Young forever

      Какова цена бесконечных побед?

                                                                                     «Я упаду»

      «Больше не могу. Не хочу»

       «Мне страшно» «Позорище»

      Она ступила на лёд уверенно. Вокруг кричали на родном языке, неделя была воодушевляющей, тренировки давали положительные результаты. И всё же. Что-то было не так. На душе скреблись кошки, бедро ныло от боли, другие юниоры с отвращением провожали её взглядом. Никто не заметил её хромоты, кривой рожицы, стоило ей прыгнуть тройной аксель, коим она собиралась забрать первое место себе. И она всё ещё была недовольна своим результатом. У неё захватывал дух каждый раз, стоило лишь обыграть тройные прыжки. Она падала на тренировках. Часто, даже слишком. Время замедлилось, когда она остановилась, в ожидании включённой в программу мелодии. Тренер выбрал драматичную и сильную музыку; отражающую суть её темперамента.                                     «Мне больно»                   «Достаточно ли я хороша?»       На родине её любили, восхваляли и называли «восходящей звездой». Она подавала надежды, являлась прямой надеждой и доказательством того, что юниорки могут. Могут… Что? Всё. Она улыбалась так, как никогда прежде. Никто не знал о том, что произошло. Никто, кроме неё. И вот, она тронулась. Плавные движения, отточенные подкаты, выученные наизусть элементы, артистичность на лице. Всё было идеально, она исполнила тройной сальхов, следом за которым пошёл двойной аксель. Грудь на секунду сдавило, воздуха стало не хватать, а холод стал окутывать её коньки, приковывая её ноги к льду. Она практически откатала программу, чувственно подходя к завершению: к каскаду из тройного акселя и тройного тулупа.       В этот миг она ощутила каждой частичкой своего сознания, что проиграет в этой битве. Она проиграла в тот самый миг, когда ступила на лёд с незначительной травмой. Любая травма даст трещину, стоит только промахнуться единожды. Её взгляд столкнулся с ослепляющим светом прожекторов, похожими на солнце. Она подняла планку слишком высоко, требуя невыполнимого от самой себя. Перспективная, подающая надежды юниорка приблизилась к солнцу слишком близко, и поплатилась за это собственным будущим. Её крылья, на миг отразившиеся за спиной в лучах прожекторов, сгорели дотла. Стадион, кишащий людьми, на мгновение воцарился в мёртвую тишину. В воздухе висело отягчающее напряжение, страх и самый настоящий ужас. Последним, что в тот день запомнила совсем юная Ария Волкова — лёд.

***

      С тех пор прошло пару-тройку лет. Волкова осталась жить с матерью в Японии, решив покончить с карьерой фигуристки после череды неудач и травмы. Едва не угробив саму себя из-за собственных амбиций, она закрылась в тесной клетке, окружив себя внушительными шипами. Девушка собственноручно привязала себя к земле, с тех пор особо не исполняя прыжки. Даже простейшие. Она старается забыть об этом, вычеркнув из головы лёд. К учёбе она вернулась громко и неожиданно: в середине второго года старшей школы, девушку зачислили в академию Сейджо, благодаря выдающимся успехам в спорте. Некий грант, который она не могла получить, благодаря сдаче вступительных, но попытала удачу в другом. Удивительно, как в один момент ты забираешь себе каждый титул, несёшь за спиной бесконечные победы, а затем всё за считанные секунды исчезает, оставляя позади лишь пепел.       Таинственная иностранка заинтересовала любого ученика старшей школы; не каждый может похвастаться тем, что в его школе учиться знаменитость, хотя у Сейджо и был Ойкава Тоору. Но иностранцев можно было сосчитать по пальцам. Двум. Она шла с гордо выпрямленной спиной, совершенно вальяжно, по коридору. Ей не было дела до косых взглядом, коих было слишком много в её жизни. Она казалась уверенной, вот только в мыслях было тотальное непонимание, где находится её класс. Волкова остановилась напротив первого попавшегося, надеясь, что угадала. Уже собираясь отодвинуть дверь, она услышала, как кто-то окликнул её.       — Ария-чан! — вежливо улыбнулся ей, судя по всему, учитель. Немолодой мужчина, с добрыми морщинками, легонько махнул ей, приглашая к нужному классу.       Девушка едва заметно нахмурилась, усердно делая вид, будто всё идёт по плану. Она поклонилась мужчине в знак приветствия, как и полагается по правилам этикета страны восходящего солнца. Затем выслушала двухминутный монолог о том, что класс уже сформировался, ей будет нелегко, но в случае чего в любое время можно прийти за поддержкой в учительскую. Информация прошла мимо её ушей, Волкова смотрела ему за спину, вглядываясь в одинаковые макушки учеников. Ничего не вызывало интереса, абсолютно никакой искры. Она будто выживала, но не жила. Громкий звонок над головой заставил её легонько вздрогнуть от неожиданности; девушка подняла голову, дабы осмотреть причину своего испуга, и коротко вздохнула, когда учитель исчез в классе. Она слышала, как тот готовил учеников к появлению новой одноклассницы в классе. Сглотнув нервозность, и пряча поглубже страх перед неизвестным, она шагнула в светлый класс, смотря прямо перед собой. Девушка зажмурилась на миг от яркого солнца, чьи лучи заливали парты учеников.       — Прошу любить и жаловать, ваша новая одноклассница. — девушка сдержалась, чтобы не хмыкнуть от хромого произношения своей фамилии из уст учителя. Она сурово осмотрела притихших одноклассников, по глазам замечая, что те знают. — Представься, пожалуйста.       — Меня зовут Ария, позаботьтесь обо мне, пожалуйста. — коротко и по существу, как и подобает «суровой русской душе», если судить по стереотипам.       Одноклассники зашептались, а учитель жестом ладони попросил девушку присесть за любое свободное место. Она разложила учебные принадлежности на столе, мысленно проклиная неудобные парты, под коими даже ногу на ногу не положишь. Смирившись, девушка изобразила тотальную вовлечённость в болтовню учителя. Он казался добродушным и любящим свою работу, вот только его речь была отдалённым эхом в голове Волковой. Она погрузилась глубоко в свои мысли, игнорируя прожигающие спину взгляд любопытных японцев. Стоило лишь ненавязчиво размять плечо, невзначай повернувшись в сторону, и шёпот улетучился. Её глаза говорили громче любого слова: проницательный взгляд исподлобья, которым она вцепилась в миловидную девчонку, заставил ту испуганно дрогнуть. У девушки была говорящая фамилия, олицетворяющая всё её нутро, да и внешность была соответствующая. Необычная для японцев, но буквально базовая для россиян.       Со скучающим видом, она поджала щеку ладонью, ожидая, пока пролетят минуты урока. Она не рассчитывала познакомиться с кем-то в этот день, планируя идти путём одиночки до самого выпуска. Но стоило лишь прозвучать звонку, как на неё обрушилось полчище подростков с расспросами. Ария приоткрыла рот в удивлении, а застывшая на лице хмурость никого не смущала. Вопросы казались ей абсурдными и нелепыми, восторженные писки смешались в какофонию звуков. Волкова прижалась спиной к стулу, будто ища в деревяшке поддержку. Она пыталась дать ответ хотя бы на один вопрос, но её перебивали каждый раз, из-за чего терпение было готово лопнуть в любую секунду. В класс ворвалась довольно интересная девушка, чудесным образом вытащившая Волкову из лап орущих одноклассников.       — Вопросы потом, но с тебя причитается, — Волкова поражённо смотрела вслед незнакомки с блестящими тёмными волосами, услышав родную русскую речь из её уст.       Через некоторое время девушки добрели до укромного местечка на улице, где по бокам находились два спортзала, из которого доносились звуки скрипящих кроссовок, а также громкие возгласы юношей и юных девчонок. Волкова протяжно выдохнула, позволяя себе детальнее рассмотреть спасительницу. Она была значительно выше Волковой, школьная форма хорошо подчёркивала её пышные бёдра и грудь. Тёмные волосы, довольно длинные, как казалось со стороны. Её нельзя было спутать с миловидными японскими школьницами, ни в коем случае. Её кожа была смуглой, нос с выразительной горбинкой, а большие шоколадные глаза, обрамлённые пышными ресницами, выдавали в незнакомке явную представительницу армянской нации. Ария горделиво усмехнулась, задрав голову. Чёрта с два она проживёт жизнь волка-одиночки в старшей школе.       — Армяночка? — язвительно прощебетала Волкова, пряча руки в карманах пиджака.       — Ещё какая! — в ответ ей усмехнулась школьница. — Меня зовут Марьям. Я из параллели. Господи, не представляешь, как я обрадовалась, услышав, что в нашу школу перевелась иностранка. Тяжело здесь одной.       Волкова согласно хмыкнула, пройдясь ладонью по своим волосам. — Действительно. Слухи тут быстро разносятся. Я Ария, будем знакомы.       — О, ты себе даже не представляешь, насколько.       Они решили взять перекус из близстоящих автоматов, и устроиться на одной из свободных скамеек. Марьям болтала без умолку, едва давая себе передышку, пока Арья вникала в её речь. Им приходилось общаться на японском, находясь на территории школы, но русские слова всё равно скользили между делом. Ария в кои-то веке снова почувствовала интерес, слова не уходили мимо неё, а слушать кого-то было сносно, нежели ужасно. Девушка ковырялась в дынной булке, привыкая к вкусу сладости. На улицу скапливались ученики, у которых также заканчивались занятия. Клубная жизнь никого не щадила, поэтому то и дело девушки замечали проходящих мимо спортсменов и спортсменок.       — У нас в школе теперь целых две знаменитости, — между делом пошутила Марьям. Ария заинтересованно вскинула бровь. — Ты учишься в классе с ним. — уже серьёзным тоном произнесла Марьям, будто рассказывая о самых очевидных вещах в мире. — Ты по любому слышала о нём. Приходила же на индивидуальные занятия, неужели тебя не смущали ненормальные фанатки в коридорах?       Ария безразлично пожала плечами; она в упор не замечала подобное, поскольку притупляла внимание в школе и совсем не следила за местными новостями.       — Мать, ну ты даёшь! — Марьям одарила Волкову солнечной улыбкой, на её щеках мило заиграли ямочки. — У нас тут есть волейбольная команда, а там уже есть местный Лазарев, если понимаешь, о чём я. — подобное сравнение вызвало у Арии усмешку; она скучала по менталитету стран СНГ. — Так вот, пойдём-ка.       Не успев опомниться, Марьям снова потащила Арию в неизвестную сторону. Как оказалось, они пришли в спортивный зал, где только начала разогреваться волейбольная команда. Кучка девчонок с плакатами сидела на самых первых рядах, пока девушки заняли последнюю. Ария прищурилась, пытаясь интуитивно увидеть «местного Лазарева». Девушка облокотилась локтями на перила, слегка высунувшись вперёд. Она призадумалась о чём-то своём, вновь погружаясь в свои мысли настолько, что окружающая среда перестала существовать для неё. Она зациклила взгляд на тренерах команды, усердно пытающихся донести нечто важное для юношей. Ария часто будто уплывала далеко от реальности, возвращаясь в пузырь воспоминаний, где ей было хорошо и плохо одновременно. Чьи-то слова, по неосторожности брошенные в её адрес, закрепились и превратились в образ жизни.       В голове будто сужалось в тиски сознание, хотелось скрючиться, упасть, лечь, спрятаться от всего мира, погрузиться в мир прошлого, до тех событий, остаться там навсегда и захлебнуться под водой. Она ощутила холодок, пробежавший по коже так отчётливо, что ей казалось, будто она лежит там, видит испуганные лица фанатов, в ужасе упавшую в обморок мать и тренера, в чьих глазах не разобрать эмоций. Волкова выдохнула, ощущая, как грудь вздымается сильнее от нехватки кислорода; что-то перекрывает его, не позволяет вдохнуть полной грудью. Она будто тонет без возможности всплыть, ведь над головой лишь непробиваемый лёд.       — Ойкава-семпай! — крикнули школьницы настолько громко, что эхо отразило писклявые голоса, возвращая Волкову в реальность. Она смахнула капли пота со лба, игнорируя притихшую подле себя Марьям. Она всё видела, наблюдала молча, пронзительно вцепившись в её страх. Названный семпай обернулся на голос фанаток так, будто впервые видел их в спортзале. Может, в какой-то степени, так оно и было, Ария не знала. Но видела, как он им улыбнулся, поощрительно махнув ладонью. Что-то в его поведении было отдалённо знакомым, но она не хотела принимать подобное на свой счёт. Марьям пихнула её в бок, отчего девушка поморщилась и хотела было огрызнуться, но проследив за взглядом той, не стала показывать характер.       — Это Лазарев, с которым ты учишься в одном классе. А вон тот, который постоянно лупастит Ойкаву, его лучший друг, тоже в твоём классе. — она кивнула в сторону шатена, действительно красивой, может быть даже модельной, внешности. Ария понимающе хмыкнула, проследив за кивком Марьям. Она повернулась, успевая запечатлеть поистине забавную сцену: некий брюнет с силой замахнулся на Ойкаву, ударил и рявкнул что-то. Дружескую перепалку предотвратил тренер, не позволяя устроить балаган на месте.       — Местные достопримечательности я увидела, спасибо за экскурсию. — Ария оттолкнулась от перил, снова пряча холодные руки в карманы пиджака.       — Да не за что, обращайтесь. — фыркнула девушка, уходя вслед за новой подругой. — Чем ты занимаешься вне школы?       Вопрос был безобидным, но по позвонку прошёлся холодок. Ария уклончиво дёрнула плечом. — Ничем примечательным.       — Не хочешь поработать у нас в супермаркете? Мой папа владеет им, да и я после школы там подрабатываю. А одной бывает скучно. — Марьям почему-то постоянно говорила об одиночестве; о том, как это грустно и тяжело. Ария вздёрнула брови.       — Не хочу.       Марьям хмуро проследила за удаляющейся фигурой девушки. Она отчётливо ощущала прочную стену, выстроенную вокруг фигуристки, и обречённо улыбнулась. «О, я сломаю эту стену, будь уверена».

***

      Взлёты, падения. Препятствия, которые ты самостоятельно выстраиваешь в своей голове и не можешь отыскать выход, ведь собственноручно его же и разрушила. Волкову пустили на лёд, хотя время давно провалило за закрытие. Девушка играла со льдом, скользила резко, руки плавно двигались в такт мелодии, звучащей лишь в голове. Она готовилась к заходу в тройной аксель, но в голову резко впечатывались воспоминания. Вспышка, прыжок, вспышка, падение, кровь. Она струсила в самый последний момент, в отчаянии падая на лёд. От бессилия девушка замахнулась, стукнув кулаком об твёрдую поверхность льда. Она прижалась лбом к нему, вытянула дрожащие руки вперёд. Ярость заставляла пытаться, идти дальше, но пронизывающий до глубины души ужас сковывал на месте. Она физически сопротивлялась. Её тело не было готово к очередному сокрушительному падению. Но маленькие неудачи оставляли на ней тот же след, что и большие. Синяки, ссадины, моральное давление.       Она поднялась, прокатилась по кругу, закружила в танце. Девушка увела в сторону свободную ногу, а затем согнула перед опорной. Руки сгруппировались, нога опущена и выпрямлена. Девушка исполнила своё любимое вращение, постепенно набирая скорость для винта. Успеха выполненного элемента вскружил ей голову, девушка раскинула руки перед воображаемыми членами жюри и зрителями, эмоционально улыбнувшись. И лишь боль в бедре, мнимое ощущение травмы на виске вернуло её обратно. Вокруг ни единой души, она одна на льду, исполнила лишь несколько легчайших элементов без единого прыжка. Руки опустились, девушка скользнула к бортику. Обернувшись, чтобы лицезреть то, что она так любила, Ария Волкова покинула лёд.       Она сбросила коньки, скинув их в самый дальний угол раздевалки. Медленно переобуваясь, девушка недоумевала от того, насколько пустой была голова. Ни единой мысли, ничего. Пустота в голове, в сердце острая нехватка чего-то, фантомные боли, огромный синяк на бедре, перетекающий до самой талии. Она закрылась в туалете, с ненавистью вглядываясь в собственное отражение. Неряшливо распущенные волосы, потухший огонь в серых глазах. Когда-то её сравнивали с ангелом, наряжали в яркие, по большей части, светлые платья. Под неё создавались могущественные хореографии, позволяющие ангельской натуре затмить тёмную. Она никогда не сможет скрыть своё настоящее лицо за внешностью. Острые черты лица, злобный взгляд выдают в ней врага. Она была противоположностью выделяющейся из толпы Марьям, которая затмевала темноту своими лучами.       Волкова никогда не станет лучше себя тринадцатилетней. Девушка выключила везде свет, убедилась, что всё лежит на своих местах и ушла прочь, оставив коньки в самом дальнем углу. Скрипя сердцем, девушка ушла достаточно далеко от раздевалки, но раздражённо рыкнув, вернулась за коньками. Она схватилась за шнурки, и позволила себе уйти, вежливо попрощавшись с охранником. Он был давним знакомым матери, так что понимающе относился к её выходкам. Позволял выпустить пар на льду, не мешал, стараясь не прерывать попытки вернуться. Бледные щёки раскраснелись от количества нагрузок, которые она себе устроила в этот вечер. Девушка заглянула в ближайший к своему дому супермаркет, желая наполнить пустоту внутри вкусной и вредной едой. Волкова довольно долго копошилась, выбирая, какую лапшу хочет взять, но в конечном итоге не смогла и загребла в корзину все три вкуса. Её тренер бы убил за подобное несоблюдение диеты. Хорошо, что он остался в России.       — Ты прямо заноза в заднице, Марья-чан, — вальяжно пробасил японец, обращаясь к девушке за кассой.       Волкова обречённо вздохнула, когда пришло осознание. Она увидела знакомые сладости и продукты, привезённые из родины, и ущипнула себя за переносицу. В руке корзина с кучей вредной еды, побитыми временем коньками. Взъерошенные волосы, собранные в неряшливый пучок, покрасневшие щёки, безумный взгляд. «Ничего, бывало и похуже», подумала девушка и задержалась около полок с мороженным, делая вид, будто подбирает себе что-то. Она ненавидела мороженное, но отчего-то встречаться лицом к лицу с одноклассницей не хотелось. Рука задрожала от напряжения; корзина была весьма увесистой.       — Ох ты! — пожилая женщина оказалась рядом с девушкой совершенно неожиданно. Волковой пришлось отступить, едва не столкнувшись со стеллажом позади себя. — Вы только посмотрите, Марьям, джан, ты видела?       Бабуля не промах, привлекла внимание к себе, и не только. Ария в очередной раз смирилась с поражением, накинув миролюбивую улыбку на лицо. В целом, ей бы в любом случае пришлось столкнуться с Марьям на кассе, но делать это подобным образом она не хотела. Девушка отвыкла от внимания к своей персоне, пожелала забыть, каково это — чувствовать себя на виду. Пожилая, явно, армянская бабушка подвела Волкову на кассу. В супермаркете не было народа, но двое старшеклассников, непринуждённо болтающих с одноклассницей, привлекали к себе внимание. Высокие, атлетически сложенные, вдобавок одетые в спортивную форму старшей школы Сейджо. Нетрудно пораскинуть сырым веществом в голове и догадаться, что они из волейбольного клуба. Один выделялся ростом, другой необычным цветом волос. Марьям разговаривала с ними так, словно они дружили вечность, не более. Может быть, это и была сила армянского гостеприимства, а может отсутствие комплексов самой девушки. Волкова склонялась к обоим вариантам. Бабушка мягко похлопала девушку по плечу, а внучке сказала что-то на армянском языке, удаляясь. Её взгляд был хитрым, словно у лисы.       — Хорошее сочетание, — Марьям качнула макушкой, обращая внимание на коньки под горой еды. — Их тоже пробить?       — Задаром забирай, — грубо буркнула Ария, вываливая продукты на ленту. Коньки, безусловно, она крепко сжала за шнурки в свободной руке.       Несколько секунд прошло в неловком молчании, которое сбивалось пиканьем товаров. Марьям многозначительно переглядывалась с волейболистами; вероятно, парни ждали подругу, чтобы провести немного времени вместе за пределами школы. Волкова таращилась аккурат в глаза одноклассницы, вот только расплывчатый силуэт подсказывал, что сосредоточена она вовсе не на ней. Будто смотрит сквозь душу.       — Эй! Я к кому обращаюсь? — Марьям вдруг помахала ладонью перед лицом фигуристки, которая тут же нахмурилась и откинула чужую руку подальше от себя. Затем она понимающе хмыкнула и назвала итоговую цену за продукты.       Вышло на два внушительных пакета, и девушка попыталась мысленно взбодриться; она сейчас вернётся в квартиру, включит дурацкую комедию, и вкусно поест перед сном. Пакеты и коньки в руках, она ушла, не попрощавшись. Но уйти дальше, чем на пару метров ей не позволили. На плечи упали чьи-то ухоженные руки, а пакеты ловко забрали из крепкой хватки девушки. По обе стороны добродушные волейболисты, за спиной навязчивая Марьям.       — Ты оставишь меня в покое сегодня? — Волкова нахмурилась, дёрнув плечами, вырываясь вперёд. Пакеты забрать ей не позволили, да и позориться в попытках она не стала, поскольку в росте и силе явно проигрывала тем двоим.       — Даже не надейся, — пропела девушка, переглянувшись с друзьями. — Прогуляемся вместе до дома. Мы живём в одной стороне.       — Быть такого не может. — рявкнула Волкова. — Признайся, что ты просто поехавшая сталкерша, и разойдёмся на этом.       — Так и есть, у неё твоими фотографиями вся комната обклеена. — улыбнулся волейболист, тот, что пониже и со светлыми волосами.       — Да, и вашими тоже, кстати. — Марьям включилась в нападение.       — И как только тренер согласился взять тебя в помощники… — нарочито удивлённый тон сквозил в голосе высокого брюнета. Волкова шагала слегка позади, вглядываясь им в спины. Слушала, не стараясь вникать пустой болтовне хороших друзей. Её это не касалось.       — Ой, я же вас не познакомила, вот растяпа же. — Марьям в кои-то веке проявила вежливость, остановившись и заставляя остальных сделать то же самое. — Ария, это Мацукава, — она жестом указала на высокого брюнета. — А это Ханамаки. — рука девушки плавно представила второго волейболиста; его выражение лица было скучающим, хотя в его глазах были видны смешинки.       Юноши вежливо поклонились, и Волковой пришлось сделать также, дабы не показаться грубой.       — Ты убежала в самом начале тренировки, и я не успела вас толком познакомить с командой. Но это пустяки, ещё успеется. — почему-то тон Марьям показался фигуристке зловещим. Она не любила излишне активных людей, предпочитая более спокойных и сдержанных.       — Не стоит утруждаться, — буркнула девушка. Они дошли до жилых домов. Хороший, престижный район, довольно обширный, к слову.       На выпад со стороны фигуристки никто не ответил, но в воздухе витало отчётливо слышное «нет». Некоторое время спустя было принято сделать небольшой перерыв и посидеть на лавочке. Ария встала напротив сидящих одноклассников, скрестив руки на груди. Коньки одиноко валялись на асфальте, опираясь на ножки лавочки. Марьям завела серьёзный разговор о волейболе, ребята участвовали в нём, всё шло своим чередом. Она не прислушивалась, её не интересовал никакой спорт, кроме фигурного катания, но что действительно было любопытно — почему Марьям с таким рвением пытается быть рядом, пытается завоевать с ней дружбу. Зачем ей это нужно, когда у тебя уже есть всё, что нужно для комфортной жизни? Волкова удивлённо подняла брови, когда обратились уже к ней.       — Не хочешь помочь клубу, пока мы не найдём профессионального менеджера? — спросила Марьям, а ямочки на её щеках заиграли краше. Волейболистов по обе стороны от неё будто не существовало; они не лезли в диалог, не старались подтолкнуть её к согласию, скорее просто наблюдали. И когда ответ пришлось ждать слишком долго, им пришлось уйти восвояси. Девушки остались наедине; высокая брюнетка сидела на лавке, раздвинув ноги, как самый настоящий гопник; и напротив стояла низкая блондинка, гордо разглядывая первую. Они были абсолютными противоположностями друг друга, а из общего у них, пожалуй, лишь российский паспорт.       — Почему я должна соглашаться на такое? — гордо вскинула подбородок Ария.       — Тебе в любом случае нужно вести клубную жизнь, помимо учёбы, — начала та. — К тому же, у нас нет ни клуба гимнастики, ни, тем более, фигурного катания. Предлагаю волейбол, поскольку там есть я, как минимум, это поможет освоиться вокруг.       Ария усмехнулась. Её забавляло и раздражало подобное поведение. Абсурдно, нелепо, неподобающе. И всё же. Стоит отложить самобичевание и попробовать жизнь японских школьников на вкус?       — Неужели, ты не справляешься одна? — дразнила Волкова, ожидая искренности от Марьям. Не может человек быть так добр, так энергичен. Жизнь вовсе не сказка.       — Не справляюсь. — кивнула та честно. — Обязанностей стало больше, учитывая, что команда набирает популярность и выходит на турниры. Тренер обещает менеджера через три месяца, но мне не хватает рук.       Ария заметила, как та понуро склонила голову, но нашла в себе силы улыбнуться и попросить помощи у совершенно незнакомого человека.       — Почему я? — её губы сами по себе изрекли данный вопрос прежде чем она смогла над ним поразмышлять.       — Шутишь? Ты бывшая чемпионка мира по фигурному катанию среди юниоров! Лучше тебя кандидатов нет, вокруг только фанатки Ойкавы, да бестолочи. — она воодушевилась, стоило только начать говорить о спорте. Марьям явно превозносила этот клуб выше чего-либо. — И это только малая часть твоих достижений. Мы с тренером говорили о тебе с тех пор, как тебя зачислили в эту школу.       Ария остановила поток информации резкими взмахами руки, не желая более слушать этого. В ушах зазвенело, стоило только упомянуть чемпионат. Самый удачный за всю её недолгую карьеру. Марьям понимающе замолкла, но уверенности от этого у неё не поубавилось.       — Я и сама когда-то была спортсменкой. — неожиданное признание слетело из уст Марьям, заставляя Волкову призадуматься. — Поэтому я желаю находиться рядом со спортом, пусть даже в роли менеджера.       Волкова промолчала. Ей нечего было сказать, она не могла отыскать подходящий слов для отказа, а для согласия нужно быть достаточно смелой. Какой она и была ранее. Бесстрашной, беспощадной и уникальной. Она была рождена для фигурного катания, для победы и золота. Как бы самоуверенно не звучало, но так считали все, в том числе и она сама. Вселенная карает её за самоуверенность; отрезая ей крылья, запрещая летать выше головы.       — Я подумаю над твоим предложением, — чтобы сказать это Волковой потребовалась целая вечность, а на деле прошло всего пять минут гляделок между девушками. Уже видя, как Марьям обрадовалась раньше времени и подскочила с лавки, Ария выставила руку вперёд. — Стоп! Я не обещаю, что соглашусь. И вообще, мне пора домой.       — До завтра! Если что, у волейбольного клуба тренировка начинается за час до уроков! — крикнула вслед фигуристке Марьям, лучезарно улыбаясь.       Увы, пропустить мимо ушей данную информацию не получилось, поэтому Ария шла с тяжёлыми пакетами и мыслями к двери своей квартиры. Она не могла поверить, что всерьёз задумывается над подобным предложением, но в душе таилась надежда взять что-то полезное из такого рода деятельности. По крайней мере, она не впадёт глубже в тотальную депрессию, не потеряет форму, если станет равняться на ребят из клуба и Марьям. Но с другой стороны, это привлечение ещё больше внимания к своей персоне, новые люди, постоянные триггеры… Что бы сказал тренер? Ничего. Но она бы подтолкнула её на это, силками бы заставила попробовать нечто подобное. Если уйти из спорта, можно остаться хотя бы в наблюдателях или перекочевать в другую структуру.       Волкова включила свет в квартире, устало скинув пакеты на пол, а коньки заботливо оставляя на комоде. У неё были абьюзивные отношения с этими коньками. Дома никого не было, зато к ней навстречу вприпрыжку выбежал огромный доберман, громко приветствующий хозяйку. Он проверил пакеты на наличие вкусняшек, обиженно тявкнув, когда ничего подходящего не нашлось. Волкова мягко улыбнулась, поглаживая макушку собаки. Этот долгий день наконец подходил к завершению, и она возьмёт от вечера всё, что только сможет. Хороший отдых всему голова.

***

      Утро начинается с кофе. И навязчивых звонков с незнакомого номера в половину седьмого утра. Волковой пришлось с неохотой подняться раньше положенного, хотя трудностей ей это не доставило, исходя из старых привычек. Она не сразу поняла, что происходит, но стоило взять трубку, и она резко села в кровати. Марьям откуда-то раздобыла её номер телефона, уверенная в том, что фигуристка уже решила дать согласие на вступление в клуб. Пришлось некоторое время поспорить, исключительно из вредности, дабы поиграть на нервах неусидчивой армянки. Ария моментально прекратила сыпать угрозы с оскорблениями, когда ей в ответ прилетела фраза «Ты собрана? Мы уже около вчерашней лавки». Девушка медленно поплелась в гостиную, подмечая впопыхах сброшенные каблуки матери в коридоре, выходя на балкон. И ведь не соврала. Марьям, словно почувствовала прожигающий взгляд на своей спине, и обернулась, шустро махая рукой в сторону Волковой.       Она тут же сбросила звонок, сдержавшись, чтобы не кинуть в одноклассницу вазой с цветами. Ваза всё же принадлежала прабабке, надо ведь совесть иметь хоть какую-то. Хотя рука уже тянулась к ней. Мацукава и Ханамаки разговорились друг с другом, не замечая, что подруга находится чуть ли не в припадке от радости. Волкова захныкала, желая хлопнуть дверью балкона за спиной, но даже этого не могла сделать, поскольку матушка поздно вернулась домой и лишь недавно уснула. Сокрушённо летая по квартире, в попытках собраться и не заставлять ждать свою скромнейшую персону, девушка то и дело спотыкалась об добермана, который специально путался рядом. Рой лишь хотел поиграть, не особо понимание нынешнее настроение хозяйки.       Школьную форму девушка запихала в старую спортивную сумку, с которой ездила по странам на гран-при; а вот спортивный костюм в яркой цветовой палитре школы пришлось надеть сразу, дабы не застрять в раздевалке перед тренировкой. Она не планировала давать ответ сразу же, желая потомить Марьям ещё недельку-другую. Ей даже не дали шанса для издёвок, посему девушка планировала оторваться по полной. Напоследок поправляя выпавшие из пучка волосы, девушка влетела в кроссовки, оглянувшись лишь для того, чтобы посмотреть на коньки, и вышла на улицу. Она всегда брала их с собой, оставляя в шкафчике, чтобы сделать несколько прокатов в закрытом катке. Оказавшись на улице, она раздражённо зажмурилась, поднимаясь обратно, дабы захватить их с собой. Спускаясь, Волкова запихнула коньки в сумку, и пробурчала что-то оскорбительное в свою же сторону.       — Физкульт-привет! — улыбнулась ярче прежнего Марьям, подпрыгнув на месте.       — Ага, смотри, чтобы я тебе стёкла в кроссовки не подкинула. — прорычала в ответ Волкова, метнув недобрый взгляд. — Доброе утро, ребята.       Парни из волейбольного клуба кивнули ей в знак приветствия, переглянувшись друг с другом. Многообещающие взгляды и понимание, что грядёт нечто невероятно знакомое, отчётливо засело в их мыслях.       — Ужас, с ними вот так! А мне стёкла? — возмущалась одноклассница по дороге в школу.       — Да. Тебе кто мой номер дал? — Ария спрятала руки в карманах, согнув их в кулаки.       — Учитель. — непринуждённо ответила Марьям, буквально сияя в столь ранний час.       Ария закатила глаза, представляя, что та наплела учителю и каким образом выпросила её номер телефона. Идти приходилось под нескончаемую болтовню Марьян; она не затыкалась даже на минутку, и если остальных это устраивало, то Ария начинала сгорать от нетерпения. Девушка периодически начинала огрызаться на родном языке, раз десять закатила глаза за последние шесть минут. Но когда из уст неугомонной вылетала информация, касательно клуба, Волкова притихала, внимательно слушая. Как бы она не была раздражена, но всё, что касалось спорта — совершенно другое дело, пусть она и не интересовалась волейболом до этого момента. Она вспоминала своего тренера, которая всегда твердила о подобном, будто заранее готовила ученицу к худшему исходу. Возможно, она видела, с каким стремлением она летела высоко, и знала, что та обязательно упадёт.       Стоило подойти к дверям спортивного зала, как девушка на мгновение впала в ступор. Сердце усиленно забилось, а грудная клетка была готова разорваться на части. Руки заледенели, лицо побледнело. Шли считанные секунды, парни уже исчезли в раздевалке. Вдруг кто-то смог её вернуть из кошмарного оцепенения, чьи-то мягкие руки на плечах девушки показались спасательным кругом для утопающего. Ария повернула голову вполоборота, встречаясь с шоколадными глазами, полными тепла. Девушка выдохнула, скрывая ужас в собственных глазах. Она отпрянула от чужих рук, не понимая, отчего плечо вдруг так заныли после её прикосновений.       — Вечно ты здесь где-то рядом. А мы знакомы только сутки, — хмуро фыркнула Волкова, выпрямившись, как и подобает бывшей спортсменке.       — Не делай вид, будто тебе не нравится! — вместо того, чтобы расстроиться или обидеться, Марьям лишь улыбнулась, скинув серьёзность с лица, и шагнула следом. — О, тренера уже на месте. Пойдём-ка, познакомимся! — наклонившись к лицу фигуристки Марьям вдруг зашептала. — Ой, кстати, тебя нахваливал тот, что постарше.       Тренера выглядели суровыми, сосредоточенными. Одним словом, профессионалами, по крайней мере с виду. Волкова разглядывала их с интересом, задумавшись настолько, что чуть не проявила грубость вовремя не поклонившись. Пожилой тренер, которого представили, как Ирихата-сан, смотрел с плохо скрываемым интересом; его нутро говорило об уважении, понимании. Это придало большей уверенности девушке, которой казалось, что она позорно окончила карьеру. Но тот, что помоложе, Мизогучи-сан и его взгляд уже кричали об осуждении. Подобное выводило из себя и нервировало; Волкова знала точно, что не собирается сдерживать характер из-за разницы в возрасте. «Пусть только попробует сказать мне что-нибудь плохое, на куски разорву». Волкова нашла комфорт в более спокойном тренере, который отвёл её в сторонку для ознакомительной речи. Позади образовался шум, Марьям убежала в подсобку за вещами, пока второй тренер готовил ребят к знакомству с новым членом волейбольного клуба. В какой-то момент оживились даже трибуны: парочка девчонок и парень возвышались на втором этаже, высунувшись за перила, чтобы понаблюдать за тренировкой. Ария придирчиво обратила на них внимание. Учитывая характер молодого тренера, долго они там не пробудут, как полагала девушка. Ирихата-сан понимающе кивнул, замечая недовольство девушки и, приобняв ту за плечо, подвёл к команде. Марьям оказалась тут как тут, с блокнотом и ручкой в руках. Странное явление, но она казалась серьёзнее, чем пару минут назад, хотя эта её глупая улыбочка не сползала с лица.       — Ваша дополнительная помощь, второй менеджер, Ария-чан. — Ирихата-сан скользнул взглядом по команде парней. Излишнего интереса не было ни у кого, зато была благодарность в глазах у третьегодок, которые видели, как тяжело было справляться в одиночку Марьям.       Ария поклонилась, поднимая глаза на волейболистов. Кто-то моментально привлекал внимание, кто-то казался бестолковым с первого взгляда; девушка пыталась провести детальный анализ, искренне не понимая, зачем некоторые парни пришли в клуб. Не все были даже физически сложены, что уж говорить о технике. Однако не она набирала состав и не ей решать, кто играет, а кто нет. Марьям подошла к фигуристке, оказывая незримую поддержку для неё, поскольку знала о скверном характере некоторых ребят. И о характере бойкой фигуристки не забывала. Вряд ли когда-нибудь забудет, учитывая, что та не позволяет ей такой роскоши, сплёвывая яд ежеминутно. Тренера выделили пять минут на знакомство, чтобы команда поняла, с кем будет работать и приняла решение касательно неё в роли менеджера. Волкова оценила второгодок, практически всех идеально подходящих под стандарты спортсменов, исключительно ссылаясь на собственный опыт. Но она не смогла пройти мимо знакомого хищного взгляда, который вцепился в неё, как в кусок мяса. Она почувствовала, как защекотал холодок по позвонку, а губы сами по себе намеревались расплыться в усмешке. Неужели, что-то будет? Марьям являлась неким сдерживающим барьером между этими переглядками, но напряжение чувствовала вся команда: бешеного пса сложно сдержать, если ему что-то не понравилось.