На другой стороне

      

***

      Возвращаясь на кадилаке в клуб по ночному Готэму, Оз думал над тем, что произошло в апартаментах. Работники морга забрали Френсис по договоренности быстро. Похороны Оз запланировал на послезавтра. Всё должно быть на высшем уровне для неё. Это важно. Это последнее, что он может для неё сделать. Оз смотрел в окно даже после того, как машина с санитарами скрылась за поворотом. Его молчание было громче любых слов. София тоже всё это время безмолвствовала, неспешно куря сигарету. Её взгляд был нейтральным, а жесты размеренными — не злорадство, не упрёк, просто присутствие. Наконец Оз, будто пробуждаясь от оцепенения, произнёс приглушённым голосом: — Да, ты права. Теперь она свободна. София подошла, но осталась чуть позади. — А ты? Оз улыбнулся выцветшей улыбкой, но без радости: — Освобождение — это ведь не всегда облегчение, да? — Иногда это просто пустота. Оз перевел на неё изучающий взгляд: — Думаешь, я не справлюсь? — Ты справишься, — ответила без осуждения. — Но ты не знаешь, кем станешь после этого. Оз медленно провёл ладонью по лицу, будто счищая с себя прошлый облик. Затем вытянул руку и аккуратно забрал сигарету из её пальцев, затягиваясь не спеша, словно пробуя новый вкус реальности. — Когда ты сделала это… Ты колебалась? — Нет, — София не отвела взгляда, смотрела прямо в его глаза — честно, открыто. — Потому что Френсис хотела этого, а ты знал, но не отпускал. Пауза. Долгая, наполненная пониманием. — Да, — наконец выдохнул Освальд.       Он доверил это Софии потому, что она умеет быть милосердной. А он… Он всего лишь жалкий эгоист, который думает, как же он, бедненький, будет жить без Ма. Тишина снова наполнила комнату, но теперь она не давящая, а просто неизбежная. Неизбежная, как всё, что случилось этой ночью.

***

      Похоронная церемония Френсис Кобб прошла без инцидентов — строго, размеренно, словно театральная постановка без лишних реплик. Церковь утопала в мягком сумраке, в котором золотистые языки пламени дрожали на свечах, отбрасывая причудливые отблески на резные деревянные скамьи. Белые лилии, выбраны Озом, источали тонкий, чуть терпкий аромат, смешиваясь с запахом воска. Воздух казался густым, тяжёлым, как будто даже он понимал, что здесь не место суете.       Гостей было немного. Их шаги тонули в мягком ковре, а взгляды, полные сдержанного напряжения, метались между алтарём и закрытым гробом. Никто не задерживал глаза надолго будто опасались потревожить ту, которая замолчала навеки. Ев стояла рядом с Освальдом, её присутствие было жутко навязчивым. В церкви, а затем и на кладбище, она без устали пыталась поддержать его — заглядывала в лицо, касалась руки, склонялась ближе, что-то шепча. Но Оз хотел тишины. Ему не нужны были чужие попытки проникнуть в его мысли, как не нужно было ни сочувствие, ни понимание.       «София бы себя так не вела…» — мысль вспыхнула и глухо отозвалась в его груди. Да, она знала, как вести себя в таких местах. Принесла бы безупречный букет, оставила его без лишних слов, отошла в сторону и закурила — спокойно, размеренно. Постояла бы молча полчаса, и ушла так же бесшумно, как пришла.       Оз выдохнул, вглядываясь в кипарисовую аллею… и вдруг увидел то, чего никак не ожидал. Из тени деревьев выплыла знакомая фигура — София, вся в черном, как сгусток самой ночи. На её голове прозрачный вуаль усыпан крошечными сердечками, глаза скрыты за тёмными очками. Она двигалась медленно, в руках несла букет, будто давая самому времени возможность замедлиться.       Подойдя к Озу, она кивнула головой в знак приветствия. Возложила на гроб Френсис черно-красные розы и, не задерживаясь среди присутствующих, ушла в глубь кладбища к старому склепу. Там, заслонив ладонью огонёк, закурила, а ленивый клубящийся дым растворился в золотистом свете уходящего дня. Некоторое время Оз стоял, внутренне борясь с решением, а затем шагнул вперёд, оставляя позади погружённую в траурную беседу толпу. София не удивилась — она знала, что он подойдёт. — Спасибо, что пришла. На самом деле, Оз очень ждал, что София появится. Она слегка кивнула и сказала: — Ты убил Альберто и пришел меня поддержать. Я убила Френсис и пришла тебя поддержать. Все логично, Оз. — Безусловно. — Он помолчал, затем, будто по инерции, сказал: — Хорошо выглядишь, платье красивое и этот платок… Не, ты, конечно, всегда очень изящная. Какой балахон на тебя не нацепи! Они оба понимали, что этот комплимент был ни к месту. Это нервное. Видно, что он пил, а ночь составила ему компанию, и не спал. — У Ма тоже очень элегантное платье. Оно в точности передаёт её характер. За такой короткий срок ты и помощницы сделали невероятную работу! — Спасибо! — Короткая пауза. Она предложила ему сигарету, но Оз отказался. — Ты всё думаешь о том, что случилось, — она произнесла негромко, не вопросом, а утверждением. Оз усмехнулся, но устало, без искры в глазах. — А ты нет? Ты считаешь, что это уже должно пройти? Она выпустила струю дыма. — Я сделала то, на что у тебя не хватило духу. Его молчание означало согласие. — Просто я знаю, что ты не думаешь о её смерти так, как должен. Брови Оза чуть дрогнули. — И как должен? — Ты не скорбишь, Оз. Ты анализируешь. Оцениваешь пустоту, которую её уход оставил. Думаешь в первую очередь о своих чувствах.       София как всегда — читает его без подсказок. Ев наблюдала за ними издалека, её руки сложены перед собой, но напряжение в пальцах выдаёт внутреннюю бурю. Она не пыталась вмешаться, но внутри всё кипело. Оз наконец заговорил после недолгой паузы, голос его был почти шёпотом: — Да уж! Продолжай… — ему были интересны её мысли. София слабо улыбнулась, стряхнув пепел с сигареты. — Ты зря думаешь, что настоящие эмоции сделают тебя слабым. Он хмыкнул, оперпаясь на каменный выступ старого склепа. София знает о чем говорит: ведь она уже потеряла мать. Она снова посмотрела на него долго и сосредоточенно. — Ты поймёшь каково это, когда мир без неё становится привычным. Ощущения стекла между собой и жизнью.       София медленно отвела взгляд от Оза, словно давая ему время переварить её слова. Дым её сигареты тянулся вверх, исчезая в прохладном воздухе. Ев стиснула зубы. Она могла терпеть многое, но их связь была чем-то, что не поддавалось логике, и это бесило её сильнее всего. Оз почувствовал этот её напряжённый взгляд за спиной, но не обернулся. Сейчас его интересовала только София. — Привычным… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. Оно казалось странным, чуждым, но уже начинало проскальзывать в его сознание, оседая там, где раньше было сопротивление. — Но со временем перестаёт резать так остро. — У тебя перестало? Она взглянула на него поверх очков, затем сняла их, позволяя глазам впиться в него без преград. — С годами учишься не задумываться об этом ежедневно. Так устроен человек, некогда мучительное повторяющееся однообразие перестаёт возбуждать психику. Оз задумался. Ему казалось, что она скажет что-то… более личное. Что-то, что даст ему возможность хотя бы на миг заглянуть внутрь её души. Но вдруг он понял — пусть он стоит рядом, говорит с ней, но есть место, куда София никого не пустит. — Мне жаль что так вышло с Алем. Это мой импульсивный косяк. И я… София жестом остановила его, нетерпеливо, но без резкости. Она не хотела слушать его лживые оправдания. — Тебе его было ни капельки не жаль. Ты думал о себе в тот момент, что у тебя теперь новые проблемы! Её взгляд был прямым, без тени сомнения. Оз не отвёл глаза. — Я и не говорю, что мне его жаль. Я о том, что ты была с ним близка, любила его. Такого у меня никогда не было с моими братьями. И мне жаль только одного, что из-за смерти Аля пострадали твои чувства. София усмехнулась с оттенком скепсиса. — Ну-ну. Она лениво повернула голову, взгляд скользнул в сторону кипарисовой аллеи. — Кажется, тебя настойчиво ждёт Ев. Не буду тебя задерживать.       Оз постоял ещё мгновение, вглядываясь в Софию, будто пытался прочесть то, что оставалось недосказанным. Её взгляд уже был не здесь, он ускользал в тень, и Оз молча ушёл к могиле Френсис.

***

      София вошла в квартиру, медленно, будто ступая по зыбкому песку. Тяжесть дня — земля, пропитавшаяся скорбью похорон, приглушённые голоса скорбящих— всё это висело на ней, как мокрая ткань.       Она бросила ключи на стол. Сухой металлический звук разрезал тишину. Расстегнула пальто и, наконец, почувствовала. Не одиночество, а присутствие. Теплое, почти незаметное дыхание чужого человека в пространстве, где не должно было быть никого. Сердце сжалось. Она замерла, затем медленно обернулась. В маленькой гостиной на краю дивана сидела женщина, в развороте света от уличного фонаря, полускрытая, но не прячущаяся. Незнакомка. София напряглась, рука машинально потянулась к баллончику в кармане пальто. Но что-то внутри неё зашевелилось, неясное, тревожащее. — Не слишком гостеприимно, — голос незнакомки раздался мягко, но с оттенком чего-то знакомого, чего-то, что резонировало внутри. Селина медленно поднялась. Её движения были выверенными, плавными, почти кошачьими. София не двинулась ни на миллиметр. — Кто ты? И что делаешь в моем доме? — её голос чуть охрипший после долгого молчания в машине. Селина не ответила сразу. Она шагнула ближе, в полумрак, где свет от уличных фонарей наконец озарил её лицо. И тогда София увидела знакомые черты. Те же линии скул, тот же рост, цвет глаз, слишком похожий на её собственный. — Прости, — сказала незнакомка. — Не лучший способ знакомиться. Просто начался жуткий ливень… и я не хотела мокнуть. Пауза. — Я Селина Кайл, — её имя прозвучало, как выстрел в темноте. Накатила густая, обволакивающая тишина. София смотрела на сестру и её грудь сжалась от пустоты, которая вдруг наполнилась смыслом. — Ты… здесь… Тихий кивок. — Ну привет, сис, — улыбка Селины была тёплой, но неуверенной, как будто она проверяла, примет ли София это слово.       Что-то внутри Софии отпустило. Она медленно скинула пальто, включила свет в торшере и сделала шаг навстречу. Селина шагнула к ней тоже. Они замерли, всего в метре друг от друга. Их пальцы встретились, как проба реальности, проверка, что они действительно существуют.       Не нужны были долгие объяснения, нескончаемые истории о потерянных матерях и ублюдке отце, который оставил их с одной и той же пустотой и печалью. Просто понимание. Затем их пальцы крепко сжались. Не как узы крови, а как узы выбора. София чувствовала, как её пальцы дрожат в руке сестры. Тогда Селина бережно потянула её, предлагая сесть на диван. — Я перечитывала твоё первое письмо снова и снова, и задавалась вопросом, почему ты решила мне написать?.. Селина слегка отвела взгляд, словно в памяти всплывало что-то слишком тяжёлое для мгновенного ответа. — Я долго не решалась тебе писать… — Селина ответила чуть задумчиво. — Потому что не знала твою историю. Только когда сложились все пазлы с Кармайном, а потом и новости о твоём освобождении после его убийства… Я поняла, что он специально тебя упрятал в Аркхем потому что ты узнала правду! Пауза. Руки Софии не переставали дрожать, и тогда Селина придвинулась к ней ближе и легонько обняла за плечи. — Все хорошо?.. Ты побледнела на щеках. — Я в норме… Он знал, что ты его дочь? — тихо спросила София. — Он никогда этого не признавал. — Селина вздохнула, чуть покачав головой. — Моя мать работала в одном из его клубов танцовщицей. И он тоже ее убил, когда я была ребенком. — Всё так же, как и у меня. Воздух между ними был натянутый, но уже не отчуждённый. София наконец успокоилась. — Ты когда-нибудь чувствовала, что знаешь ответ, но боишься произнести его вслух? — Каждый день пока он был жив, — кивнула София. Они смотрели друг на друга, оценивая эту новую реальность, жизнь после Кармайна, без его теней, жизнь, где они были не врагами, а сестрами. — Ты спрашиваешь, как я решилась тебе написать… Не знаю, я просто почувствовала, что ты должна обо мне знать, как и я о тебе. Я не была уверена, что получу от тебя ответ. Меня согревала маленькая надежда, что мы есть друг у друга… и что ты захочешь со мной общаться. София повернулась к сестре и крепко заключила её в объятиях. Селина ответила ей взаимностью. — Ты стала моей надеждой на лучшее, — радостно подытожила София.       Они так просидели всю ночь, беседовали, тихо плакали, вытирая украдкой слезы. Теперь девушки ощутили точно — они настоящая и единственная для друг друга семья.