Глубже, чем шрамы

Настало утро. Ки Хун вновь проснулся в этой же комнате.Комната была погружена в искусственный полумрак ,свет исходил только от тусклой лампы на потолке. Окна отсутствовали, стены покрывали темные панели с едва заметными узорами, напоминающими щупальца кальмара. Воздух был спертым, словно пространство существовало вне времени. Ки Хун лежал на кровати, уставившись в потолок. Его тело ныло от напряжения, а разум метались между яростью и опустошением. Дверь открылась беззвучно. Ин Хо вошел, держа в руках поднос с едой. На нем дымилась миска супа, лежал ломоть хлеба и стакан воды. Его движения были размеренными, словно ничего не произошло вчера. Рука, которую поранил Ки Хун, была перевязана черной тканью, кровь проступила наружу едва заметным пятном. -Ты должен поесть,-сказал он, ставя поднос на прикроватный столик. Его голос звучал неестественно мягко, как будто между ними не было ударов, криков и осколков стекла.- Голод только усилит твой гнев. А мне не нужен злой Ки Хун. Ки Хун не шевельнулся. Его взгляд скользнул по перевязке, и на мгновение в груди кольнуло что-то вроде вины. Он тут же подавил это чувство, стиснув зубы. -Уйди, -пробормотал он, отвернувшись к стене. Ин Хо вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком, и сел на край кровати. Пружины скрипнули под его весом. -Ты всё ещё цепляешься за свою гордость? -он наклонился, чтобы поймать взгляд Ки Хуна.-Гордость - роскошь для мертвых. Чон Бе это понял слишком поздно. Имя друга прозвучало как удар. Ки Хун резко сел, глаза полные боли: -Не смей говорить о нем! Ты не имеешь права! Ин Хо не отстранился. Его пальцы легли на запястье Ки Хуна, сжимая его с такой силой, что кости затрещали. -Я имею все права, -прошипел он. - Ты здесь, потому что я этого хочу. Ты дышишь, потому что я позволяю. Запомни это. Он отпустил руку, оставив на коже красные полосы, и отодвинулся. Взгляд его смягчился, словно переключившись на другую волну: -я не хочу, чтобы ты страдал. Ки Хун молчал, смотря, как пар поднимается над миской. Запах лука и мяса дразнил его пустой желудок, но мысль о том, чтобы принять что-то от Ин Хо, вызывала тошноту. Он сжал кулаки под одеялом, чувствуя, как под ногтями впиваются следы вчерашнего осколка. Ин Хо наблюдал за ним, словто читая его мысли: -Ты дос сих пор думаешь, что я тебя отравлю? Он поднял ложку, поднес ко своим губам и медленно глотнул суп. - Видишь? Даже твои страхи наивны. Ки Хун не ответил. Тишина повисла густым покрывалом, прерываемая только тиканьем часов где-то за стеной. Ин Хо вдруг встал и подошел к стене, проводя рукой по холодным Он повернулся, его тень растянулась по полу, сливаясь с силуэтом Ки Хуна: -Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но скоро ты поймешь, что эта ненависть-единственное, что связывает тебя с реальностью. И даже она станет частью нас. Ки Хун сглотнул ком в горле. Слова Ин Хо, как паутина, обволакивали его разум, запутывая эмоции. Он хотел кричать, рвать на себе одежду, биться головой о стену- лишь бы не слышать этот голос. Но вместо этого он потянулся к ложке. Первый глоток супа обжег язык, но Ки Хун не остановился. Он ел механически, не поднимая глаз, чувствуя, как Ин Хо наблюдает за каждым его движением. Тот улыбнулся, словто одержал маленькую победу. -Хороший мальчик,- прошептал он, и Ки Хун вздрогнул, едва не выронив ложку. Но протестовать он не стал. Силы покидали его, а в голове звенело от противоречий. Ин Хо был монстром, убийцей, тюремщиком... но он же был единственным, кто остался. Единственным, кто видел его настоящего-не игрока, не жертву, а человека, способного на ярость, боль и, возможно, нечто большее. Когда Ки Хун закончил, Ин Хо взял поднос и направился к двери. На пороге он остановился: -я тебе попозже принесу одежду , завтра мы уезжаем отсюда. -куда?,-спросил Ки Хун, но ответа не получил.Дверь закрылась. Ки Хун упал на подушку, прижав ладони к глазам. Он ждал, что заплачет, но слез не было. Только пустота, перемешанная с странным облегчением-он снова был *нужен* кому-то. И это пугало больше, чем угрозы.