — А теперь посмотри, сколько нам до гостиницы? — Мы домой? — Ага, вещи собирать. — Мы уедем? — А ты думаешь, есть смысл оставаться, когда нас чуть не схватили? — Хорошо, сейчас посмотрю. Феликсу не хочется никуда переезжать, но он находит короткий путь до гостиницы. Сэм постоянно оборачивается, но ничего подозрительного не видит, и, получив нужный маршрут, немного успокаивается. — Как Дирк вообще нас нашёл? И как давно за нами следят? — рассуждает он вслух, закуривая на очередном светофоре. — Без понятия. Телефонов у нас нет, отследить он нас не может, — Феликс загибает пальцы. — Карточками не пользуемся. Действительно, как? — Может, всё дело в деньгах? — Сэм отдаёт пачку Феликсу и от всей души затягивается. — Расскажи ещё раз, что это был за клиент? — Ну, обычный клиент. Постоянный, — Феликс закуривает только с пятой попытки. — Для кого деньги я не знаю. Говорил про сделку. Ты думаешь, что это всё-таки была взятка? — Думаю, да. Он должен был передать эти деньги кому-то важному. А что, если это и вовсе не Дирк? Что, если нас преследует тот, кто связан с деньгами? — Я уже ничего не понимаю. Но всё равно непонятно, как они нас нашли. — Погоди, — Сэм тормозит у гостиницы и выдыхает в окно дым. — У Дирка есть связи в полиции? — Конечно. Иначе как бы он прикрывал свои нелегальные бордели. — Всё верно. Он быстро вычислил меня и мою тачку, он знает, что мы свалили вместе. Значит, у него есть доступ к камерам. — Я понимаю, Амстердам. Но Италия? Не думаю, что у него знакомые по всей Европе. — Это да, это не сходится, — раздумывает Сэм. — Но что, если это и правда не он, а полиция? Может, они добавили нас в какой-нибудь розыск? Или это всё происходит неофициально. — Или они преследовали нас с самого начала, а ты только сейчас заметил слежку. — Чёрт, надо валить отсюда. — Но куда? — Южнее? Сицилия? Хочешь в Палермо? — Конечно, хочу. Но есть в этом смысл? Мы уедем на юг, и что дальше? Окажемся в тупике, ведь дальше только море. — Я не знаю, пока не знаю. Нужно подумать, но в Риме мы точно не останемся, а в Германию пока рано и опасно. Я уверен, нас там заждались. А теперь давай выселяться. Они собирают вещи практически моментально и, сдав номер, покидают территорию гостиницы.

***

Сэм постоянно оглядывается и сканирует каждую подозрительную машину. Феликс тихонечко сидит, вжавшись в сидение, и смотрит на сложенные на коленях руки. Он пытается скрыть панику, но Сэм замечает, что что-то не так, и на очередном светофоре сжимает вспотевшие от страха ладошки. — Боишься? — Не знаю, — отвечает Феликс и с тоской смотрит в окно. — Не думал, что они найдут нас здесь. Всё случилось так неожиданно. — Понимаю. Не бойся, я тебя не отдам. Сначала им придётся разобраться со мной. — Ты мой личный рыцарь? — И конь у меня ретивый, хрен догонишь, — Сэм смеётся, и Феликс улыбается следом. — Сейчас мы уедем далеко-далеко, и они нас не найдут, слышишь? — Они испортили нам римские каникулы. — Они только начинаются. Сицилия никуда от нас не денется. Они покидают Рим и держат путь на юг. Час до Чеккано пролетает незаметно. Феликс по-прежнему грустно пялится в окно, и, как бы Сэм смешно ни шутил, дольше десяти секунд не улыбается. Сэм прекрасно понимает, в чём дело, но не сдаётся и продолжает свой стендап. Феликс смеётся с очередной шутки рекордные двенадцать секунд и снова отворачивается к окну, и Сэм решает на время завязать с юмором. Чеккано они проезжают в тишине — Феликс даже не просит нигде остановиться и не делает фото. На очередной заправке Сэм покупает им поесть, но даже еда не может вытеснить грусть из сердца Феликса. Они снова едут в тишине, и Сэм уже думает остановиться в ближайшем городке и отдохнуть, надеясь, что блондин после отдыха будет повеселее, когда Феликс неожиданно дёргает его за плечо. — Притормози. — Что такое? — Сэм останавливается на обочине и непонимающе смотрит на Феликса. — Видишь? Феликс указывает на рекламный щит впереди, и Сэм вчитывается в мелкую надпись на английском ниже после просто огромной на итальянском. — Это что? Экскурсия? — Ага. По винодельне, да ещё и с дегустацией и возможностью купить любое понравившееся вино. Заедем? — Ты уверен, что оно нам надо? Сэм относится к этой идее скептически не потому, что нет времени или ему неинтересно, а потому, что Феликс уж больно оживляется с идеи напиться хорошего вина и вмиг веселеет. — Хитро придумал, — ворчит Сэм. — Ты напьёшься, а мне тебя потом вози. — Ну пожалуйста. Это же просто дегустация за какую-то сотку. — Обещай не напиваться в хлам. Я понимаю, это тебя успокоит, но всё же лучше не злоупотреблять. — Обещаю, — клянётся Феликс и улыбается до ушей, когда Сэм сворачивает. Они проезжают километров семь и оказываются в самом настоящем раю. Виноградники простираются до самого горизонта ровными линиями, и Феликс не может сдержать восторга. Он высовывается в окно и пытается достать рукой до какого-нибудь куста, и Сэм специально подводит машину ближе и притормаживает. Феликс добывает веточку ещё совсем зелёного винограда, и они едут дальше. — Вот зачем он тебе? Зелёный же ещё совсем. — Нормальный, — Феликс закидывает ягодку в рот и сразу же морщится. — Фу, какая кислятина. — Боже, ты неисправим, — смеётся Сэм и получает ягоду в рот. — Я не буду это жевать. — Никаких больше поцелуев, — хмыкает Феликс, и Сэм проглатывает ягодку, не сводя с блондина глаз. — И где мой поцелуй? — Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — Сэм резко останавливает машину и смотрит с вызовом. — Сейчас. — Ну ладно. Феликс наклоняется к Сэму нарочито медленно, с удовольствием наблюдая, как тот глаз не сводит с его губ, и не может не улыбнуться. Сэм становится послушным пёсиком, стоит завести речь о поцелуях, и Феликс не может его не подразнить. Проводит носом по скуле и щеке и чувствует, как Сэм напрягается. Феликс ловит себя на мысли, что сейчас просто идеальный момент, чтобы поцеловать его самостоятельно, но стоит взглянуть в тёмные глаза, как весь запал пропадает, и он оставляет лишь лёгкий чмок на щеке. — И это всё? — куксится Сэм. — Ну ты же съел только одну ягоду, а не всю гроздь, — лукавит Феликс, но улыбка быстро сползает с его лица, стоит Сэму притянуть его к себе и поцеловать. Сэм целует настойчиво, сминает мягкие губы и раздвигает их языком, и Феликс, к своему же удивлению, послушно приоткрывает рот, но сразу же отстраняется. — Вот ты зараза, — возмущается он, почувствовав инородность во рту. — Так ты не съел! — Нет, конечно, — ржёт Сэм и трогается с места. — Я что, больной есть эту зелёную гадость? — Это вообще нечестно, — обижается Феликс, выплёвывая виноградинку в окно. — Ввожу мораторий на любые поцелуи. — Ты сам его же и отменишь. — А вот и нет, — Феликс складывает руки на груди и демонстративно отворачивается. — Ты сам его отменишь, карамелька, — повторяет Сэм и охает, стоит завернуть за поворот. — Феликс, смотри. Прямо перед ними целая куча построек, вишенкой которых является огромный двухэтажный дом из песчаника. Двор выложен брусчаткой, а сам дом утопает в тени кипарисов, и Сэм даже присвистывает от развернувшейся перед ним красоты. — Это просто мечта, — заворожённо шепчет Феликс, разглядывая постройки. — Боже, я хочу жить здесь. — Если честно, я тоже. Тихое красивое место, куча зелени и просто потрясающий вид на виноградники — этот дом будто с открытки. Сэм полностью согласен с Феликсом — он бы с удовольствием жил в таком месте. — А какой воздух, чувствуешь? — Ага, — Феликс вдыхает полной грудью и вылезает из машины. — Чистейший. — Опа, а вот, кажется, и хозяева, — Сэм кивает на дом, и Феликс с интересом наблюдает за вышедшим на крыльцо мужчиной. Брюки песочного цвета, белая рубашка и широкая улыбка. Мужчина лет тридцати сбегает с крыльца, и они сразу же оказываются в его объятьях. Он обнимает их по очереди, что-то бормоча на итальянском, но Феликс успевает разобрать всего лишь несколько фраз. — Добро пожаловать в мой дом, я Адриано, — приветствует гостей мужчина. — А вы? — Я Сэм, а моего друга зовут Феликс, — жмёт руку Сэм. — Адриано? Как Челентано? — Ах, если бы, — Адриано смеётся, переходя на английский. — Даже не родственники. А вы ко мне по какому поводу? — Мы увидели щит. Экскурсия, дегустация, все дела. Мы ведь правильно свернули? — Да, конечно. Вы абсолютно по адресу. Но, друзья мои, я вынужден признаться, — Адриано держит драматическую паузу. — Вы мои первые клиенты. — Первые клиенты? — переспрашивает Феликс. — Но как же так? — Понимаете, мой отец умер не так давно, и я пытаюсь разобраться со всем, что досталось мне в наследство, — начинает Адриано. — Я десять лет прожил в Америке и вернулся только несколько месяцев назад. Так что, по сути, вы действительно мои первые клиенты. Я, правда, пытаюсь разобраться с делами отца, с фермой, с виноградниками, но не уверен, что понял хотя бы десятую часть. Так что, если вы вдруг захотите уехать, я совершенно не буду вас задерживать, потому что я ещё ни одной самостоятельной экскурсии не провёл. Адриано склоняет голову в извинении, и Сэм, переглянувшись с Феликсом, издаёт смешок. — Если честно, мы совершенно не разбираемся в вине. Мы хотели посетить Сицилию, но по пути мой друг увидел ваше объявление, и мы решили заехать. И мы совершенно не против приобрести парочку бутылочек вина вместо экскурсии. Но вы вполне можете потренироваться на нас, правда, Феликс? — Конечно. — Желание клиента — закон, — Адриано делает шаг в сторону и кивает миловидной брюнетке, проявившейся в дверях. — А это моя жена Анри. Сэм и Феликс здороваются, и Анри склоняет голову в ответ. — Я могу рассказать вам о сортах, которые мы выращиваем, о вине, что производим из спелых ягод, покажу подвал и бочки, и мы даже можем сходить до конца вот того поля, где мой энолог с помощниками занимается удобрением жухлых кустов, — Адриано указывает рукой на поле слева от дома. Адриано производит впечатление приятного мужчины, и Феликс немного расслабляется, слушая, как его семья начала заниматься вином. Адриано показывает двор, постройки, а также погреб, где у Феликса чуть сердечный приступ не случается. Вино созревает в бочках, коих Феликс насчитывает десятки, но больше всего ему нравится отдельное помещение с готовыми к продаже бутылками и личной коллекцией Адриано. Феликс рассматривает пыльные бутылки и поражается разнообразию. Белое, красное, полусладкое и сухое, из самых разных уголков мира — ему хочется поселиться в этом погребе. Сэму приходится следить, чтобы Феликс не припрятал за пазухой ничего, а Адриано только посмеивается. Они выбираются на тёплую веранду, и Феликс даже прикрывает глаза от удовольствия, ведь в холодном погребе замёрз. Пока они наслаждались экскурсией, Анри приготовила всё для дегустации. На столе стоит множество бокалов и бутылок, а также сырная и мясная нарезки, брускетты и ваза с различными фруктами. — Феликс, умоляю, не упейся, — шепчет ему на ухо Сэм. Феликс только кивает, но совершенно Сэма не слышит. Адриано рассказывает о каждом вине, учит, как правильно дегустировать, как распознать каждую нотку и каждый оттенок. Показывает, как нужно крутить бокал в руке, чтобы аромат правильно раскрылся, объясняет, что совершенно не зазорно в ресторане просить для дегустации сразу несколько вин, чтобы определиться. Сэм только хмыкает — в Париже на ужине эта информация бы им точно пригодилась. Феликс же жадно впитывает каждое слово, с видом ценителя пробует, не забывая правильно закусывать, и вообще Сэму кажется, что ещё немного, и тот запишет Адриано в боги. В конце дегустации Анри приносит пасту с морепродуктами, и Феликс в качестве экзамена подбирает вино. Он с блеском справляется с этой задачей, чем заслуживает похвалу от Адриано, и сияет, словно медный чайничек. К ужину присоединяется и Анри, и их четырёхлетняя дочка Фелиция, и Феликсу кажется, что он не на экскурсию припёрся, а ужинает в кругу дорогих друзей. — Сэм, ну хотя бы глоточек, — Феликс в который раз уговаривает Сэма попробовать вино. — Сэм, глоток можно, — вторит Анри. — Ну я же за рулём. А если остановят? — Оно через полчаса выветрится, не беспокойся. Да и я вас так скоро всё равно не отпущу, — Адриано протягивает бокал белого, и Сэм сдаётся под тройным натиском. Вино роскошное. Сэм, конечно, не умеет красиво пить, как Феликс, и не особо понимает, на что обращать внимание, но запах ему нравится, а с пастой вообще заходит на ура. Феликс одобрительно хлопает по плечу и улыбается так широко, что Сэм невольно думает, что попал в какое-то тайное общество неанонимных алкоголиков и только что принял крещение. — Хорошее, да? — Хорошее, — кивает Сэм, но больше не пьёт, ведь ему ещё за руль. Они не спеша ужинают и болтают обо всём на свете. Адриано рассказывает, как уехал учиться в Америку, да так и остался, как Анри плюнула на всё и переехала к нему, рассказывает, как с нуля открыл четыре химчистки и жил вполне счастливо. Рассказывает, как тяжело перенёс смерть отца, которого видел всего пару раз в год, как чуть не развалил дело всей его жизни, потому что ничего не смыслил в вине. И бизнес, и виноградники спас энолог, который долгое время дружил с его отцом и для Адриано стал наставником. Дело пошло, Адриано вник и всё-таки полюбил вино. Полюбила его и Анри, и полюбит их дочь. — Так что нужно всему давать шанс, — изрекает чуть пьяненький от хорошего вина и хорошей компании Адриано. — А если не получилось, то второй шанс. — Видишь, — Сэм с улыбкой оборачивается на Феликса. — Нужно давать шанс. Феликс улыбается, не понимая, к чему это, но когда до него доходит, улыбка с лица сползает. Анри убирает со стола, всячески отмахиваясь от помощи, предложенной Феликсом, но просит проследить за дочерью. Феликс детей не особо любит, но деваться некуда. Сэм и Адриано сцепились языками по поводу машин, а всю эту техническую херню Феликс не любит ещё больше, поэтому покорно идёт за Фелицией. Та тащит его на другой конец двора, туда, где начинаются виноградники, и показывает несколько кустов, которые сама сажала под чутким присмотром отца. Адриано растёт достойная смена. Феликс только об этом и успевает подумать, а ему в рот уже суют виноград. Он лихорадочно думает, как бы отказаться от угощения, ведь кислый виноград — это последнее, что ему сейчас нужно, но ягоды сладкие и практически спелые. — Жуй, это скороспелка, — смеётся Фелиция, закидывая несколько в рот, и Феликс покорно жуёт. Сэм краем глаза наблюдает за ними с веранды, слушая Адриано в пол уха. Феликс совершенно не умеет обращаться с детьми, стоит как истукан, просто слушает всё, что щебечет ему Фелиция, и кидает на Сэма умоляющие взгляды. Сэм в ответ только показывает большой палец и всё-таки берёт свой бокал. Он поворачивается к Феликсу, чтобы немного подразнить и выпить за его здоровье, но всего за секунду изменившаяся картина заставляет застыть и сжать бокал до хруста в пальцах. Посиневшее лицо задыхающейся девочки и испуганный Феликс, сжимающий её поперёк талии и выполняющий приём Геймлиха. До Сэма не сразу доходит, что произошло, и первые секунды он тупо смотрит, как Феликс пытается спасти малышке жизнь, но когда мозг наконец-то переваривает картинку, отмирает. — Адриано, — он тихо зовёт мужчину, который отвлёкся на телефон. — Адриано. — А? Тот вопросительно смотрит на Сэма, следит за его взглядом и через секунду уже бежит к дочери с криками. Когда он пробегает середину двора, у Феликса получается. На землю падают две виноградинки, и округу заполняет детский плач, на который из дома выбегает и Анри. Пока родители пытаются разобраться, что произошло, и успокаивают малышку, Феликс отходит в сторону и сжимает ладони в замок. Бледный, испуганный и мгновенно протрезвевший. И только тогда ноги Сэма начинают слушаться. Он быстро преодолевает двор и сжимает Феликса в объятиях. — Сэм, я не хотел… Я не знал, — начинает задыхаться от слёз шокированный Феликс. — Я не думал, что так получится. — Какой же ты молодец, — Сэм прижимает только сильнее. — Ты же спас её. — Я так виноват… — Феликс, ты чего? — Сэм заглядывает в испуганные влажные глаза. — Зачем ты винишь себя? Ты ни в чём не виноват, слышишь? — Она же была под моим присмотром. — Феликс, это могло случится когда угодно и где угодно. Ей, наоборот, повезло, что ты был рядом. Я вот запаниковал и даже не сразу въехал, что случилось, а ты быстро сообразил, что нужно сделать. — Думаешь? — Феликс шмыгает носом и слегка отстраняется. — Ну конечно. Ты умница. — Я так испугался. — Феликс! Сэм выпускает Феликса из объятий, и его место сразу же занимает Адриано. Он так крепко сжимает Феликса, что у того аж лицо краснеет. Его сменяет плачущая Анри, что-то кричащая на итальянском. Фелиция жмётся к ногам матери, но больше не плачет, лишь смотрит в землю. — Эй, — Сэм присаживается на корточки и берёт малышку за руку. — Ты как, испугалась? — Немного, — гнусавит девочка. — Горло болит. — Боже, Феликс, спасибо. Если бы не ты, если бы не ты… — продолжает причитать Адриано, пытаясь отодрать от него жену. — Проси чего хочешь. — Просить? Могу лишь попросить прощение, что не уследил, — шепчет Феликс и склоняет голову в поклоне. — Ты что, милый, ты и не должен был, — Анри гладит его по щеке и берёт Фелицию на руки. — Это я её оставила, это я подвергла и её опасности, и тебя такому стрессу. — Друзья, сейчас мы её уложим и вернёмся, хорошо? — Адриано ещё раз крепко жмёт руку Феликсу и подталкивает жену к дому. Феликс ждёт, когда семейство скроется за дверью, и падает на колени. Он начинает немного отходить от шока. Его трясёт, и Сэм опускается рядом. Феликс кидается ему на шею и тихонько всхлипывает. — Феликс, ну ты чего? Всё хорошо, не плачь, — утешает его Сэм. — Всё хорошо, понимаешь? Никто на тебя не злится, никто не винит. — Я понимаю, — Феликс вытирает слёзы с покрасневших щёк. — Но так страшно было. Она так хрипела, а я же не умею ничего. — Как не умеешь? Я вот про такой приём только слышал. Я никогда никому первую помощь не оказывал. — Я тоже. Я просто по телеку видел, но даже не пытался запомнить. А тут вдруг сразу понял, что нужно делать. — Видишь, какая у тебя реакция хорошая, — хвалит его Сэм, не забывая гладить по голове. — И память. Не то что у меня. — Они правда на меня не злятся? Сэм тяжело вздыхает. Феликс всегда и везде ждёт подвоха, всегда ждёт наказания. Даже когда ему должны поставить памятник. Сэм понимает, что слова тут бесполезны, и просто целует. Феликс от неожиданности напрягается, сжимает плечи Сэма до боли, но спустя несколько секунд сам впивается в губы напротив. Страх сменяется приятным чувством тепла с лёгкой ноткой возбуждения, мышцы расслабляются, и Феликс понемногу успокаивается. — Лучше? — спрашивает Сэм, когда воздух в лёгких заканчивается, и Феликс смущённо кивает. — Вот и умница. Пойдём на веранду. Феликс устало опускается на небольшой диванчик и делает глубокий вдох. Вся эта ситуация выбила из колеи и принесла в его жизнь неловкость. Ему хочется поскорее сбежать из этого прекрасного места, да и в глаза хозяевам смотреть стыдно. Он понимает, что Сэм прав и что сегодня он герой, но Феликс не привык к похвале, поэтому не верит словам. Становится тоскливо от того, что он даже обычному «спасибо» не верит. Сэм садится рядом и протягивает бокал. — Выпей. — Я больше не хочу. Я, кажется, протрезвел. — Это просто вода. Феликс берёт бокал и жадно опустошает. Сэм наливает ещё и, приобняв, гладит по светлым волосам. Феликс сам жмётся ближе и пьёт воду уже медленне. Почему-то в руках Сэма спокойно, уже не так страшно и даже приятно. Почему-то рядом с ним Феликс чувствует себя не взрослым человеком, которым давно является, а маленьким мальчиком, нуждающимся в защите и уверенным, что Сэм эту защиту даст. Феликс смотрит на него снизу вверх и не верит, что перед ним всего лишь девятнадцатилетний парень. От Сэма исходит такая спокойная уверенность, что у Феликса мурашки бегут. Наверное, фраза «за каменной стеной» так и ощущается. — Ты чего? — Сэм опускает взгляд, и Феликс отводит глаза. — Да просто задумался. — Поесть не хочешь? — Нет. Меня немного тошнит. От алкоголя, наверно. — Не, от нервов. Феликс прислушивается к своему организму и понимает, что Сэм прав. Он просто перенервничал. Сэм протягивает тарелку с дольками лимона, и Феликс неуверенно съедает. — Поможет от тошноты, — Сэм ставит тарелку на место и обнимает Феликса двумя руками. Потихоньку тошнота отступает, руки больше не трясутся, и к моменту, когда в дверях появляется Адриано с бутылкой в руках, Феликс окончательно успокаивается. — Как она? — спрашивает Сэм. — Спит. Анри посидит с ней. Кто со мной выпьет? Глупый вопрос, конечно же, Феликс. — Хорошо. Феликс легко соглашается, беря в руки рюмку с чем-то жёлтым и крепким. Коньяк или виски, скорее всего, коньяк. — Может лучше не надо? Тебе плохо не станет? — беспокоится Сэм. — Нормально. Феликс пьёт залпом и морщит нос. Коньяк обжигает горло огнём и проносится теплом по телу. Адриано пьёт сам и протягивает Феликсу сок, чтобы запить. — Ты как, нормально? Всегда лучше запивать такие вещи. — Очень хорошо. Феликс откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Мозг наконец-то расслабляется, а тело словно ватное. Сэм подносит к его губам кусочек сыра, и Феликс съедает его, даже не открыв глаза. — Дети — это такое счастье, — вздыхает Адриано и наливает себе ещё. — Но и такая ответственность. Сколько раз мы ей говорили не трогать виноград с кустов. Сколько раз учили, что сначала нужно тщательно жевать, и только потом глотать, а не наоборот. — Она хотела угостить меня, — Феликс смотрит виновато, но Адриано отмахивается от его слов. — Ты ни в чём не виноват, Феликс. Ты герой по всем фронтам. Это мы виноваты. — Но она же была со мной… — Но вина наша, — перебивает его Адриано. — Это наш ребёнок, и только мы несём ответственность. — Я ему тоже самое говорю, а он всё переживает, — вклинивается Сэм, и Адриано смеётся. — Совестливый у тебя парень, однако. Феликс резко выпрямляется и перекидывается взглядами то с Сэмом, абсолютно спокойным, то с Адриано. — Ой, ладно, мы видели, как вы целовались. Или вы не встречаетесь? — Вообще-то нет, — с грустью в голосе отвечает Сэм и внимательно смотрит на Феликса. Тот не знает, что сказать, только опускает взгляд, словно нашкодивший ребёнок. Почему от взгляда Сэма становится неуютно. От такого влюблённого, но грустного взгляда. — Ладно, ребята, — Адриано поднимает руки, сдаваясь. — Это не моё дело, простите. — Всё нормально, — отвечает Сэм, по-прежнему смотря только на Феликса, готового провалиться от стыда. — Простите, но нам, кажется, пора. Мы и так провели у вас почти три часа, а нам ещё ехать и ехать. — Ох, ну конечно. Так чем мне вас отблагодарить? Феликс? — Подарите ему бутылку хорошего вина. Он будет рад, — отвечает за него Сэм, и Феликс недовольно фыркает. — Да хоть целую бочку, если увезёте, — смеётся Адриано, вскакивая на ноги. — Сейчас всё будет исполнено. Он убегает в дом, чуть не снеся вышедшую Анри. Женщина всё ещё плачет и долго обнимает Феликса. Сэм не мешает их разговору, а идёт к машине. Он надевает свою олимпийку и берёт толстовку Феликсу, ведь уже вечереет, и по двору начинает гулять прохладный ветер. Адриано приносит три бутылки своего лучшего вина, пару бутылок сока и ещё целую корзину продуктов в дорогу. — Так куда вы дальше? — Сицилия. В идеале Палермо. — Вот молодёжь путешествует. Эх, где мои молодые годы. — Боже, тебе только тридцать три, — закатывает глаза Анри, и все смеются. — Подождите, у меня идея, — Адриано срывается с места. — Где же мой телефон? — Вроде на столе был, — откликается Феликс, и Адриано, найдя телефон, начинает кому-то звонить. — Он всегда такой шебутной, не бойтесь, — с улыбкой наблюдает за мужем Анри. Адриано скачет по веранде, с кем-то громко разговаривая, и периодически кидает на ребят довольный взгляд. — А вы туда на сколько дней? — Время нашего отпуска практически истекло, — кричит ему Сэм. — Так что на один. — Так мало? Ну ладно. И Адриано снова сливается с телефоном. — Один день? Правда? — Да, Феликс. Не считая дороги у нас будет только один день, а послезавтра уже нужно ехать обратно. До Германии почти полторы тысячи километров, и дай бог за пару дней мы доберёмся. Жаль, что я не могу рулить без перерывов. — Всего один день, — вздыхает Феликс, совершенно запутавшийся во времени. — Целые сутки. Завтрашний день и ночь. Ещё целые сутки в Италии, — успокаивает его Сэм. — Итак, я всё придумал, — Адриано кладёт трубку и подходит. — Дай угадаю, звонил кузену? — улыбается Анри. — Ага. — Обещаю, вам понравится, — Анри обращается к притихшим ребятам. — Что нам должно понравиться? — с ноткой страха спрашивает Феликс. — Смотрите, — начинает Адриано. — У моего кузена есть вилла. Палаццо, дворец, музей, называйте как угодно. Он долго восстанавливал здание и теперь иногда сдаёт его. Конечно, это стоит баснословных денег в сезон, но сейчас дом ваш на сутки. Всё абсолютно бесплатно, включая еду. — Вы хотите, чтобы мы пожили во дворце? — недоверчиво переспрашивает Феликс и переглядывается с Сэмом. — Бесплатно? — Это малое, что мы можем сделать для вас. Пожалуйста, примите это приглашение. — Конечно, мы примем, — Сэм пихает Феликса в бок и жмёт руку Адриано. — Большое спасибо. — Дом и правда великолепен, — подхватывает Анри. — С видом на море, среди виноградников, с новеньким бассейном. Вам очень понравится. — Большое спасибо. А как мы туда попадём? Кому-то нужно будет позвонить? Мы доедем как раз ночью. — А зачем тащиться на машине? Тут ехать часов десять, наверно, а вы уже так устали. Хотите совет? До Неаполя всего час. Купите билет на ночной паром, а пока ждёте, посмотрите местность, можете съездить к вулкану. Смысл ехать всю ночь и тратить силы, если вы можете спокойно поспать на пароме, и утром будете бодрые. Мой вам совет, лучше сделайте так. Потратите чуть больше времени, зато не будете завтра отсыпаться половину дня и не потеряете драгоценное время. — Это логично на самом деле. На этой ноте они прощаются. Пока Сэм загружает бутылки и провизию в машину, Феликс сидит на переднем сидении и переваривает последние несколько часов. Он осматривает дом и замечает в окне второго этажа маленькую фигурку. Фелиция машет ему на прощание, и Феликс с улыбкой машет в ответ. Он даже и подумать не мог, что обычная дегустация так обернётся, а теперь у него есть запас вина на все выходные, какой-то старый дворец и, кажется, друзья. — Вот адрес. Даже если заблудитесь, просто спросите у местных, они вам помогут, — Адриано протягивает бумажку с адресом и номером своего кузена. — Или позвоните Энрике, он сам вас встретит. — Адриано, спасибо, — Сэм суёт записку в карман и обнимается с хозяевами. — Это вам спасибо. И береги Феликса. Он такой малыш ещё совсем. — Малыш? — издаёт смешок Сэм, понимая, что те повелись на внешность Феликса. — И сколько ему, по-вашему? — Ну, наверно, чуть больше двадцати? Двадцать два? — Ему тридцать, — спокойно отвечает Сэм, с улыбкой наблюдая, как у Адриано вытягивается лицо. — А мне? — Двадцать пять? — делает попытку Анри, заведомо понимая, что всё равно не угадает даже близко. — А вот мне девятнадцать, — вздыхает Сэм. — Так что это я тут малыш. — Офигеть. Да ты гонишь, — Адриано скептически оглядывает парня перед собой и смотрит на Феликса. — Так кто вы друг другу? — Анри всё-таки не выдерживает. — Мы думали, вы пара. — Нет, мы не пара. И никогда не будем. — Я совсем запутался. Что происходит, — Адриано хватается за лоб. — Кажется, я перепил. Они смеются, и Сэм, попрощавшись, садится в машину. Феликс активно машет на прощание новым друзьям, и машина скрывается за поворотом.

***

Спустя час они уже в Неаполе. Город встречает их тёплым воздухом и суетой. Первым делом Сэм с трудом, но добывает им билет на вечерний паром до Сицилии. До отплытия ещё несколько часов, и, немного поспорив, они решают не ехать к Везувию, который и так прекрасно видно из любой точки, а сразу в Помпеи. Старые развалины по ту сторону Везувия впечатляют обоих. Они успевают на самую последнюю экскурсию по древним улицам и целый час восторгаются красотой и сложностью древних сооружений. Вдоволь нагулявшись, Сэм предлагает поужинать в ресторанчике с видом и на Помпеи, и на Везувий. — Это так красиво, — восторженно шепчет Феликс, наблюдая с открытой террасы, как верхушка Везувия блестит в закатном солнце. — И так страшно. — Большинство жителей выжило. — Да, но они лишились своих домов, своих семей, своих любимых. — Не все. Многие предпочли остаться со своими вторыми половинками, когда поняли, что им не сбежать от стихии. Предпочли провести последние часы и минуты вместе, умереть вместе, — Сэм отпивает кофе и приступает к лазанье, не замечая, как напрягается Феликс. — Дураки, — Феликс смотрит исподлобья, и на пару секунд Сэму становится страшно от этого пронзительного взгляда. — Нужно было спасать, нужно было хотя бы попытаться. Пусть даже ценой своей жизни. Феликс смотрит с такой грустью, но вдруг распахивает глаза, будто что-то вспомнив, и утыкается в тарелку. Сэм даже слегка пугается его слов, но понимает, что так бы и поступил. Он бы пытался спасти любимого человека до последнего. Он бы пытался даже ценой собственной свободы или жизни. В Неаполь они возвращаются, когда окончательно темнеет. До парома ещё час, и Феликс уговаривает посетить хотя бы площадь Народного собрания и полюбоваться на дворец и церковь. Сэм делает на память несколько снимков улыбающегося Феликса на фоне тёмной площади и поторапливает, ведь если они опоздают, то их Сицилия накроется медным тазом. Им достаётся вполне неплохая каюта. Две узкие кровати разделены небольшим столиком, шкаф и отдельный санузел. Сэм ложится и вытягивает ноги, как только они заселяются, и Феликс, недолго повозмущавшись, стягивает с него хотя бы кроссовки. Он уходит в душ, а когда возвращается, Сэм уже во всю сопит и, кажется, не планирует просыпаться до самого утра. Феликс лишь вздыхает и стягивает олимпийку и штаны. Позалипав на длинные ноги самую малость, он накрывает Сэма одеялом и садится на свою кровать. То, что Сэм блаженно уснул, только радует. Он столько времени провёл за рулём, исполнял каждую прихоть Феликса, защищал и днём и ночью. Феликсу становится совестно. Он не просил Сэма встревать во всё это, но без него и не выжил бы. Так и остался бы в Амстердаме, в канаве или полиции, но никак не в Италии, о которой мог только мечтать. Сэм для него герой, пример настоящего мужчины, пример друга, пример… Феликс ныряет под одеяло и старается выкинуть все мысли о Сэме из головы, но не может. Как бы ни пытался, уснуть не может. Все мысли лишь о том, каким замечательным парнем будет Сэм, каким чутким партнёром, каким мужем. Кому-то очень повезёт. Сердце сковывает обида. Ему бы такой человек да лет десять назад. Феликс лежит, смотрит в потолок, по щекам текут слёзы, а сердце сжимается от боли. Почему именно с ним судьба поступила так несправедливо? Почему именно ему достались эти муки? За грехи чьих отцов он отвечает? Рука тянется к медальону и крепко сжимает. Он зажмуривается, старается слёзы сдержать, но они продолжают стекать на подушку. Сон не идёт по-прежнему. Феликс поворачивается на бок и рассматривает мирно спящего Сэма. Он по-прежнему дрыхнет мертвецким сном, лёжа на животе и свесив руку до пола. Феликс тянет свою и поглаживает сухую ладонь. Сэм никак не реагирует на вторжение, и Феликс, осмелев, переплетает их пальцы. На душе становится спокойнее, и вскоре его сковывает долгожданный сон. Сэм просыпается на рассвете и пытается перевернуться, но у него ни черта не выходит. Он долго смотрит на ладонь Феликса в своей, на беспокойное во сне лицо, на подрагивающие ресницы и еле подавляет желание перетащить Феликса к себе в постель. Даже если будет неудобно, даже если будет тесно, как в машине. Насколько Феликсу было сложно уснуть, что он вцепился в Сэма как в спасательный круг? О чём думал перед сном? Сэм сжимает просто крошечную ладонь в своей широкой, но больше заснуть не получается. В голове слишком много мыслей о блондине. Ему очень хочется перевернуться с затёкшего бока на спину, но тогда придётся пожертвовать спокойным сном Феликса, а этого Сэм совершенно не хочет. Он ворочается, пытается лечь поудобнее, но чужую руку не отпускает. В итоге то ли качка помогает, то ли тепло чужой руки, но спустя почти час Сэм засыпает. Он снова просыпается спустя пару часов в пустой каюте. Феликса нет. Сэм поднимает шторку и видит вдалеке зелёный остров. Ещё час, и они прибудут в порт, а значит, пора собираться. Решив, что Феликс ушёл подышать воздухом, Сэм идёт в душ. Насладившись тёплой водой, он скептически оглядывает себя в зеркале, но не обнаруживает и следов усталости. Всё-таки сон помог, и даже мышцы не так болят. Он выходит из душа и сразу же сталкивается с вошедшим в каюту Феликсом, чуть не опрокинув на него содержимое стаканов, что тот держал одной рукой. — Привет, — вскрикивает Феликс, не ожидавшись увидеть так близко полуголого Сэма. — Доброе утро. Ты куда пропал? Всё в порядке? — Я нашёл еду, — Феликс протискивается мимо Сэма, прикрыв глаза, и ставит на стол крафтовый пакет. — Внизу есть кафе. Мне удалось добыть пиццу и какие-то сладкие булочки. Кто-то в очереди шепнул, что кофе у них фигня, так что я взял просто чёрный чай. Плюс Адриано положил нам неимоверное количество сыра и несколько видов колбас, так что завтрак нормальный получится. — Спасибо. Сэм садится на своё место и отпивает чай. Он без сахара, но так даже лучше. Они молча завтракают, кидая друг на друга задумчивые взгляды. Феликса беспокоит, заметил ли Сэм его ночную выходку, но тот завтракает с нечитаемым выражением лица. — Мы почти прибыли. Как настроение? — интересуется Сэм, заметив, что Феликс погрустнел. — Нам обещали чуть ли не дворец. — Мне очень интересно, что это за место, — Феликс старается искренне улыбнуться, но ни черта не выходит. — Тогда что с тобой? Ты какой-то уж совсем невесёлый. Устал? Не выспался? Боишься? — Я… Феликс замирает, не зная, что ответить. А правда, что с ним сегодня? Они же в пятнадцати минутах от прекрасного города, и впереди целый день фантастического отдыха вдали от Дирка и его людей, ведь вряд ли они смогут отследить их до сюда. Целый день. Последний день. — Скоро всё закончится, — шепчет Феликс, сжимая стаканчик двумя руками. — А я не хочу, чтобы заканчивалось. Наше путешествие. — Понимаю, — Сэм пересаживается на чужую постель, и Феликс жмётся к окну, но сильные руки не дают отстраниться. — Мне тоже от этого грустно. Давай проведём этот день весело, а? Не будем думать ни о Дирке, ни об обратной дороге, ни о… — О нашей скорой разлуке? — заканчивает за него Феликс с грустной улыбкой. — О нашей скорой разлуке, — Сэм упирается лбом в худое плечо и закрывает глаза. — Давай не будем об этом думать. Давай наслаждаться обществом друг друга, ведь, как по мне, мы неплохо поладили. — Мне тоже так кажется, — смеётся Феликс, и Сэм поднимает на него счастливые глаза. Ему нравится, когда Феликс смеётся. Когда не выпускает свои коготки. А ещё в последние дни тот стал как-то мягче, спокойнее, ласковее. Он открывается каждый раз с новой стороны, влюбляя в себя ещё больше, когда казалось, что больше просто некуда, и Сэм буквально плывёт от такого Феликса. Вот и сейчас от тихого смеха и близости просто крышу сносит. Он смотрит на чужие губы, ждёт какого-то сигнала, но Феликс не пытается отодвинуться, смотрит выжидающе, и Сэм решается. Он медленно приближается и уже практически касается губ напротив своими, как в дверь громко стучат и звонкий голос объявляет о прибытии через десять минут. Феликс мгновенно отстраняется, словно ошпаренный, и Сэм с сожалением выпускает его из своих рук. — Вовремя они, да? — Очень, — вскакивает на ноги смущённый Феликс, и Сэм не может отвести глаз от его красных ушей. — Ладно, нам и правда пора. Они быстренько сворачивают завтрак, одеваются и спускаются вниз. Спустя полчаса ожидания они оказываются на земле. Феликс вбивает нужный адрес и с удовольствием замечает, что им нужно проехать почти через весь город. — Мы ведь его толком не посмотрим, да? — Если хочешь, можем провести обзорную экскурсию. Тем более сейчас всего восемь утра. Давай я позже позвоню Энрике, и мы договоримся хотя бы на десять часов, ладно? Два часа нам хватит? — Думаю, хватит. Но я не хочу смотреть на город, я хочу купаться, — Феликс не сводит глаз с волн, и Сэм согласно кивает. — А давай. Когда ещё у нас будет шанс? Местные подсказывают им хороший пляж, и уже через пятнадцать минут ноги Феликса касаются песочка. Пляж очень широкий и в это время совсем безлюдный, море нежного лазурного цвета, а солнце ещё не разогрело песок до состояния лавы. Феликс раздевается мгновенно и, оставшись в одних трусах, бросается в прохладную воду. — Сэм! Сэм, не влезай, она ледяная, — орёт ещё не привыкший к воде Феликс и обнимает себя руками. — Да и хуй с ним, может, я мечтал стать моржом! Сэм только смеётся и, раздевшись сам, осторожно заходит в воду. Вода действительно прохладная, но он не хочет быть трусом и, разбежавшись, ныряет с головой, поднимая волну брызг. — Ты знал, что ты дурачок? — кричит ему Феликс, когда на него обрушиваются брызги. — Если хочешь, буду дурачком. — Только волосы мне не мочи, ладно? — Ладно, — Сэм подплывает ближе и, схватив Феликса со спины, крепко прижимает к себе. — Сильно холодно? — Уже привык, — голос дрожит, но Феликс делает вид, что ему всё равно на жмущийся к нему голый торс. Сэм хмыкает, целует дрожащее от холода плечо и уплывает подальше, максимально игнорируя залитое краской лицо Феликса. — Флиртун хренов, — Феликс недовольно шипит, но Сэм его уже не слышит. Они купаются довольно долго и вылезают на берег уже достаточно посиневшие. За отсутствием полотенец приходится сушиться прямо на солнышке. Хорошо, что ещё кабинки для переодевания есть, а то пришлось бы щеголять с голой жопой. Переодевшись, они залезают в машину, и Феликс сразу же заворачивается в плед. Ему довольно холодно, да ещё и завидно, ведь Сэм развалился на своём месте лишь в одних штанах и ноет, как сегодня жарко. — Вот ты специально выебываешься, да? — начинает ворчать Феликс. — Ну а что я могу поделать? — невинно улыбается Сэм. — Молодая кровь, все дела. — Так я, значит, старый? — злится Феликс. — Ну-ну. — Ну чего ты, карамелька? Я же шучу. — Вот и шути себе дальше. — Обиделся? Ну хочешь, я тебя поцелую? — не сдаётся Сэм и картинно вытягивает губы. — Мораторий, забыл? — Не помню моратория в каюте. Кажется, ты был не против. — Не помню поцелуя в каюте, — парирует Феликс. — Ой, хочешь сказать, что отстранился бы в последний момент? — цокает Сэм, совершенно в эту чушь не верящий. — Именно. Сэм только смеётся, глядя на нахохлившегося блондина. Феликс недовольно дует губы, и Сэм еле сдерживается, чтобы проверить, действует мораторий или нет, но в последнюю минуту передумывает и решает подождать, чтобы не бесить маленького дьявола. Вместо этого он набирает номер кузена Адриано и заводит машину.