Точка опоры

«Иногда отношения начинаются с недопонимания или отчуждения, но именно они открывают путь к настоящему взаимопониманию и чувствам, которые становятся чем-то большим, чем всё, что было 

раньше.»

***

Вадим Юрьевич Казанцев, как всегда одетый в строгий костюм, направлялся в кабинет проректора по учебной деятельности. С самого начала его прихода в университет, отношения с ней не задались было много споров и разногласий, оставляющих тень презрения и недовольства друг к другу. Ольга Сергеевна была принципиальной женщиной, не терпевшей разных выходок со стороны. Но он создавал хаос и смог вторгнуться не только в рабочий процесс университета, но и в ее жизнь.  С первого дня знакомства , их отношения не задались . «—Вы что себе позволяете ?» «—Если с утра не за руль – практически все…» Его вседозволенность очень раздражала   «—Скажите пожалуйста, а на каком основании вы залезли в бюджет секции акробатического рок-н-ролла?» «—Позвольте поправить вас это вы на каком то основании пытались залезть в бюджет хоккейной команды…» Она сама не сразу заметила, как их отношения перешли из служебных в нечто большее. Просто рядом с ним она чувствовала себя спокойно, будто его присутствие устраняло все лишнее — мысли становились яснее, а сердце — легче. С ним было легко шутить, улыбаться, и даже в тишине, стоя рядом, можно было чувствовать себя в безопасности. Он всегда отвечал за свои слова, а его поступки говорили громче, чем любые обещания. Может, именно это привлекло её. А может, дело было в его голосе — спокойном, уверенном, с той самой ноткой иронии, которая её раздражала и одновременно заставляла задерживать на нём взгляд. Рядом с ним становилось теплее, даже если сама она этого не признавала. Но сердце, несмотря на её сдержанность, билось быстрее. «—Если меня кто нибудь пригласит в театр, в лифте я точное не поеду, спущусь по лестнице» «—Этот кто-нибудь, буду я, Ольга Сергеевна… » Еще с первой встречи она околдовала его своим неприступным характером. Стеной, за которой пряталась настоящая она — не похожая ни на одну из его женщин. Сильная, гордая, принципиальная, но в то же время нежная, хрупкая и ранимая. Он не сразу понял, что именно в ней зацепило его так сильно. Её холодность? Или, может быть, искры в глазах, когда она спорила с ним, не уступая ни на шаг? А может, её редкие, но такие искренние улыбки, которые она позволяла себе только тогда, когда забывала о броне? Ольга была женщиной, которую невозможно было завоевать силой. Только терпением. Только доверием. Только тем, что сам не сдашься, даже если она тысячу раз скажет, что не нуждается в тебе. Задумавшись о том, как неожиданно перевернулась его жизнь с ее появлением, Вадим Юрьевич машинально прошёл по коридору, не замечая, как оказался у её кабинета. Дверь была приоткрыта. Он замер, услышав знакомый голос — уверенный, но в нём сквозило напряжение. Он шагнул чуть ближе, прислонился плечом к дверному косяку и неторопливо развернул в руках листы, делая вид, что продолжает их изучать. На самом деле его взгляд уже скользнул внутрь комнаты. Ольга расхаживала по кабинету, держа телефон у уха. Узкий жакет подчёркивал осанку, а быстрая походка выдавала её состояние. — Три раздельные комнаты… Собственник? Взрослый человек, деньги нужны срочно, поэтому вы можете выставить её по цене чуть ниже рыночной, — спокойно проговорила она. Именно эти слова заставили его замереть чуть сильнее. «Деньги нужны срочно». Он невольно напрягся, в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг. А в следующий момент Ольга обернулась. Их взгляды встретились. — Вадим Юрьевич, вы что-то хотели? — её голос оставался ровным, но в глазах читался вопрос. —Да здесь список хоккеистов которые едут  на плей-офф… — он положил лист на стол, замечая, что её взгляд был оторван от него. Она сидела, устроившись на тумбочке возле двери, и казалось, не слышала его. Её взгляд был не направлен на него, а словно поглощён чем-то вдалеке, на стене. — Ольга Сергеевна, у вас всё в порядке? — спросил он, немного настороженно. — Вадим Юрьевич, пожалуйста, не спрашивайте меня, — она старалась смотреть куда угодно, только не на него, как будто боялась, что если он останется рядом ещё хотя бы пару минут, стена железной леди, которую она так долго выстраивала, не выдержит под его чутким взглядом. Он заметил её уставший взгляд, опущенные веки и то, как она изо всех сил старалась скрыть свои переживания. — Понял, извините, — тихо сказал он, медленно направляясь к двери, сдерживая желание подойти и обнять её, забрав хотя бы часть её тяжёлых мыслей на себя. Но он понимал: она не готова делиться этим… пока не готова.             

***

Рабочий день тянулся мучительно долго. Сначала — кипа отчётов, бесконечные документы, бумажная волокита, которая, казалось, никогда не закончится. В перерывах она безрезультатно искала квартиру, но даже это не давало облегчения. А когда зашёл ректор, держа в руках конверт и заговорил о скором выздоровлении её бывшего мужа, добавив, что он для всех не чужой человек, внутри всё сжалось. Легче не становилось. Она устала. Устала от людей, от разговоров, от мыслей, которые не давали покоя. От всего. И, наверное, больше всего сейчас ей не хватало просто чьей-то поддержки — тёплого взгляда, крепких объятий, чувства, что она не одна.Ее мысли прерывает стук двери, так вовремя отвлекающий ее от  внутренних терзаний .  Вадим Юрьевич сделал шаг вперёд, уверенно входя в кабинет. — Вы позволите, Ольга Сергеевна? — его голос прозвучал спокойно, но взгляд был слишком пристальным. Ольга коротко кивнула, жестом приглашая его присесть, но он остался стоять. — Ольга, мне казалось, мы с вами не такие уж чужие люди. Почему вы не сказали, что у вашего бывшего супруга недуг? Она задержалась с ответом, чуть сжав губы.  — Вы знаете, я не люблю рассказывать о недугах. Тем более о бывшем супруге, — её голос был сдержанным.  — Аналогично, — Вадим Юрьевич усмехнулся коротко, — но он преподаватель нашего университета. Да и человек нам всем не чужой. Ольга опустила взгляд. — Да, это правда… — Я правильно понимаю, что вы продаёте квартиру, чтобы оплатить операцию? Она кивнула, неохотно подтверждая. — Да. Он сжал челюсть, переводя взгляд на её лицо. — А где вы жить собираетесь? — Вадим Юрьевич, не волнуйтесь, я нашла небольшую квартиру… В его глазах мелькнуло сомнение. — Ольга, сколько стоит операция? Она устало вздохнула. — Вадим Юрьевич, не надо. Мы справимся. Университет организовал сбор средств, я думаю, что… — Ольга Сергеевна, — его голос стал твёрже, — сколько стоит операция? — Ну не надо… - она отвела взгляд, словно разглядывая что-то на полке. Она не могла смотреть на него — не сейчас. Грудь сжалась от напряжения, а в горле неприятно запершило. Она сдержала резкий вздох, стараясь не моргать слишком часто, чтобы не выдать себя.  Он видел это. Видел, как она стиснула пальцы, как выровняла дыхание, стараясь держаться. Вадим Юрьевич с секунду молчал, изучая её лицо. Потом молча наклонился к столу, взял со стопки её заметок верхний листок, небрежно вырвал его и положил перед ней.  — Просто напишите, — он подался чуть вперёд. — Я не могу, извините, — её голос стал тише, но упрямее. Он выдержал паузу, затем шагнул ближе, положив ручку перед ней. — Пишите. Она сжала пальцы, явно колеблясь, но в конце концов медленно потянулась за ручкой.                                    

***

Вадим вернулся через несколько часов, ворвавшись в кабинет также стремительно, как проникнул не только в ее мысли, но и в сердце, замечая как она сосредоточено всматривается в экран компьютера. Не произнося ни слова проходит к ней и кладет что-то завернутое в бумажный лист.Разворачивает и видит полную сумму, даже больше чем нужно.Не может ничего произнести, словно все слова испарились под его пронизывающим взглядом.  — Вадим Юрьевич… — она смотрит на него так, будто он снова перевернул её мир с ног на голову. Как будто сделал невозможное — просто потому, что мог. Как будто он стал её тихим, но неизбежным спасением. —Я за него — продолжая смотреть и следить за каждой ее эмоцией. От стадии потрясения и до стадии осознания проходит несколько минут. Ком в горле начинает душить сильнее, тело дрожит то ли от эмоций, то ли от напряжения, которое так долго сковывало ее. Глаза застилает пелена, слезы, сдерживаемые до последнего градом скатываются по щекам, оставляя на коже горячие, соленые дорожки. Буря, что копилась внутри, так долго рвалась наружу, наконец вырывается сметая все – страх, гордость, отчаянные попытки держаться. Вадим берет ее за руку, чувствует каждый импульс, который распространяется по ее телу. Его теплая ладонь, касается ее холодной, пытаясь хоть немного согреть и унять внутреннюю дрожь. Поднимая ее с кресла окутывает своими сильными руками хрупкое тело, создавая защитный кокон объятий. Тёплые, крепкие — именно такими и должны быть объятия, которые не просят ничего взамен. Она позволила себе расслабиться, доверчиво прижимаясь к его плечу впервые за долгое время чувствуя, что может доверять. Всё, что казалось мелочами: труба, прорвавшаяся в квартире, автобус, который он пригнал из ниоткуда, —вдруг стало чем-то гораздо большим. А теперь он ещё и принёс деньги на операцию её бывшему мужу. Он снова помогал ей. Всегда. — Всё будет хорошо — едва слышный шёпот скользнул ей на ухо, мягкий, тёплый. Его руки обвили её крепче, прижимая к себе так, будто она — часть его самого, незаменимая и драгоценная. Мир вокруг вдруг обрёл гармонию, всё стало на своих местах. Она сильнее прижимается к его груди, словно стремясь слиться с этим чувством защищённости и покоя. И в этот момент он забрал её боль и тревоги, делая их своими, как и хотел. А она нашла в его объятиях то, что так долго искала: спокойствие, тишину и безусловную опору…