Cocaine Sunday (with you)

Зависимость любимого человека — это страшно. Безумно страшно. Особенно, когда ты знаешь, что нельзя быть с таким людьми. Нельзя любить, жалеть, переживать, помогать. И вроде все так ясно, но в твоей голове установка: «он ведь не такой. Я ведь не такая. Мы ведь не такие (?)». Ошибка. Огромная ошибка. Вроде осознаешь, а все равно идешь против, зная, что потом будет больно. Очень больно. Но не сразу об этом. Мы влюбились быстро. У Йоста очень много друзей и знакомых из разных уголков мира. В один день мы так и познакомились через общих друзей. Он сразу проявил ко мне интерес, меня это очень завлекло. После многочисленной помощи и знаков внимания мы начали отношения. Мне нравилось в нем то, что со всеми он один, а со мной он другой. Более слабый, эмоциональный, но мне нравился также это холод местами. Возможно что то не так со мной? Или с ним? Сейчас я знаю ответ на этот вопрос  Я не знала, что Йост в употреблении. Спустя три месяца отношений я узнала про траву. Там откуда я это запрещено, неправильно, неприемлемо и осуждаемо. У меня не было парней наркоманов. Я не знала, что с этим делать. Ссоры. Какие же у нас ссоры были, но мы любили друг друга. Очень любили. Поэтому я приняла это. Не сама.  Йост будучи довольно зрелым мужчиной повлиял на мой мозг. За свои 24 года жизни он много чего повидал, услышал и испытал. А я юна, не скажу, что сильно. Наша разница в возрасте составляла 3 года. Но мы росли в разных условиях. С розовыми очками я жила лет до 20, пока не попробовала жить не в Польше, а в других странах ЕС. Так я и познакомилась с Йостом. Но это не важно. Больше не важно. И так. Йост повлиял на меня, заверил, что это не наркотик, а так, развлекаловка для парней Амстердама. И я поверила. Не знаю почему. То ли из-за любви, то ли в пользу своей юности и светлости. Я приняла этот факт, но не разрешала курить траву при мне. Он все принимал, ведь он тоже любил меня (?). Съехались мы довольно рано, спустя  5 месяцев после начала отношений. Видеть траву я не хотела. Если случайно увидела у него, то закатывала истерики. Жуткие истерики. Посмотрев на наши ссоры, так и не скажешь, что мы любили. Но мы любили, очень. И все эти проблемы, в конечном итоге, решались через постель. Это плохо. Спустя еще три месяца он преподносит мне еще  один «подарок». Самый ужасный «подарок» в моей жизни. В один вечер он вернулся очень странным. То ли сломлен, то ли чувствовав себя на вершине. Потный, в солнцезащитных очках. Это страшно, когда ничего не понимаешь. Я начала спрашивать, что с ним. Он не мог ничего сказать. Я сорвала очки и поняла, он под кайфом, но его нос… вымазан порошком. Это ощущалось как пуля в висок. Расстались ли мы после этого? Нет. К сожалению. Я рвала волосы на своей и его голове в истерике. Не хотела больше с этим мерится, мне было страшно, я не знала что мне делать. Сначала хотела уйти, потом спасти. Спасла? Нет. Как только Йост отрезвел я закатила еще одну истерику, в ней уж было больше боли, чем эмоциональных слез. Но на него это так повлияло, что он бросил это. И траву, и порошок. Поначалу ему было тяжело, но ведь я помогала ему, спасала его. Выводить человека из такого, это как учит человека заново ходить после аварии. Хоть это и грубое сравнение, но все же.  Пол года были замечательными. Любовь, страсть, счастье, понимание. Йост выложил альбом,  который принес ему успех. Мы веселились, узнавали друг друга лучше. Стали близкими душами. Доверили друг другу все свои самые маленькие, но заветные желания, большие страхи, некоторые странности. Помню, как мы сидели на качелях между двумя деревьями, в каком то поле Фрисландии. Дул ветер, солнце грело нас.  «— А почему только ты опираешься об меня?— Йост поправляет мою прядь, которая выбилась у меня из-за ветра. Я опираюсь спиной о его бок, моя голова на его худом плече. — А ты хочешь как я? — я жмурюсь от лучей, которые светят мне в лицо. — Хочу. Я знаком показываю ему, чтобы мы поменялись местами. Как только я ровно сажусь, он  ложится спиной на качель, а его голова на моих коленях. Прохладный ветерок развивает его светлые волосы — Удобно? — я ярко улыбаюсь, свечусь от счастья. В такие моменты не могла подумать, о том сколько этот человек причинил мне боли.» Но вскоре Йост стал странным. Домой приходил поздно, под предлогом работы. А иногда раньше меня, под предлогом, что ему было плохо. Спустя еще две недели все факты указывали, что он снова балуется этим. Я была уверенна, что это трава. Я злилась, очень злилась. Ведь он опять себя будет прикрывать тем, что тут легализовано. Мы ссорились, я говорила ему о своих предложениях, он отрицал и уверял, что говорил правду. А ведь реально тогда правду сказал.