1.
27 февраля 2025 г., 21:35
Женя облокачивается на стойку администратора. Практически укладывается на неё животом — полторы ноги в воздухе. Смотрит на вход в тренажёрку. Затем на древние электронные часы на стене. Зелёные цифры на чёрном фоне показывают:
09:43
Неужели уже сегодня они это сделают? И это всё не рофл? Неужели сегодня он станет… геем? Самой настоящей, полноценной версией? Не. Не то чтобы он демо-версией гея раньше был. Не. Не было там зачатков. Чистая правда, блин! И не думал Женя в эту сторону никогда. Не гомофобствовал, но и не интересовался. И что случилось? Где произошёл баг? С чего бы навигатор сбился и на какие-то радужные поля его вдруг понёс? За какие косяки кармические? Это всё виновата сраная качалка… Качалочка, м-м… Родненькая… Предательница ты, оказывается. Это всё ты виновата. Да! И интернеты. Да! Будь прокляты интернеты с этими шуточками, во что качалка нормальных пацанов неизбежно превращает. Всё, блядь! Дошутились. Не хочется больше угорать над «гачимучи», да? Что теперь, за документалку будем их рассматривать? Смотреть, следить за сюжетом и говорить: «Хорошо снято… Очень жизненно…» Ну что? Все рады? Все довольны? Женя нервно трясёт ногой. Смотрит опять на вход, и опять на часы:09:53
И зачем он смотрит? Зачем проверяет? Знает же, что человек, которого он ожидает, придёт ровно в 10:00, как только девятка на десятку сменится. Секунда в секунду. Ни разу ещё не сбился. Апокалипсис случится, все часы в мире исчезнут, но нужный человек придёт именно в 10:00. Появится на лестнице. Спустится на две ступеньки вниз, остановится, вернётся обратно на одну, не разворачиваясь, а отшагивая спиной, затем кивнёт сам себе, опять спустится на две ступеньки, и снова на одну назад, кивок, ну и всё, дальше вроде нормально потопает, откроет дверь, жёстко переморгнёт от звонка входного колокольчика, не глядя на Женю скажет: «Привет, Женя». Очень чётким и хорошо поставленным голосом. И пойдёт в раздевалку слегка прыгучей походкой и со спиной такой ровной, что на ней можно сёрфить по волнам. Причёсанный идеально. Каштановые волосы на боковой пробор. Уши розовые, чуть оттопыренные. В правой руке спортивная сумка из натуральной кожи. Бежевая рубашка заправлена за пояс. Брючки со стрелочками, ремень, ботинки — тоже бежевые. Тон в тон. Камуфлируется под пустыню, словно он сафари-хантер. Женя как в первый раз такого фунтика увидел — чуть не подавился протеиновым батончиком. Он тогда спокойно себе перекусывал, развалившись с аниме в телефоне и кофейком недалеко от входа на диванчике — здесь больше негде. Никого не ожидалось. Тренажёрка эта была маленькая, миленькая, чистая, но подвальная, скажем, для своих. Как открылся недалеко новый супер-пупер навороченный фитнес-центр, здесь совсем тихо стало. До полудня почти всегда каталось перекати-поле. Разве что редкие случайные вечерники заглядывали, а из постоянных утренних — один бойкий зожник-дед Максим и парочка подружек — женщин средних лет, желающих героически растаять на кардио с утреца пораньше и обсудить всё на свете. Поэтому Женя обычно не напрягался, чиллил, мог даже и поспать без зазрения совести. Вот он не на шутку удивился, увидев вдруг новое лицо, тем более примерно своего же возраста. Ещё и такое уверенное лицо, проплывшее мимо, будто Жени не существовало. Хотя бы поздоровался! Это чё такое за дела? — Эй-эй-эй, — вскочил Женя, ставя спешно кофе, попутно разливая, ругаясь, и поскакал за гостем вслед. — Ты. Вы… это вы куда? — Сюда, — логично ответил пришелец, открывая дверь раздевалки. — А чего вы-ты мне карточку не показываете? — А почему я вам должен карточку показывать? — спокойно парировал розовоухий и прищурился, зрительно выбирая подходящий шкафчик. — Так я работаю тут. — Не похоже. Администратор должен находиться за стойкой рецепции в рабочее время, но я его там в настоящий момент не обнаружил. Также у вас нет никаких отличительных признаков: бейджика или униформы. — Униформы нет. Зато есть форма! Ля! — Женя поднял руку и с гордостью показал объёмную бицуху. — Форма, доказывающая, что я тут не для красоты, а для дела. То есть — и для красоты, и для дела. Парень с сомнением глянул на бицепс, явно ничего не понял из сказанного, резко обошёл Женю и направился к угловому шкафчику. — Ну да. Вы, походу, новый клиент… то есть гость, как там правильно говорится… — продолжил Женя озадаченно. — Наверное, оформлялись у Марго. Она вечером была? Блин, ну а кто ещё… Ну такая, тётя-убийца, да? В молодости была пауэрлифтершей, кстати. По ней видно сразу — мощь… Походу, она… Она никогда ничего не объясняет. Ей пофигу. Ой, честно говоря, всем пофигу. А так нельзя. Надо пойти, сначала отметиться… Ну или ладно, потом в конце… Раз уж ты… тьфу, блядь, вы раздеваетесь… Тогда позанимаетесь и подойдёте потом к стойке, ладно? Меня зовут Евгений, я тут в утреннюю смену. До часу здесь на посту. Вы можете обращаться по любым вопросам. Можно на «ты». Просто Женя, короче. Ну ты понял, я не только админ тут. Мультиадмин, поэтому я тут за всё и везде, не только сижу за стойкой. За всё шарю. Если чё, потренировать, подсобить, посоветовать, подстраховать — это тоже я! Женя хлопнул в ладоши, заулыбался, сделал танец указательными пальцами, указывая на себя, что-то ещё пошутил сам с собой, посмеялся глупо, но новый посетитель и ухом не повёл, не улыбнулся. Да он даже и не повернулся нормально! Продолжил себе раздеваться, будто и не слышит. Снял ботинки, поставил аккуратно под скамью. Бряцнул пряжкой ремня, в два быстрых техничных действия, а-ля фокусник, стянул брюки, повесил на вешалку, туда же и рубашку сверху. Вешалку осторожно до левого края на балке — уи-п. Поправил рукав поглаживаниями — молодец, рукав, хороший рукав. Далее вытащил из сумки бутылку воды и сложенные идеальным прямоугольником тишку и шорты — кипенно-белые. Женя удивился — и не жалко же некоторым белые вещи в качалку юзать. И трусишки — беленькие узкие плавки. Угарные. На тонких лягушачьих ногах особенно. Женя, с высоты своей одержимости телесным, не забыл рассмотреть и оценить фигуру этого чела. Мышцами у того и не пахло. Исключая россыпи веснушек на костлявых плечах, он был белокожий, как лист бумаги, и, похоже, ничего тяжелее листа бумаги как раз таки в жизни не поднимал. — А как тебя зовут? Можно же на «ты»? Тут все простые у нас, как у себя дома. Душевно, без выебонов. И мы ровесники, вроде, — сказал Женя. — Ну и мне надо посмотреть в списке. Проверить. Может, ты заблудился. Может, ты в соседний фитнес хотел попасть, где тебе и бейджики, и хуейджики, а попал к нам. — Нет. Я попал правильно. Это место мне идеально подходит по всем параметрам. Проверьте и отметьте в списках — моё имя Юпитер Никитин. — Юрий Никитин. Окей, я понял… — кивнул Женя и последовал за парнем в зал. — Нет. Юпитер. Юпитер Никитин, — последовало в ответ равнодушное исправление. — Чего? Да ну? Да ладно? Серьёзно или ты рофлишь? Это настоящее имя? Не может быть! Тебя что, назвали в честь… Парень хотел было кивнуть, ожидая привычное предположение, но Женя смог его удивить, восхищённо выкрикнув: — Тебя назвали в честь мотоцикла?! Серьёзно?! Парень резко остановился, повернулся, наконец-то впервые взглянул на Женю. Прямо в глаза, сука! Будто чужой в душу, ясно и ровно, большими карими глазищами, немножко увеличенными линзами безоправных очков. Женя аж чуть не шикнул: «Чур меня!» по завету его соседки-бабули, которая вечно забывала и пугалась здоровенного Жениного силуэта в квартире. — Это мотоцикл назвали в честь меня, — оскорблённо заметил парень. Тут же понял, что ошибся, нахмурился, мотнул головой, пытаясь упорядочить мысли. — Стойте… Мотоцикл назвали в честь планеты, а меня в честь мотоцикла… А нет, не так, стойте… — Да всё-всё! Стою я, стою. Я понял! — рассмеялся Женя, почему-то почувствовав себя виноватым. — Планету назвали в честь тебя. Окей. Это большая честь и гордость. Поздравляю! — Спасибо, — неуверенно кивнул Юпитер Никитин и пошёл дальше, встал на беговую, начал сосредоточенно пиликать кнопками. — Ну прикольно-прикольно, — одобрил Женя, вставая на соседний эллипс и лениво переваливаясь с шага на шаг. — Родители у тебя с фантазией попались. Наверное, все тебя доканывают всю жизнь из-за имени. — Не совсем. — А сокращённо как? — Никак. — Да ну? И что, даже прозвища нет? Юп? Юппи? Питер? Питер Паркер? Пит… буль? Юпитер скосил на Женю «подозрительный боковой глаз», но Женя не обратил внимания, продолжил, поддавшись творческому вдохновению. — О! Придумал классный подкат! Слушай… Молодой человек, а ваши родители случайно не Солнечная система? Нет? А тогда откуда у них такой Юпитер? Ужаснейший подкат, но, выходит, сработал. Раз они от той точки А дошли до точки Б - точки невозврата. Загеефицировались всего за несколько месяцев всего общения! Это нормально? Или это какая-то нездоровая фигня? Женя не вдупляет до сих пор.10:00.
На ступеньках показывается знакомый силуэт. Выполняет необходимые свои шаманские ритуалы, туда-сюда, туда-сюда, открывает дверь, говорит: — Привет, Женя, — и идёт дальше, не приостановившись ни на секунду, не глянув, кто бы сомневался. Такой он. Непрошибаемый. Спокойный. И как он может быть таким, когда они накануне договорились самым натуральным, ну или не очень натуральным образом потрахаться? Когда они обсуждали такое, всякое смущающее… В частности, проводили расследование, почему и зачем Женя постоянно пялился на жопец Юпитера. Не самый большой и впечатляющий в Солнечной системе жопец, кстати, скорее наоборот. Именно поэтому они не могли определить, являлось ли проявление внимания к филейной части проявлением симпатии, или это был опытный взгляд, измеряющий рост мышц в реальном времени. Также обсуждали мемы о «настоящей мужской дружбе», а потом какие-то фильмы на эту тему, где снимались очень хорошие голливудские актёры, и всё с ними было нормально, не умерли. Хотя один актёр умер, но совершенно не поэтому, и очень жаль. Классный был актёр, да-да… Такие серьёзные и полезные, относящиеся к «теме» темы. Блин… Юпитер же не забыл о договорённости? Вряд ли. Он ничего никогда не забывает. Женя привычно бежит за ним, по пути глянув в зеркало — норм ли он сегодня выглядит, пригоден ли для безумных сексуальных экспериментов? Или, может, обесцвеченные до смерти волосы, как у его любимого аниме-перса, не так легли? Чёлка выглядит, как мочалка? Нет, всё супер, прядка к прядке. Может, прыщ выскочил на носу? Или синяки от нервной бессонной ночи, как у енота? Нет, морда идеальная. А вот горло першит чего-то… Может, Женя не внешне, а внутри непригоден? Приболел? Глубоко внутри. Вот правда. Дышать тяжело. И особенно от неизменного запаха Юпитера, развевающегося сзади плащом — запаха чистоты и стирального порошка. Кхе-кхе… Кхе, сука, кхе… Женя кряхтит, чешет горло, теребит ворот майки. В раздевалке выкашливает напряжённо: — Ну, это… кхм… как у тебя сегодня дела, бро? Братан. Хоуми. Что нового, мэн? Как жизнь, мотосайкл? — Всё в порядке. Никаких отклонений от норм, — отвечает Юпитер, переодеваясь и не замечая непонятных идиотских обращений. Женя глядит на его белые ноги, окрепшие за эти месяцы тренировок и подобранного питания. Теперь они не смотрятся, будто сворованные у подростка. Неплохо-неплохо, ноги у мужиков обычно набирают долго. Далее Женя глядит на маленькую округлую задницу в белых плавках. А как иначе? Традиция! Сейчас ему эта задничка кажется милой и приятной, как уютная подушечка, куда можно уложить голову. Или помять, как антистресс. Объективно говоря — привлекательная задница! Если в дальнейшем сделать упор на ягодичные мышцы, на бёдра, то вся нижняя часть станет шедевром искусства. Женя мигом представляет возможность подойти и прислониться к мягким булочкам напряжённым пахом. Пришвартоваться. Именно возможность. Допустимо ли такое поведение в их непростой анально-тематической ситуации? Подойти, взять руками за подвздошные, направить на себя, пристукнуть. Намекнуть, разгорячить, напомнить о договорённости… Когда вот так Юпитер наклоняется или выпрямляется — это, мать его, Вселенную, красиво… Заманивает, сволочуга мраморная. Хочется! Тут сомнений нет. Хочется посмотреть, почувствовать, прощупать появившиеся мышечные очертания. Юпитер, блин, всё-таки красавчик! В смысле, молодец. Он максимально старательный и упорный на тренировках. Ответственный. Ни разу не пропускал, не филонил, не ныл, а также выполнял все указания по питанию и добавкам. Женя уверен, что и в постели Юпитер будет очень старательным, сосредоточенным и упорным. Иначе невозможно. Ведь это именно ему ударило в голову потрахаться с Женей, а если ему что-то ударяет, то всё, дороги назад нет, пойдёт до конца, выложится по полной. — Слушай, а я чего-то сегодня хз, — прибавляет вялость в голосе Женя и вяло следует за Юпитером по коридору. — Голова побаливает. И, наверное, горло. Я сглотнул, как проснулся — больно. И сейчас как будто бы тоже… Приболел, кажется. Юпитер резко останавливается, в своей манере. Его необычная походка, игнорирующая инерцию, это позволяет. Поворачивается, смотря неизменно неморгающим взглядом, делает шаг, кладёт тыльную сторону ладони Жене на лоб, прищуривается, придавливает пальцы лимфоузлам на шее, исследует всю область. — На вид ты в полном здравии, — резюмирует. — Нет признаков температуры или воспаления. Открой рот. Проверю горло, покраснело ли. — Да э-э-э, там не видно… И я не умею широко открывать. Без ложки. Но от ложки я всегда делал «бе-е». Не мог никак. И когда чищу язык зубной щёткой, тоже передёргивает… Я в целом не люблю, когда мне что-то в рот пихают. Я и банан отламываю, а мороженое кусаю. И к леденцам всяким, чупа-чупсам, типа, я был всегда равнодушен… Так что, хер его знает, пригоден ли я. Ну вообще на всё. Если ты понимаешь. Юпитер не понимает и подтягивается ещё ближе, упрямо глядя Жене на рот. — Открой. Я посмотрю, на что ты пригоден. Смешная фраза, а лицо у него крайне серьёзное. Какое-то величественно уверенное. Как у принца или вампира, ставшего вампиром в шестнадцать. Холодный и аристократичный, тонкогубый, тонконосый и большеглазый. Аниме-твинк ходячий. Густые брови насуплены. Верхние веки впалые. Под нижними лиловые полоски — венки видны. Ресницы длиннющие. Кожа тонкая-тонкая, и такое визуальное чувство, что покрыта веснушками, но их почему-то не видно. Странный феномен, замеченный Женей — невидимые веснушки. Ни у кого он прежде такого не видел. Женя смотрит на Юпитера завороженно, забыв про приказ открыть рот. В свете последних событий такая близость считывается телом иначе. Кипятком обдаёт, как из ведра. И некое безымянное чувство, как на тросе, тянет вперёд, пока не до конца осознаваясь — куда и зачем. Толкает. Неожиданно для себя Женя быстро проводит языком по губам и делает небольшое машинальное движение головой, но, у-у, сука, сзади раздаётся колокольчик. Пришёл дед Максим. Именно, блядь, сегодня! Когда нужно было бы, в идеале, пообсуждать задумку и ни на кого не отвлекаться. Женя отскакивает, неловко усмехаясь, идёт к гостю здороваться, потом курьера встречает, с документами возится нарочно подольше, возвращается к Юпитеру, когда тот уже закончил с кардио и идёт делать суставную. Как-то хочет подступиться, начать разговор, но не знает — как, крутится-вертится вокруг. Юпитер вопросительно посматривает на него. — А как у тебя вообще дела? Как ты морально ко всему сегодняшнему? Ты, типа, такой спокойный… У нас же сегодня всё в планах? До сих пор? Ничего не изменилось? — уточняет наконец Женя. — Если ты уже лучше себя чувствуешь, то непременно, всё без изменений. — А как ты себя чувствуешь? Ты подготовился как-нибудь? — Женя имеет в виду душевные приготовления, но Юпитер опять не вкуривает. — Да, я выполнил все необходимые технические приготовления к сегодняшнему нашему… — К нашей сегодняшней тренировке… Нашей трене, да-а, трене… — громко перебивает Женя, вовремя отследив мимо проходящего деда Максима. — Да, — соглашается Юпитер. — Я полностью готов к нашей сегодняшней тренировке. Моё тело полностью готово к любым воздействиям и самым интенсивным нагрузкам. Сегодня ты можешь делать со мной всё, что необходимо для успешного результата, без ограничений, вплоть до того, что на следующий день я не смогу нормально функционировать, испытывая боль в мышцах, а вместе с ней и мазохистическое удовольствие. — Да-да, — усмехается Женя, продолжая с опаской коситься на деда Максима. — Ты у меня сегодня попотеешь на трене. Я тебя в пену собью! — Дальше он пригибается к Юпитеру и заговорщицки шепчет. — А прикольно ты придумал с прикрытием. — Каким прикрытием? — Юпитер неисправим. — Ёпта, блядь… Так ты про реальную тренировку? — Нет, Женя, я завуалированно говорил про наш сек… — Секундочку! Секундочку! Всё! Хватит уже разминки! Кто же так долго разминку делает? Иди, давай, вот сюда… Начни с этого. Помнишь, сколько подходов? Ну вот и отлично. Давай… А я тут, буду следить… Я рядом… Ну ты знаешь. Я всегда рядом. Спокойно. Стою. Тусуюсь. Не мешаю. Занят своими делами и ни о чём не волнуюсь. Не переживаю. Ни о чём абсолютно. Потому что ты всё уже и сам знаешь. А не как в первый раз, помнишь? Мне приходилось постоянно подбегать к тебе, чтобы ты не убился. А ты говорил: «не надо, не надо, я тут сам, я изучил, я в интернетике посмотрел туториалы, я запомнил, я понял». А по факту ничего не изучил, не понял. А сейчас ты уже уверенный. А я не знаю, уверенный ли я. Вроде бы да… Наверное. Так что всё должно быть окей. Ну давай, занимайся… Я ушёл… Юпитер терпеливо выслушивает эту ахинею, не показывая на лице ни единой человеческой эмоции, сопровождает суетливого, не понимающего куда деться Женю, и идёт на тренажёр. Женя же, в свою очередь, прячется за стойкой, как аллигатор в болоте, высовывая наполовину голову, имитирует деятельность, а сам никак не может успокоиться и оторваться от объекта своих заднеприводных переживаний. И почему он так распереживался? Нет же причин… Ага! Как же! Да дохуя причин! Начнём с того, и на этом и закончим, что это будет Женин первый секс. Да! Все довольны? Да, треш. Позорище… Но факт есть факт. И факт немаловажный. Ну, блядь, вышло так, что в свои двадцать три Женя засиделся в девках по самые помидоры, что вы хотите? И не потому что он урод. Раньше — да. Все считали его стрёмным. Он был толстый, прыщавый и вечно потный «челмедведосвин», но сейчас он сильно изменился. Потрудился над собой. Жир сменил на мышцы, наладил питание, вылечил кожу, отрастил и покрасил волосы, набил татухи в японской тематике. Типа опасный. Нефор, конечно, анимешник — сразу ясно, но с его нынешней комплекцией кто ему что предъявит. В универе, несмотря на то, что он учился в вечернюю смену и появлялся не так уж часто, он много раз замечал внимание от девушек, причём довольно симпатичных. Правда, дальше неловкого флирта дело не заходило. Что делать следующим этапом Женя не знал. За походы по кафешкам и местам культурным он не шарил. За разговоры тоже, кроме как нести всякую нечленораздельную хуйню с нервяка. Домой к себе, в крошечную съёмную комнату, кого-то позвать было стыдно. Женя постоянно удивлялся, как его знакомые находят новую девушку на той же неделе, когда расстались с предыдущей, а иногда встречаются с несколькими одновременно, ещё и сексами занимаются то с одной, то с другой. Где? Как? Почему? Вы ёбнутые? Качалка хорошо сбивала физический пыл. Она как бы и зажигала, разгоняя «тест», а потом тушила, на пару с дрочкой по пять раз в день, и так по кругу. Женя об этой теме незаметно перестал париться. Ни в ком он никогда не нуждался особо, и в тех же друзьях, чего уж говорить о более близком взаимодействии. И тут появляется, значит, некое космическое тело пастельных цветов и заманивает его в постель. И Женя соглашается. Да. Он согласился. Буквально сказал: «Ха-ха, по рукам». Вроде и в прикол, потому что если что-то пойдёт не так, можно сказать: «Да я на приколе был», и потом самого себя перед совестью оправдывать. А если всё пойдёт так… Женя в ахуе. Как «так»? Как так-то, а? Жил же себе спокойно, а потом начал задумываться о ебле в жопу, как о ничего себе такой перспективке приятного времяпрепровождения. И не противит же, как назло, мысль об этом. А наоборот, укалывает интригующе, а потом приятной волной пробивает, прогревает, как горячий душ, когда ещё не включили отопление. Не стоило Жене всё-таки постоянно угорать, подкалывать, тыкать в костлявые бока, хватать Юпитера за тонкие конечности, с целью благородной и невинной, непосредственно показывая как надо делать, а как не надо. Юпитер в такие моменты весь вздрагивал и замирал в стойке суслика, округлял глаза. А Жене всё было пофигу, он продолжал дальше нарушать личные границы и не заморачивался. Вот и донарушался. Доприставался. Дотрогался. Теперь хочется больше трогаться. Был день, когда Женя подтягивался с большим весом, выпендривался, показывал типа: «Гля, чо могу, и ты сможешь, если будешь делать, как я скажу». Юпитер сидел и наблюдал сзади. Потом сказал: — У тебя великолепное тело. Мышцы на твоей спине оказывают гипнотизирующий эффект. Плечи широкие, сильные, однако ты не перекачен. Выглядишь весьма пропорционально и эстетично. — Да это потому что я «в натурашку», — отмахнулся Женя, мокрый и запыхавшийся — он взял лишка, чтобы покрасоваться. — Я никогда не потреблял всякой хуйни, чтоб раскачаться. Ну чтоб потом не сдуться за ноль сек, если чё. И те не советую. — Я буду прислушиваться к твоим советам, потому что ты вызываешь у меня спектр разнообразных чувств. В первую очередь, уважение, что ты в своём возрасте имеешь такую выносливость и силу воли, чего мне не дано было постигнуть. — Э. Паузни, джедай, — Женя рассмеялся. — В каком таком возрасте? Ты чего, как дед, говоришь? — Я не дед, — равнодушно ответил Юпитер. — Мне недавно исполнилось тридцать. Это не старость, но сорок пять процентов от средней продолжительности жизни мужчин в стране. А судя по статистике в нашей семье и генетическим показателям — все шестьдесят процентов. Поэтому я и решил заняться полноценной программой по оздоровлению и поддержке организма. — Тридцать?! Опять гонишь? Тебе не может быть тридцать! — Может, потому что я родился тридцать лет назад. Что легко могу подтвердить документально. — Да я не о том… Бля, ты выглядишь… — Женя вперился в лицо ледяного принца. — Ты выглядишь как самое милое существо на свете, которое я хочу трахнуть… Разумеется, Женя последнего не сказал. Это он сейчас дурит в мыслях. И думает, почему в упор не видел, что Юпитер тогда странно себя вести начал и странные вещи говорить. Женя и не сразу понял, что это комплименты, настолько они своеобразно подавались. И тот момент, когда Юпитер решил потрогать Женин пресс, внезапно и быстро, сделал выпад вперёд, ну прямо как мангуст прыгнул, задрал Женину майку и принялся, приоткрыв рот, внимательно водить длинными тонкими пальцами по пластиночкам пресса и косым мышцам. Жене было немного щекотно, но он не отстранился, позволил себя вдоволь погладить. Лишь смеялся от неловкости и гордого смущения, что его тело так сильно кого-то способно восхитить. Женя и сам раньше не дурак был до этого покрасоваться торсом, якобы скромняга, отщипывая лжежир на плоском животе: «У меня у самого уже жирок здесь наплыл. Надо больше заниматься. Надо бросить сладости… Блядь, но я обожаю сладкое и всякую хуйню жрать. В этом мой косяк… Я раньше сушился жёстко, пиздец, и была одна кожа, а ща видишь как? Уже наросло сало…» Юпитер не соглашался со сказанным, серьёзно доказывая, что Женя находится в потрясающей форме. Это было ауч, как приятно! Ну а кому было бы неприятно, когда ему респектуют и так смотрят? Вдвойне приятно, потому что поймать зрительный фокус Юпитера крайне сложно, но стоит начать упражнение перед ним или поиграть мускулами — всё, птичка в клетке — птичка в клетке. И никакого намёка на гей-панику. И это ощущение… Необычное новое ощущение, что они с Юпитером знакомы сто лет, и ему можно рассказать всё. Юпитер не осудит, не сделает высокомерной или снисходительной физиономии. Он выслушает. Как в тот день… Ладно, в тот день у Юпитера особо не было выбора — Женя нечаянно ушатал его до такой кондиции, что бедолага потом просто упал на пол и лежал куском мокрой ваты. Но в другие дни выбор был, честно! Женя лёг рядом с Юпитером и принялся за болтовню. Понеслось про родителей, уехавших заграницу, дурацкую учёбу на унылом международном праве, чтобы им доказать, что сын у них не жирная амёба. Про дядю, который Женька сюда, к себе, взял подобру на работу. Про свою комнатку в квартире с чужой бабушкой, ужасно мнительной и подозрительной. Про корешей бывших, которые больше пиздят, что хотят накачаться, а сами бухают, курят и колят фарму, уже в своём-то молодом возрасте. Затем фоткаются, типа охуевшие шкафы и спортсмены… Женя всё высказал, что накипело. А Юпитер слушал. И даже находил силы давать некоторые редкие замечания. Не советы, а в своём стиле — логический вывод с подсчётом минусов и плюсов. Что Жене, по идее, лучше перейти в направление «физкультуры и спорта» и так далее. То есть ему, даже в таком состоянии, было не всё равно на услышанное! Или всё-таки у него просто не было выбора? Блядь… Женя же постоянно пиздит о себе. И сам толком ничего не спрашивает в ответ. Тупоголовый. Кретин. Эгоист… Женя вот только недавно начал догонять, что не знает о Юпитере нихуяшеньки. Он и о том, что у того есть какой-то диагноз, узнал спустя месяц знакомства, и то случайно. Ещё удивился искренне: «А чё у тебя за диагноз? Ты чем-то болен? Что же ты сразу не сказал?! Я бы тогда внимательнее подбирал упражнения, с учётом медицинских особенностей. Ты не думай, я знаю, что тренеры, настоящие тренеры обычно такие вещи отслеживают, чтобы не напортачить и не навредить здоровью клиента!» Юпитер на него тогда так посмотрел… Типа, ты что, совсем тупой? Картина маслом. А Женя реально тупой. Он, конечно, заметил, что Юпитер странноватый типок временами, но «странный» же не диагноз. Кто вообще не странный в наше время? Женю и самого странным всю жизнь считали, что, похоже, было правдой. Другой причины объяснить случившееся неделю назад — нет. Женя дурачился, как всегда, тащил Юпитера на татами и подначивал побороться. Рассказывал, что до открытия соседнего фитнеса здесь была секция по единоборствам, тренер был, дядин друг — бывший чемпион и мужик отличный. Женя занимался у него весь год, многому научился и теперь загорелся продемонстрировать кому-нибудь приёмчики. Юпитер сначала не улавливал, чего от него хотят: то не хотел разуваться, то очки снимать, затем стоял столбом и не уворачивался, когда Женя его легонько прихлопывал по плечу или подпинывал по жопе носком. — Ну давай, защищайся! Хотя бы попробуй. Давай. Можешь бить сильно, не бойся, мне пофиг, считай, что у нас настоящий бой! Не всё же железки тягать. Надо и другие способности прокачивать. Давай! Оп… Эй! Ну чего ты? Харош стоять! Ты же говорил, что больше не хочешь быть слабым. И не будь. Защищайся! — Ты меня больше, сильнее, ловчее и опытнее. Это заведомо проигрышный бой, — справедливо заметил Юпитер. — Ну тогда давай, типа разминка. Проверка реакции. Это полезно. Давай… Оп-ля, — Женя прописал нежный «лоу-кик», но его оппонент не удержался и криво упал на бок. — Ой, прости! Я не хотел. Давай помогу подняться… Давай-давай, вот так… А не-е, ни хрена… Опа… Это был обманный манёвр! Никогда не доверяй своему сопернику! Юпитер снова оказался на татами в горизонтальном и ошеломлённом положении. Взгляд его изменился. Глаза загорелись. Брови сдвинулись. Это у него так включался бараний режим, режим «я тебе докажу», что очень Женю прикалывало. — Давай, вставай сам, и в стоечку, как у меня, и следи за моими движениями. Понял? Следишь? — Да, — твёрдо ответил этот упрямец, неукоснительно выполняя приказ и напрягаясь всем существом. — Попытайся хотя бы пару раз уклониться. Окей? Сможешь? Будешь красава… А если сможешь ударить в ответ — то вообще! Тебе будет уважение, почёт, вымпел и ручка. Понял? — Понял. Но вымпел и ручка мне не нужны. У меня есть. На том и порешили. Начался кровавый бой, ММА курят в сторонке. Летели брызги, слюни, сопли, зубы, кровь, хрустели кости, позвоночники выдирались из шеи целиком, лица бойцов превращались в фиолетово-красное месиво… На самом деле Женя весело прыгал вокруг неуклюжего, но очень старательного и сурового Юпитера, играл с ним, как с котёнком, умилялся, но притворялся, что является серьёзным соперником. Злил Юпитера нарочно, шлёпал, подсекал, валил на пол, заставлял подняться снова и снова. И Юпитер поднимался, задыхаясь и краснея всё больше и больше, но поднимался и снова изо всех сил пытался защититься. И вот… Секунда — и у него получится… Вот-вот-вот… А не-е, нихуя. Женя оказывался быстрее, хотя и так поддавался, как мог. Он уже знал, что в конце ему придётся окончательно включить актёрское мастерство и дать себя ударить. А лучше взять руку Юпитера и ударить ею себя. К какому-то достойному окончанию они должны же были прийти рано или поздно. Женя успел поразмыслить, как это грамотнее сделать. Он сбил собой Юпитера, как в вольной борьбе, повалил его на спину, зажимая его живот руками, притворился, что уже готов праздновать победу, нагнулся. И любой нормальный не спортивный человек попробовал бы ударить рукой того, кто находится сверху. Дать пощёчину хотя бы! Это действие напрашивалось само по себе. Морда Жени была открыта, как на ладони, для ладони. Женя был готов получить. Согнулся поудобнее. Ну, на, ебашь! Но Юпитер и не собирался быть нормальным. Он неожиданно резко и сильно захватил Женю в гард, то есть сплёл ноги на его талии. Женя аж охнул. Ничего себе! Дёрнулся — бесполезно. Ноги захватили его железными клещами. — И что ты сделаешь? Что ты мне сделаешь? Что дальше? — Женя заржал. Юпитер тяжело дышал через нос и неотрывно глядел Жене в глаза. Бедра и икры у него стали настоящей сталью. А живот, куда Женя положил ладони, был влажным, ходил ходуном и выдавал все триста ватт. — Не собираешься сдаваться? Будешь так держать меня до ночи? — Женя дал Юпитеру немного насладиться успехом, шутя шуточки, затем упёрся локтем в его бедро — лёгкий способ выйти из гарда, — довольно сказал, — Я же могу вот так сделать… хе-хе… — без труда отвёл ногу Юпитера в сторону, разжимая сцепку, придавил его бедро коленом, быстрым движением собрал взметнувшиеся руки Юпитера, поднял их над его головой, как пойманную птичку за крылышки, подтянул повыше, чтобы жертва не дёргалась. Вместе с этим манёвром у Юпитера вырвался неожиданно громкий стон. Юпитер мощно набрал воздуха в лёгкие, откинул голову назад. Видимо, Женя не рассчитал силы и слишком резко подействовал, сильно его подпёр коленом, надавил на мышцу — это бывает весьма неприятно. Да и надавил на самого Юпитера, бедненького, он жестковато. Расплющил его так, что отведённая в сторону нога зависла в воздухе. Затрясся белый носочек. Затряслось всё тельце. Первым позывом Жени было отпустить несчастного и проверить на случайные повреждения, но он почему-то не смог. Его полностью убила, уничтожила реакция Юпитера. Его выражение лица, оказавшегося так близко внизу. Настолько близко, что чужие рваные вдохи заскользили Жене прямо в рот. ТАКАЯ реакция. ТАКОЕ лицо. Пиздец! Волосы Юпитера растрепались, на щеках у него нарисовались ярко-красные ромбы, над верхней губой выступила влага, а глаза плавно закатились. Чистый секс, вашу мать! Несколько раз он крупно вздрогнул, напрягся, высоко выгибаясь в пояснице, несмотря на придавивший его вес, на пару мгновений, а после расслабился вместе с долгим воздушным и пиздец каким пошлым хентайным стоном… Женя почувствовал пахом пульсацию. Не свою. Или свою? Чью, блядь? Общую? Женя уже смутно понимал, потому что от услышанного и увиденного у него всё внутри вверх дном перевернулось, что-то разумное опустилось, что-то животное, инстинктивное поднялось. Типа что? Это как? Что? Что, блядь? Что происходит? Женя двинул пахом вперёд, проверить, что он чувствует. Ещё и ещё разочек. Суммарно три раза — предательских не гетеросексуальных фрикционных движений. Или это тело его, возбудившееся от нуля до сотни за секунду, задвигалось на встречу к чему-то, независимо ни от чего, потрясающему. Почуяло. Возжелало. Юпитер снова вздрогнул, но уже не так ярко, издал тихий сладкий звук, подтянул опущенные вялые лапки на грудь, приоткрыл веки. Зрачки у него сильно расширились. Выглядело нереально мило. Миг его полнейшей слабости. Ну и безоговорочной победы одновременно. Такой мягкий. Горячий. Развратный. Медленно-медленно, в полном шоке, Женя разогнулся, убрал колено, отодвинулся, взглянул вниз. Там царила однозначно неправильная картина. В его собственных трениках красовалась недвусмысленная гора. А напротив, в шортах, в области небольшой выпуклости уже очертилось мокрое пятнышко. На белом — легко было заметить. Юпитер немного пришёл в себя. Он ещё тяжеловато дышал после оргазма, но смог отползти, посмотреть на свои испачканные шорты. С горем пополам нашёл силы подняться и, прихрамывая, ушёл в уборную. Женя отморгался, тоже поднялся и побежал за ним. — Это чё было? Юпитер! Блядь, это чё такое случилось? — спросил он закрытую кабинку и слушая шуршание туалетной бумаги. — Ты кончил от меня? На меня? В смысле, из-за меня? Серьёзно? Или это случайно вышло? Я надавил тебе на какую-то точку? Если что, я не хотел! Блядь! Скажи, что это случайно?! За дверью покопошились пару минут, ничего не отвечая, затем Юпитер, снова бледный, обычный, вышел, прошёл мимо Жени к раковине мыть руки. — Ну? Эй! Чего ты молчишь? — Если ты хочешь знать, случайно ли произошла эякуляция или нет, то у меня нет чёткого ответа. Я полагаю, что это следствие. — Следствие чего? Ну, случайного физического трения? Перевозбуждения? — Да. — А. Фуф… Хорошо, а я уж испугался, что это… А это случайность. Тогда ок. Ничего страшного, — выдохнул Женя и рассмеялся с облегчением. — Да. Это одна из причин. А вторая, что ты меня в значительной степени привлекаешь, Женя. Я переживаю каждую нашу встречу взрыв гормональных и эмоциональных проявлений. Женина челюсть упала на пол, а Юпитер повернулся и продолжал дальше добивать, как бессердечный робот с молотом — бам-бам-бам! — Я испытываю удовольствие от твоих прикосновений. Кровь приливает к моему члену… Статистически часто. Особенно в ситуациях, где мы оказываемся расположены близко друг к другу. От вида твоего тела, от запаха, в том числе пота, что удивительно, это не отталкивает меня, а наоборот, вызывает усиленное сердцебиение и активирует некоторого рода примитивные инстинкты. Дополнительный симптом — моё тело становится горячим, когда вижу твои вены на руках и на шее. Ранее я подобного фетиша за собой не наблюдал. Поэтому, очевидно, это индивидуальная реакция на тебя. За всё время нашего взаимодействия мне пришлось использовать двадцать один раз мастурбацию, чтобы облегчить своё напряжение, представляя тебя в главной доминирующей роли. На основании этого я могу сделать вывод, что произошедшее не случайно. Я на это не рассчитывал, но наш бой доставил мне внезапное и ни с чем несравнимое наслаждение. Я хотел бы его повторить множество раз. Насколько я вижу, ты бы тоже не отказался… Тёмные глаза устремились вниз, и Женя очнулся от оцепенения, замотал головой, постыдно схватился за пах, прихлопывая и гневно сжимая, вроде — так, эй, бро, а ну успокойся, не пали! Не-е, эта падла и не думала падать. Мало того, от услышанного стояк только укрепился. — Нет смысла прикрывать, — любезно оповестил Юпитер. — Твои спортивные штаны, в частности, серые треники, ранее свободно позволяли мне лицезреть очертания твоего достоинства. А однажды мне довелось увидеть целиком, когда ты качал пресс вверх ногами, штаны случайно зацепились, стянулись, и член у тебя вывалился из-под поясной резинки. Жаль, остался в трусах… — Боже, Юп! — Я восхищался внушительным размером, — не обращая внимание на шаркающее смущение Жени, продолжил Юпитер. — Я представлял цвет, фактуру, вкус, владение им, внедрение его внутрь себя для стимулирования определённых чувствительных точек и последующие ощущения… Если ты позволишь, я хотел бы воспользоваться ртом, чтобы восстановить счёт оргазмов, раз уж вышло такое недоразумение. Тем более, мне не помешает добавка белка на сегодняшний день… Юпитер сделал шаг, но Женя отпрыгнул от него. — Э! Подожди! Стой на месте! Ты ёбнулся? Нельзя так! Да что за хуйня? Что за хуйня?! Нельзя же вот так… Да в смысле… В смысле, ты хочешь мне отсосать? Прямо сейчас? Нет… Нет-нет-нет… — Мне жаль, что ты отказываешься прямо сейчас, — равнодушно сказал Юпитер. — Тогда надо будет распланировать это в следующий раз заранее, чтобы всем было удобно. А я на сегодня завершаю тренировку, удаляюсь и отправляюсь домой. Влажное бельё доставляет дискомфорт. Пока, Женя. И он удалился. Да, так всё и было. Удалился, мать его, Галактику. Оставив Женю с опухшей башкой и таким же членом. Женя потом сидел всё и охуевал: что произошло, собственно?! Вот где истинная странность таилась! С чего у него-то встал? Ладно, если Юпитер гей. Какая разница? Бывает. Может, где-то на подкорке Женя и догадывался, потому что парней таких ебейше красивых, ухоженных и притягательных, раньше не видел. Но он-то сам не гей. Вроде как… Но, блядь, увиденное… Услышанное… Почувствованное… Еба-а-ать… И эти признания в туалете… Они внутри такой биг-бэнг устроили. Каждое слово по шарам дало, переложило кирпичики, перестроило другую структуру. Никто ничего похожего о Жене не говорил. Не чувствовал к нему, не хотел его… Это было приятно. Это нереально заводило. Да! Откровенность и прямолинейность. Запретность. Мысль, что кто-то с него тёк всё это время, дрочил на него, не выдавая себя ни единым намёком… Космическая загадка. И такое странное желание, пришедшее из глубин тела — сделать, войти. Покорить целую планету! Загудели турбины. Откликнулось. Или откликалось и раньше, на тренировках? Когда Женя задумчиво наклонял голову, жуя банан, забываясь, и не отламывая, а откусывая. Смотрел, не отрываясь, на белые ноги, белые шорты и две округлые булочки, вздрагивающие от напряжения мышц. На тонкие длинные пальцы, вцепляющиеся в гантели. На малиновые уши и ромбы на щеках. На мокрую, размазанную по лбу чёлку. Так мило выглядело. Очень мило, как он пыхтел… Женя упирается лбом на стойку и мучительно мычит. За что… За что… Как его угораздило… Он хочет. Пора бы признать. Правда хочет Юпитера, и с какого именно момента оно началось — уже неважно. Всё. Сформировалось. Меньше надо было видео с тренировками здоровенных качков смотреть… Всё. Не затолкать обратно, не высунуть. Теперь хочется всовывать в мужиков. Но как и что в таком случае делать надо? С девушкой, скорее всего, справиться как-нибудь интуитивно вышло бы. А с парнем что надо делать? Гей порно посмотреть, может быть? Да не… Чё за бред… Хотя-я? Хм… Или… А почему нет? Норм идея! Отличная идея! Почему Женя сразу не додумался? Только он пытается набрать в поисковике нужный запрос: «туториал гейский секс», как сверху над стойкой раздаётся чёткое: — Ты занят, Женя? «Помяни чёрта, и он появится», — как говорит бабка Вера. Женя отпинывает телефон, подпрыгивает, отрицательно мотает головой. — Я проанализировал сегодняшнее твоё поведение и сделал вывод, что ты о чём-то переживаешь, — говорит Юпитер, глядя куда-то за одно Женино плечо, затем за другое, обводя круговым взглядом по стене. — Могу узнать, это касается нашего ожидающегося совместного мероприятия? Несколько минут Женя молчит, кусая губу, наконец сдаётся, вздыхает. — Блин… Ну, это… Юп… Слегка. Ну так. Местами — да… Есть кое-какие вопросики. — Ты не хочешь, Женя? — брови Юпитера сдвигаются ближе. — Наш договор произведён на словах и выполнение его необязательно, если одна из сторон не подтверждает согласие. Холоден, но как красив он! Робот из будущего. Само совершенство. На внешность, на поведение, на эмоции. Никогда никаких осечек, ошибок, провалов, затупов… Ожидает ли он такого же в ответ? Сто процентов! Юпитер перфекционист во всём. — Я хочу… — тихо выговаривает Женя, потирая лоб. — Слушай… Я хочу хоть немного онормалить. То, что между нами. Да! Ты, наверно, удивишься, но я пиздец олдскульный. Ретроград, короче. То есть, я по классике. Традиционный. Ну, то есть теперь, получается, не совсем традиционный… Короче, типа романтичный, понимаешь? И хотел бы… Хотел бы… — после лба он принимается тереть столешницу, царапать её ногтем. — Хотел бы… Начать издалека. Постепенно… Хуй знает, может, сначала поцеловаться для приличия? Вспомнив, что они в зале могут находиться не одни, Женя мигом подтягивается на руках на стойке и оглядывается по сторонам. К счастью, никого — дед Максим успел закончить греблю и уйти в лес. — Хорошо. Я понимаю, — мягко отвечает Юпитер. — Мы можем поцеловаться предварительно, чтобы сделать выводы о совместимости, если ты в этом сомневаешься. Можем здесь и сейчас. — Какой здесь? Ты сдурел, Юп? Здесь же камера! Вон же, ты чего, не видел?.. Давай сгоняем в раздевалку. Быстренько. На пять минут. Окей? Окей. Попробуем… В раздевалке они встают друг перед другом. Точнее, Женя хватает безвольного деревянного Юпитера и ставит его то сюда, то туда, как манекен передвигает. Ищет какую-то идеальную точку в пространстве для поцелуя. Как же давно не случалось поцелуев, божечки-кошечки… Как это делается там… Юпитер снимает очки, послушно ждёт, не мешает, не торопит, пока Женя морально готовится, отходя, подходя, вновь отходя, облизывая губы, проверяя по пять раз, свежее ли дыхание, хотя только что сожрал с нервов целый коробок «тик-таков». Проверяет, не колется ли щетина. Да какая там, прости, Господи, щетина? У него и усы нормально до сих пор не растут, сколько тестостерон ни разгоняй, как у таракашки с двух сторон по волосинке сбривать приходится. — А ты целовался раньше с парнями? — Да. — Серьёзно? Юпитер, блин, что ты за человек-загадка? — Женя расстроенно цыкает, отходит и снова возвращается, пялится в упор, на губы. — И как это было? — Приемлемо. — Приемлемо? Приемлемо?! Ладно… Окей! А с женщинами? — С женщинами и мужчинами у меня были полноценные близкие контакты… —Да блин! Ты серьёзно? — Женя воет. — Ладно… Ладно! Всё. Неважно. Неважно, что у тебя было. Не имеет значения. Я сейчас поцелую! Я серьёзно! — Женя хватает Юпитера за плечи, нервно кусает собственную губу. — А как тебе нравится? Медленно или жёстко? С языком? Или неглубоко? — Мне всё равно. — Всё равно ему, блядь… Всё равно ему… Ладно… Ладно! Ну сейчас точно всё. Отвечаю! Я поцелую… Но сначала руку переложу. На талию к тебе. Подожди, или у парней она не талией называется? Ой, блядь, чё я туплю… Я же знаю как называются части тела… Сюда, короче. Можно? Норм? И немного поближе… Или парней так нельзя брать и приобнимать? Это не странно? Я же могу сначала тебя потрогать? Погладить? По спине. Ну типа няшности… По спинке… По заднице, в конце концов… Вот так… Блядь… Уф… Я же могу так делать? Сжать сильно. Я хотел так сделать. Норм? Угу… — Женя тяжело дышит. — Блядь, она такая маленькая и мягкая… Это же не тупо, что я так говорю? Это не обижает тебя? Я не в плохом смысле, что ты мягкожопый, а наоборот, что ягодица у тебя сочная и удобно в мою руку ложится… — У меня эрекция, Женя. Лицо Юпитера при этих словах не меняется, а вот Женино застывает, вспыхивает за секунду. Искры летят, шипят. Взгляд мечется — на бледные, гостеприимно приоткрытые губы. На карие глаза с расширенными зрачками, ставшими почти чёрными. Мечется-мечется и почти решается, близко-близко, и уже миллиметрик кожи постигает чужой миллиметрик, но звук колокольчика, донёсшегося из-за двери, прерывает начатое. — Сука! Они сегодня все издеваются?! Сука! Блядь! Твою мать! Отпустив Юпитера более резко, чем следовало, словно облегчившись от ноши, Женя бежит ко входу, встречает гостя. Потом принимает звонок от дяди. Он, оказывается, звонил два раза. Уточняются по рабочим вопросам. Туда-сюда. Там-сям. Дела… Через некоторое время появляется переодевшийся Юпитер, подходит к стойке. Выглядит он холоднее, чем обычно, насколько это возможно. Смотрит он не на стену за Женей, как обычно, а вниз, себе под ноги, кисти сведены вместе впереди, сжимают ручку сумки, большие пальцы поочерёдно поднимаются и опускаются. — Адрес я тебе предоставил, Женя, — голос его тоже изменился. Звучит тише. — Буду ожидать, когда ты закончишь работу. Если ты не придёшь в назначенное время, то это придётся расценить за отказ в сотрудничестве и расторжение договора без возможности на восстановление. — Да почему я не приду? Приду! Юп, ты чего? А что значит «без возможности на восстановление»? — Это означает, что впредь тема, тебя столь сильно беспокоящая, будет закрыта. — Ёб твою мать! Что значит «закрыта»? Что значит «беспокоящая»? Ничего меня не беспокоит! Всё ок. Чё, блядь, случилось? Это из-за того, что я сразу не сделал… Ну эт самое. Ну ты понял… — Да. Сомнения с твоей стороны были слишком очевидны. Даже для меня. — Да бля… Не… Я не о том вообще сомневался. Я не сомневался конкретно о том. А о другом… — Не имеет значения. Я уверен во всём. Если ты — нет, то оптимальным вариантом будет не прийти в назначенный час. И для меня, и для тебя. Пока, Женя. На самом деле осталось не так много времени до того самого «назначенного часа», но для Жени, оставшегося в ожидании, каждая минута превращается в вечность. Попытка потягать железо для снятия напряжения не помогает, а ещё больше раздувает пламя. Жене стыдно и обидно, что он такое ссыкло, хоть волком вой. Зассал поцеловать. Повёл себя, как чебупеля. И сколько так ещё будет продолжаться? Сколько он будет прикидываться и прятаться? Юпитер же отменит всё задуманное — у него регламент чёткий. Сказал — сделал. Этим он Жене и понравился сразу. Понравился… Да. Да! Когда смена заканчивается, Женя уже на низком старте. Тело его готово рвануть с буксами, точно зная, что сказать, что делать. Всё, хватит сиськи мять и устраивать нытьё, заебал! Женя собирается выходить, но его сменщик, Пашок, человека кусок, блин, куда-то запропастился. Задерживается типа. Дядя шлёт голосовые, просит Женька остаться ещё ненадолго. И ещё ненадолго. И ещё… На ёбаные полтора часа. Никак не свалить. Как назло. Всё сегодня через жопу, чтобы добраться до жопы приятной. Ещё и народ раздуплился, появился откуда-то в зале. Женя протирает лицом стойку, мычит, бесится. Дико хочется поскорее долететь до Юпитера. Интернет говорит, что от Земли до Юпитера расстояние изменчиво, и путешествие может занять где-то от пятисот пятидесяти до шестисот пятидесяти дней — полтора года, если покороче. Женя смеётся с горечью. Как иронично, что он доберётся до Юпитера тоже через полтора, только часа. А на Юпитер высадиться нельзя, так как у него и поверхности-то нет! Ну реально, и тут как в жизни. Человеческая версия — Юпитер Никитин тоже неприкосновенен, своего рода неосязаемый. И у него есть внутри огромный бушующий ураган, о котором так мало известно. А ещё он имеет самое сильное магнитное поле в Солнечной системе. И тут опять совпадение! Примагнитило с первого взгляда, а теперь тянет и тянет. Это Женя от безысходности гуглит факты про планетарную версию Юпитера и ищет сравнения. А что ещё ему делать? Когда Пашок, наконец, подваливает, Женя, обложив его попутно всеми матами, срывается с места. Зачем бежит, правда, если всё равно проебался жёстко? Юпитер и не впустит, скорее всего. У него всё строго. Минута в минуту. Подход в подход. Юпитер никогда не ошибается и не сбивается. Бежать минут десять. Рядом, в принципе, но Женя ещё успевает заблудиться в двух соснах. По пути вдруг замечает магаз цветов, и ноги сами туда заворачивают. Не с пустыми же руками в гости идти? Не вкусняшки же покупать — у Юпитера строгий режим питания. А притащить что-нибудь надо. И за опоздание извиниться. Девушка в магазине помогает выбрать какие-то беленькие цветочки без изысков — пахнут вкусно и норм. Женя уже на выходе думает, а не долбоёб ли он? Лично ему всегда казалось нечестным, что парням цветы не дарятся, но мало ли Юпитеру это покажется странным или оскорбительным? Ой, ладно… Хуже точно не будет. Нужный дом впереди. Эта мажорная башенка — его дом. Это точно тот адрес? Падик как лобби дорогого отеля. Лифты, созданные специально для селфи. Входная дверь без замочной скважины. Сенсорный код. Женя усмехается про себя. Сложно понять тот факт, что Юпитер, имея бабки, предпочёл подвальную качалочку, а не тот фитнес с навороченными тренажёрами, саунами, массажами, всякими полезными услугами, топовыми тренерами и программами. Он так хотел тишины и спокойствия, но какая тишина была ему все эти месяцы, когда Женька постоянно над ухом у него жужжал и доканывал? Бедный Юпитер. Палец в звонок. Долго нет ответа. Время уже, конечно, жесть. И не оправдаешься. Не скажешь же: «Сорян, я опоздал, но всё равно давай трахаться». Дверь открывается… И Женя слёту выпаливает: — Прости! Я опоздал, но пришёл, как только смог! Сразу вылетел пулей! А телефон твой почему-то в доках не указан. Я не смог написать, предупредить, что задерживаюсь… Надо будет это, кстати, исправить. Что за фигня? Я даже не знаю твоего телефона! Ты понимаешь, какой это косяк? Нам надо переписываться уже, по логике, а мы не знаем контактов друг друга… Короче, не важно. Это всё Пашок, это он виноват. Он у нас на полставки. Бля, такой фуфел, ты не представляешь. Постоянно проёбывается. А если ты уже решил, что я такой же и тоже проебусь, то ни фига подобного! Я бы никогда… Потому что понял, что хочу тебя… Ебейше хочу! Надеюсь, что ты ещё не передумал. Что вряд ли, конечно. Ты уже, наверное, выкинул из головы меня и нашу сумасшедшую договорённость. Ты, вон, уже в пижаме, как я вижу. Спать, что ли, собрался? Подожди, сколько времени? Рано же… Ты реально в пижаме дома ходишь? И она у тебя тоже бежевая? У тебя что, всё бежевое из одежды? А, не. Трусы и шмот для трени белый же, я забыл… Бля-я, не слушай меня… Это вообще всё не важно. Лучше скажи, что не передумал из-за моего опоздания, плиз? Не закрыл тему? Не аннулировал договор «без возможности восстановления» или как там? Я хочу с тобой сексом трахаться, честно! Давай сделаем это? Тёмные глаза Юпитера медленно изучают что-то сзади Жени, пальцы нервно постукивают друг о друга в символе «крыша». — Позволь… — неуверенно начинает он, — я сначала закрою дверь, а то у нас очень хорошая слышимость в холле. Юпитер тянется к ручке двери, но Женя не шевелится, стоит минуту, как идиотина, затем лупит себя по лбу букетом, кривится, кряхтит от стыда. — Бля, прости-и… — Ничего страшного. Я не заметил случайных свидетелей, поэтому шанс, что кто-то узнал о моей личной жизни, маловероятен… Проходи, Женя. — Проходить? Ты уверен? Наш договор в силе? — Нет причин на аннулирование. — Нет? Это как? Но ты же сказал, если я не появлюсь в назначенный час… И ты уже переоделся в пижаму. Или это не пижама, блин?.. А я опоздал… И вёл себя странно до этого… Кстати, ой, блин. Это тебе. Цветы. Белые, как ты. То есть, как извинение… Ну или не как извинение. Не знаю. Нормально? — Женя вручает Юпитеру цветы, но тот не выглядит удивлённым или оскорблённым. — Да. Спасибо, — говорит тихо и идёт ставить букет в воду. — Проходи сюда. — Окей… А нихуёвая у тебя хата… Прикольно-прикольно… Тоже такая песочная… Ты заряженный чел у нас, значит? А я не знал… По тебе не скажешь… Ебать, а это что?! Стой! ЧТО ЭТО?! Женя подскакивает к длинному стеллажу, где от стены до стены раскинулась армия аниме-комплиток разных форм, размеров и поз. — Что за… — Одна из моих коллекций, — отвечает Юпитер, возвращаясь обратно в комнату. Он ставит вазу с цветами на журнальный столик, присаживается, но не отклоняется, а остаётся с идеально ровной спиной, ухватывается ладонями за сидушку под собой. Наблюдает за шокированным мельтешением гостя. — Почему ты не говорил?! Нет! Почему я не спрашивал?! Я не знал… Или знал… Подожди, ты же говорил, что тоже смотрел аниме, чё это я… Но я подумал, что ты не особо, а так, ну, как все, или из вежливости… Да, блядь, Юпитер?! Ты вообще настоящий? Как такое возможно? — Я настоящий, но не понимаю, как это связано с моей коллекцией? Женя не отвечает, продолжает носиться вдоль стеллажа, не осмеливаясь и пальцем прикоснуться, выкрикивает имена персонажей, названия, пулемётит матерные восхищения, еле-еле берёт себя в руки, замечая, что хозяин дома его ждёт. Снова ждёт. Ладно, коллекцию ещё успеется рассмотреть. Есть дела поважнее. Женя садится на диван, поворачивается к Юпитеру полубоком. — Во-о-от, понимаешь? Вот об этом я и говорю! Я тебя совершенно не знаю. Типа, может, я тебя не воспринимал как-то так, а надо, походу, по-другому как-то. Но сейчас я хочу тебя узнать получше. Потому что… Потому что ты мне, короче, нравишься. Правда, нравишься, что даже не странно, типа, а нормально… Ты прикольный. И красивый. И выносливый. И упёртый. И сильный духом. Боец! Ух! И у тебя, блядь, коллекция комплиток! Ты охуел? Как можно быть таким пиздатым? Человек-загадка. Планета-загадка, ёпта! Хрен поймёшь что у тебя внутри. Что тебе нравится. Нравлюсь ли я? Или ты просто хочешь мой… кхм… мой… — Женя смущённо глазами указывает себе на пах. — Мой агрегат, короче. Ровные брови Юпитера сводятся друг к другу, строгий взгляд препарирует цветочки. — А это не одно и то же? — Да мне-то откуда знать… — Женя вздыхает, трёт лоб. — Разве я недостаточно выразил свои ощущения касательно тебя, Женя? Я прошёл успешную подготовку по эмоциональным выражениям. — Ну-у да, ты выразил. Но в своём стиле. Не сразу заметно. А потом… Легко задумал. Легко мог передумать… Почему, кстати, не передумал? Я же опоздал. — Ты опоздал, а не не пришёл. — Логично. Да… У тебя всегда всё так логично. Это меня и пугает. Честно. Немного пугает. — Тебя пугает логика? — Юпитер резко поворачивает голову, глядит глаза в глаза, продолжает медленно. — Или что-то другое… во мне? — Ну, да. Меня пугает, что ты не имеешь поверхности, например. Я не совсем вкуриваю, как это? У тебя какой-то гигантский вихрь… А ещё — ты знал, что у тебя есть океан, но он наполнен не водой, а водородом? Ну или вроде того. Пауза. Вздох. Юпитер опять поворачивает лицо к столику. — Я потерял суть разговора. — Это про планету, в честь которой тебя назвали. Я гуглил… Ай, блин. Забей. Я не о том вообще. Ну почему я такой тупой? Когда нервничаю, несу ебанистику полнейшую… Короче, я о том, что хочу тебя изучить. Вроде того… Попробовать… И я тебя не трогал… Ладно, да, я тебя, типа, трогал тысячу раз, но не в том смысле… Я пододвинусь? Норм будет? Вот, смотри. Я щупал тебя и массировал мышцы по-братски, но по бедру вот так не гладил ни разу… Понимаешь? — Кажется, понимаю, — Юпитер переводит взгляд на кисть, улёгшуюся к нему на колено. Красновато-лиловая после пробежки по улице, квадратная и несуразная кисть тролля на узком бежевом бедре. — Мне хочется понять, что тебе нравится. Где тебе нравится. Что ты чувствуешь при этом, — пальцы ползут наверх и снова вниз, немного сдвигаются ко внутреннему шву. Ткань у штанов такая тонкая и гладкая, что становится страшно оставить зацепки мозолями. — Почему ты хочешь понять, что я чувствую? — уточняет Юпитер. — Как зачем? В смысле, зачем? Да потому что так пиздато будет. Почему же ещё? Типа близость. И тогда меньше шанс, что ты разочаруешься и забудешь меня через ноль минут. То есть, не буквально «ноль», а вообще. Короче, не забудешь меня сразу же после окончания. — Почему я должен забывать тебя сразу же после окончания? — Потому что ты такой… Ну такой человек. — У меня очень хорошая память. — Не, я не про это. А про то, что у тебя всё строго по регламенту. Всё по схеме. Чётко отмерено, высчитано. Мне это нравится и пугает одновременно. Что у тебя всё должно быть идеально… Ты и сам идеален: ни единого косяка, а я тупоголовый, — грустная усмешка. Зависает молчание. — Женя, ты правда считаешь, что у меня нет дефектов? — разрезает тишину Юпитер. — Ну, эм… Да… Ха… А ты себя в зеркало видел? Не-е, конечно, над формой ещё надо работать и работать, плечи у тебя вяленькие, спина тоже, но с твоим отношением это всего лишь вопрос времени. Хотя, если честно, мне и так уже нравится. — Раз ты не считаешь, что я ненормальный, почему же ты тогда сомневался? — Я сомневался, потому что я очкошник. И всё! — Женя сдаётся, машет рукой: была — не была. — Потому что зассал тебе признаться, что это у меня в первый раз. Не только с парнями. Вообще. Я ни с кем не занимался сексом. Ни с кем. Ни с кем не встречался, да и целовался тоже не очень много, если уж совсем вскрывать карты… Комплексы или что, хуй знает. Ну, вышло так… И я типа притворился, что весь из себя уверенный, зрелый, спокойный, опытный, как и ты. Сделал вид, что тоже не стремался, когда всё это между нами произошло… А для меня это вообще ебать какое событие, так-то! Что я захотел кого-то по настоящему. Не только видеть три раза в неделю, можно и больше, хоть каждый день, ну и ещё целовать, и заниматься сексом… Девственности с тобой лишиться… Охереть можно… И тут, знаешь, как с нашими тренировками. Я же не тренер профессиональный, а мне так хотелось тебе помогать, поддерживать и делать всё грамотно, но я переживал пиздец. Каждый раз переживал, что сделаю какую-нибудь хуйню, посоветую не то, не замечу чего-нибудь, а ты потом будешь страдать. Ты первый, кто мне так доверился, не только слушал, но и слышал, и я очень хотел оправдать твои ожидания. Некоторое время зависает молчание, затем Юпитер поворачивает голову. — Женя. Твоя искренность, стремление не разочаровать меня, а так же движения твоей руки оказывают сильный возбуждающий эффект. Я предлагаю пойти прямо сейчас в спальню для дальнейших выяснений всех обстоятельств наших отношений. Наших отношений. Жар мигом приливает к лицу. Женя проверяет. Глазами вниз. А-а… Ясно. Он и правда слишком высоко залез, забывшись, занервничав, пока трепался, забрался между успокаивающе тёплых бёдер ладонью, царапая и сжимая податливый участочек бедренного мяска. В паху под милыми бежевыми штанами за это время уже успела образоваться небольшая острая вершинка. Белья Юпитер дома, очевидно, не носит — будем знать. — Нихуясе… — красноречиво замечает Женя. — А тебе многого не надо, чтобы завестись, да? — Мой эмоциональный фон нарушен, но физическая чувствительность довольно высокая. В твоём присутствии это особенно ярко выражается. Пойдём, Женя, — Юпитер с некоторой задержкой, раздумыванием, сильным перемаргиванием и беззвучным шевелением губ берёт Женину ладонь своей слегка резиновой рукой, ведёт в спальню. По пути берёт с комода подарочный пакетик. — Я подготовил снаряжение. Смазка оральная. С банановым вкусом, потому что ты любишь бананы. Анальная смазка, не оставляющая следов на постельном белье. Упаковка презервативов большого размера. На первое время должно хватить. — Это самая романтичная и предусмотрительная вещь, что я слышал в жизни, — усмехается Женя. Ему и приятно, и стыдно. Сам-то он ничего не принёс. До цветов додумался, а до презервативов — нет: гений. Хорошо, что у Юпитера голова не пустая. Не только умная, но и красивая голова. А талия какая узкая. А плечи какие неплохие. А осанка какая ровная! Аниме-персонаж, но не «двадешный». Тёплый. Живой. Щупательный. И такой возмутительно похотливый. Честный — всё сразу налицо. Выполнить задачу — ебаться! Срочно! Вот вам снаряга — вставляйте, ебите! Женин взгляд падает на их сцепленные руки, контрастные, непохожие, но держащиеся крепко. Что-то максимально охуенное есть в этом простом соединении. Хочется заулыбаться, построить рожи от умиления — ох-хо-хо! Держусь за ручку с парнем! Вот такие дела-делишки. У меня будет парень! Самый настоящий и самый нереальный парень в мире! И это не странно. Женя вдруг ясно осознаёт. Нет никакой неловкости, неестественности и смущения, с самого первого дня их встречи и до этой минуты, в шаге от постели. Космическое тело перед ним не чужое. Юпитер никогда не будет Жениным парнем, потому что он уже его… человек. Женя уверенно тянет Юпитера на себя, разворачивает растерявшегося было на миг, глядит в его в глаза с мягкой улыбкой, затем снимает осторожно очки, пакет из рук — всё в сторону. Крошечную пуговицу у горла пижамной рубашки — неожиданно легко для толстых подушечек пальцев. Первую пуговицу. Вторую. Третью. До конца вниз. И заодно, случайно — не случайно, тыльной стороной ладони по оголившемуся горячему животу касание. По шёлковой линии от пупка до резинки штанцов, поддразнивая, оттягивая её вниз до гладко выбритого лобка, и снова наверх руки, грудь ладонями размазать, задевая затвердевшие красноватые соски, проводя их между пальцами, впиваясь в напряжённые грудные мышцы. Филешки так себе, но что-то можно пожмякать. И посмотреть на реакцию расчётливого развратника. Тот полностью во власти ощущений, опустив глаза, краснея с каждой секундой всё больше и больше. Женя тянет лицо к румяной щеке, прикладывается губами. Кожа оказывается прохладной. И чуть дальше по скуле, и к уху. Ухо красное, но тоже холодное! Что за несостыковка! Женя его согревает дыханием и поцелуями. Юпитер издаёт тихий стон, откидывает голову набок, невольно подставляя длинную шею под разошедшиеся не на шутку губы. Вкусно, что б его… Женя и сам хочет застонать. Не думал, что настолько ему понравится целовать шею кого-то. Никогда не понимал в чём прикол, а теперь понимает. Здесь и запах более натуральный, естественный, а не бездушно-стирально-порошковый. И кровь в вене трепещет под языком. Сладко-сладко. Быстро-быстро. Немного нужно усилий, чтобы оставить идеально круглое пятно, обещающее стать засосом. Вот бы всю эту бледную тушку, невинную на первый взгляд, так пометить! Женя отклоняется немного, гордо проверяет результаты своих трудов, снова присасывается, увеличивая радиус оставляемых следов и расходящихся от них мурашечных волн. Прижимаясь сильнее и сильнее. Рубашку совсем с Юпитера скинул, потом и с себя тишку, и теперь по спине прохладной руками расползается, надавливает на себя — голый торс к голому торсу. Ему нравится манекенообразная жёсткость тела Юпитера и колючесть его дрыгающего стояка. Нравятся его плотные губы, апатично раскрывающиеся, дающие проникнуть языком в рот… Женя снова отстраняется. Глядит глаза в глаза. — Ахуеть… Сам не заметил, как сюда подобрался. Опять прикладывается. Мягко и медленно. Вминает, тянет губами губы, как кот лапами, с упоением перебирает, разминает их неподатливость. Наслаждается, но не может себе отказать в игривости — подразнить. Ну нравится ему дразнить! Ничего не поделать. Самое любимое — вытянуть эмоции из этого прекрасного робота. Но сейчас Женя хочет подразнить больше себя, чем Юпитера. Отлипнуть, задержаться в нескольких сантиметрах, снова прижаться, закрутить поцелуй поактивнее, языком поглубже, так, что сердце заколотит по ушам, и снова отделиться, задохнуться от желания продолжить и забрать оборванные нетерпеливые вдохи Юпитера себе. Параллельно забраться под его штаны, впиться в задницу пальцами крепко, раздвигая ягодицы и сводя, потянуться туда, между, указательным… Там упруго и ужасно горячо. Женя смелеет, надавливает на самую эластичную точку, будто обжигается, от возбуждения обжигается, и уводит руки обратно, повыше, на спину, но через несколько минут поцелуев снова тянется туда, не может удержаться… Доводит свою волю до каления — это у «спортиков» на рефлексе. Юпитер вдруг выставляет ладони вперёд, упираясь Жене в грудь, кривит лицо, словно ему больно или обидно — брови домиком, а губы дрожат. Весь он дрожит. — Ты чего, Юп? — не понимает Женя. — Я делаю что-то не то? Я могу взять смазку… — Нет! — выпаливает Юпитер, обеспокоенно расширяя мечущиеся вокруг Жени глаза. — Нет… Если ты… Если ты сейчас, то я… Этого ни в коем случае нельзя допустить… Категорически недопустимо! Женя присматривается с подозрением, оценивает незнакомую ранее нервозность. Почему это кончать стало у нас настолько страшным грехом, что прям вот так — категорически нельзя? Тем более, пассиву. Если уж он пассивом назвался. Пусть отдыхает и кончает с удовольствием! Главное же — Женя не скорострел. Вот это было бы несправедливо. Тут наконец до него доходит. — А-а, — усмехается. — Счёт. Я понял… И что? Эм… Ты хочешь воспользоваться... ртом? Отчасти он говорит в шутку, пародируя тот случай в туалете. Юпитер же — на полном серьёзе. Он мигом соглашается, кивает быстро, выискивает пакет с секс-припасами, тянется, выуживает жёлтый тюбик, резко садится на корточки. Женя даже вздрагивает и отшагивает — настолько всё сумбурно происходит после поцелуйных нежностей. За Юпитером точно гонятся. Он грубо тянет Женю за треники к себе, сдёргивает их с трусами, вцепляется в его член, как за рычаг. Женя издаёт звук, похожий на икание, а после: — Аф, уф… о… а… ага… Вот так ты? Оу… — капли смазки падают на пол, торопливая рука их размазывает, торопливые губы захватывают без особых прелюдий, сразу глубоко и сочно. Женя напрягается, выпрямляет голову. Некоторое время стоит с открытым ртом, в ахуе глядя впереди себя, и ничего не видит. Чувствует одно — влажное скольжение, пробирающее до самых атомов. С матерным словом выдыхает. Колени у него подкашиваются на секунду, чуть не подставляют, но он находит силы устоять и посмотреть вниз на лицо, увлечённое беспощадным отсосом. Слюняво и жадно, еле слышно пристанывая горлом, Юпитер обрабатывает член, доходя где-то до половины. Больше ему тяжело, и он начинает давиться и вибрировать. Самого всего колбасит. Зажимает собственную руку между бёдер, чтобы как-то удержаться, а коленки, коленки-то дрожащие, сводящиеся внахлёст, его слабость выдают. Ещё до того, как дело начинает стремительно терять обороты, Женя определяет в чём ситуёвина. Уже имел ранее честь наблюдать и запомнить навсегда во всех красках. Не выпуская члена изо рта, но уже неспособный на посасывающие движения, Юпитер морщится и… Женя от умиления не знает куда себя деть и старается не засмеяться. Вот же Юпитер упрямый дурачок! Женя подхватывает его за подмышки, поднимает и легко опускает на кровать. Раздевает, отлепляет влажную ткань, осматривает внимательно всё. Не торопится, делает всё дальнейшее расслабленно. Пока некоторые упёртые счетоводы во власти неожиданного предательского оргазма пытаются прикрыть расстроенное и растерянное лицо руками, Женя, разрывая зубами этикетку от презерватива, усмехается. — Давай два к одному? — Два к одному? — Юпитер нехотя выныривает из завесы, глядит одним глазом. — Два вперёд. Один назад. То есть, два раза ты, один я, — поясняет Женя, укладываясь сверху и нежно целуя его в губы. — Разве так не логично? Юпитер немного задумывается, медленно кивает. Да, логично. Как же он сам не додумался сразу? Конечно, логично! Это же прямо лежало на поверхности. Чего это он тут распсиховался, в самом-то деле! Какое довольное сразу становится лицо. Слетает с него вся обеспокоенность мигом. Женя усмехается хитренько. Да, на этой планете, как всегда, всё очень логично, и теперь он точно уверен, что сумеет всю эту занимательную логику понять и изучить без проблем, косяков и разочарований, но сначала — кардио...
