Под венец только с тобой

      Как давно это началось?       Ответ на этот вопрос Рейн не знал сам. Помнил лишь, как однажды в детстве, когда в очередную холодную ночь прижимал ближе к себе младшего брата, чтобы тот хоть немного согрелся, ему приснился сон. Такой красивый и светлый, что на душе стало тепло.       Финн улыбался. Был счастлив. Все солнечные лучи светили лишь на него. Отражаясь от его горящих глаз, они океаном затопляли всё под собой. Он был безупречен. На белом костюме распускались прекрасные цветы, делая облик более невероятным и лёгким. Ненавязчивый ароматный шлейф щекотал нос, заставляя вдыхать чарующий запах глубже. Не получалось отвести взгляд.       Но как сильно Рейн ни старался уловить взор брата – не выходило. Он не желал долго смотреть в ответ. Золотистый взгляд ускользал к размытой фигуре рядом с ним, которой Финн улыбался нежно и любяще. Его ладонь была открыта лишь для той, которая шла рядом с ним под венец. Глухие овации и поздравления, летящие в брачующихся лепестки алых роз размывали картинку всё больше. И улыбка. Эта сладкая улыбка, полная искренности, доставалась кому-то рядом с мальчиком.       Кому-то, но не Рейну.       Когда этот сон приснился Рейну в первый раз, он лишь понимающе вздохнул и прижал всё ещё сопевшего Финна ближе к себе. Ему не было неприятно, одиноко или грустно. Он всего лишь увидел возможное будущее, которое и желал младшему, ведь хотел, чтобы тот создал свою счастливую семью.       В тот момент Рейн подумал, что был бы рад дожить до этого момента, чтобы от всего сердца порадоваться за родного брата.       Прошло время. Сон забылся. Эймсы повзрослели. За долгие годы многое поменялось, в том числе и отношения братьев – были и взлёты, и падения. Рейн целый год игнорировал существование Финна, по крайней мере, так младшему казалось с виду. А потом всё снова наладилось.       Финн часто стал проводить время с Рейном, болтая ни о чём, делясь своей жизнью и успехами в учёбе. Он беспечно рассказывал брату о своих друзьях и их причудах, о том как хотел бы поехать вдвоём на море, чтобы Рейн смог отдохнуть, или о том, какие вкусные пирожные сегодня пробовал.       Рейн наслаждался каждой эмоцией младшего. Настолько светлым оставался брат, несмотря на все невзгоды и тяготы жизни, что его тепла хватало с головой укрыть Рейна от серых будней и кучи работы. Это было то, ради чего он пахал как проклятый, то, на что был готов положить собственную жизнь.       Рейн давно забыл о сне, что увидел ребёнком, но как только Финну исполнилось восемнадцать, в ту же ночь различил тот самый свет, улыбку и лепестки роз. На утро понимания не ощутил, как в детстве. Вместо этого в груди остался неприятный осадок и чувство потери чего-то важного, своего. Он был бы не против порадоваться за счастье младшего, но отчего-то искренне не получилось. В голове застряли образы Финна под венцом. Таким он будет в будущем? Не мог себе ответить на простой вопрос, ведь фигура рядом с женихом растворила всю радость и гордость в Рейне. Кто же на том месте? Кто эта…       Покачал головой. Сейчас это неважно, время ещё не пришло. Зачем задумываться о том, чего нет на пороге? Настолько странная реакция и самого поставила в тупик. С чего вдруг так обеспокоился подобным? Давно ли сны производят такой негативный эффект? Разве не сам хотел счастливой семьи для младшего? Всё верно, хотел, но почему-то где-то на задворках сознания теперь тихо заскреблось некое «но».       Решил не обращать внимания на полночное видение. Списал на переутомление. Слишком много думал о младшем, пока отмечали его день рождения…       – …       Сам себя поймал на мысли, что не отводил взгляд от Финна весь вечер. Следил, будто маньяк за жертвой, ловил каждое движение и взгляд, как сумасшедший.       Рейн действительно так делал? Почему?       Ответ пришёл сам собой через несколько недель. И как бы не хотел признать горькую правду, нашёл в себе силы принять её бременем, взвалив на собственные плечи.       Осознал, что любит Финна не так, как следовало бы, когда очередной раз увидел под закрытыми веками свадебную церемонию и ускользающий от него в солнечном свете силуэт брата.       Здесь – со стороны – не его место. Рейн должен стоять рядом с Финном. Ему он должен улыбаться, а Рейн должен вести брата за руку под венец. Разве кто-то полюбит мальчика так же сильно, как любит его Рейн? А кто будет его защищать после свадьбы? Разве эта хрупкая незнакомка способна отдать свою жизнь за Финна? Разве она сможет спасти его из беды?       В груди больно кольнуло. Нет, Рейн не допустит такого исхода. Решил сорвать свадьбу и забрать брата с собой, чтобы отдать ему всё, что тот пожелает.       Потянулся руками – не достал. Попытался докричаться – не смог. Выпущенные "партизаны" пролетели насквозь, даже не ранив невесту. Овации гостей заглушило собственное сердцебиение. Свет залил всё вокруг, поглощая в себе и счастливого жениха.       Рейн проснулся со слезами на глазах. Да что с ним не так? Неужели из-за проклятого эгоизма, прикрываемого желанием защитить брата, он действительно был бы способен сорвать свадьбу Финна?       Вот идиот. Как бы не пришлось защищать мальчика от него самого. Нужно было прийти в себя и смириться со своей неизбежной участью стороннего наблюдателя в жизни брата.       Это оказалось совсем непростой задачей. Рейн не заметил, как начал ревновать. Образ из сна навязывал свои правила, диктовал неугодные чувства, которые побороть не получалось.       Угроза виделась в каждом, но прежде всего в приближённых Финна. Пусть в их компании была милая девочка, Лемон не вызывала у Рейна чувства соперничества, ведь уже как три года настойчиво добивалась любви от Мэша, за что он был ей в глубине души благодарен. В то время как сам Мэш вызывал в Рейне острое желание изоляции его на самом далёком острове без связи, ведь проводил с Финном больше всего времени, ещё и жил с ним в одной комнате.       Напасть не обошла и коллег из Бюро. И если Ренатус со своими шутками ещё получал снисхождения за чрезмерную ко всем дружелюбность, а Софина за строгость и дистанцию в общении, то Кальдо и Лайо такого милосердия от Рейна не удостаивались – невольно ловили спиной прожигающий взгляд, если рядом стоял младший Эймс.       И так сложилось кстати – оба питали тёплые чувства к Финну, ведь взялись его поднатаскивать в магии при удобных свободных случаях, выпадающих, как назло, каждую неделю.       Понимал нутром, что ребёнок им даром не сдался, но подлый червь, обосновавшийся в сердце, делал всё больше новых дыр, высасывая жизненные соки из заблудившегося в себе человека. Больно смотреть, как другие обнимали брата без страха и совести, когда сам не мог его просто коснуться.       Как бы сильно ни хотел дотянуться руками до Финна, чтобы принять даримую им энергию, не позволял себе трогать. Держался на расстоянии днём. И лишь во тьме, когда спали совсем рядом на одной кровати, нежно обнимал в ответ, пока брат без шалостей сквозь сон неосознанно жался к нему ближе, утыкался лицом в грудь и хватал ладонями футболку, словно боялся, что Рейн уйдёт.       Так глупо себя ощущал, смотря в темноте на закрытые веки и подрагивающий нос. За десяток ночей изучил россыпь веснушек вдоль и поперёк, пересчитал каждое пятнышко и выучил наизусть, но всё равно продолжал их считать перед сном вместо прыгающих через забор кроликов.       Милый. И такой беззащитный. Мог любоваться часами, почти не моргая, лишь бы подольше побыть просто рядом.       Одновременно Финну был благодарен за проявленную месяц назад упёртость в их первую за несколько лет совместную ночёвку, ведь если бы не настоял, не спали теперь бы вот так просто вместе.       – Ложись на кровати, я переночую на диване.       – Но дорогой брат, он ведь совсем маленький! Тебе завтра на работу, нужно как следует отдохнуть. Лучше я на нём лягу, мне он как раз.       – Я не давал тебе выбора.       – Давай тогда вместе ляжем на кровати. Она большая, мы не помешаем друг другу.       – Я беспокойно сплю. Не хочу задеть тебя во сне.       – Хорошо. Значит, если ты ляжешь на диване, я лягу на полу, чтобы всем было неудобно. А на кровати пусть спят твои кролики.       – Финн.       – Раз ты вынуждаешь себя терпеть из-за меня дискомфорт, больше не буду к тебе приходить.       – Ладно, ляжем вместе на кровати.       Теперь Рейн не всегда возвращался домой один. В такие дни Финн встречал его в Бюро магии, чтобы старший не заработался допоздна, как обычно.       Сегодня был один из таких дней, но Рейн побоялся вести к себе брата – предыдущая ночь выдалась трудной. Так глубоко утонул в своих чувствах к младшему, что сознание выдало потрясающе яркий сон, самый яркий из всех снившихся до этого.       Целый день всё валилось из рук, ведь в глазах стоял свадебный образ Финна. Красивый, но далёкий. И посвящённый совершенно не Рейну.       Плачь и смотри со стороны – вот что услышал от самого себя сквозь бурные рукоплескания гостей под сыпящиеся с неба лепестки алых роз, превращающихся в кровавые капли по достижении земли.       Белая свадьба обратилась в багровое месиво с гогочущими трупами. Как ни пытался приблизиться к брату, тот отдалялся всё дальше и быстрее, просачивался сквозь пальцы, утекал водой ближе к солнцу. Улыбка с счастливого лица не сползла, даже когда та, что держала за руку под венцом, воткнула ему нож прямо в сердце.       Плачь и смотри со стороны – тебе его не защитить. Он слишком далеко. Слишком высоко. Слишком не твой.       Посмотрев на очередной неготовый отчёт, Рейн беспомощно уткнулся лбом в стол, прикрывая глаза. Эта пытка была просто невыносима. Зачем ему вообще снится этот ужасный сон? Мало того, что в жизни не может дотянуться до Финна, так ещё и во снах подсознание учтиво напоминает об этом, не забыв посолить сверху отчаянием и насмехательством. Хотя уж если быть откровенным, пытал сам себя, позволяя своим же мыслям разбирать себя по кускам изнутри.       – Выглядите более уставшим, чем обычно, Рейн. Вы вообще спите? – заботливо поинтересовалась Софина, закрывая книгу шуточных заклинаний – лёгкое чтиво, чтобы отвлечься от работы.       Старший Эймс настолько выпал из реального мира, что уже и забыл, как из своего кабинета попал в общий зал Божьих Провидений. Несмотря на обращение к нему, голову не поднял – она неподъёмная.       – В последнее время неважно.       – Работа работой, всю не переделаешь, навялят ещё больше. Она всё равно что водка – всю не выпьешь, сколько ни хлебай. Вам бы, и правда, побольше отдыхать, господин трудоголик, – закинул за голову руки Ренатус, раскачиваясь на стуле. И сам поначалу старался решать все дела моментально, но потом понял, что это гиблое дело, а потому поумерил свой пыл, чтобы не помереть на одном из подконтрольных кладбищ. Было бы иронично.       – Хотите, я попрошу для вас восстанавливающий чай у госпожи Мелиадолл? – предложила Цурара, пряча нос в шарф. – Хотя, боюсь, из-за такой мелочи она в ярости лично тогда явится по вашу душу со своей бензопилой.       – Думаю, это лишнее, – улыбнулся Лайо, покосившись на Ортера. Тот согласно кивнул, представляя жуткую картину наяву. Госпожу Мелиадолл лучше по пустякам не тревожить. А ещё лучше вообще никогда не тревожить. У неё и так много забот.       – Рейн, к вам пришёл Финн, – с улыбкой уведомил Кальдо, входя в общий зал.       – Если вас не затруднит, передайте ему, пожалуйста, что я сегодня сильно занят и не смогу с ним встретиться, – пробубнил в стол Божье Провидение через силу скрепя сердце, ведь на самом деле увидеться с младшим хотел больше всего на свете.       – Прошу прощения, дорогой брат, я не знал, что ты задержишься сегодня, – скромный голос со стороны входа заставил Рейна тут же поднять голову и посмотреть в сторону звука, будто теперь она ничего не весила. – Всем добрый вечер. Извините за вторжение, господин Кальдо позволил пройти вместе с ним. Мне жаль, что я прервал ваше собрание.       – Финн, ну что ты! Проходи. У нас вечернее чаепитие, – сразу отозвался Лайо, приглашая мальчика присесть рядом с собой. – Освоил то заклинание, которое я тебе показал?       – Ещё не в полной мере, но я очень стараюсь!       – Ты молодец. Главное, не опускай руки.       Рейн, собрав все бумаги со стола, которые каким-то чудом сюда принёс, поднялся со своего места и направился к выходу.       – Финн, подожди меня здесь. Я заберу кое-какие вещи, и пойдём домой.       – Но ты сказал, что у тебя много работы, – виновато протянул Финн. – Я могу зайти за тобой в другой день.       – Не нужно, закончу всё завтра.       – Рейн, подожди, я пойду с тобой. Не успел зайти к тебе днём, а вопрос нужно решить сегодня, я не займу много времени, это на две минуты, – Лайо направился к выходу, получив в ответ немой кивок. Сопровождаемые взглядами со всех сторон Посох Меча и Сияющий Посох покинули общий зал.       – Ради тебя брат готов на всё, – наливая себе чашечку чая, подметил Кальдо. – Хоть ты не даёшь ему окончательно утонуть в отчётах. Забирай его почаще. Ему полезно с тобой проводить время.       – Наверняка теперь он злится, что я нарушил его планы.       – Совсем нет, – Кальдо сел на диван рядом с мальчиком и приобнял его за плечо. – Он рад, что ты пришёл. Всегда радуется. Хоть и не показывает этого, – Финн не смог ничего ответить, лишь смущённо опустил голову, стараясь не краснеть от слов, которые всегда хотел услышать. – Как только освоишь заклинание от господина Лайо, сразу же приходи ко мне. Я уже подготовил тебе новый материал для ознакомления. В этот раз урок будет непростым, но очень полезным.       – Правда? Большое спасибо!       – Какое у вас ко мне дело? – не смотря на собеседника, спросил Рейн, как только маги вышли из общего зала и направились в сторону Управления магических артефактов.       – На самом деле я просто хотел с тобой поговорить наедине. Ты, и правда, выглядишь в последнее время измотанным. Тебя что-то тревожит?       – Это не то, о чём мне хотелось бы говорить.       – Дело же в Финне?       Секундное замешательство.       – Он не при чём.       – Твои чувства к нему вполне оправданы, – Рейн не подал вида, но внутри напрягся. Что за формулировка такая? Лайо что-то знает? – Будь я на твоём месте, тоже любил бы Финна всем сердцем и был готов отдать за него жизнь. Поэтому я понимаю твоё беспокойство.       – Что вы хотите сказать?       – Когда я был более молодым, точно так же, как ты сейчас, изматывал себя постоянным волнением за свою семью. Иногда не спал целыми сутками, работая на износ, лишь бы обеспечить своим жене и ребёнку беззаботную жизнь. Но со временем понял, что им важнее не то, что я хочу для них сделать, а я сам. В их глазах моё присутствие рядом с ними и моя любовь не были сравнимы с моей одержимостью их безопасностью. Это я к тому, что ты должен не только заботиться о брате, но и помнить о том, что он также заботится о тебе и переживает сильнее, чем ты думаешь. Твоё участие в его жизни важнее твоего беспокойства о нём.       Рейн остановился и посмотрел на Лайо. Складывалось ощущение, что он видел его насквозь, оттого, будто намеренно, давил сейчас на самые больные места.       – К сожалению, нам подвластно не всё, и чему быть, того не миновать. И как бы ни хотелось укрыть родных от всего мира под своим плащом, это нам не под силу. Всё же, кое-что мы можем сделать. В частности, ты для Финна.       – …       – Чтобы не изводить себя постоянными мыслями о брате, установи с ним связь, – понизив голос, тихо заговорил Лайо. – Так уж удачно совпало, что ты заведуешь Управлением магических артефактов. И тебе самому известно об одной, а точнее двух вещицах, которые могли бы тебе помочь. Полагаю, если ты их позаимствуешь на м-м-м неопределённое время, ничего страшного не случится. Их всегда можно будет вернуть.       Рейн быстро прикинул в голове, о чём мог говорить Сияющий Посох. В Управлении имелось немало артефактов, способных соединить двух людей в разных концах мира. Перебрав некоторые варианты от Скрытых пещерных зеркал до Кроликофонов, старший Эймс внезапно для себя вспомнил об очень сильном артефакте, способном не только на расстоянии передать его носителям физические ощущения, но и позволить чтение мыслей друг друга.       – Речь о Нитевых кольцах?       – Мгм, – обнял за плечо Рейна Лайо. – Я на твоей стороне и поддержу принятое решение. Если честно и по-мужски всё объяснить Финну, полагаю, он тебе не откажет. А о кольцах мы никому не расскажем. Отчётам особенно необязательно знать об отсутствии в хранилище маленькой коробочки.       Да как это вообще понимать? Неужели Лайо действительно знает всё, что тревожит Рейна? Неужели он знает всё, что так пугает его? И решение проблемы он увидел в том, чтобы ускорить наступление событий сна, но в главной роли с Рейном?       Лайо в самом деле только что посоветовал выкрасть артефакт из Бюро магии и с ним Финну сделать предложение? Он правда считает, что брат, нормальный брат, согласится пожениться с братом? И Лайо это не просто не осуждает, но и поддерживает?       Взорвавшиеся эмоции подавить оказалось непросто, но Рейн с усилием сохранил непоколебимость лица. Может, он всё неправильно понял, но переспрашивать не стал, страшась более худших пояснений.       Сияющий Посох всегда был таким – открытым и доброжелательным, ненавязчивым, но в то же время пугающе удивляющим и душу читающим. Видимо, устал терпеть спиной ревность Рейна, вот и решил показать, что не претендует на Финна.       – Я подумаю об этом, – задумчиво кивнул Эймс и продолжил путь до своего кабинета уже в одиночестве.       Несколько дней состоявшийся разговор не выходил у Рейна из головы. Вдобавок к подвенечному наряду брата перед глазами стали всплывать те самые кольца. Не думать об этом не получалось совсем, ведь в ту ночь Финн впервые прижался к нему в кровати ещё не заснув. Последний раз в сознании они обнимались в детстве, поэтому Рейн молчал и не двигался, боясь испортить момент.       Разве было справедливо вот так просто просить руки и сердца у Финна, даже не зная, что он сам чувствует? Как сильно его может шокировать заявление старшего о его бесконечной обречённой любви к нему? Он ведь не мог быть таким неправильным, как Рейн. В голове у младшего дурных мух не водилось, он явно был не из тех, кто хотел бы всю жизнь провести с братом в постели, нося на пальце позорное кольцо слежки из-за поехавшего на его безопасности «супруга».       Однако чем больше Рейн думал о том, что есть шанс на принятие Финном его чувств, тем больше решался на то, чтобы действительно сделать мальчика своим навсегда.       Перерыл в себе все неугодные мысли, растоптал себя в грязи, вознёс к небесам, искупал в океане отчаяния, но окончательно убедил себя, что, как было сказано Лайо, «по-мужски» всё расскажет Финну. Если брат его отвергнет, прыгнет в жерло вулкана за очищением грешной души, чтобы избавить мир от себя самого и своих мерзких мыслей, иначе не вынесет ненависти и презрения единственного родного человека.       Не болел, но и назвать себя здоровым точно не мог. Зато в решимости и смелости равных себе не нашёл.       Артефакт красть заимствовать не стал, но не потому, что отвечал головой за него, а потому что не захотел осквернять чистые руки брата неизвестно кем носимым до него некрасивым перстнем. Рейн обязан был предложить Финну самое изящное кольцо, какое только способен был бы найти, даже если тот от него в итоге откажется.       Сходил в престижную ювелирную лавку и под предлогом проводимых испытаний с магическими вещами, запросил кольца со свойствами физической связи носителей.       Хозяин промолчал, но понимающе улыбнулся и, озираясь по сторонам, чтобы никто не подслушал и не увидел, из подприлавочного сейфа достал единственную в своём роде пару колец из белого метеоритного камня. Ни за какие деньги не продал бы её Божьему Провидению, если бы тот в действительности пришёл из-за работы. Но рассмотрев невооружённым взглядом сильнейшие любовь и трепет в глазах парня, без капли сомнения отдал наилучшее, что имел в лавке. Берёг эти кольца на особый случай, для особой пары. И увидев на пороге Рейна, ощутил, что ждал именно его.       Кольца оказались невероятной красоты с потрясающим сиянием и переливом, но без лишней вычурности и броскости. Как раз такими, какие Рейн хотел бы предложить Финну. Искать дальше не стал – выкупил эти, не задумываясь отдав целое состояние за столь роскошные вещицы, ни капли не пожалев. В подарок хозяин лавки обрамил кольца особой магией, наложив хамелеоновые чары, придавая им свойства внешней изменчивости в зависимости от желания владельца.       Спрятав покупку во внутренний карман плаща и кинув что-то о секретности его посещения лавки, под учтивый поклон хозяина Рейн поспешно удалился.       По обыкновению вечером Финн явился за братом в Бюро магии, и они вместе ушли домой. Вплоть до самой ночи Рейн никак не решался завести разговор, ведь не мог даже в голове соединить и двух слов. Решимость медленно начала таять, словно сахарная вата на воде. Так много мыслей стучалось о череп, но так мало из них приносили с собой что-то полезное.       Может, в темноте при тусклом освещении свечи говорить стало бы проще?       Братья приготовились ко сну, ложась на кровать, и Финн робко придвинулся к Рейну, сразу же ощутив, как его обнимают в ответ, прижимая сильнее к себе. Так уютно Финну давно не было. Сердце забилось быстрее. До чего же тепло рядом со старшим. Чувствовал себя маленьким кроликом, охраняемым грозным волком, готовым порвать любого, кто посмеет приблизиться к нему. Казалось, что в этих объятиях можно было найти спасение от любых невзгод и проблем. Остался бы в них навсегда, если бы мог.       – В последнее время мне часто снится один и тот же сон, – внезапно заговорил Рейн вкрадчивым голосом, заставляя Финна внимательно вслушаться в каждое слово. – Всё залито солнцем. Вокруг много людей. Играет музыка. Я на свадьбе. Смотрю, как ты идёшь к алтарю в белом костюме с улыбкой на лице. Ты выглядишь счастливым.       Пальцы Рейна, еле касаясь кожи, поплыли по оголённой руке Финна, вызывая под собой потоки мурашек. Мальчик перестал дышать, неосознанно скомкав футболку брата в кулаке. Рейн гладит его?       – Рядом с тобой кто-то идёт, но я никогда не могу рассмотреть точнее – вижу лишь силуэт, которому ты подаёшь руку. Гости всегда хлопают, кричат поздравления. Вас осыпают лепестками цветов. А я просыпаюсь, ослеплённый солнцем, как только ты доходишь до алтаря.       Рейн замолчал. Слова больше не желали выходить наружу. Рассказать о своей тревоге оказалось сложнее, чем себе представлял.       – Тебе эти сны не нравятся? – так же тихо спросил Финн, улавливая напряжение в интонации брата.       – Нет, – ответил честно, ощущая, как Финн крепче хватается за него.       – Почему?       – Рано или поздно это случится по-настоящему. Я не знаю, кто будет идти с тобой за руку под венец. В любом случае, кто бы там ни оказался, я не смогу его принять, если он не будет способен защитить тебя ни от мира, ни от опасностей.       – Разве будет плохо, если роль защитника выпадет мне?       – Не плохо, но тогда без защиты останешься ты. Я не отдам тебя человеку слабее хотя бы меня. Даже если ты проклянёшь меня за это.       – Брат, ты ставишь слишком высокую планку. В таком случае тебе самому придётся жениться на мне, ведь вариантов ты не оставляешь, – покраснев, неловко усмехнулся мальчик, касаясь подушечками пальцев свободной руки Рейна. Медленно и совсем неуверенно их пальцы переплелись. Финн еле сдержал себя, чтобы не пискнуть от накатившего волнения. Бросило в жар моментально. Это слишком чувственно, слишком интимно! И приятно. Они взялись за руки в момент такого откровенного разговора!       – А ты… согласился бы?       – А ты… предложил бы?       Рейн, резко расцепив пальцы и разорвав объятия, поднялся с кровати и вышел из комнаты под перепуганный взгляд Финна. Кто потянул его за язык?       – Брат? Прости, я не хотел тебя… – мальчик подскочил с постели и подумал бежать за старшим, но тот уже вернулся назад, держа что-то в руке.       Финн застыл камнем на месте с выпученными глазами, когда Рейн неожиданно опустился перед ним на одно колено, раскрывая коробочку с кольцами.       – Финн, позволь мне стать для тебя тем, кто всю жизнь будет тебя защищать.       – Что? – выдохнул последние капли кислорода мальчик, забыв, как дышать и моргать в целом. Показалось, или сознание повело?       – Выходи за меня.       – …, – Финн физически не смог ответить, ведь потонул внутри себя, разорванный на части радостью и сомнением в реальности перед глазами. Шоковый разряд медленно развеял паралич, ладони сами потянулись к вспыхнувшим щекам. Эмоции вытеснили контроль над собой. Он же не потеряет сознание? – Чт… Ка… А… Брат?!       – …, – Рейн молчал и терпеливо ждал на колене решения младшего. Внутри усиливалась буря, заставляющая трещать каждый нерв тела в ожидании приговора суда – помилует или казнит. Кажется, руки сейчас затрясутся от адреналина или сердце остановится.       – Это не шутка?! Ты… ты… этого хочешь?!       Рейн многозначительно наклонил голову набок, показывая всем своим видом, что совершенно не шутил. И Финн это знал, но всё никак не мог поверить. Было слишком немыслимо для желанной правды.       – Вот так вот просто и сразу?! Мы же даже не… То есть… Ты… любишь меня?       – Больше, чем ты себе это можешь представить.       Увидев в глазах брата последние крохи самообладания из-за надвигающегося нервного срыва от затянувшегося ожидания ответа, Финн невольно под захлестнувшими чувствами уронил слёзы, расплываясь в искристой улыбке.       – Конечно, я согласен, брат! Конечно, согласен! – он бросился в объятия старшего со всего маху, но даже так Рейн смог их удержать и не упасть, усадив мальчика на своё колено. Финн смеялся и плакал одновременно, всё крепче сжимая родную шею в тисках рук. – Я даже не надеялся, что мои чувства когда-нибудь окажутся взаимными! Настолько взаимными! Я так счастлив!       Думал, сойдёт с ума, если отпустит брата и даст ему отстраниться. Но по итогу не выдержал первым и, найдя его взгляд, робко потянулся к губам, оставляя на них свой первый невесомый поцелуй.       С зажмуренными от смущения глазами подал руку вперёд, растопырив пальцы, чтобы кольцо оказалось на своём законном месте.       Рейн, вздохнув с вселенским облегчением, с лёгким подрагиванием достал из коробочки одно из колец и нежно надел на подставленный безымянный Финна, закрепив результат поцелуем костяшек.       – Это я счастлив.       – Брат, оно невероятно красивое! – всё еще дико смущаясь и горя пожаром, оценил скромную роскошь на своей руке мальчик. – Второе ведь для тебя? – получив короткое «да», тут же достал из футляра другое кольцо и надел Рейну.       Между Эймсами сверкнула тусклая нить света, сразу исчезнувшая во тьме. Ощущения на мгновение смешались, дав братьям понять, что они связали себя нераспутываемыми узлами.       – Уже можно считать, что мы поженились? – радостно пробубнил Финн, закрывая лицо руками. Официальная бумага ему не была нужна. Магической печати на сердце было достаточно.       – Если тебя это устраивает, то да, – сейчас их союз незаконен и вряд ли когда-то будет, поэтому ради спокойной жизни Финна Рейн не станет настаивать на чём-то большем, чем их условная договорённость о супружестве. Обществу необязательно знать, что братья женаты друг на друге, даже если однажды во всех документах сама по себе появится внезапная отметка о браке.       – В таком случае, тебе больше не нужно переживать о том, что я с кем-то пойду под венец, – улыбнулся мальчик, взглянув на Рейна. – Потому что пойду туда с тобой.       – Хочешь свадьбу?       – Не сейчас, конечно! Но однажды, например, когда я доучусь, почему бы и нет? Даже без гостей, только для нас двоих.       – Хорошо, всё, что захочешь, – Рейн притянул Финна ближе к себе и, вложив в своё действие всю любовь, поцеловал.

***

      Утром вечно холодный и отстранённый Рейн появился в Бюро магии в приподнятом настроении со светящимся взглядом. Божьим Провидениям, как и всем вокруг, стало сильно не по себе от странного поведения Посоха Меча, поскольку увидеть его в духе пришлось им впервые.       Только Лайо порадовался за коллегу в стороне, понимая, что у Рейна и Финна всё получилось.       Пусть и не знал, что совершенно не так, как он думал, ведь о романтических чувствах братьев ничего не подозревал.