Metamorphoses

Сколько Цукаса себя помнил, он был болезненным ребёнком. Он очень часто простужался и когда это случалось он мог две недели проваляться в кровати. Он был меньше и слабее чем его сверстники. Тенма всё ещё был активным ребёнком, но уставал гораздо быстрее остальных. Его мышцы очень быстро начинали болеть, да так что даже простое движение пальцем тратило уйму усилий, а легкие сжимались от нехватки воздуха. Его сестра была совсем другой. Саки была очень активной и вечно что-то норовила сделать. Она каждый день гуляла со своими подругами, играла вместе с Цукасой и вместе с ним и мамой занималась на пианино. Саки редко болела. Она была крепким ребёнком и очень грустила каждый раз когда её Они-чан заболевал. Они были очень дружны, как ни какие другие братья и сестры.

***

В тот день мама решила отвести их на представление. Сидя в зрительном зале рядом с Саки справа и мамой слева, Цукаса в предвкушении ёрзал на сидении и поглядывал то на сцену, то на брошюрку в своих руках. Когда в зале погас свет и заиграла музыка...никто не смог отвести заворожённых глаз. Это было не просто шоу, это было... Нечто удивительное! Музыка, декорации, актёры - всё было на высшем уровне! Всё было таким волшебным, таким чарующим и завораживающим, что маленький Цукаса не мог даже на секунду отвлечься от представления. Его глаза были широко открыты, а ручки нервно сжимали в руках программку, которую ему дала мама. Это была.... самая настоящая сказка.

***

Когда шоу закончилось, Саки радостно задёргала брата за рукав, щебеча ему звонким, как колокольчик голосом, что-то о том насколько чудесное это было шоу. Но мальчик, к собственному стыду, не особо слушал. Блондин медленно поднимался со своего места и всё ещё мысленно был в том самом моменте когда главный актёр произнёс финальную реплику, закончив историю. То как он сиял, как улыбались все вокруг, даже сам Цукаса...он тоже хотел заставить всех улыбаться так же широко и ярко. Они вместе с мамой уже были на пути домой, когда мальчик очнулся от своих мыслей и уставился на сестру, которая широко улыбалась и что-то громко рассказывала маме. Он никогда раньше не видел чтобы она так широко улыбалась... Да она улыбалась и много... Но эта улыбка была совсем другой. Она была яркой, почти до самых ушей, тёплой, как летнее солнце и заставляла что-то в груди Тенмы младшего перевернуться. "Они-чан, всё в порядке? Ты после шоу какой-то тихий, тебе не понравилось?" - невинным голоском спросила девочка с двумя хвостиками. "— Нет-нет, всё было просто потрясающе!" — воскликнул он, размахивая руками, как будто пытаясь передать всю свою восторженность. "— Это было... это было как будто я попал в другой мир! Ты видела, как они двигались? Как пели? Это было... это было..." "–Волшебно?" – мягко проговорила миссис Тенма и пригладила светлые волосы сына. Ослепительно улыбнувшись мальчик пару раз кивнул и вновь посмотрел на сестру. В глаза снова бросилась её счастливая улыбка. Тут в голове Цукасы появилась идея. Даже нет, там как будто зажглась самая яркая из всех лампочек в мире и осветила всё внутри его маленькой черепной коробочки. "– Мама... Саки..."– начал Цукаса, его голос дрожал от некого волнения. "– Я... Я хочу стать звездой!" "– Звездой?" – спросила мама, продолжая трепать пряди на голове мальчишки. "– Что ты имеешь в виду, Цукаса?" "– Я хочу, чтобы люди улыбались, когда смотрят на меня!" – воскликнул мальчик, его глаза светились от восторга. "– Я хочу дарить радость и веселье, как те актёры! Я хочу, чтобы все вокруг были счастливы!" Саки звонко рассмеялась. "– Они-чан, это так классно! Ты точно станешь самой яркой звездой!" Миссис Тенма с теплотой посмотрела на своих детей. Она остановилась и приобняла малышей за плечи. "– Цукаса," – сказала она, "– если ты действительно этого хочешь, знай что мы с папой всегда тебя поддержим. Но ты должен понимать, что это потребует много усилий и терпения. Ты готов к этому?" "– Я готов!" – решительно заявил блондин, прижавшись к тёплому боку женщины. "– Я буду много стараться! Я заставлю всех улыбаться!"

***

Спустя несколько недель, вдохновленный увиденным шоу, Цукаса решил организовать свое собственное представление. Зрители – самые благодарные: Саки и Тоя, тихий и застенчивый мальчик, ученик их мамы, который часто бывал у них дома и был для Цукасы и Саки как младший брат. Он долго готовился, репетировал перед зеркалом, стараясь повторить те движения, которые видел на сцене. Он даже попросил маму помочь ему с костюмом, и та сшила ему небольшой плащ, который, как он считал, делал его похожим на настоящего артиста. Пока Цукаса всё подготавливал, Саки бегала вокруг, подбадривая брата и помогая ему с реквизитом. И вот всё было готово. Саки в предвкушении уселась на диван, а Тоя, всегда спокойный и немного застенчивый, сел рядом, наблюдая за Цукасой с лёгкой улыбкой. Блондин же глубоко вдохнул, стараясь успокоить своё быстро бьющееся сердце. Улыбнувшись он начал с небольшого поклона, как это делали актёры на сцене, а затем начал своё представление. Мальчик играл небольшую историю про принца и принцессу, которую похитил злой колдун, а принц отправился её спасать. Цукаса естественно был принцем, принцессой был плюшевый кролик - любимая игрушка Саки, а в роли колдуна был немного потрёпанный плюшевый мишка. Он ходил туда-сюда, вставая в крутые позы, активно жестикулировал и старался изо всех сил. Саки смеялась и хлопала в ладоши, а Тоя в немом восторге не мог отвести взгляд от старшего мальчика. Но чем дольше длилось представление, тем сильнее Цукаса чувствовал усталость. Его дыхание становилось всё тяжелее, мышцы начинали ныть, в глазах начинало двоиться, но он не хотел останавливаться. Он хотел, чтобы этот момент счастья продолжался вечно. Хотел, чтобы Саки и Тоя продолжали смотреть на него с таким же восхищением, с каким он смотрел на актёров в театре. Хотел чтобы они продолжали улыбаться. Он уже хотел произнести очередную реплику, но не успел он договорить, как почувствовал, что его тело вдруг стало слишком ватным. В глазах потемнело, ноги подкосились, и он потерял сознание, рухнув на пол с глухим стуком. Саки громко закричала от ужаса и бросилась к брату не прекращая звать его по имени, а Тойя вскочил с дивана и переборов ступор ринулся на поиски миссис Тенмы. Счастливый день закончился поездкой на скорой до ближайшей больницы и долгим, мучительным ожиданием.

***

Очнулся Цукаса в больничной палате. Яркий свет резал глаза, заставляя его зажмуриться. Он попытался пошевелиться, но всё тело пронзила острая боль. Голова гудела, а во рту пересохло. Он с трудом разлепил веки и огляделся. Белые стены, капельница, пикающий аппарат рядом с кроватью – всё это говорило о том, что он находится в больнице. Он попытался вспомнить, что произошло. Воспоминания нахлынули внезапно: гостиная, Саки и Тойя, его представление... внезапная слабость и последовавшая за ней темнота. Он снова потерял сознание. Страх сковал его маленькое тело. Он снова заболел. Снова оказался в больнице. Сколько раз это уже повторялось? Он сбился со счёта. Каждый раз, когда он начинал чувствовать себя лучше, когда начинал верить что теперь всё будет хорошо, болезнь возвращалась, отнимая у него силы и надежду. Он посмотрел на свою руку, к которой была подключена капельница. Тонкие трубочки тянулись от неё к аппарату, вливая в его слабое тело лекарства. Он ненавидел эти лекарства. Они помогали ему оставаться дееспособным, но в то же время заставляли его чувствовать себя слабым и беспомощным. В палату вошли мама и папа. Глаза мамы были красными от слёз, но она старалась улыбаться, а папа хмурился и в его взгляде было что-то очень тяжёлое и нервное. "– Цукаса, ты очнулся!" – воскликнула женщина, подбегая к нему и нежно обнимая. "– Как ты себя чувствуешь?" "– Болит," – прошептал он, чувствуя, как еле может двигать языком. "– Я знаю, милый," – сказала мама, гладя его по голове. " - Но всё будет хорошо. Врачи говорят, что тебе нужно просто отдохнуть." Цукаса знал, что она говорит это, чтобы успокоить его, но он не особо верил ей. Он знал, что болезнь никуда не денется. Она всегда будет с ним, как бомба замедленного действия, примотанная к ноге без возможности снять. Тяжело вздохнув и приложив огромные усилия, блондин слабо приобнял маму и уткнулся личиком ей в плечо. Ночью, когда все уснули, Цукаса лежал в своей кровати и смотрел в окно. На небе сияли звёзды. Звёздное небо... Он очень любил смотреть на эти мерцающие точки, плавающие в чернилах ночного небосвода. Лёжа на больничной койке, он ловил глазами звёздный свет, такой далёкий и одновременно такой близкий, лелея в своём маленьком детском сердце хрупкую надежду. Надежду, что когда-нибудь он тоже станет как эти небесные огоньки и будет так же дарить людям улыбки, прямо как они сейчас заставляют уголки его губ приподняться. Да, он не смотря ни на что станет звездой, и тогда его сестрёнка, мама и папа будут улыбаться... Он подарит им улыбки, став самой яркой звездой, какую видел мир. Он крепче сжал в своих ручках край одеяла и вспомнил своё представление, яркие улыбки Саки и Тойи. Он вспомнил, как загорелся мечтой стать звездой, чтобы дарить людям радость. И тогда в его сердце вспыхнула слабая, но всё ещё тёплая надежда. Цукаса не позволит болезни сломить его. Он будет бороться. Он будет тренироваться. Он станет звездой, несмотря ни на что. Он закрыл глаза и представил себя на сцене, перед огромной толпой зрителей. Он пел, танцевал и шутил, отыгрывая роль какого-то персонажа, заставляя всех смеяться и улыбаться. Он будет сиять, как самая яркая звезда на небе. И эта мысль согрела его сердце и помогла уснуть. Дни в больнице тянулись медленно и однообразно. Утром – обход врачей, уколы, таблетки. Днём – скучные игры и книги, которые он читал с трудом, потому что зрение часто подводило его из-за слабости глазных мышц. Вечером – ужин и снова звёзды в окне. Цукаса старался не унывать. Он заставлял себя делать зарядку, несмотря на слабость и боль в мышцах. Он придумывал новые истории и пьесы, записывая их в блокнот, в надежде скорее сыграть их для Саки и Тойи. Он мечтал о том дне, когда он выйдет из больницы и вернётся к нормальной жизни. Но болезнь не отступала. Иногда ему становилось лучше, и он даже мог немного погулять по коридору или поиграть с другими детьми из соседних палат. Но потом наступало обострение и он снова оказывался прикованным к постели. Врачи не давали никаких точных прогнозов. Они говорили о каком-то аутоиммунном заболевании, которое поражает мышцы и нервы. Как оказалось он "выиграл" генетическую лотерею, ведь эта болезнь редко встречается у детей, а тем более мальчиков. Они говорили о том, что ему нужно будет продолжать постоянно принимать лекарства, чтобы подавить иммунитет и соблюдать строгий режим процедур. Цукаса слушал их и понимал, что его мечта стать звездой становится всё более призрачной. Как он сможет выступать на сцене, если его тело отказывается слушаться его? Как он сможет дарить людям радость, если сам сквозь силу выдавливает улыбку? Но он старался не отчаиваться. Он продолжал проходить терапию, несмотря на боль и усталость. Он продолжал мечтать, несмотря на все трудности. Он верил, что однажды он обязательно выздоровеет и станет звездой. Однажды ночью, когда он лежал в своей кровати и вновь смотрел на звёзды, ему в голову пришла идея. Он понял, что даже в больнице он может дарить людям радость. Он может рассказывать свои истории, петь песни, играть сценки для других пациентов. Он может стать звездой для тех, кто находится рядом с ним. И он начал действовать. Он стал приходить в соседние палаты, знакомиться с пациентами и их родственниками. Он рассказывал им смешные истории собственного сочинения и пел песни. Он устраивал небольшие представления, используя простые подручные материалы. И люди улыбались. Они смеялись. Они забывали о своих болезнях и проблемах. Они благодарили его за то, что он дарит им надежду. Цукаса понял, что он нашёл своё призвание. Он понял, что звезда – это не только тот, кто выступает на сцене. Звезда – это тот, кто дарит свет и радость другим людям. И он решил, что будет звездой, где бы он ни находился.

***

Время шло. Годы, проведённые в больнице, оставили свой отпечаток. Цукаса подрос, но оставался прикованным к больничной койке чаще, чем хотелось бы. Он продолжал свои небольшие выступления для пациентов и персонала, стараясь не показывать своей усталости или боли. Он улыбался, шутил, развлекал, как и подобает настоящей звезде. И люди действительно любили его за это, за тот свет, что он приносил им. Но внутри него росло странное чувство. Он видел, как страдают другие пациенты, как борются за жизнь, как теряют надежду. Видел тяжело больных детей, стариков которые уже доживали последние годы жизни и начинал думать, что его собственные проблемы – это мелочь, по сравнению с их горем. «У меня же не рак, как у Наоки-сан из соседней палаты, – думал он. – И не такая страшная травма, как у того мальчика, Юкити, после аварии. Я просто немного слабее, чем другие. Просто мне нужно больше отдыхать. Это не так уж и страшно.» Он старался ни жаловаться, ни плакать, не показывать своей слабости. Ведь звезда должна быть сильной и уверенной в себе. Звезда должна вдохновлять других, а не грузить их своими проблемами. И он улыбался. Улыбался во время терапии, когда каждый шаг отдавался тупой болью и стоил с огромного труда. Улыбался, когда принимал жутко невкусные и отвратительные лекарства. Улыбался, когда хотелось просто кричать и рыдать в подушку. Медсёстры и более взрослые пациенты часто хвалили его за оптимизм и жизнерадостность. Они говорили, что он – настоящий луч света в этом мрачном месте. Цукаса принимал их комплименты с благодарностью, но в глубине души чувствовал себя обманщиком. Он знал, что его улыбка – далеко не такая искренняя как они считают, за ней стоит не счастье и надежда, а боль и страх. Саки и родители навещали его регулярно. Саки всегда приносила ему новые книги, рассказывала о своих школьных приключениях и о том как проводит время со своими подругами. Родители тоже старались поддерживать его морально и обеспечивать всем необходимым. Но Цукаса замечал, как их лица омрачаются грустью, когда они видят его в больничной палате. Он чувствовал себя виноватым за то, что причиняет им боль. Однажды, когда Саки рассказывала ему об очередной истории её похождений с Ич-чан и остальными, Цукаса вдруг прервал её. – Саки, прости, что я не могу быть рядом с тобой, – сказал он, опустив глаза. – Я плохой старший брат. – Цукаса-нии, не говори так! – воскликнула Саки, обнимая его. – Я знаю, что ты делаешь всё, что можешь. Главное, чтобы ты выздоровел! Но Цукаса знал, что она лукавит. Он видел, как она скучает по тем временам, когда они вместе играли и веселились. Он чувствовал, что он становится бременем для своей семьи. Родители тоже старались не показывать своей тревоги, но Цукаса видел, как они переглядываются, когда врачи говорят о его состоянии. Он слышал их тихие разговоры по ночам за дверью, полные беспокойства и тревоги. Он знал, что родители делают всё возможное, чтобы помочь, но чувствовал, что сам делает недостаточно. И вот наконец настал так долгожданный день. Но вот, после долгих лет, проведённых в больнице, настал день выписки. Цукаса стоял у входа в больницу, вдыхая свежий воздух полной грудью и ярко улыбаясь от уха до уха. Он чувствовал себя одновременно счастливым и немного тревожным. Счастливым – потому что наконец-то возвращался к нормальной жизни. Тревожным – потому что не знал, что его ждёт впереди. Саки и родители стояли рядом с ним, сияя от радости. Они обнимали его, поздравляли и говорили, как сильно они скучали по нему. Цукаса улыбался им в ответ, стараясь скрыть своё волнение. – Ну что, готов вернуться к жизни? – спросил отец, хлопая его по плечу. – Готов! – решительно ответил Цукаса, выпрямляя спину. – Я обязательно стану звездой, вот увидите!

***

Первым делом после выписки и акклиматизации дома, Цукаса решил что он обязательно вернётся в школу. Родители конечно предлагали ему домашнее обучение, но юноша наотрез отказался. Он не хотел на всю жизнь остаться затворником, он жаждал общения со сверстниками, желал снова ощутить это прекрасно чувство общения с друзьями! Он усердно занимался дома с репетиторами, корпел над учениками и конспектами. Всё, лишь бы наверстать упущенное. В итоге сдав экзамены за предыдущий, пропущенный им, год блондин перевёлся на второй год старшей школы Камияма. Вообще он поступил в неё ещё в прошлом году, но отучиться смог только 2 месяца ведь у него резко случилось обострение болезни и он опять попал в больницу. Первый день в школе был для него... интересным. Он старался произвести хорошее впечатление на одноклассников. Он был громким, энергичным, много шутил и вставал в крутые позы. Он хотел показать, что он – настоящая звезда, интересный и весёлый человек. Но реакция одноклассников была не совсем такой, как он ожидал. Многие из них смотрели на него с удивлением, некоторые – с недоумением, а некоторые – даже с насмешкой. Они перешёптывались за его спиной и избегали его взгляда. Цукаса чувствовал себя неловко и некомфортно. Он не понимал, что он сделал не так. Он ведь просто делал так же как и всегда. В больнице он всегда вёл себя энергично и люди сразу располагались к нему... Неужели он что-то делает не так? Он заметил, что многие сторонятся его, а его попытки завязать разговор заканчивались неловким молчанием. Его экспрессивность, которую он считал своей сильной стороной, казалась, отпугивала людей. Он старался не обращать на это внимания и продолжал вести себя так, как будто ничего не происходит. Он всё ещё улыбался, шутил и делал вид, что ему всё равно, что о нём думают другие. Но в глубине души он чувствовал себя жутко одиноким. Он старался как можно меньше говорить о своей болезни и о времени, проведённом в больнице. Эта тема была для него слишком болезненной и неприятной. Он хотел, чтобы люди видели в нём не больного и слабого ребёнка, а талантливого и яркого человека. Поэтому он всегда старался переводить разговор на другие темы, когда кто-то спрашивал его о его здоровье. От вопросов о том где он был, Цукаса открещивался лаконичной формулировкой "Семейные обстоятельства". Он притворялся, что с ним всё в порядке, что ничем не болеет. Но несмотря на отчуждённость в классе, Цукаса не отчаивался. Он продолжал заниматься учёбой, посещать школьные мероприятия и стараться быть дружелюбным со всеми. Он верил, что если он будет достаточно настойчивым, то сможет добиться своего и стать настоящей звездой. Постепенно большинство в классе стали относиться к нему более терпимо, даже немного тепло, но не более того. Его яркость и не стандартность всё ещё отпугивала их. На это Тенма просто улыбался.

***

С первого учебного дня прошло уже две недели. Всё было относительно спокойно и... Это немного угнетало. Как бы он не старался, всем по большей части было на него плевать, либо они намеренно его избегали. Идя по коридору после уроков и разглядывая носки своих ботинок, Цукаса заметил открытый кабинет. Он конечно не любитель заходить куда-либо без разрешения, но стоило глазу зацепиться за пианино в центре, как он понял, музыкального класса, то юноша тут же отбросил свои сомнения. Аккуратно приоткрыв дверь и пройдя внутрь, Тенма сам не заметил как задержал дыхание. Почти на носочках, парень подошёл к инструменту и нежно приподнял крышку с клавиш. Он не притрагивался к пианино примерно с того самого дня как попал в больницу в последний раз, около года назад. На душе неприятно потяжелело. Выдохнув, юноша сел на скамейку и положил рядом сумку с учебниками и тетрадями. Он просто разомнётся, не более. Просто...вспомнит какого это. И вот по классу эхом разлетелась первая нота. Потом вторая, третья и так не спеша Цукаса наигрывал незатейливую песню попутно закрыв глаза и полностью уйдя в музыку.

***

За игрой Тенма не заметил как дверь класса приоткрылась и в него кто-то вошёл. Блондин был так увлечён и погружён, что выглядел словно ангел, спустившийся с небес, чтобы озарить светом этот бренный мир. Его тонкие пальцы порхали по клавишам, словно бабочки, а ноты слетающие из-под них заставляли сердце трепетать. Когда песня закончилась, юный пианист открыл глаза и пристально смотрел на свои пальцы, всё ещё лежащие на чёрно-белых клавишах. Что ж, он ещё не забыл как играть, это радует! Встав и намереваясь уйти домой, парень повернулся к двери, застыв. Прямо перед ним, опираясь на косяк, стоял высокий фиолетово-волосый юноша с жёлтыми кошачьими глазами и хитрой улыбкой. Он, словно оценивая, осматривал Цукасу с ног до головы и остановился буравя взглядом его медово-оранжевые глаза. Неловкая пауза продлилась около пары десятков секунд и была прервана мелодичным голосом незнакомца. "–Привет." –проговорил, нет, даже скорее промурчал парень. Скрестив руки на груди и отойдя от прохода, он не спеша подошёл к Цукасе и улыбнулся мягкой, но по-кошачьему хитрой улыбкой.