***
21 февраля 2025 г., 20:03
***
— Ты мне нравишься. От неожиданности Ен У чуть не выронил из рук сумку с формой. М-да, вот и сказался на организме ежедневный трехчасовой сон. Галлюцинации, да ещё какие. Как его подсознание (или что в организме отвечает за содержание бредовых видений) вообще совместило Сон-мать-его-Тэхуна и признания в любви. Ен У бы рассмеялся вслух, если б не понял, что в помещении все-таки не один. Теперь главной задачей было не сморозить чего-нибудь лишнего. Вот бы ещё знать, что в этом сюре таковым не будет. Вообще-то он и так читать людей не умел от слова совсем, но одного конкретного тхэквондиста не понимал прям никак. Ну как можно пытаться понять человека, решившего поделиться столь сокровенными чувствами в крохотной каморке, пропахшей потом и ещё черт знает чем, после изматывающей тренировки, когда они оба были взмыленные и уставшие, как ломовые лошади. Лучше атмосферы и времени ведь не найти. Подсознание (чтоб его) подкидывало сравнения с дрессировщиком, запертым в клетке с неприрученным тигром. В общении с Тэхуном все было точно так же: один неверный вздох и вся расслабленность улетучится вместе с паром его электронки. И как теперь прикажете себя вести, чтобы голову не откусили? Возможно это просто какое-то недопонимание, возможно он не имел ввиду ничего такого, возможно обойдётся без особых последствий, если сделать вид, что все как обычно… — Прости, что? — с неловкой улыбкой Ен У поправил челку и мысленно раз двадцать уже умер от стыда. Наверняка выглядело по-идиотски и Тэхун, закативший глаза, очевидно думал точно так же. — Ты. Мне. Нравишься. Как парень. Хочу тебя поцеловать, — он делал паузы между словами по несколько секунд, давал время полностью переварить каждую сраную букву, говорил четко и громко, как будто стих зачитывал, но в голове все равно не укладывалось, как эта последовательность звуков могла вылететь из уст ходячей бомбы с подоженным фитилём, — Так понятнее? Ен У чудом и только чудом смог заставить себя кивнуть. Язык превратился в кусок варёного мяса, который не лез в горло, поэтому так и остался во рту, мешая говорить и дышать. Ладони, влажные от пота, едва ли не тряслись. Удивляло, каким умиротворенным выглядел сейчас Тэхун. Расслабленная поза, спокойный тон, обычно люди, признававшиеся в любви так себя не вели. Воспоминания о тех зардевшихся, заикающихся девушках, что признавались ему не раз и не два были свежи как никогда, но никто из одноклассниц или фанаток не вёл себя так. Какого черта вообще! Кто тут признаться решил, а у кого руки тряслись, подкашивались колени и начались внезапные проблемы с дыханием. Возможно дело в том, что Тэхун (вот так открытие) девчонкой не был, а получать признания от парней, до этого дня, бывшему ньютуберу ещё не доводилось. Но, к сожалению, его анализ сложившейся ситуации и обдумывание собственной реакции на неё были прерваны главным инициатором мыслительного колапса. — Ладно, бывай, — Тэхун хлопнул Ен У по плечу и вышел из раздевалки, словно ничего необычного не случилось.***
Урок за уроком протекал мимо, не оставляя за собой в мозгу ровным счётом ничего. Мыслей в голове роилось намного больше, чем она могла бы вместить и без тригонометрических уравнений с газовыми законами. Учитель нудно диктовал очередное определение, одноклассники о чем-то шушукались, а Ен У словно окунули в бак с водой: не было слышно ничего кроме тяжело бухающего сердца и таких же тяжких раздумий, тянущих ещё глубже в пучину, подальше от реальности с её странными людьми, неумеющими играть по общепринятым правилам. После третьего урока такого плавания в «чертогах разума» стало понятно, что на решение проблемы это не тянет. Нужно разложить все по полочкам. И ближайший человек способный ему в этом помочь, хвала богам, согласилась потратить свой законный обеденный перерыв на чужие проблемы. — То есть, ты хочешь сказать, что этот стремный секси-тхэквондист, который дрался с Хобином и тобой - по мальчикам? Многое объясняет. — Боми спокойно жевала кимбап и кажется совсем не понимала кошмарность информации, доверенной ей, — Ах, точно, ещё он подкатил к тебе, верно? — Нет же! — восклицание вышло слишком эмоциональным и едва не повлекло за собой падение тарелки с ттокпокки на пол школьной столовой, — То есть да… — интересно было так жарко из-за аномальной погоды или из-за температуры, поднявшейся от запредельного градуса неловкости, — Но это ещё не значит что он… По мальчикам. — Да что ты. Над Ен У в открытую посмеивались. Зачем, просто зачем он решил довериться кому-то столь ненадежному… — Ну все, все, ты прав, только не мордочка вселенской обиженки, я её не переживу, — взмолилась Боми пока бессовестно воровала его еду, так как уже расправилась со своей, — Мне просто непонятно, что ещё это может быть, как ни признание в любви. — Хм… Ен У задумался. Безоговорочно уверенный в том, что это не могло быть признанием, он ещё не удосужился придумать другое объяснение трём словам, составляющим одно предложение. Шестерёнки бешено крутились, и скоро в голове щелкнуло. — Я понял! — он аж подскочил со стула, от восторга долбанув по столешнице так, что Боми чуть не подпрыгнула следом. Она недовольно зыркнула на нарушителя спокойствия и выгнула бровь в ожидании. — Э-эм, — со вздохом Ен У опустился обратно, — Ты же знаешь Ео Руми, верно? — Одноклассницу Хобина, которая вечно крутится возле него? — воу, это что нотки ревности в голосе, хотя какие нотки, целая симфония, — Определённо. — Ну, да, — Ен У стало так неловко после своей догадки, что он предпочёл опустить взгляд в свою уже полупустую тарелку, — Думаю она решила снять очередной пранк и выбрала меня его жертвой. Всё же почему-то меня причислили к участникам Yoo Hobin Company, и в таком случае я единственный над кем ещё не издевались на камеру, предполагаю, я для неё, как незакрытый гештальт, да-да, точно геш… — Сто-оп, излагай мысль быстрее и не отходи от темы, — Боми тыкнула в его сторону палочками, а выражение её лица стало удивительно похожим на лицо ее матери. По спине непроизвольно пробежали мурашки при воспоминаниях об этой суровой женщине, с которой Ен У однажды случилось пересечься. — А-ага, так вот, я думаю, что это просто пранк для видео Руми. Ничего такого. — Серьёзно, это все, на что сподобился твой гениальный мозг? — лицо Боми говорило только о высшей степени разочарования в собеседнике. Ен У оскорбленно сюрпнул банановым молоком. Да какого черта. Сегодня что, день унижения его когнитивных способностей? — Ладно, давай начнём с простого, — она наконец расправилась с обедом, — На кой черт, если, по твоей версии, это пранк для канала Ео Руми, Тэхуну в нем участвовать? Не похож он на альтруиста или любителя шуток. — Вообще-то они с Руми довольно близки, она часто зовёт его сниматься в своих роликах и он почти всегда соглашается, — в воздухе чуть ли не молнии сверкали. Казалось, что они решили играть в адвокатов, так упорно каждый старался защитить свое видение ситуации. — Ну, допустим, — скрипя зубами, Боми все же приняла аргумент, — Тогда, где же в той миллиметровой раздевалке спрятали скрытую камеру? — Тэхун был рубашке, а в нагрудном кармане как раз лежал телефон, — мозг работал на пределе возможностей, выуживая мельчайшие детали неловкой сцены, чтобы позволить своей версии держаться на плаву, — Вполне подойдёт для записи. — А тебе не кажется, что место для съёмки выбранно совсем уж неподходящее? — не унималась Боми. Ен У искренне не понимал, какого черта она продолжала придираться. Как будто Сон Тэхун с его фейковыми признаниями мог оказать на её жизнь хоть какое-то влияние. А даже если и мог, то почему ему для этого обязательно нужно быть геем? — Потому что ты тупица, отрицающий очевидное, — на ошеломленный взгляд Боми закатила глаза, — И слишком громко бубнишь. Смущение пятнами разошлось по лицу. До чего же это все неловко и стыдно. Теперь, уронив голову на стол, он хотел только испариться и минимум пять лет не контактировать ни с какими людьми. Почему именно друзья Ен У с поражающей переодичностью оказывались такими прямолинейными баранами. Говорят все, что думают, и хоть бы хны. Могли бы и пожалеть его тонкую душевную организацию. — Думаю я поняла, — Боми хлопнула в ладоши, — Ты не хотел услышать мое мнение или решить проблему, ты просто хотел получить от меня одобрение, чтобы с чистой совестью игнорить втюрившегося в тебя парня, прикрывшись тупым оправданием с пранком. Теперь была очередь Ен У строить мины недовольные чьим-то умозаключением, но их было некому оценить, ведь единственная собеседница с упоением продолжала играть в психолога: — Но почему же? — спросила она, задумчиво почесывая подбородок указательным пальцем, и сама же ответила, — Потому что крошка Джи боится, что если откажется от романтических отношений, то и дружбе с Сон Тэхуном конец? — Невероятно, — Ен У продолжал скептично сюрпать молоком, абсолютно не понимая радости подруги, — Собираешься поступать на психолога? Боми криво улыбнулась, не оценив его острот: — Пойду на телеведущего и буду публично издеваться над идиотами вроде тебя и этого Тэхуна. — Ага, — почему-то при упоминании Тэхуна стало не только неловко, но ещё и как-то… тревожно-удручающе? (он никогда не был хорош в понимании собственных эмоций). — Ладно, — она подняла руки в знак перемирия, — Что бы я ни сказала, последнее слово все равно за тобой. Боми встала из-за стола, поправила края задравшейся юбки и похлопала Ен У по плечу на прощание. — Удачи, и не думай слишком много, всё мозги выкипят. И все-таки они с Тэхуном были действительно похожи. Все немногие различия между ними объяснялись тем, что мальчиков и девочек воспитывают по-разному. Черт, Ен У бы хотел посмотреть, чтобы вышло из этих двоих не существуй в мире гендерных стереотипов. Фантазия, разыгравшаяся не на шутку, была безжалостно прервана парнем, навернувшемся на скользком полу в полуметре от столика, на котором распластался Ен У. И он почти был благодарен за это. Мысли о Боми с быдловатыми замашками Тэхуна и о Соне в юбке и макияже явно не должны были посещать вообще ничью голову. Ен У просто радовался, что чтение мыслей невозможно, по крайней мере, для оставшихся посетителей школьной столовой точно, и надеялся, что, пока он помогал неуклюжему бедняге, его раскрасневшееся лицо успело прийти в норму.***
План был прост — дождаться пока Руми выложит видео, чтобы получить железобетонное доказательство своей правоты, а до этого прибегнуть к «тактическому отступлению». Боми сказала, что он ведёт себя как страус — якобы прячет голову в песок, хотя его зад виден каждой собаке. Но после достаточного количества попыток убедить друга в тупости его методов сдалась и просто наблюдала за театром одного актёра, развернувшимся перед ней. Отмазаться от следующих тренировок, на которых он точно бы помер со стыда, было на удивление легко. Ен У час собирался с духом, чтобы написать, выверял каждое слово. А в итоге? [Тэхун] «то есть тебя сегодня не будет?»«Да-а, экзамены на носу, у меня сейчас нет времени ни на что кроме них»
«Как закончу с подготовкой, обязательно отработаю все свои пропуски»
[Тэхун] «ладно» Ладно? Просто ладно? Да Тэхун ненавидел, когда кто-то пропускал тренировки в его святом доджанге. Один только Хобин столько рассказывал о мучениях, которым подвергся из-за пропущенного занятия, что хватило бы на пыточное руководство для чайников. А ему все сойдет с рук? Хотя тут наверняка дело в другом. Хобин все-таки учился напрямую у Тэхуна и это накладывало дополнительный слой ответственности, а Ен У по сути занимался с господином Соном. Может поэтому он так легко отреагировал. Сравнить было не с чем, до этого Ен У ни разу не доводилось пропускать походы в доджанг. По примерным подсчётам Руми выпускала ролики, в которых был сценарий и сложный монтаж, раз в три-четыре дня. Так что видео с пранком уже скоро должно быть в сети и тогда они вместе с Тэхуном будут вовсю смеяться над этой нелепой историей. Все должно было закончиться быстро и незаметно. Но почему-то не закончилось. Первый день прошёл неплохо. Он почти не соврал, когда писал о подготовке к экзаменам. Действительно с головой зарылся в книги, тетради с конспектами, тесты и другие тренировочные материалы. Прям как в старые и не очень-то добрые времена. Но хотя бы отец не стоял над душой ввиду своего лечения, и Боми следила за тем, чтобы друг случайно не подох от переутомления. Спокойная реакция Тэхуна радовала и несколько успокаивала воспаленное сознание. Он как минимум не обижен. Не станут ведь обиженные люди отвечать тем, кто их обидел, правда? По крайней мере это должно было подтвердить неправоту Боми и ее версии с настоящим признанием. На второй и третий день тоже ничего не случилось. Что, безусловно, было прекрасно, но, вероятно, объяснялось тем, что с последним школьным звонком Ен У марш-броском на феноменальных скоростях добирался до квартиры и запирался там до следующего выхода в школу. Помимо штудирования учебников, он занимался постоянным мониторингом канала Руми, а вскоре и всех остальных участников YHC. Ну так. На всякий случай. Даже этот новый канал, куда запихнули Тэхуна, в качестве «отвечающего за красоту», хоть там и незачем было выкладывать дебильный пранк. Но все было безрезультатно. «Решалы» занимались только контентом в заявленной области, а у Руми вышло несколько обзоров косметики, странный челлендж, коллаб с Хобином и мукбанг. И это только за последние четыре дня. Её продуктивность поражала и вызывала уважение, однако нисколько не помогала делу. Занервничал Ен У на пятый день. Отсутствие реакции у Тэхуна, ободрявшее раньше, теперь нагоняло панику. За почти неделю ни единого сообщения. Да может он и раньше не был любителем писать каждые пять мять минут, но хотя бы видосы со смешными котами отправлял регулярно. А сейчас просто молчал. Был онлайн, и упорно молчал. А Ен У не хватало смелости написать первым. Вероятно играли они бы они в молчанку всю оставшуюся жизнь, если бы не помощь неравнодушных. — Джи-вонючий-игнорщик-Ен-У, — Боми выхватила учебник по географии, служивший ему щитом и причиной не смотреть на разъяреннную подругу, — Либо ты разбираешься с Сон Тэхуном самостоятельно, либо этим займусь я, — действительно страшная угроза. Ен У усиленно пытался избежать просверливающего насквозь взгляда и при этом вернуть незаконно изъятое имущество. у него не выходило ни то, ни другое. — Да чего ты так взъелась, это наше с ним дело, тебе неза… — Потому что из-за того, что ты его динамишь, он начал вести себя странно и Хобин заебал меня рассказами об этом! — она была так взолнованна, что не контролировала громкость своего голоса, привлекая к ним лишние уши и глаза. Так вот, зачем Боми этим занималась. Это было почти обидно. — В первую очередь меня тревожит тот факт, что ты имеешь очень, о-очень высокий шанс умереть чертовым девственником, а уже потом все остальное, — снисходительно фыркает она. «Сама-то,» — первое, что подумал Ен У. «Кажется у них даже суперсилы одинаковые,» — вторая, пришедшая в голову мысль. Он очень надеялся, что хотя бы это укрылось от пристального телепатического взора. — Хорошо, я разберусь с этим сам, можешь не волноваться за своего Хобина и ваши задушевные беседы, — капитулировал Ен У. — И как именно ты будешь разбираться? — она максимально выделила голосом «как именно», невинно махая пушистыми ресницами. — Ну… Я… — Поговоришь с Тэху… — Нет! — как инстинкт, сработала немедленная реакция. –…Ладно, — кажется у Боми начинал дёргаться глаз, но она привела себя в порядок всего за один глубокий выдох в сомкнутые перед носом ладони, — Ладно. Если не хочешь с Тэхуном, поговори с Руми, хотя бы узнаешь, снимала ли она твой дебильный пранк в принципе. Ен У задумался. Вариант был хорошим. Только чтобы пересечься с бьютиблогершей придётся идти в офис, а там есть огромная вероятность встретить главный объект своего избегания.***
План по беспалевному проникновению в офис YHC был придуман внезапно и совершенно спонтанно.«Его точно там нет?»
[Хан Кеуль] «Он прямо передо мной втаптывает еблет какого-то идиота в землю так что да ТОЧНО »«Хорошо, когда вы закончите, можешь задержать его?»
[Хан Кеуль] «Так уж и быть я потащу их в кафе но твоя бешеная собака жрёт за четверых поэтому платить будешь ты»«Всё что пожелаешь»
В тот момент он правда был готов сделать для розового исчадия ада, что угодно. И небольшой приступ сталкерства, случившийся с ним на этой неделе, оказался весьма кстати. Он позволил увидеть анонс даты следующего стрима «Решал», и узнать о том что, Руми готовит рум тур по офису в этот же день. Наконец сняв с себя кепку и капюшон толстовки, Ен У пулей вылетел из самого ближайшего к базе Хобина кафе. Его намерения были просты: прояснить у Руми пару вопросов, получить в ответ что-то вроде: «Оу, ну, да, я хотела записать пранк, но заснятого материала было слишком мало, поэтому я просто забила» и с чистой совестью идти замаливать грехи перед Тэхуном и мастером Соном за долгое отсутствие. Проще квадратного уравнения раз в сто, но почему-то с этой задачкой Ен У никак не мог справиться. — Чего? — Я спросил, не собиралась ли ты сня… — Я услышала с первого раза, — Руми раздраженно взмахнула рукой, призывая прекратить, — Я не поняла, с какого перепугу ты так решил. — Ну, понимаешь, просто недавно Тэхун сказал, что я ему нравлюсь, это было в раздевалке и так странно и не в стиле Тэхуна, вот я и поду… — Ен У бы и дальше продолжал тараторить какой-то объяснительно-оправдательный бред, если бы Руми, глаза которой с каждой секундой все больше напоминали чайные блюдца, не вцепилась в его плечи и не вперилась ошалелым взглядом. От этого взгляда по спине прокатился холодный пот. — Сон Тэхун, — медленно начала она, — Сказал тебе, — Ен У слегка кивнул, не совсем уверенный был ли это вопрос или нет, — Что ты ему нравишься, — ещё один сконфуженный взмах головой, — И что ты ответил? — она встрепенулась, потянула на себя за толстовку, заставляя Ен У склонится ближе. — Ну… Я… Э-э. Ничего.? — он почти спрашивал, хотя знал ответ лучше всех. Руми пару раз озадачено взмахнула ресницами, выпустила из рук толстовку и отступила на шаг. — Поздравляю, Эйнштейн, твоя теория заговора прогорела, — она устало помассировала переносицу, — Тэхун конечно говорил мне о том, что ты ему симпатичен, и с его характером я знакома, но мне в голову не приходило, что он будет настолько прямолинеен, — Руми задумчиво почесывала подбородок, напоминая детектива. В ушах почему-то начало звенеть. — И долго он ждёт твоего ответа? — поинтересовалась она, выгнув изящную бровку. Но Ен У было не до этого. У Ен У сейчас мир с ног на голову переворачивался. Это была не шутка. Не розыгрыш, не пранк и не эксперимент. Пиздец. Полнейший пиздец. Он нравился Тэхуну. По-настоящему нравился. Кажется голова начинала кружится. О боже. Ему срочно нужно на свежий воздух. От накатывающей паники опять отвлекла Руми: — Хей! Я тебя спрашиваю! Сколько? — Почти неделю… — голос, немного осипший, к концу фразы совсем сел, как у игрушки, которой не хватило завода, чтобы допеть песенку до конца. — Оу, — на лице Руми легко читался шок, — Знаешь, это довольно по-мудацки с твоей стороны. — Я не думал, что он всерьёз… — Ага, я уже это поняла. Ну, теперь хоть ясно, почему он был такой угрюмый все это время, — она тяжело вздохнула. Зацепив со стола стакан, Руми подошла к холодильнику, а Ен У продолжал стоять столбом, пока компьютер в голове виновато горел синим экраном, запрашивая полную перезагрузку системы с желательным удалением всего мира из оперативной памяти. — Слу-у-ушай, — загодочно протянула Руми, — Раз теперь мы знаем, что это не пранк, может скажешь мне, что бы ты ответил? — налив сока она повернулась к Ен У. Классный вопрос. Жаль, что ответа на него не было. Приятен ли ему Сон Тэхун, как человек? Определённо. Предполагало ли это романтическое влечение? Да черт его знает. Лучше бы об особенностях строения хордовых спросили. Для такой неотъемлемой части взросления как влюблённость и все с ней связанное в отцовском расписании места не нашлось. Разве что разговор об опасности половых связей, влекущих за собой ВИЧ, СПИД и прочие прелести незащищенного секса около 5 лет назад. Тринадцатилетнего Ен У услышанное напугало настолько, что ближайшие пару месяцев он и думать не мог о любых взаимодействиях с людьми, которые имели хоть малейший намек на заинтересованность в развитии отношений. Потом панический страх конечно отступил, но неприятный осадок не давал полностью расслабиться, а «прекрасно» составленный распорядок дня не оставлял времени даже на мысли о любви и романтике. Он и дружить-то умел кое-как, о каких более близких отношениях говорить. — И что значит твоё молчание? — нахмурилась Руми, недовольно поджав губы. — Я не знаю, — лгать или пытаться извернуться было бессмысленно, — Никогда раньше не думал о влюбленности в кого-то, — собственные слова казались такими жалкими, что становилось тошно, — Даже в девушку, не то что в парня. — Хей, — Руми пихнула Ен У стаканом с апельсиновым соком, — Не кисни сильно, каждый в своей жизни должен лажать хоть в чем-то, даже такие звездочки, как ты. И правда, налажал он сильно. Даже слишком. Ну, как сказала бы Боми: «Самое время расхлебать кашу которую заварил». Представив, что после этой реплики подруга зарядила ему подзатыльник, Ен У принял решение. Без долгих размышлений, просчетов дальнейших событий и прочих мыслительных процессов, которые происходили в его голове даже перед покупкой йогурта. Сок, так великодушно предложенный Руми, остался без внимания, а она сама озадаченно окрикнула его, когда Ен У внезапно сорвался с места, где ещё мгновение назад неловко переминался с ноги на ногу. Он рванул на выход из офиса, на ходу печатая сообщение Кеуль, чтобы выяснить, в какое кафе она потащила своих «коллег», опасаясь, что такой решительный настрой быстро выветрится.***
— Остановите здесь, — Ен У указал в сторону нужной неоновой вывески. Не прошло и десяти минут, а он уже стоял у стеклянных дверей, торопливо расплачиваясь с таксистом. Ресторан «Йанмуль» находился на окраине Ахена и славился ядреной пряностью всего, что в нем продавалось. Ен У даже пару раз заказывал здесь доставкой куриные лапки, но вживую заглянул впервые и теперь вряд ли позвонит сюда еще хоть раз. Антисанитария, мусор и количество запахов, которых не должно присутствовать в местах, где готовят еду поражало. Но сейчас было не до брезгливости и рецензирования заведений. Ен У зашел внутрь и почти задохнулся. Народу столпилась тьма, из-за чего возмущения людей в очереди, полупьяные разговоры, крики и прочий шум сливались в одну премерзотнейшую оперу, от которой не спасла бы и полная глухота. Благо розовая макушка таки нашлась среди многочисленных посетителей. Столик в углу зала, буквально заваленный разными закусками, напитками, соусами и тарелками, едва не ходил ходуном от оживленного спора Кеуль и нового протеже Ю Хобина. Не нужно было видеть лица, чтобы сказать, что Тэхун, являющийся большим нелюбителем острого и шумных мест, был недоволен. Он отсраненно потягивал какую-то газировку и гипнотизировал стену напротив. Когда Ен У направился вглубь, продираясь сквозь толпу, почти кожей почувствовал, как расфокусированный взгляд стал осмысленней, заметив новую деталь в скучной картине, и вцепился в нее когтистыми лапами. Пальцы уже подрагивали от волнения, а в голове птицей в закрытое окно запоздало билась мысль о побеге. Тэхун выглядел удивленным, растерянным и расстроенным одновременно. Не видеть привычной уверенности и кошачьей расслабленности в движениях было странно, почти страшно. –… Хей, — он дернул вверх рукой в знак приветствия, привлекая к себе внимание ещё и двух спорщиков. Кеуль как-то странно фыркнула, поджав губы, и отвела взгляд. — Привет, — Тэхун отсалютовал банкой спрайта, настороженно осматривая, и абсолютно ровным тоном продолжил, — Какими судьбами? — А… Вы ведь бывший участник XJ… А чего… Вы здесь… — парень, до этого безуспешно споривший с Кеуль, пораженно хлопал глазами, пока та не шлепнула его по башке. — И че? Я тоже между прочим оттуда, но что-то ты не особо благоговел передо мной. — Хаа-ах, все верно, Ен У, а вы Кан Ыну, если не ошибаюсь? — он протянул руку для быстрого рукопожатия. — А-ага, очень при-иятно, — Ыну чуть ли не поклониться хотел, но Кеуль ударила его по спине и утянула обратно в спор, кажется связанный с Animal Crossing'ом. Тэхун закатил глаза, со скучающим видом наблюдая за явно давно начавшейся перепалкой. — Тэхун… — сердце стучало в ушах, да так сильно, что Ен У перестал слышать даже гомон переполненного ресторана, — Мы. Можем поговорить? Но не здесь, пожалуйста. Тэхун склонил голову в бок: — Конечно, почему нет? — Чего? Куда это вы собрались? — Кеуль прервала свою тираду про денежную систему игры о милых зверюшках и поочерёдно грозно зыркнула на всех, кто ее окружал по часовой стрелке. — Никуда, — Тэхун отвернул ее голову от себя обратно в сторону Ыну, встав из-за стола, — Избавляю ваше свидание от лишних свидетелей, — и, прежде чем прогремел взрыв, ретировался на улицу. — Да я!.. Да как ты посмел!!! — Ну… Я тоже пойду, — Ен У потихоньку попятился назад слегка выставив руки вперёд в качестве защиты от взбешенного розового демона, благо Ыну попытался вновь завладеть её вниманием и не давал кинутся следом за слинявшими парнями. — За еду все равно платить будешь ты! — единственное, что крикнула Кеуль ему в догонку. По сравнению с духотой внутри, снаружи развернулся маленький филиал рая, обдуваемый прохладным ветерком и расслабляющий наступившими послезакатными потемками. Тэхун уже успел достать электронную сигарету, но когда заметил Ен У, убрал ее в карман, крутанув в пальцах напоследок, и уставился на него с немым вопросом в глазах. На кипящей жизнью улице они остались мертвым оазисом. Неловкость витавшая в воздухе была почти осязаемой и давила на плечи, заставляя изучать носки своих кроссовок. — Я… — Боги, ну почему слова было так тяжело подбирать, — Я… Мне. Тэхун… Правда, я не. — Блять, — с почти истеричным смешком он запрокинул голову и закрыл глаза рукой, не выпуская жестяной банки из пальцев, — Я ни черта не понимаю. Ен У остановился. Ощущение провала, близившегося с каждым словом, окутывало, как смог или едкий дым, мешая дышать. — Пойдем проветримся, — Тэхун звучал как-то непривычно неловко, а потом и вовсе отвернулся, чтобы выкинуть пустую банку от газировки, — Неохота разговаривать, когда вокруг столько народу. И они пошли. Полчаса бесцельно бродили по шумным заполненными людьми улочкам и молчали. Если бы не весь бэкграунд встречи и внезапно случившейся прогулки, Ен У бы искренне ей насладился даже с учетом того, что они оба решили принять обет безмолвия. Но, увы и ах, главная причина встречи никак не давала о себе забыть, с каждым шагом перекатываясь внутри черепной коробки от стенки к стенке, чем несколько (буквально самую малость) раздражала. Вскоре их небольшая траурная процессия свернула куда-то ближе к жилым домам, что значительно снизило количество прохожих. Тэхун шел достаточно медленно, чтобы не бежать, но недостаточно, чтобы выглядеть полностью расслабленным и спокойным. Он явно не искал подходящий укромный уголок для личного разговора, а двигался к заранее выбранному месту. Ен У, с трудом ориентирующемуся в этой части города, оставалось только смиренно следовать за… Другом? Вряд ли это слово подходило после всего случившегося, но по крайней мере очень хотелось, чтобы они ими ещё являлись. Очередной поворот, дорога вдоль ряда трехэтажек, редкие люди и тишина. Неприятные запахи быстро въедались в слизистую носа, под ногами все чаще шелестел или скрипел мусор. В душе скромно теплилась надежда на то, что от него все-таки не решили избавиться в каком-нибудь задрипанном переулке без лишних свидетелей. В конце концов Тэхун остановился возле выглядевшего заброшенным не первый год здания. По бокам от него стояли вполне жилые дома (ну в них хотя бы горел свет), а позади располагались две многоэтажки, что в сумме приводило к практически полной огороженности заброшки от лишних глаз и ушей. Тэхун на раз два перемахнул через хилый забор и уже по ту сторону изгороди открыл Ен У дверь, долбанув по замку ногой в своей излюбленной манере. Дверь жалобно испустила дух и повисла на одной петле, кое-как сопротивлявшейся налету ржавчины и удару однотонной фуры. — Прошу Его Величество пройти для проведения м-м… аудиенции, — Тэхун отвесил ему кривой реверанс и на удивление запнулся только на последнем слове. Губы Ен У дернулись в легком смешке, но он поспешил прикрыть рот рукой и прошел внутрь. Вероятность того, что Тэхун не смертельно обижен очень обрадовала, из-за чего мысль о грозившей им статье за проникновение со взломом отошла на второй план. В основном здание представляло собой бетонную основу под дом с торчащими отовсюду балками и прочими железками. Выглядело не особенно безопасно, но Тэхун упорно шел внутрь недостроя, аккуратно и почти грациозно лавируя между кусками арматуры, кирпичами и прочим строительным мусором. Ен У, вон, едва не утопил свою обувь в луже вонючей жижи непонятного происхождения. Когда они залезли на второй этаж, Тэхун наконец остановился, дошедший до своего пункта назначения, включил свет, в очередной раз что-то пнув (опять, Тэхун, имей совесть, природа наградила тебя верхней парой конечностей не просто так), и оперся руками на прорезь под окно. Теперь можно было осмотреться. Первое что бросилось в глаза — потрепанное кресло. Вместо одной ножки под ним лежал кирпич, на обивке виднелись следы от сигарет и царапины от когтей. На полу, наслаивась друг на друга в некоторых местах, лежали хоть и грязные, но почти целые разноперые ковры, прорези под окна в стенах были либо завешаны своеобразными шторами из цветастых кусков ткани, либо забиты досками. За освещение отвечала гирлянда, подключенная к электро генератору, судя по всему достаточно крепкому, раз он был в состоянии пережить явно не первый удар профессионального тхэквондиста. Плакаты разных музыкальных групп, известных ММА-бойцов, постеры фильмов, горшок с искусственной пальмачкой и дартц на дальней стене завершали странную картину. — Ты сам все это сюда притащил? — Ен У не мог поверить и пребывал в каком-то поистине детском восторге от увиденного. — Да тут же одна дрянь со свалки, — Тэхун едва усмехнулся и потер шею чуть ниже затылка. Его кажется смущала такая реакция. — По-моему выглядит очень неплохо для дряни со свалки. — Ну если ты так говоришь, — он лучисто улыбнулся, прикрыв глаза. Сложно сказать сколько людей в принципе видели улыбку Тэхуна. Не скалящуюся, не издевательскую, не ироничную или азартную, а настоящую улыбку, теплую спокойную и едва уловимую, как закатное солнце в конце июля. Ен У не знал наверняка, но был уверен, что ему доводилось наблюдать это зрелище непозволительно много раз. И, кажется, пришло время расплачиваться за такую исключительность. — Тэхун… — Нет-нет, — он замахал рукой, опять останавливая, — Дай мне ещё немного времени, перед тем, как пошлешь. … — Что? — все, что смог выжать из себя Ен У. — Я понимаю, что тебе не очень приятно общаться со мной после… — Тэхун рукой зачесал волосы назад, но они тут же упали обратно на лоб, — Моих слов, — он опять странно хмыкнул сквозь стиснутые зубы, — И что ты слишком вежливый и хороший человек, чтобы сказать это прямо, я тоже понимаю, — забрался на бетонный проем с ногами, — Но мне правда нужно несколько минут, а потом я перестану ебать тебе мозги, и отвяну, поверь. Боже. Боже. Это говорил Тэхун? Нет, невозможно просто невозможно. Он никогда не выглядел настолько сдавшимся, не подбирал таких слов, не улыбался так обреченно-смиренно. Это не мог быть Сон Тэхун, но глаза упорно твердили обратное. Нужно было срочно что-то сказать. Опровергнуть, доказать его неправоту, разубедить, просить прощения, что угодно только не молчать. Но слова не шли. Просто застряли в глотке и царапали изнутри. Кажется в уголках глаз начинало щипать. — Тэхун, — открыть рот стоило таких же усилий, каких первые восхождения в горы, но уж если смог взобраться на груду камушков, то перед человеком, который определённо ему не безразличен, Ен У обязан был объясниться, — Между нами произошло огромное недопонимание, и ты не представляешь, как мне стыдно перед тобой за это, — он старался не зацикливаться на каждом слове, не думать о том, насколько они уместны или правильны, — Я не… — Не считаешь меня конченным извращенцем, которому бы стоило держать рот закрытым, а не лезть к нормальным людям со своими отклонениями? — Тэхун опять склонил голову вбок, ехидно скалясь и облизывая потрескавшиеся губы, как всегда делал в предвкушении хорошей драки. — Именно, — Ен У надеялся, что со стороны не было заметно как его колотит, но к сожалению собеседник обладал стопроцентным зрением и уже с огоньком интереса в глазах поглядывал на трясущиеся мозолистые руки. — Круто. — Тэхун, — Ен У волевым усилием унял дрожь в теле и заставил себя посмотреть в глаза напротив. — Ага. — Я поступил, как полный мудак, и мне правда жаль, что я так долго игнорировал твое признание. Просто до последнего не верилось, что это не шутка. — Забей. Но Ен У продолжал. Он все же смог сдвинуть свое тело, внезапно ставшее чертовой гранитной статуей, на несколько шагов ближе. — Я повел себя так, потому что мне было страшно, — ложь, потому что страшно продолжало быть до сих пор и его нынешний внешний вид просто кричал об этом, — Я боялся, что… что. Что, если откажу, ты перестанешь со мной общаться и нашей дружбе конец? А если соглашусь, то все испорчу, потому что полный профан в отношениях между людьми? Что, что ему следует сейчас сказать?! — Эй, — в груди больно затянуло, когда на плечи мягко опустились чужие руки, — Расслабься, боже блять, тебя аж трясет. — Мне не нужен твой ответ или ещё какая хуйня, — продолжал Тэхун, по капле вытягивая из Ён У душу, постоянно поддерживая зрительный контакт несмотря на бегающий тревожный взгляд собеседника, — Я хотел быть с тобой честным, но никакой взаимности не ждал и не жду. Прости за то, что из-за этого ты так загнался. Он едва косо улыбнулся, когда увидел, что Ëн У всё же перестал трястись как осиновый лист на ветру и собирался уже убрать руку с чужого плеча, как вдруг его притянули обратно в крепкие, сквозящие облегчением объятия. Ён У уткнулся куда-то Тэхуну в грудь, из-за того что тот продолжал сидеть на оконном проеме, втянул носом запах прокуренной чем только можно и заношенной до дырок под аккуратно пришитыми нашивками куртки и наконец-то тоже улыбнулся, когда почувствовал ответ на свои действия в виде сцепленных за спиной рук. Едва высунув голову обратно на свет божий он решил сказать последнее, что осталось в быстро освобождающейся от мыслей башке: — Даже если ты говоришь, что он тебе не нужен, я всё равно хочу дать тебе ответ, но мне всю жизнь было настолько не до этого, что я до сих пор не особо различаю свои собственные чувства. Поэтому, — и всё-таки он не смог договорить не раскрасневшись до состояния чертова помидора, — Можешь подождать пока я не разберусь сам с собой ещё немного? Красный до кончиков ушей Ён У разомкнул их объятия, чтобы увидеть, как Тэхуна пробивает на ржач, хоть и быстро прерванный рукой хозяина, прикрывшей наглый рот, но от того не менее возмутительный. — Да я хоть целую вечность готов прождать, если ты обещаешь больше не прятаться от меня в своей квартире, — выдавил из себя он, когда Ён У не поскупившись, заехал ему по плечу в целях профилактики внезапных приступов смеха. — Обещаю.
