Пара на один вечер

Каждый новый день был похож на день сурка. Как же Габриэль заебался. Крича в своих мыслях, как же он хочет сломать все костяшки ебучему китайцу с лишней хромосомой — просто его мечта. Взять биту и ебнуть рисового по его черепушке, чтобы тот стоял на коленях и просил пощады за то, что усложнил жизнь Габриэля. Чтобы по его щекам текли слезы, чтобы стекала кровь… Сидя в аудитории, он подпер рукой голову и слушал лекцию преподавателя. Эля и Лёха что-то шептали. Блондин перевёл на них уставшие жёлтые глаза. Он выглядел как труп, который восстал. — Цц… Можете хоть одну пару не разговаривать… — прошипел он. Его слова были слышны только тем, кто сидел рядом. Он уже так ненавидел разговоры, что был готов всем людям в мире перерезать голосовые связки. — Извини, бро, мы постараемся, — сказал Лёха и указал Эле продолжить на окне. Глаза слипались, очки сползли с носа, и Габриэль чуть ли не упал на парту в крепком сне. Но послышалось громкое «Юные леди, не мешайте мне вести пару!» — кричал преподаватель двум девушкам, которые чуть ли не говорили в голос. Он дёрнулся, прошипев: — Да бл, когда это всё закончится? 💭 Последняя пара прошла настолько мучительно, что блондин был готов вскрыться от этого всего. Идя с сумкой по длинному коридору, он услышал знакомый голос, который резал слух. Повернувшись, он увидел полупокера. Глаза Габриэля наполнились таким гневом, что он был готов орать, но усталость не позволяла. — Привет, как дела твои, Габриэль? — улыбка китайца была до ушей. Его идеальное лицо уже вызывало отвращение. Он был отвратным человеком. Нет, он был не человеком, он был монстром. — Блять, ебаный ты собакаед, нормально, до того момента как не увидел твоё хлебало, чтоб его наждачной бумагой стерли, — он трещал по швам от гнева. Ещё чуть-чуть, и тот бы взорвался, как канистра с давлением. — Я тоже рад тебя видеть, — зелёные глаза прошлись по телу желтоглазого. — Хочешь не выходить на ночную смену? — Что? — он повернулся с расширенными глазами. — Мечта, блять, такая же, как разъебать твою бошку, наполненную дошиком. — Как грубо… удар в сердце, — он схватился за левую часть грудины, как актёр, когда ему отказывают в чувствах. — Я приглашаю тебя на свидание в 20:00. Я сам заеду за тобой, и за это ты не пойдёшь на смену. — Чё нах, мешок с рисом, ты где ударился? — спросил он у своего объекта ненависти. — Я нигде. Так ты согласен? — он взял локон Габриэля в свои пальцы и потер его. Белые ниточки рассыпались. — Лапы свои убрал от моих волос! Не хватало мне блохами заразиться от тебя, — он отошёл немного в сторону. — Какое ещё свидание? Если ты меня в лес отвезёшь, чтобы там закопать, я буду только рад. Больше не увижу твою надоедливую улыбку. — Никогда в жизни, только в театр, — он улыбнулся, доставая из кармана два билета. — Сходишь со мной? Потом можем зайти в ресторан. — Ещё лучше… — слова о ресторане его заинтересовали. Он не ел нормально уже месяц, хотелось бы поесть более приятной для желудка еды. — Ох… ладно, хорошо. К какому корпусу общежития подъезжать, ты знаешь. А теперь съебись, у меня сейчас кровь из ушей польётся, — он махнул рукой, в конце показывая ему фак. — Прекрасно! Я буду ждать тебя! Эй, у меня прекрасный голос! — он улыбнулся и напоследок от злости топнул ногой. — Грубый… но такой привлекательный, — сказал он уже наедине с собой. Вот вечер. Шесть часов, если точнее. Габриэль начал собираться. Смотря на груду вещей, он пытался найти что-то приличное. Всё-таки театр, да ещё и ресторан. Он точно хотел выглядеть прилично перед людьми. Или перед мешком риса по имени Калеб? Этот вопрос оставался без ответа. Он хотел надеть что-то и простое, и классическое, чтобы не казаться бездарем. Чёрный свитер с высоким горлом, широкие чёрные брюки с высокой талией и белыми швами, чёрные ботинки на массивной подошве. Металлическая оправа, тонкая цепочка с декором, чёрные дужки. Чёрные наушники, серебристые браслеты, кольца и цепочка с кулоном. Вся эта одежда хорошо смотрелась на Габриэле, но он не знал, нормально ли это для похода в театр… и в ресторан? С полупокером ебаным. Габриэль закатил глаза от одной мысли, что идёт с этим ебаным узкоглазым придурком, который ещё и собаками питается. — Вою, Габриэль, куда путь держим? — зашёл Лёха. Габриэль так дёрнулся, что у него чуть не слетели очки. — Сука, пидрила, нах так пугать? Либо я без последней нервной клетки останусь, либо начну ходить анебой, как некоторые, — тот поправил очки и воротник. — Меня китаец с блохами позвал в театр. Тьфу, бля, на него, — «в театр» он произнёс с издёвкой и кривляниями. — Обалдеть… — Лёха встал как вкопанный, смотря на Габри. — Я ошарашен, Габриэль. — Я тоже! Этот мудак шершавый только и может портить мне жизнь. У него голова забита дошиком, — он возмущался и кривлялся. — Ну ладно, удачи тебе… Поставлю за тебя свечку, — в Лёху полетела книга, но мимо. Габриэль промахнулся, и после этого начал матюкаться. — Я тоже тебя люблю, бро, — ухмыльнулся Лёха. — Блять, сук, пиздуй нахуй, иначе я и тебе скоро прозвища придумаю, — он уже хотел кинуть вторую книгу. — Иди лизать Элечке! — Он кинул снова. — Аааа, а вот и пойду, а ты иди соси Калебу, — Лёха покривлялся. — Чё сказал?! — Габриэль был зол не на шутку. Он был готов кинуть в него диван, если бы силы позволяли. Шум из ванной. — Габриэль! Лёша! Что у вас там происходит? — Эля смывала макияж в ванной и услышала грохот. — Да у тебя парень чмо, которого бомжи воспитали! — кричал Габриэль. — Эляяя! Меня Габриэль обижает!! — Лёша топнул ногой. — Бее, — Габриэль показал язык. — Всё, не мешай мне собираться. — Ну ты и пидр! — Лёша прыгнул на диван. Стоя у зеркала, Габриэль расчёсывал свои локоны. Его белые волосы, похожие на сено вблизи, на самом деле были мягкими, как пух. Он собрал их в высокий хвост, как и всегда. Теперь осталось дождаться, когда ходячая катастрофа напишет ему. Их чат выглядел вот так: «Хули ты спишь вечно» — так был записан Калеб у Габриэля. К — «Привеет, Габриэль!» Г — игнор. К — «Как жизнь?» Г — игнор. К — «Эй, хватит игнорить!» Г — поставил реакцию 🖕 на сообщение. К — «Ещё лучше…» Сидя у себя на кровати, Габриэль посматривал на телефон. Экран загорелся, и там было: К — «Габриэль, детка, выходи))» Габриэля чуть не стошнило. Он понажимал на клавиатуре: Г — «Какая нахуй детка.» Встав с мягкой поверхности, он посмотрелся в зеркало. — Нахуя я вообще это делаю? Ну да, ночную смену отменят, — он схватил в руки парфюм и пшикнул пару раз. Аромат накрыл Габриэля — запах вишни и чего-то пряного. Взяв сумку, где уже было всё необходимое, тот направился к выходу. Накинув длинное серое пальто с двубортным кроем, широкими лацканами и длинными рукавами, он перекрестился: — Короче, если не буду отвечать, меня либо изнасиловали, либо увезли в лес. Второй вариант мне нравится больше! — Габ, стой! — подбежал Лёха с иконой. — Целуй. — Габриэль полез целовать Лёху. — Да не меня, дебил! — Лёха фыркнул, а белобрысый начал смеяться. Поцеловав икону и перекрестившись три раза, Габриэль воскликнул: — Аминь! Всё, я пошёл, — Габриэль хлопнул дверью. Лестничная площадка. Он спускался вниз, его шаги отдавались гулким эхом. Открыв дверь и выйдя на улицу, он бросил взгляд на парковку. Там стояла чёрная машина… В животе у Габриэля появились бабочки. От страха? Или от отвращения? Наверное, от того и другого. А потом он разглядел водителя. Калеб стоял, облокотившись на бампер. Он был прилично одет и, кажется, даже не заметил Габриэля. Как же наш паренёк хотел умереть от стыда. Щёки его слегка покраснели, он был похож на школьницу. Подойдя ближе, он вообще разглядел, во что был одет этот рисовый: серое пальто, серый свитер с высоким воротником, чёрные брюки и чёрно-белые кроссовки. Уложенные волосы — ни одного выбившегося волоска. Габриэль стал ещё краснее, его буквально тошнило от того, что он смущается. Тошнило от самого себя. Он кашлянул себе в кулак, чтобы привлечь внимание Калеба. — Ой, Габриэль! Я тебя не заметил, ты так тихо подкрался, хех, — Калеб протянул руку, чтобы поздороваться. Габриэль, ради приличия, пожал её. Но полупокер, помимо рукопожатия, ещё и поцеловал кисть. Габриэль застыл в ахуе. — Бля, спидозный, ты чё творишь?! — Он дёрнул руку и начал вытирать её рукавом. — Может, ты заразный? — Я? Это так грубо. Я, вообще-то, каждый месяц медосмотр прохожу, — Калеб улыбнулся и оглядел Габриэля. — Красиво выглядишь… Даже слишком. Эта уличная псина снова заставила Габриэля покраснеть. — Про тебя так не скажешь, — буркнул он, отводя взгляд. Калеб положил руку ему на плечо и повёл к пассажирскому месту. Открыв дверь для блондина, он странно улыбнулся. — И без тебя бы справился. — Дай мне этот вечер. Я о тебе позабочусь, — Калеб усмехнулся и сел за руль. — Я очень рад, что ты согласился. — За отмену ночной смены и за выходной я хоть продамся, — пробубнил Габриэль. Калеб рассмеялся и завёл машину. Ехали они в тишине. Слышно было только сердцебиение. Когда они приехали к театру, Калеб попросил подождать. Он сам открыл дверь Габриэлю, протягивая руку. — Я сейчас плюну в неё, — прорычал блондин. — Какой ты грубый. Позволь сегодня вечером мне быть твоим принцем, — Калеб мило улыбнулся. — Ты ж китаец. Значит, евнух, — Габриэль прикрыл рот рукой и засмеялся в голос. Всё-таки он принял руку. Калеб закрыл дверь за Габриэлем, затем машину, и всё это время держал его за руку. — Отпусти руку. На нас все смотрят, — начал ругаться Габриэль. — Принцесса, не кричи. Пусть смотрят, ты же красивый, — Калеб аккуратно погладил большим пальцем его пальцы. Габриэль молчал. Они сдали верхнюю одежду. Калеб не переставал осматривать белобрысого с головы до ног. — Хватит пялиться на меня, китаец с лишней хромосомой, — он закатил глаза. — Ну почему? Представь, что этот вечер мы пара, — Калеб сложил из пальцев сердце. Габриэль покраснел, и это не укрылось от Калеба. Тот улыбнулся: — Ты так мило смущаешься. Габриэль показал ему фак. Прозвучал первый звонок. Калеб взял его за руку и повёл в зал. — За это я не буду выходить на смены три дня. Я заебался, — Габриэль начал жаловаться о том, как устал видеть его хлебало и слушать голоса гостей. — Да хоть неделю. Только расслабься этим вечером… со мной. Ну, в смысле морально, — Калеб подмигнул. — Опа, подгон. Не может быть, у тебя мозги не из дошика, — Габриэль поправил очки на носу. Сев в полупустом зале, они просто молчали. Габриэль казался погружённым в свои мысли, будто весь мир вокруг перестал существовать. Калеб же, сидя рядом, украдкой посматривал на него — в его глазах светилось тихое восхищение, почти благоговение. Он смотрел на Габриэля, как на произведение искусства, как на идеал, как на Афродиту — только мужского пола. Зал постепенно заполнялся, тихий гул голосов прерывался редкими вспышками смеха. Прозвучали ещё два звонка, и люди мгновенно притихли, погружаясь в ожидание. Свет в зале угас, и спектакль начался. Сидя в полумраке, Калеб осторожно протянул руку и мягко накрыл ладонь Габриэля своей. Его движение было таким лёгким, что сначала это могло показаться случайностью. Но он удержал её — так, как будто боялся разрушить мгновение. – Отпусти, мы не пара, – прошипел Габриэль сквозь зубы, наклонившись к уху Калеба. Его голос был тихим, но наполненным холодной яростью. – Мм… – Калеб молча убрал руку, лишь неопределённо протянув: Сцена разворачивалась перед ними, но спектакль длился невероятно долго. Слова актёров, казалось, шли фоном, не имея к ним никакого отношения. Габриэлю всё труднее было удерживать себя от раздражения. Его мысли скакали от одной раздражающей детали к другой, пока в голове не застряла лишь одна мысль: чёртов переносчик вирусов из Китая!. Первый этап спектакля наконец завершился. Габриэль, нервно крутящий на пальце кольцо, пытался отогнать странные образы и мысли, заполнявшие его голову. – Чего уныл? – раздался рядом голос, который он ненавидел больше всего. Калеб, обладатель наглых и неприятно зелёных глаз, смотрел на него с нарочитым любопытством. – Думаю, где купить яд, чтобы прикончить тебя. Меня уже тошнит от твоего лица, – Габриэль процедил слова сквозь сжатые зубы, не скрывая раздражения. Калеб лишь усмехнулся. – Утю-тю, какие злые. – Он поднял бровь и, без особой обиды, получил от Габриэля показательный жест в виде среднего пальца. – Эх… я же просто хочу, чтобы ты расслабился, – проговорил Калеб, с вымученной грустью опустив плечи. Габриэль резко поднялся. – Иди к чёрту. Я в туалет, – бросил он и удалился, не дожидаясь ответа. Зеркало в туалете отразило его уставшее лицо. Белые локоны слегка растрепались, и он аккуратно пригладил их пальцами. Поправив волосы, он глубоко вздохнул, стараясь немного успокоиться. Его раздражение вызывало всё вокруг, а особенно Калеб. Вернувшись в зал, он увидел, что брюнет сидит с телефоном в руках, явно погружённый в какие-то свои грустные мысли. Габриэль сел рядом и, взглянув на него, саркастично бросил: – Обижен, что я не хочу расслабляться с тобой? Я тебя ненавижу. Калеб поднял глаза и едва заметно улыбнулся. – Ну я же стараюсь. Ладно, так и быть, на один вечер, пожалуйста. Если ты согласишься, я улучшу тебе график. Зарплату повышу. Ну же, пожалуйста, – в его голосе было столько умоляющей интонации, что Габриэль едва не застонал от раздражения. – Цц… Ладно, мозги из доширака. Но только на один вечер. И слушай меня внимательно: если я почувствую хоть один поцелуй – где бы то ни было – я тебя ебну, – Габриэль говорил срывающимся от злости голосом, ему хотелось раздавить эту его «милую» улыбку прямо сейчас. Калеб кивнул, его лицо озарила довольная улыбка, но на этот раз она казалась чуть более искренней. – Хорошо, – сказал он и снова взял его за руку. Габриэль хмыкнул. – Может, это не так уж и плохо… – подумал он, ощущая мягкое тепло ладони Калеба. Что-то в этом жесте напоминало ему человека, который умеет заботиться. Но эта мысль тут же вызвала раздражение, и он попытался её отогнать. Тем временем усталость начала брать верх. Его веки тяжёлели, и он едва не задремал. В какой-то момент он склонился на плечо Калеба, закрыв глаза. – Габ? – раздался тихий голос, и он почувствовал, как брюнет с любопытством смотрит на его макушку. Калебу нравились его белоснежные волосы, переливающиеся голубоватыми прядями. Габриэль раскрыл глаза, недовольно моргнув. – Мгх… Сам довёл меня, а теперь умоляешь не спать? Придурок, – пробормотал он, устраиваясь удобнее на его плече. – Разбуди меня, если что. Калеб усмехнулся, бросив короткий взгляд на него. В этот момент он выглядел спокойно, почти мирно, и Калебу ничего не оставалось, как просто наслаждаться этой редкой близостью. Зал стих, прозвучал последний звонок, возвещая продолжение второго этапа спектакля. Все напряжение сцены растворилось на мгновение, оставляя после себя странное ощущение пустоты. Габри просто лежал, опустив голову на его плечо, будто искал в этом жесте утешение или защиту. Калеб молчал, но на его лице играла легкая, почти незаметная улыбка — выражение тихого счастья. Всё закончилось. Люди в зале начали вставать с мест, негромко переговариваясь, звуки их шагов эхом отдавались в помещении. Габриэль медленно поднялся, потянулся, как будто пытаясь разбудить уставшее тело. Но вместо облегчения он почувствовал неприятное ощущение — его рука всё ещё была в чужой ладони, которая вызывала отвращение. Пальцы сжались чуть крепче, чем ему хотелось бы, но он терпел. Сделав глубокий вдох, он натянул привычную гримасу недовольства. Идя по лестнице вниз, чтобы забрать верхнюю одежду, Габриэль смотрел на затылок шатена. Эти волосы, которые пару часов назад были уложены, растрепались. Он всё так же держал его за руку, чувство было противное. Когда он приедет, он попросит, чтобы ему отрезали руку, умолять будет своих друзей, в церковь пойдет. Стоя в толпе, он видел косые взгляды, от которых было тошно. Забрав одежду, Калеб помог одеть пальто Габриэлю, а потом поправил его очки. – Руки, – он оттолкнул его руку от очков. – Не трогай. – А? – он выглядел ошарашенно. – Хорошо, как скажешь. Взяв за руку желтоглазого, они вышли из театра и отправились к машине. – Ну что, мы с тобой в ресторан? Или не хочешь с такой компанией, как я, идти в него? – он провел рукой по волосам. – Это будет моральная компенсация, – Габриэль улыбнулся. – О, значит, ты согласен! – воскликнул Калеб. – Он снова открыл ему дверь машины, предлагая сесть. Габриэль сел, и они поехали. Ехали они в тишине, она грызла уши Калебу, держа руку на руле, тот изредка смотрел на белобрысого. – Как тебе театр? – спросил зелёноглазый собеседника, который смотрел в окно. – Театр, как театр. Ничего необычного, – он говорил с безразличием. – Ясно… – он думал, глаза метались по дороге. Надо придумать диалог. – Как у тебя на работе взаимодействие с Евой? – поинтересовался он. – Хорошее, – он задумался. – Интересная, в принципе, – подметил тот. У двоих развязался диалог про работу. Габриэль рычал по поводу своей усталости. А полупокер как щенок слушал все его недовольства: клиенты, сам Калеб. Габриэль, походу, и забыл, что сейчас идет как раз с ним. – И, блядь, вообще, нахуй мне ставить ночную смену?! Кому эта залупа в 4 утра сдалась? Только тебе?! Да потому что ты собака уличная, шастаешь туда-сюда, покоя не даешь, а потом ты спрашиваешь: “Че ты такой злой, Габри» хуябри, заебал!Меня уже сосед по общаге шугается, – он выговорил всё, что думает. – Я… в… шоке… – сказал он с таким еблом, как будто смерть увидел. – Такой искренности… Я не ожидал… – Ну, а что ты хотел? Чтобы я в тряпочку молчал? Да ты быстрее отсосешь, чем я замолчу, – он зашел в телефон. «Эля, фанатка собаки и женщина Лехи» Э: – Габ, а ты когда вернешься??? А то мне бы идти к себе, а Леха меня не пускает. Г: – Ну, не знаю, терпи. Он выключил мобильный. Смотря на шатена, тот закатил глаза. Повернув голову к окну, он увидел ресторан, в который, как он понимает, они и приехали. Калеб припарковал машину. Этот китаец снова открыл дверь и протянул руку. – Ошибка природы, я ща плюну, – он принял протянутую руку и вышел, Калеб закрыл дверь и машину. Заходя в ресторан, в нос ударил запах выпивки и еды, у Габриэля голова прямо закружилась, он давно не чувствовал ничего, кроме запаха кофейных зерен. Брюнет поздоровался с администратором. – Здравствуйте, столик на Калеба, – он ехидно улыбнулся. Администратор провел двух парней в закрытую комнату с панорамными окнами. – Благодарю. Они сели, Габриэль чувствовал себя не в своей тарелке, в ресторане он последний раз был в 19 лет, на свадьбе своего школьного друга. Им положили меню на стол, и администратор удалился. – Заказывай что хочешь, я угощаю! – он облокотился на руку, положив голову и мило улыбнувшись, прикрыв глаза. Габри залился румянцем, поправил локоны, которые вывалились из прически. – Ехех, ты такой милый, когда стесняешься. – Че ты только что сморозил, урод шершавый? – он выглядел недовольно, нахмурил брови и стиснул зубы после сказанного. – То что ты милый? – он сделал удивленное лицо. – Это не правда, чтоли??? – он похлопал глазками. – Я тебе не «фанатка», которая от твоего комплимента растает, – он закатил глаза и начал крутить кольцо на пальце, но румянец начал проявляться сильнее. – Но смущаешься ты так же! – он прикрыл рукой рот и засмеялся. – Ну ладно, Габриэль, не дуйся, я же шучу!))) – он махнул рукой и открыл меню. – Потом не удивляйся, что твой кофе будет противным, – тот открыл книжечку и начал проходиться по блюдам и ценам. – Боюсь - боюсь! – сказал он с улыбкой до ушей. В мыслях Габри было то, что он закажет, и то, что цены по его раздумьям были бы дороже, но прилично... Проводя желтыми глазами по листу, он остановился на пасте с креветками и чае. Кофейными напитками он напился настолько, что его тошнило уже и от энергетика... – Уже понял, что брать будешь? – Калеб щелкнул пальцами. – А?! – этот мудак вывел Габриэля из своих мыслей; тот испугался. – М... х... ахаахахахаха! – Калеб разразился смехом, таким, что блондину тоже стало смешно, и он засмеялся. – Ты чего такой нервный? – Я не ожидал, резко слишком сказал, я задумался, – он поправил очки. – О чем задумался? – он усмехнулся. – О том, какой ты мудак. – Блондин закатил глаза и махнул рукой. Зашел официант; странно, но они оба заказали одинаковый чай и решили взять чайник. Сделав заказ, они начали ждать. Посчитав в уме, Габриэль сказал сам себе общую сумму заказа — 1600... его часть — 800; он отдаст свою часть, потому что потому. – Как дела? – сказал резко Габриэль; Калеб был в шоке. – Сам Габриэль почтил меня вопросом «как дела», ну теперь замечательно! – он просто сиял. – А твои??? – Во как... ну мои нормально... мне твоя рожа в кошмарах снится будет, честное слово. – Он провел по переносице подушечками пальцев. – Представляй меня в своих эротических снах))) – он подмигнул. – Я тогда вообще спать не буду! – он показал ему фак. – Ты та причина, почему бог создал средний палец... – закатив глаза, тот произнес с издевкой. – Как мило)) Ты знал, что этим пальцем не только фак показывать можно?)) – тот облокотился на две кисти и смотрел на него. Повисла тишина; Габриэль не знал что сказать ему, а Калеб вообще покраснел, понимая что сказал... Принесли чай — облепиховый; он так приятно издавал запах. Зажгли свечу под чайником, чтобы тот не остыл. Тишина осталась; они переглядывались как идиоты. Он выдохнул. – Габ, прости, я ляпнул хуету полную... – он налил ему чай. – Мг. – Он закрыл уши на его слова. – Ахах... – резко принесли заказ; его поставили на столик. Калеб улыбнулся, пытаясь разбавить эту атмосферу стыда. – Спасибо. – Он поправил очки. – Калеб, успокойся, все нормально; ну сказал и сказал, че паникуешь? – Хах... хорошо... Те сидели в тишине и ели, приятная паста в сливочном соусе растворялась на языке, и креветки, он их ел не так уж и давно, месяца 3 назад, когда в его жизни не было этого придурка… Отпивая немного чая, который отдавал теплым паром в лицо, затмевая немного очки, это не очень понравилось Габриэлю. На его очках появились капельки. Он открыл сумку и достал футляр, доставая маленькую салфетку из микрофибры. Он снял очки, взял аккуратно за душку и начал вытирать стекла. Калеб за этим наблюдал; пальцы Габриэля проходились по стеклу. Он одел свои очки и поправил их на переносице, его маленькие ниточки как будто стекали с оправы, они были похожи на водопад. Он движением пальцев поправил их, чтобы те не щекотали уши. Калеб ел, смотря на движения рук Габриэля; они такие ухоженные. Он заметил... они накрашены?! Белым лаком. – Ты красишь ногти? – спросил он. – М? Эля заставила, считает, я их грызу, и накрасила, чтоб я их не грыз. А этой ерундой занимается только Леха, а страдаю я. – Он убрал салфетку. – Покажи. – Он протянул свою ладонь, прося руку. – Ладно... – Он протянул ее к нему; его кисть легла на ладошку Калеба. Тот начал осматривать его ногти. Он резко поцеловал его пальцы. Габриэль немного покраснел. – Я щас вдарю. – Не дерзи... – Он погладил его ручку и снова поцеловал; Габриэль ее дернул. – Давно по зубам не получал? Так я тебя с асфальтом познакомлю лицом к лицу. – Повисла тишина; Калеб выглядел ошарашенно... – Ухаха. Шучу. – Сука, я уже испугался. У тебя с юмором, Габриэль, пиздец, я инфаркт словлю! – Он хлопнул по столу легонько. – Ешь, китаец без голоса! – Он отпил чай. – Нууу гааабрииэээль!! – Пропел тот. – Чего..? – Он поднял на него взгляд. – Поочееемууу?? – Он пытался пропеть это своим вокалом. – Хватит твое пение, режет уши до смерти. – Он закрыл уши и глаза. Почувствовав сзади руки на своих плечах, он дернулся; Калеб взял его за одно запястье, убрав руку с ушка... Дыхание у уха... – Гааабриииээльчииик…~ – Прошипел он на ухо парню. По телу блондина прошлась дрожь; голос Калеба был чистым как роса... – Мииилыый.. Моой.. Стаань.. Моим.. Пааарнеееем~.. – Он аккуратно провел пальцем по его шее, шипя. Тишина, сердце биение, тяжелое дыхание Габриэля; он сидел весь красный, но это не было видно. Что ему делать? – задался он вопросом, пытаясь уровнять свое дыхание, которое было похоже на шум паровоза... Теплые пальцы скользили по открытому участку шеи Габриэля. — Хватит! — выкрикнул он, весь красный, уши и щеки пылают. — Я не согласен, я тебя ненавижу... Может, как-то потом. Извини, Рисовый... — плечи Габриэля начали расслабляться, он начал понимать, что все в порядке. Руки Калеба аккуратно делали массаж его плеч. Прошло некоторое время, и они сидели в тишине. Чая не осталось, Габриэль задул свечку под чайником, а Калеб делал вид, что ничего не происходит. Вскоре принесли счет. — Не переживай, Габ, я заплачу, — сказал Калеб, оставляя деньги на столе. Габриэль положил чаевые. — Не хочу быть левым, — сказал он, почесывая затылок. — Прекрасно, пошли. — Шатен встал и снова помог надеть блондину пальто, поправляя его локоны. Они попрощались с администратором и вышли, не держась за руки. Калеб смутился. Сидя в машине, они молчали, от них двоих исходил запах облепихи. Машина остановилась у общежития, и они смотрели друг на друга, как два идиота. — Пока, — улыбнулся узкоглазый. — И тебе, Калеб... — Габриэль протянул ему руку на прощание. Они пожали руки, и Габриэль поцеловал его кисть. — А...? — Калеб засмущался. Габриэль вышел из машины. Сладкое утро. Габриэль лежал в теплом одеяле, он уже и забыл про проведенное время с узкоглазым. Телефон зазвонил. – Что за хрень? Будильник..? – пробурчал белобрысик себе под нос. Надевая первым делом очки, он хватает телефон. Там была надпись: «Ева, спаси меня от китайца». Он поднял трубку. – Да, Ев… я… – Габриэль!! Прошу, приди на смену, тут людей! Я не успеваю! – на фоне было громко: крики «Где мой кофе?!», плач детей. – Мне нужна помощь, прошу! – Бл! Я ща, да, прибегу, 15 минут, – он подорвался как бешеный и начал одевать первые попавшиеся штаны и кофту, даже не обратил внимания. Трубку скинули. Подойдя к зеркалу, он понял, что надел бежевую футболку задом наперед, а штаны – ну как штаны: серые и свободные, как ветер. Завязав волосы в опрятный хвост, поправил очки и схватил сумку. Накинув пальто, он выбежал. Бежал он так, как будто от смерти. Забежав, его увидела Ева – вся запыханная. – Щаа! – Он влетел в подсобку, кидая вещи и надевая фартук кафе. Встав за прилавок, к нему подошла коллега, давая заказы на кофе. – Ну нахуй … – Он схватил кружки. Там было пару американо, капучино и матча. – Сраная матча, как же я ее ненавижу… – Набирая в портафильтр размельченный кофе, через пару минут половина заказов уже была готова. Девушка сама хватала десерты на поднос и кофе. Габриэль только клал бумажки с номерами столов. Все… все успокоилось. Ева облокотилась на столешницу. – Спасибо, Габ. Я думала, не справлюсь. Притом тебе только выходные дали, – поправив очки, она выдохнула. – Пиздец… Этот сраный рисовый даже работников нанять не может. Не директор, а болван, чтоб его сбило камазом. – он промывал портафильтр, швырнув его в сторону. Прошло еще пару часов. Люди разошлись, оставив Еву и Габриэля одних. Они о чем-то болтали, как вдруг резко раздался колокол. Оба повернули голову на дверь. Полупокер. Белобрысый покраснел. Он вспомнил ресторан… театр… как они держались за руки… – Здравствуйте, босс. Мне пришлось вызвать на помощь Габриэля, людей много было, – Ева повернулась к Калебу, указывая на Габри. – Вот как, а я-то думаю: у него выходной, а он тут торчит, – хихикнул он, смотря на красного Габриэля. – Дорогуша, сделай-ка мне кофейку, – обратился он к Еве. – Так точно. Габ, ты можешь быть свободен. Спасибо за помощь, – она хлопнула его по плечу. А Габриэль стоял в ступоре, глядя на Калеба. – Ёб твою мать… – выдохнул он про себя, вспоминая тот вечер. Он был и противен, и прекрасен… Наверное, после этого Габриэль и Калеб станут ближе? А может, и перестанут собачиться. – Ев, я сам сделаю ему кофе – Габриэль подмигнул, помнив свои слова «потом не удивляйся что твой кофе будет противным»