Вы про меня?

Класс пустой, и вокруг царит тишина. Она будто давит на Йн со всех сторон, как плотный туман. Воздух застоялся, кажется тяжёлым, а если сделать резкий вдох, можно почувствовать, как он словно застревает в горле. От этой удушающей тишины звенит в ушах, и даже лёгкий шорох его дыхания кажется громким и чужеродным. Йн сидит за последней партой, уставившись в пустоту, и его мысли плывут в сторону, в глубины, о которых он предпочёл бы не задумываться. Они приходят к нему внезапно, из ниоткуда, и обволакивают, как липкие нити. Слишком живые, слишком красочные образы раз за разом вспыхивают перед глазами, заставляя его дыхание сбиваться. Он чувствует, как его тело реагирует, как по коже пробегает едва заметная дрожь, как внутри поднимается глухое, неприятное волнение. Ему должно быть стыдно, наверное. Должно. Но почему-то это чувство не приходит. Вместо этого остаётся лишь настойчивый зуд, будто его мысли сами по себе стали чем-то запретным и соблазнительным. — Я ничтожество. — его собственный голос звучит глухо, словно заглушённый тяжестью комнаты. Ему становится душно. Он облизывает пересохшие губы и откидывается назад, запрокидывая голову. На потолке нет ничего, кроме трещин в краске, но он всё равно смотрит туда, будто надеясь, что это поможет рассеять образы в голове. Бесполезно. Он прекрасно знает, что не сможет их прогнать. Они живут в нём, в его теле, в его желаниях. Он чувствует их в кончиках пальцев, в лёгком напряжении внизу живота, в жаре, медленно разливающемся по груди. В мыслях он видит только одно — извращения. Он представляет Самые грязные вещи о которых он только мог подумать. Его окаменевший член пульсирует от возбуждения. Он не мог перестать думать об этом. Почему никто постарше не может взять и выебать его? Хотя, разве это нормально? Он представляет как проводит по потному торсу чужого человека, как чувствует его внутри, как тот шепчет ему на ухо пошлости. Йн шевелит пальцами, ощущая, как они немеют. Смотрит на свои руки — тонкие запястья, костяшки, которые резко белеют от напряжения. Он думает о том, что мог бы сделать, если бы не был здесь, если бы был один, в своей комнате, где никто не мешал бы ему, где он мог бы позволить этим мыслям захватить его полностью. Эта идея захватывает его, уводит глубже. Он зарывается в неё, позволив себе на мгновение раствориться в фантазии. Но вдруг его пронзает холодное осознание. Он в школе. В классе. Эти стены видели слишком многое, но он не хочет, чтобы видели его таким. Йн резко моргает, сбрасывая оцепенение, и обхватывает себя руками. Слишком грязно. Слишком низко. Он не должен думать об этом здесь. Да и вообще не должен.