Доктор Кто и не та сага о клонах

Снег начинался у подножия гор резко. Трава обрывалась, не смея заступить в царство сверкающей белизны. Джереми подумал о границе между миром снов и миром смерти. Волны жара сменялись холодом. Клыки болезни, ментальной и физической, грызли голову, отдавались в костях. Простой шаг давался с усилием. А им предстояло лезть. В птиц они превратиться больше не могли. — Мы рискуем. Что, если все-таки на Тьерне? — неуверенно предложила Василиса. — Он выдаст наше местоположение, — качнула головой Доктор. — Как будто это существо нас без этого не нашло. — А сейчас оно может считать, что мы мертвы. Или слишком слабы. Я знаю, что это рискованно, но нам придется скрываться. — Мы справимся, — решительно сказал Гира. — Иначе не можем, — согласился Джереми. — И потом очень серьезно поговорим с этим существом, — пообещала Доктор. Они ступили на снег. Джереми как никогда радовался, что Ядомикс-пушка работала как подъемник. Он зацепился за первый выступ и поочередно поднял Доктора с Василисой, а затем Гиру. Тьерн взлетел за ними. Он двигался впереди, показывая дорогу. — Я чую, где конец пути, — сообщил он. — Где дом Смерти. Снег сверкал мертвенным блеском. Осыпался под ногами, покрывал одежду и волосы. Таял на коже, то приятно охлаждая от болезненного жара, то ощущаясь почти теплым от знобящего холода. То и дело Тьерн дышал на них теплым воздухом, и тогда болезнь слегка ослабляла клыки. Василиса периодически давала остатки липового отвара и читала еще один короткий заговор — ненадолго становилось легче. Когда нужно было подниматься вверх, дорогу сначала разведывал Тьерн, затем Джереми поднимал остальных на паутине. Один раз Василиса после подъема опустилась на колени прямо в снег, не делая попыток встать. — А зачем?.. — тихо-тихо донеслось от нее. Гира, оказавшийся ближе всех, поднял ее на ноги и сжал плечи, поддерживая. — Это не твои мысли. Не твоя депрессия. Помни об этом, — повторил он. Василиса смотрела на него отсутствующим взглядом. — Да, — ровно сказала она. — Конечно. После чего медленно отстранила Гиру и двинулась вперед. — Так, — решительно произнесла Доктор. — Настало время историй. Ее голос поднимался над снегом, как теплый пар, согревал и ободрял. Пока они двигались дальше, поддерживали друг друга и помогали идти, Доктор вспоминала все новые приключения: — И вот я стою, любуюсь на эту красоту — ледяные мосты, солнечный свет играет радугой, — рассказываю Донне, оборачиваюсь, а ее нет, и все мои чудесные слова были в пустоту. Донне холодно стало. Забежала в ТАРДИС за шубой. Только тогда я поняла, что не зря она захватила те чемоданы с одеждой — до них, как минимум, быстрее, чем до гардеробной ТАРДИС… Джереми вдохновился, и после конца истории об освобождении поющих удов начал свою. Воспоминания подбодрили. Особенно когда он вспомнил, как Доктор заявилась в его замок почти раздетая и возмущалась, как жарко. — Иногда так жаль, что я это все пропустил, — поделился Гира. Снова никто не мог сказать, сколько времени они поднимались. Земля осталась далеко. Они выбились из сил и решили сделать привал. Доктор хотела сделать в одиночку иглу, Джереми вызвался ей помогать, потому что тоже знал, как ее делать, преломил ее сопротивление и «вам надо отдыхать», Гира и Василиса воспользовались этим и не дали им обоим отказаться от их помощи. Иглу построилось не без помощи магии. Тьерн зажег внутри огонь. Доктор заставила всех поесть через силу и выпить много воды. Василиса посыпала в воду немного золы от огня и дала Тьерну вскипятить ее. — Еще немного магического средства. Не повторяйте без магии, без нее вообще-то это вредно. Доктор опять задумалась. Смотрела в огонь, не мигая. — Это существо может быть Игрушечником? — спросил Джереми. — На него не похоже, — охотно заговорила Доктор. — На него из этого времени, по крайней мере. Он бы не стал заражать нас болезнями, ну или рассказал бы правила избавления от них, по крайней мере. Это другой член пантеона. Да и… член ли? — Что ты имеешь в виду? — Его смех. Пантеон хаоса смеется одинаковым смехом, это его визитная карточка. Я много раз слышала его. Это существо смеялось очень похоже, вот только… именно похоже. Это было великолепное, но подражание. — То есть кто-то выдает себя за члена пантеона? — уточнил Гира. — Да. За бога, за древнего, за того, кого нам следует бояться. Тьерн, говоришь, оно пахнет как родной мир? — Все так, знахарка. — Я До… ладно, пусть. Василиса, кто-нибудь из твоего пантеона, в твоем мире, проявлял признаки желания усыпить всех в мире? Навредить? Контролировать? — Нет, они всегда наоборот, предостерегали меня, если считали, что я начинаю заходить слишком далеко. Слишком влияю на жизни людей, слишком много божественных посланий даю, слишком тугие нити судьбы тку… Я не утверждаю, конечно, что мне известны прямо все их мысли и намерения, но я могу понять, когда кто-то из них желает моим сестрам и их смертным детям зла. Да, мои сестры вроде как породили людей в моем мире, им теперь поклоняются как духовным зверям, в реальном мире тоже такая тема есть, — мимолетно рассказала Василиса. — Никто из моих ребят не желал, Солнце и Луна тоже ничего не замечали. Можно же проще, — встрепенулась она. — Тьерн, то существо пахло как кто-то из богов или духов, известных тебе? — Нет. Я чуял только дом. — А кто-нибудь, желающий людям зла, пытался или пытается подняться до статуса бога? — спросил Джереми. — Были такие, но мы их останавливали, — ответила Василиса. — Да и не могли они получить силу, которая может тягаться с моей. — Все страньше и страньше, — проговорил Джереми. Василиса почему-то удивилась. Доктор хмыкнула: — А еще возмущался, что я его фразы краду. — Мщу. — Все сводится к тому, что нам нужно больше информации, — подытожил Гира. Доктор кивнула: — Зачем ему усыплять людей?.. Показывает им хорошие сны. Давит их желание выбраться. Чтобы они не сопротивлялись, пока оно делает с ними что-то. Мне кажется, я вспоминаю, где видела эти сферы… Они связаны со сказками. Но есть нюанс... Джереми вскинул голову. Что-то почудилось за порывами ветра. — Вы слышали? — Да, — настороженно ответила Доктор. — Снег скрипит. — Я посмотрю, — вызвалась Василиса и, не дожидаясь ответа, исчезла во входе иглу. Доктор, попытавшаяся ее остановить, недовольно замерла. — Царица сильная, — сказал Тьерн то ли утешающе, то ли возмущенно. — Не нравится мне разделяться в таких ситуациях, — пробормотала Доктор. — Когда кто-то из команды исчезает, мы часто находили его мертвым. — А вот об этом ты не упоминала, — напрягся Джереми. — Что ж… упоминаю сейчас. — Я за Василисой. — Гира тут же устремился ко входу. Джереми с Доктором поспешили за ним. Снаружи их опять встретили холод и ветер. Снег оседал на лице. Сквозь него никого не было видно. — Василиса! — крикнул Джереми. Ему ответили свист ветра и холод снега, тревога поднялась внутри… — Я здесь. Василиса оказалась у другого бока иглу. — Я никого не видела. Наверное, это ветер шумел, — перекрикнула она свист. Доктор прокрутилась на месте, включила звуковое кольцо. Ни ее глаза, ни оно, ни Джереми с Гирой не заметили ничего необычного. — Идем внутрь, — сказала Доктор. Едва они расположились у огня, как Тьерн резко принюхался. Василиса насторожилась. — Что случилось? — спросила Доктор. — Дух. Чую его от всех вас. — Так. Сидим тихо. Существо вполне могло разглядеть и их иглу, но вьюга давала небольшую надежду, что этого не произойдет. Доктор погасила огонь, чтобы не было дыма. Потихоньку холод заползал к ним. Они стянулись к друг другу, чтобы не замерзнуть. Василиса оказалась сбоку от Джереми и, дрожа, вжималась в него. Резко и внезапно утихла вьюга. Тьерн пробормотал: — Дух ушел… — Почему так неуверенно? — заметила Доктор. — Не могу точно определить. Кажется, ушел. — Я выйду и проверю. — Нет, Доктор, ты не почувствуешь, — возразила Василиса. — Давай я. — Идем вместе. Джереми и Гира не захотели оставаться в иглу, и они снова выбрались впятером. Небо прояснилось. Звезды прилипли к небосводу снежинками, сверкая острым, иссиня-ледяным светом. Луна казалась круглым снежком. Снег серебрился, нетронутый и свежий, как чистый лист. Невероятная тишина, какая бывает только в горах, и ни души. «Никого», — определился Тьерн, долго и настороженно принюхиваясь. — Я тоже ничего не чувствую, — подтвердила Василиса. — Хм, — сказала Доктор. Довольной она не выглядела. — Оно так легко нашло нас в прошлый раз, странно, что в этот не заметило иглу, — проговорил Джереми. — Может быть, действительно помешала вьюга. Или оно хорошо прячется. Или есть самый пессимистичный вариант — все идет по его плану. Оно следит и ждет, когда мы придет к нему. — В такие моменты хочется заявиться как можно скорее и заставить его пожалеть, — сказал Гира. — Если оно не заставит пожалеть… — пробормотала Василиса. Ее слова, как недавние бабочки, всколыхнули тяжелые мысли. А вдруг?.. — Не хочу хвастаться, но жалею обычно не я, — развеяла наваждение Доктор. — Мы придем к нему уставшие, больные, без оружия, без плана… звучит как все ситуации, после которых мы выигрываем, — поддержал Джереми. — А еще до выигрыша Доктора происходит определенный процент смертей, — внезапно сказала Василиса. Пророческий сон поднялся из глубин памяти. Отдался металлическим «уничтожить!». — Не сдавайся этим мыслям. Они не твои, — напряженно напомнил Гира. Василиса пожала плечами. — Я советую этому существу не доводить до смертей, потому что тогда я очень сильно разозлюсь, — угрюмо пообещала Доктор. — Депрессивная я и я с жаждой мести очень плохое для других сочетание. — Ладно, — сказала Василиса. — Ладно. Простите. Оу. Вы видите? Она показала вперед. Снег больше не витал, воздух приобрел кристальную прозрачность, свет и тени — болезненную четкость. И теперь была отлично видна трещина в скале, прежде скрытая. Тьерн оживился. Взмахнул крыльями, метнулся к трещине прежде, чем кто-то успел высказаться. Он смешно завис перед ней, хлопая крыльями, а затем полетел обратно. — Чую дух из этой трещины. Это вход. — Как интересно, — протянула Доктор. — Совсем не подозрительно, совсем не смотрится так, словно нас приглашают. — Видимо, ценитель приходящих больных и безоружных, которые его отметелят, — подняла уголок рта Василиса. — Что ж, Доктор, — сказал Джереми. — Как всегда? — Как всегда. Хотя, конечно, у меня желание загнать вас в ТАРДИС и отправить домой, но не хочу, чтобы вы потом грозили мне мечами, я же не люблю оружие и все такое, — улыбнулась Доктор. — Только попробуй. Я прочту тебе долгую скучную лекцию о твоем поведении. — Только попробуйте умереть или как-то пострадать, меня это тоже очень сильно обижает. В трещине было тепло. Оно окутало их, будто не было за спиной пронизывающего холода и снега. Стояла тьма, но впереди брезжил слабый огонек. — Нас продолжают заманивать, — пробормотал Джереми. — Я пойду впереди, — вызвалась Василиса. — Если там ждет древний, лучше, если его встречу я. — Она шагнула вперед и вдруг замялась. — И мне почему-то стало страшно… Вы не подумайте ничего, но можно, я кого-нибудь за руку возьму? Джереми, можно? Как-то неуловимо Доктор оказалась между ней и Джереми. — Давай лучше я. Ты, может, и богиня, но я страшная Доктор, меня выгоднее за руку держать. — Что, ревнуешь? Это был какой-то… странный диалог. По интонациям, по жестам… по всему. — Невероятно ревную, в смысле он будет вторым, кто увидит загадочного члена пантеона, я хочу быть первой. — Ты хорошо скрываешь свои чувства. — Ты тоже. Не так хорошо, как я, но для твоих лет вполне ничего. — Я ощущаю некий подтекст… — проговорил Джереми. — Подтекст? — удивился Гира. — Никакого подтекста, — слишком «подтекстовым» тоном заверила Доктор, — мы разговариваем исключительно о члене пантеона и руки. — Что ты его сбиваешь, человек наконец-то начал догадываться, — пробормотала Василиса и без предупреждения стремительно зашагала вперед. Тьма сдавливала их. Казалось, у прохода нет стен, и под руками именно она — дышащая, живая, цепкая. Проход был узким ровно настолько, чтобы они ощущали по бокам стены, но им ни разу не пришлось проходить боком или пригибаться. Огонек приближался. Расширялся. Они оказались в зале, и стены его были хрусталем. Дымчато-прозрачные стены поднимались ввысь и смыкались где-то во тьме, за пределами взгляда. Они поросли отдельными образованиями, которые покрывали их, как мох. Хрустальная трава под ногами покачивалась, как живая. А вот четыре дерева, тянущиеся вдоль стен, были вполне себе живыми. Они подпирали собой стены, их ветви переплетались, еще сильнее затемняя далекий потолок. — Вот мы и здесь. — Голос Доктора был гулким, напряженная сдержанность слезла с него и обнажила злость. — Как ты и хотела. А теперь — где настоящая Василиса? В первую очередь Джереми повернулся к Доктору. Ее глаза затянул гнев, и совсем не было похоже, что она шутит. Донеслось непонимающее «что?..» Гиры. Василиса продолжала стоять к ним спиной. Ее голос был безучастным, ровным, как гладь снега снаружи: — Думаю, ей будет жаль, что это спросила ты. Знающая ее гораздо меньше. А не ее якобы друг. Наконец она повернулась. Ее движения были движениями Василисы, но ее глаза заставили Джереми положить ладонь на Ядомикс-пушку. Зарычал Тьерн. — Где Василиса? Меня тоже интересует ответ на этот вопрос. — Джереми старался сохранять спокойствие. Очень старался. Хотя бы видимость. Слегка изогнувшийся рот походил на трещину в скале, а не улыбку: — Надо же, спустя половину ее жизни тебя снова интересует ее судьба. И интонации ее голоса были похожи, но неуловимо другие. — У вас это развлечение какое-то, Доктор? Найти рыжую девочку, завоевать ее сердце, пропасть на много лет и появиться как ни в чем не бывало? Прям хоть Эми вытаскивай и сажай вместе с Лисой в бар, чтобы они за парой коктейлей вас поругали. — Не уходи от ответа, Морана. —  Брови Доктора нависали над глазами и как никогда напоминали о тяжелом, пронзительном взгляде седого Доктора-фокусника. — Меня зовут по-другому, но пусть будет так. Вот ваша Лиса. По одному из деревьев прошла волна света. И у его корней проявилась Василиса. Ее глаза были закрыты. Ладонь сжимала знакомый серебристый диск. В клетке над ее головой была птица. Джереми рванулся к ней, но невидимая преграда оттолкнула его. — Поздно спохватился… опять. — Морана опустила руку. — Я могу, конечно, дать тормошить ее сколько угодно и пытаться вытащить душу из клетки, но ничего не выйдет. Ей сейчас хорошо. Приятные грезы создают для нее идеальный мир, без боли и страданий. — Я наконец-то вспомнила, где видела эти диски и сферы, — сказала Доктор. — Как вовремя. Расскажи же. — Особое пространство, в котором хранятся людские мечты и желания. Их идеальные миры, в которые можно попасть с помощью этих дисков. Миры пишет богиня и посылает человеку бабочку после смерти, если он прожил хорошую жизнь. Эта история — часть культуры одной планеты. Деметры из галактики Тюльпан. Деметра!.. — Сначала я подумала, что ты приняла облик Василисы, но теперь я понимаю. Это и есть твой настоящий облик. Знание о культуре планеты, откуда прилетела сестра-мать Василисы, Галина, одинаковая внешность… — Ты оригинал, — выговорил Джереми. — Ты та, с кем сражалась Галина, чтобы не дать тебе уничтожить Деметру. Та, у которой отобрали карманное измерение. Ты выжила. — Я выжила, — повторила она и улыбнулась. — Это не совсем твой настоящий облик, — вдруг поправилась Доктор. — Вы стареете, хоть и медленнее, ты должна выглядеть старше. Скорее всего, поддерживаешь молодость с помощью своих сил или чего-то еще. Не совсем интересует, на самом деле. Ты с обрыва упала? — вдруг поинтересовалась она. — В каком смысле? — растерялась Морана. — Ну, Галина думала, что убила тебя, а ты выжила. Ты по всем канонам сериалов с обрыва упала и тебя унесла река? Раз она не смогла проверить, убила ли тебя по-настоящему. — Я упала с небоскреба в котлован стройки. Мое тело было сложно найти. Хорошо, что Галина не знала, на что способна наша регенерация. Да, двоюродный братик? Ты в курсе, что очень заметный? Гира все это время крался к дереву, под которым лежала Василиса. Он замер. — Я тебе позволяла это делать, потому что все равно бы ты не проник за барьер. Ты… — Морана присмотрелась, — и правда его сын. Ты что-то самый тихий. У тебя нет вопросов? — Зачем ты усыпляешь всех? Для чего тебе это? — Гира приблизился к ней ровно настолько, чтобы можно было, резко сократив расстояние, схватить ее. — Может, Доктор догадалась? Она же умная. — Легко, — мгновенно приняла вызов Доктор. — Земля находится далеко от твоего дома — мало того, что в нескольких световых годах, так еще и в прошлом. Да, для ваших кораблей это не проблема, но непохоже, чтобы ты преодолела такое расстояние только для того, чтобы найти новый дом. Ты явно хочешь разрушать, учитывая случившееся с Деметрой, и тебе удалось ее уничтожить. Но после этого затаилась, и о тебе не было слышно многие годы. И вот наконец ты показала себя. Тем, что погрузила людей в приятные сны об их идеальных мирах. Вряд ли ты делаешь это бескорыстно, предположу самое банальное — ты собираешь их энергию. Тебе нужна позитивная энергия, или же люди не сопротивляются, видя приятные сны — неважно, на самом деле. Дочь древнего, богиня, которой нравится разрушать… чьи деяния явно могли привлечь ненужное для тебя внимание… ты собираешь энергию для того, чтобы противостоять убийце древних и злых богов. Морана вздрогнула. — Что, догадалась? — внезапно удивилась Доктор. — Я так-то от балды все говорила. — Да… — с неудовольствием ответила Морана. — Ты почти все правильно поняла. Кроме того, что я собираю энергию. Сражаться напрямую с этим… существом я не хочу. Он слишком силен. Но, кажется, не желает трогать невинных. Земля — мой заложник. Если я умру, то они тоже умрут. — Ты!.. — прорычал Гира. — О нет, я очень плохая, не может быть, — отмахнулась Морана. — Но смотрите, все же гуманно. Людям хорошо, они видят приятные сны, сами могли видеть, что они не хотят просыпаться. — Все прекрасно, за исключением того, что они спят не по своей воле и погибнут, если ты умрешь, — сказал Джереми. Резко лицо Мораны исказили чувства: — А в остальное время люди так много делают по своей воле. На работу ту же ходят с радостью, никто ее не ненавидит, не задается вопросом, зачем это все. Дети всегда желанны и любимы, их воспитание приятно на сто процентов. Любовь всегда взаимна. Правительства всегда к людям, конечно, прислушиваются. Сильные не эксплуатируют слабых, нет убийств и насилия, свобода, равенство, справедливость. Вам не кажется, что в моем царстве они больше счастливы, чем в реальности? — Ты слишком много оправдываешься для той, кто набрала себе полную планету заложников, — иронично заметила Доктор. — Ты слишком много осуждаешь для той, кто наносит друзьям психотравмы и бросает их, когда они ей надоедают. Ты же тоже показываешь им звезды и классные приключения, но риск умереть опять же повышается. — Вы можете уже перестать возвращаться к этой банальщине и перейти на что-нибудь более оригинальное? — поинтересовался Джереми. — Действительно, давай вернемся к тому, что ты бросил Лису на половину ее жизни. К тому, как она тебя ждала, верила, боялась, что ты мертв, видела сны с твоим трупом, злилась, тосковала, медленно разочаровывалась. Опять ее слова казались бабочками. Они залетали в голову, облепляли крыльями сознание, забивали горло телами. — Это была случайность! — рявкнул Гира. — Жаль, что ты не сможешь сказать об этом той девочке. Хотя мне правда все равно. Пол под ногами качнулся. В ушах нарастал гул. Ладонь ощутила гладкость круглого диска. — Стой! — донесся крик Доктора. — Заложники тебя не спасут! Если у убийцы не будет выхода, он спокойно навредит людям, он уже чуть не сделал это в погоне за другой древней! И ты думаешь, он не разозлится сильнее за то, что ты устроила? Не захочет сильнее найти тебя и расправиться более жестоко? Но если ты отпустишь людей, то я помогу тебе! — Спасибо, я учту информацию, что в случае чего он пойдет на все ради моей смерти. Но ему все равно, злые мы или добрые, и ты это знаешь. Вас я приводила сюда только для того, чтобы усыпить и чтобы вы мне не мешали. Знаю я твою помощь тем, кто вредит твоим любимым людям. Как-нибудь сама. Пол подстелился под Джереми, щека коснулась корня дерева — теплого и почти мягкого. Глаза слипались. Он пытался сопротивляться, но это было равносильно стремлению человека не утонуть в шторме. Только одна мысль еще немного поддержала его. — Почему тебя так волнуют чувства Василисы? Морана слишком резко протянула руку Тьерну. — Змей-Горыныч, я победила предыдущую царицу. Этот мир снова мой. Тьерн напряженно принюхивался. Он не делал попыток помочь Василисе или им. Возможно, не мог. — Снова избегаешь ответа на вопрос. Она повернулась и посмотрела Джереми в глаза чужим и одновременно знакомым взглядом. — Спокойной ночи, — холодно произнесла она. *** Джереми проснулся с ощущением, что что-то не так. Он поднялся на кровати и оглядел комнату. На первый взгляд, в его спальне все было по-прежнему. За окнами горел холодный зимний рассвет. Бледные лучи проходили сквозь покрытые ледяными узорами окна и мягко ложились на толстый ковер. «Моя спальня», — почему-то еще раз подумал Джереми. Что-то волновало, какая-то смутная мысль, она неприятно щекоталась в голове, и хотелось просто забыть о ней и продолжить спать. Из кабинета послышался слабый шум. А, вот что его разбудило. Джереми успокоился. Тихо поднялся с кровати и направился к кабинету. — И что же ты тут делаешь? — поинтересовался он, заходя. Маленький, не больше пяти лет, мальчик подскочил на его стуле, слишком большом для него. Из его рук выпал блокнот для рисования Джереми и раскрылся на полу. Пустой лист был вдохновленно разрисован неуклюжими детскими линиями. Джереми расперло счастье. — Ой, папа, а почему ты не спишь? — пискнул мальчик.