Без названия

Утро Кирилла и Артема

Артём просыпается резко, как будто кто-то дёрнул его за руку. В комнате полумрак, только узкие полоски солнечного света пробиваются сквозь жалюзи. Он моргает несколько раз, пытаясь вспомнить, какой сейчас день. Кажется, суббота. Или пятница? Но думать некогда — в дверном проёме стоит Кирилл.

— Ты опять поздно лёг, — голос звучит ровно, но Артём уже знает: за этой ровностью скрывается раздражение.

Он не отвечает сразу. Голова тяжёлая, хочется ещё немного проваляться в кровати, но Кирилл не любит, когда он медлит.

— Вставай, — требует Кирилл.

Артём медленно садится, кутаясь в одеяло. Холодный воздух касается кожи, и ему не хочется вылезать. — Я устал, — пробормотал он, надеясь, что Кирилл отстанет.

— Устал? — в голосе насмешка. — Конечно, устал. Ты же вчера опять не спал до трёх ночи.

Артём молчит. Он не хочет объяснять, что за ночь у него было две панические атаки, что он чувствовал, как сердце выскакивает из груди, и что даже холодный душ не помог. Всё это Кирилла не волнует. Для него важно одно: режим. Кирилл подходит ближе, протягивает руку. Артём чуть вздрагивает, но это всего лишь рука, тянущая одеяло.

— Давай без истерик. Умывайся и завтракать.

Артём медленно встаёт, чувствуя, как напряжены мышцы.

Ванная

В ванной Артём долго смотрит на себя в зеркало. Под глазами тёмные круги. На коже видны слабые следы от старых порезов. Он открывает кран, ловит в ладони ледяную воду и плескает её на лицо. На секунду становится легче. Он закатывает рукав пижамы и смотрит на своё запястье. Свежее покраснение ещё не исчезло. Артём дотрагивается до него пальцами, как будто проверяет, действительно ли оно настоящее.

— Ты там заснул? — раздаётся голос Кирилла за дверью.

Артём вздрагивает и быстро закатывает рукав обратно. — Сейчас выйду. Но он не двигается сразу. Сначала вдыхает и выдыхает, чтобы убедиться, что может выйти без тревожного кома в горле.

Кухня

Когда он заходит на кухню, Кирилл уже сидит за столом. Перед ним тарелка с тостами, чашка кофе. Артём садится напротив.

— Чай или кофе? — спрашивает Кирилл.

— Чай, — тихо отвечает Артём. Кирилл кивает, встаёт и ставит перед ним кружку с тёплым напитком.

— Ешь, — говорит он, жестом указывая на тарелку с тостами.

Артём не двигается. Он смотрит на еду, но не чувствует голода. В животе пустота, но не та, которую хочется заполнить. — Я не хочу. Кирилл кладёт вилку на стол чуть громче, чем нужно.

— Тёма, хватит. Это не обсуждается.

— Мне плохо.

— Тебе плохо, потому что ты не ешь.

Артём сжимает пальцы в кулак. — Я просто не могу. Кирилл пристально смотрит на него.

— Сколько раз мы это уже обсуждали? — в его голосе нет злости, только холодная усталость. — Или мне тебя покормить?

Артём сглатывает. Это не угроза. Это реальность. Кирилл может взять ложку, зажать его запястье и заставить есть. Он уже делал это. Поэтому он делает маленький кусочек тоста и кладёт в рот. Жуёт медленно, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кирилл удовлетворённо кивает.

— Вот так.

Артём молчит. Он не говорит, что после завтрака закроется в ванной и заставит себя выплюнуть всё, что съел. Не говорит, что каждое утро — это борьба, и что он устал от неё. Потому что Кирилл не примет этих слов.

После завтрака

Кирилл убирает со стола, а Артём сидит, уставившись в чашку.

— Сегодня мы выйдем на улицу, — говорит Кирилл.

Артём хочет сказать, что ему не хочется. Что он хочет остаться дома, в комнате, завернуться в одеяло и слушать музыку. Но он знает, что это бессмысленно. — Хорошо, — тихо соглашается он. Кирилл улыбается.

— Молодец.

Артём опускает глаза. Он не знает, как выжить этот день.