Игра в открытую.

Джон перевёлся к нам в 8 классе и сразу очаровал многих девочек из школы. В целом, это было логично. Мягкие, уложенные волосы, харизма, приятный запах духов, стильная одежда, черты лица, манера речи, всё поспособствовало тому, чтобы он выглядел очаровательно. Я никогда не видел таких как он. Единственное свободное место было рядом со мной, поэтому на время его посадили ко мне. Тогда то я и почувствовал что-то странное внутри себя. Он и издалека был прекрасен, а рядом был ещё лучше. Когда он сел ко мне, я забыл как двигаться, боялся. Понимал, что ничего такого нет, но всё равно боялся показаться глупым в его глазах. Он первый завёл диалог. Его голос пронзил меня до глубины души, каждый звук разносился в моей голове по второму разу. Я даже не сразу понял, что он от меня хотел. Собрав мозги в кучу, я всё таки ответил ему. Он предложил познакомиться, спросил как меня зовут и чем я увлекаюсь. Банальный разговор, который я запомнил надолго. Спустя время мы сдружились. Мне нравилось слушать его голос, смотреть на него, видеть как он старается на уроках. Мы до сих пор сидели вместе, это было наше обоюдное решение. Я радовался тому, что ему нравится находится со мной. Вокруг него толпы девушек, которые вполне бы могли стать отличными подругами, а он возился со мной. Хотя, кто его знает, может тогда ему действительно нравилось проводить со мной время? Дни шли, а я всё больше привязывался к нему. Наша дружба становилась всё крепче и крепче, в какой-то степени он начал мне доверять. Я так радовался, что могу быть полезен ему, что из всех он выбирает в качестве слушателя меня. Это было как особое звание, которое я так любил. Мне безумно приятно было осознавать то, что я являюсь для него чем-то значимым. Шли недели, а я до сих пор не понимал, что такого я испытываю к Джону. Думал, что это просто банальный интерес к человеку, что уже много раз было со мной. Но этот интерес идёт уже на протяжении нескольких месяцев, это начинает пугать, но одновременно и так хорошо. Даже если бы мне дали выбор, я бы ничего не менял. Слишком уж мне нравится испытывать эти непонятные чувства эйфории. Месяцы идут. Уже прошло около полугода с момента прихода Джона в мою жизнь. Теперь мы уже точно считаемся друзьями. Он рассказывает мне всё, что происходит с ним в жизни и просто о всяких придуманных им вещах, а я сижу и слушаю, не в праве отречься от этого прекрасного завораживающего голоса, который меня так успокаивал. Мы постоянно ходим в месте. Даже учителя не представляют нас друг без друга, каждый раз спрашивают, что случилось, если кто-то из нас один. Это немного забавит. Я начинаю проявлять знаки внимания по отношению к Джону, стараюсь замечать даже самые маленькие детали в его рассказах, просто чтобы узнать его чуть больше. Я знаю его слабости и травмы, стараюсь делать его жизнь лучше. Он это понимает, поэтому не боится доверять. Он знает, что чтобы он мне не сказал, я буду на его стороне. Он знает, что если он покажет свои раны, я помогу ему их закрыть, а не разорву ещё больше, как это делали другие. Я доверяю Джону, но роль слушателя мне больше по нраву, хоть иногда мне и хочется поведать о себе что-то более глубокое, чем банальные рассказы. Но, ему это и не надо, он тоже замечает за мной некоторые детали, по которым потом может обо мне многое рассказать. Мы с ним будто связаны и играем перед друг другом в карты в открытую, я вижу его карты, а он мои, и ведь всё равно кто-то проиграет. Лето. Вроде такая славная пора, но не для меня. Мы с Джоном больше не видимся так часто. Я пытался отвлечься от мыслей о нём разными сериалами и сопливыми дорамами, но это лишь усугубляло ситуацию. Я видел влюблённых и находил в них себя, меня это пугало. Всё время я думал, что это просто затянувшийся интерес, но углубившись в тему чувств, я осознал, что действительно люблю его. Черт возьми! За что? Да, это такое приятное чувство, которое мне так нравилось, но он мой друг. Моя любовь к нему–самая непоправимая ошибка. Меня не столь пугают однополые отношения, как то, что я могу быть в отношениях с ним. Я знаю, что он не поймёт меня, если я расскажу, что действительно чувствую к нему что-то, поэтому я должен молчать. Прошёл год с момента нашей первой встречи. Год общения мы отметили просмотром фильма у меня дома. Он уже не первый раз был у меня в гостях, но ночевал здесь впервые. Он уснул на моей груди, когда я нежно перебирал его волосы своей рукой. Я боялся шевелиться, лишь бы его не разбудить. Мягкие волосы на моих пальцах лежали так приятно. Я уткнулся ему в макушку и мне было абсолютно плевать, что он подумает на этот счёт. Он был не против прикосновений, был не против гейских шуток и подъëбов, так же как и я. Это и делали нашу дружбу комфортной. У нас были одинаковые мнения буквально во всём, нас это удивляло, так как такое казалось невозможным. Но, всё таки, об одном разногласии во мнении я знаю точно, я люблю его как любимого человека, а он меня как хорошего друга. Я не хочу портить нашу дружбу своей жалкой любовью. Спустя ещё пол года общения в нашем лексиконе всё чаще стали проскальзывать такие слова как: «ты мне дорог», «спасибо что ты есть» и подобные милости, которые с его стороны звучали очень мило. Я хотел прыгать от радости, когда читал это или слышал. Особенно запоминающимся моментом стало то, когда мы обнимались и он прошептал мне эти заветные слова: «я люблю тебя.» Я понимал, что эти слова не значат прямую любовь и это просто дружеский жест, чтоб показать свою привязанность, но в тот момент я был так счастлив услышать эти слова. С того момента мы стали говорить их ещё чаще. Второй год дружбы. У Джона начинают появляться другие друзья, а я не могу смотреть на это спокойно. Они говорят ему какой он хороший, какой он молодец и как они его любят, было бы ничего страшного, если бы он не отвечал взаимностью, но он им тоже говорил, как их ценит и любит. Я общаюсь с ним больше, чем они, почему они заслуживают такого же отношения, что и я? Это не честно. Чувствую себя обманутым и брошенным, будто мои чувства ничего не стоят. Нет, я безусловно рад, что помимо меня ему есть с кем общаться.. Но почему я должен был добиваться этих слова полтора года, а они добились их спустя жалких пару месяцев? Что я делаю не так? Слова Джона успокаивают. В этот раз я ночевал у него, и уже я лежал на его груди, пока он гладил меня по голове и говорил, что я самый родной ему человек. Мне действительно не хватало этих слов. Скоро экзамены. Я боюсь, что не сдам. Джон успокаивает и говорит, что я молодец и он в меня верит. Иногда мы остаёмся после уроков, чтобы он объяснил мне как решать задания. Каждый раз мне кажется, что я не способен понимать его объяснения, когда голос так сильно завораживает и не хочется вникать в речь. Хочется лишь слушать, слушать и слушать, как фоновый шум, который бы отдавался теплом, но я всё равно каким-то образом понимал. И вот, месяц до лета. Наша дружба с Джоном длиться почти два года. Честно, не хочется ломать всё, когда уже все построено, но я больше так не могу. Жить и держать в себе чувства, которые так и норовят показать себя во всей красе, стоит лишь его увидеть, достаточно тяжело. Я решился и думал, что готов. Понимал, что после сдачи экзаменов я скорее всего уеду в другой город и больше его не увижу, поэтому бояться нечего, так ведь? Этим я руководствовался, когда звал его погулять и поговорить на кое-какую важную тему. Было страшно, действительно страшно, как он отреагирует и что скажет. Я пришёл в назначенное место за 5 минут до нужного времени и просто ходил вокруг, прокручивая в очередной раз свою речь. Когда Джон показался на горизонте, руки начали трястись, а сердце бешено колотится. Я старался не подавать виду, но как уже упоминалось, мы играли в открытую. Он видел, как я себя чувствую и сказал, что всё хорошо и мне нечего бояться. Но я не переставал. Я знал, что мои слова ему не понравятся, но капля надежды была. На неё я и рассчитывал. Глупец. Глупый маленький мальчик. Я начал аккуратно, говоря, что действительно рад, что у меня есть такой друг как Джон, как я его ценю и что ближе человека как он у меня нет. Упомянул, что хотел бы продолжить с ним общаться, ведь всё время проведённое вместе мне дорого. И вот, я плавно говорю о том, что люблю его, добавляя, что не как друга. Он опешил и отпрянул от меня. Всё как я и ожидал. Мои руки затряслись ещё сильнее, ком подходил к горлу, а сердце вот-вот выскочит. Джон молчал, а потом начал переспрашивать, что это значит. Я молчал какое-то время, после, собравшись с мыслями, я высказал всё то, что чувствовал к нему всё это время, полностью рассказал свою историю его появления в моей жизни. Он выслушал, но ответить ничего не смог. Выражение его лица было непонятным. Возможно, ему нужно было время обдумать. Я боялся его ответа, но и боялся тишины, которая была в округе. Джон вздохнул. Стараясь не давить на меня, начал говорить, что мои чувства не взаимны и ему жаль, что я полюбил такого как он. Видно, как ему было некомфортно со мной. Я заплакал. Слезы предательски покатились из глаз, пока я пытался собрать себя по частям. Джон обнял меня. Это были последние объятья, которые у меня были с ним. Последние и такие искренние, такие болезненные. Я понимал, что прижимаюсь к человеку, который меня не любит, но черт возьми, как же мне тогда было приятно, что утешал меня именно он. Ему же эти объятия не доставляли радость, скорее лишь сочувствие и неприязнь. Его тоже можно понять, на его месте многие бы сразу развернулись и ушли прочь, но он остался. Остался и обнимал, хотел сделать что-то хорошее для меня перед тем, как окончательно уйти. Я проиграл, хоть ещё не до конца, но всё уже было ясно. Казалось бы, карты игрока напротив видно, я могу выиграть. Но я сам вытянул карту, которая погубила меня и поставила мою победу под откос. Глупо было надеяться на другой конец. Придя домой, я конечно понимал, что всё уже не будет как раньше, но объятия дали мне надежду, что от меня не отказались. Сообщение на телефоне разбило меня в дребезги. Я даже был не уверен, что смог бы себя собрать обратно из тех маленьких осколков, которые от меня остались. Джон написал мне, что хочет прекратить общение. Он тоже высказал свои чувства и просил понять. Писал, что эта дружба была ему дорога, но после моего признания он навряд ли сможет дальше общаться со мной. Блокировать не стал, ведь нам ещё учиться в месте какое-то время, но и попросил не писать по пустякам. Я, трясущимися руками, пару минут точно пытался написать какой-то внятный ответ без опечатках в словах. Пожелав ему удачи и сказав уже окончательное спасибо за всё, я точно понял, что проиграл и завершил эту игру, которую я запомню на долго. Я остался в дураках, это моё наказание. Отправив сообщение, я положил телефон на стол и больше к нему не прикасался до утра. Я не знаю сколько я плакал той ночью, но с утра я проснулся с ощущением, будто из меня выжали все соки. Ничего не хотелось, никаких эмоций я не испытывал. Было лишь опустошение, будто я потерял не просто друга и любимого человека, а важную часть меня. Убивало то, что нужно было идти в школу. В школе с Джоном мы не разговаривали, он даже пересел от меня. О моём секрете в виде чувств к парню никто не говорил, а значит он никому не рассказывал. Было стыдно, больно и обидно. Ему наверняка сейчас тоже тяжело. По нему это видно. Игра закончилась, но за всю игру я уже успел выучить его повадки. Игра ведётся не со мной, я лишь наблюдающий. Но я всё равно понимаю, какая карта сейчас у него в руке. Мне жаль, что я заставляю его чувствовать себя так и я надеюсь, что он быстро сможет найти мне замену. В отличие от меня, который будет оправляться от этой любви ещё долгое время. Может, оно и к лучшему. Такой дурак как я не заслуживает счастья, пока не научится распознавать правильность своих решений. Не дождавшись даже начала экзаменов, я с родителями переехал в другой город. Заблокировал Джона во всех соц. сетях где мы с ним могли общаться и пересекаться. Я думаю, так будет лучше для нас обоих. Прошло пол года. Экзамены сданы, я обжился на новом месте. Джон до сих пор не исчезает из моей головы. Я до сих пор люблю его. Регулярно захожу на его аккаунт со своего второго. Возможно, это действие глупое и нерациональное, но мне уже всё равно. Я смирился с тем, что больше никогда не пообщаюсь с ним, но следить издалека за тем, что происходит в его жизни и восхищаться им, мне нравится. Узнал, что он поступил в ВУЗ в который хотел подступить, но боялся, что он может не дотянуть. У него появилась девушка. Одноклассница, с которой он начал общаться ещё в начале 9 класса и к которой я когда-то его ревновал. Я рад за него и горжусь им. Безумно горжусь. Он действительно лучший, кто у меня когда-либо был и он действительно молодец. Благодаря его объяснениям я смог сдать экзамены даже чуть лучше, чем думал. Были люди, которые пытались заменить Джона, но я люблю только его, мне не нужны другие. Я не буду рушить его жизнь, но и своего счастья я не достоин. Моё счастье в том, что он чувствует себя хорошо, даже если без меня. Я благодарен ему за всё. За отказ, за дружбу, за любовь. Я собрал себя заново из тех маленьких осколков, которые остались от меня после прекращения общения, но собрать новое из старого невозможно, если не вмешаться ещё чему-нибудь. Я никого к себе не подпускаю слишком близко. После Джона я не готов снова вступать в игру с открытыми картами. Не хочу, чтоб кто-то повторил мою судьбу, а уж тем более судьбу Джона в моей жизни. Так будет лучше для всех. А может, лучшим решением будет выкинуть карты и больше никогда не начинать играть?