Странный случай

В какой момент простенькая миссия зайти-забрать-уйти превратилась в лазанье по зарослям густого хвойного леса в поисках заброшенного санатория, в котором укрылись остатки недобитой группировки, Джон никак не мог отследить. Должен же был быть конкретный момент, когда все пошло не по плану. Во время поисков необходимых файлов, внезапно вскрылось участие какой-то посторонней группировки, которую вышестоящее начальство приказало убрать. Прайс немного негодовал, но приказ озвучил. Все всё поняли. Только группировка естественно оказывала сопротивление и какой-то их части удалось сбежать. Спустя время разведка нашла их в старом заброшенном санатории. Капитан принял решение направить туда группу солдат во главе с сержантом. И вот сейчас Джон вместе с этими самыми солдатами, подходит к заброшке. Санаторий представлял собой два корпуса с аллеей и выходом в лес. Два здания в пару этажей каждое. Одно из них было поменьше - главная часть, в которой работали и оказывали лечение. Второе побольше - сами номера, в которых могли остановиться посетители. Уже посеревшие и потрепанные временем и людьми строения встретили грустными окнами с побитыми стеклами, скудными и тусклыми зарослями, что медленно отвоевывали себе территорию. На аллее простенькие лавочки превратились в разломанные кучи древесины, а клумбы стали цветным месивом. Пару лет назад это место точно выглядело куда опрятнее и милее. И Мактавиш, честно говоря, с удовольствием посетил бы подобное местечко без снаряжения и группы солдат. Аккуратное и спокойное, в окружении природы. Свежий воздух с ароматами хвои и уединение. Просто сказка. Но сейчас есть цель и думать о приятной атмосфере леса времени нет. План был прост и понятен. Нужно разделиться, обыскать оба здания сразу. Джон и еще пару солдат направились в главный корпус, остальные пошли во второй. Тщательно все проверив снаружи, Соуп с солдатами зашёл внутрь. Внутри было грязно и сыро. Все, что было не приколочено и представляло хоть какую-то ценность, вынесено или в противном случае просто сломано. Штукатурка на стенах потрескалась и местами осыпалась, похрустывая под обувью вместе с побитым стеклом. Были и всякие граффити. Но среди примитивных ярких рисунков, Джон обратил внимание и на более странные, красные изображения, символы или текст, велящий отпустить и забыть, повиноваться и восхвалять. Размашистые или аккуратные и небольшие слова. От всего этого неприятно холодела кровь, а по позвонкам пробегали мурашки. Соуп не был пугливым, он не верил во всякую фантастическую ерунду, но вот это вызывало неприятные ощущения. Не сильно хотелось натолкнуться на каких-то сектантов. Обыскав первый этаж, никого не было обнаружено, но они нашли дверь в подвал. Еще одна проблема, которую надо решать, а именно обыскивать дополнительную территорию. Джон сказал остальным отправится на второй этаж, а он сам решил исследовать подвал. Он не думал, что в какой-то лечебнице будет сильно большое подвальное помещение. Соуп посчитал, что его одного будет более чем достаточно, плюс очень хотелось сократить время пребывания в этом месте. Так они и сделали. Двое аккуратно пошли на второй этаж, а сержант направился к нужной двери. Соуп открыл подгнивший кусок древесины, радуясь тому, что на него от туда никто не вылетел. Он выхватил фонарик, осторожно подсветил ведущую вниз лестницу. Не найдя ничего подозрительного, зашел. По мере спуска в подвальное помещение запах сырости и пыли все больше въедался в легкие, но когда Джон спустился в небольшую комнатку, в нос ударил сладковатый запах гнили, перемешанный со знакомым металлическим. Желудок гадко скрутило, а к горлу подступила тошнота. Это напрягло. Что могло гнить в подвале заброшенного санатория? Честно, Джон не сильно хотел знать. Он немного неуверенно повел фонариком в сторону, осматривая помещение, молясь не обнаружить причину этого аромата. Луч света выцепил ящики. Соуп мысленно постарался успокоить себя тем, что вероятно запах был из-за забытых продуктов питания, хранящихся здесь. Но после свет мельком прошелся по полу, показывая какие-то следы на нем. Джон снова направил фонарик вниз. Его шарахнуло. На дощатом полу уже засохшей кровью был нарисован круг с множеством символов и знаков, разобрать или тем более прочитать которые не смог бы ни один адекватный человек. Мактавиш мысленно ругнулся на самого себя. Стоило ему упомянуть сектантов, они с удовольствием нарисовались. Но Джон искренне понадеялся, что конкретно на данный момент их здесь нет. - Мы кое-что нашли, - внезапно ожила рация, передавая голос одного из солдат, что были направлены на второй этаж главного здания. Он был серьезен, немного насторожен. - Что там? - спросил Соуп, когда продолжения фразы не последовало. - Трупы, - коротко раздалось в наушнике, - Наши беглецы. Убиты ножом, - секундная пауза и, - недавно. Джон задумался. Все продолжало идти к черту семимильными шагами. Но с одной стороны, задача выполнена, группировка убита, значит можно валить, а с другой, кто-то мог уцелеть. И плюсом какая-то фигня, творящаяся в этом трижды никому не сдавшемся месте. Соуп поднес руку к рации, собираясь отдать приказ, как за ранее увиденными ящиками раздался шорох. Джон собрался моментально, развернулся к источнику шума, направляя на него фонарик. Он успел выхватить лишь кусочек силуэта, кинувшегося на него. В скользнувшем луче света блеснуло острие ножа. Джон выронил фонарик, сгруппировался, уворачиваясь от летящего в него выпада. Незнакомец не сдался, прыгал на сержанта раз за разом, пытаясь пырнуть. Но Соуп парировал, пытался выхватить момент, чтобы нанести удар. Вдруг силуэт резко кинулся вперед, намереваясь ударить в грудь. Джон отступил назад, схватил нападающего за кисть и дернул вверх. На секунду опоздал, из-за чего лезвие прошлось по ключице, разрезая ткань и немного кожу. Мактавиш не обратил внимание, ударил незнакомца в солнечное сплетение, заставляя задыхаться и пятиться назад. Но отойдя на пару шагов, силуэт вдруг согнулся, падая на пол. По всей видимости Джон переборщил с силой удара, отправив бедолагу в бессознательное состояние. Но сейчас это к лучшему. Можно было выдохнуть, немного успокоить нервы, но всего на минутку. Джон провел по ране, оценивая серьезность. Пару капель упали на пол и Соуп только сейчас осознал себя стоящим в этом непонятном круге. Он брезгливо поторопился выйти и подобрал фонарик. После подошел к лежащему человеку, осмотрел его. Вновь стало тошно. Паренек в каких-то темных лохмотьях, худющий и бледный. Казалось, что этот человек одной ногой на том свете. Проверив пульс, Джон осознал, что уже не одной, а всеми двумя. Сержант поторопился покинуть подвал, спрашивая ситуацию у остальных членов группы. Кроме трупов группировки, которую преследовали изначально, и одного парня, ничего не нашли, поэтому было принято решение возвращаться. Стоило Джону ступить в комнату, которую он делил с Газом, пока они находились на временной базе где-то у черта на куличках, он сразу рухнул на кровать. Усталость била по голове последние пару часов после их возвращения из той глуши, ведь нужно было все сдать и доложить. К слову, ситуация с сектантами ни капельки не помогла. Пришлось обсуждать произошедшее с Прайсом, который очень настороженно относился к подобным внезапностям во время заданий. Так же капитан заставил Джона сходить к медикам. И тот к удивлению их обоих не сопротивлялся. Понимание, что ему могли подарить целый букет инфекций, не позволило сопротивляться решению нормально обработать рану. И вот после нескольких часов мотания чуть ли не по всей базе, Мактавиш наконец добрался до заветной кровати и был неописуемо рад тому, что Гэррика в комнате не оказалось. Тот хоть и был хорошим другом и собеседником, мог многое понять, но общее для двух сержантов несоизмеримое любопытство заставило бы Кайла расспрашивать Джона о произошедшем. А так он мог спокойно завалиться спать, что с удовольствием и сделал. * Когда Джон открывает глаза и сонно моргает, прогоняя остатки дремоты, он обнаруживает себя не на привычной койке в комнате, а на какой-то скамье. Соуп приподнимается, принимая сидячее положение, осматривается. Он сидел на скамье одного из множества рядов в храме. Это был огромный зал. Белокаменные стены тянулись высоко вверх, сходясь в сферический потолок. Они были усеяны сложными резными узорами и колонами, между которых в небольших углублениях стояли статуи. Каждая из них опускала свой взгляд на скамьи и держала в руках то книгу, то самое разнообразное оружие, то кубок. Практически под потолком в арках пропускали тусклый свет решетчатые окна. На высоком потолке не было люстры, вокруг не стояло множество свечей, но в самом зале было достаточно светло. Место напоминало церковь, в которую когда-то давным-давно его отвела мать. Она верила и хотела привить это сыну, но тот был слишком активным. Ему было сложно усидеть на месте, хотелось бегать, выплескивать куда-нибудь нескончаемую энергию. Ребенку было сложно понять все замудренные правила, придуманные непонятными людьми и непонятно зачем. Из всех попыток матери, ничего так и не вышло. Но Джон, оказывается, запомнил это место. Похоже что-то все же зацепило маленького мальчика, раз образ остался с ним. Джон переводит взгляд со стен и статуй, смотрит вперед. Прямо посередине стены напротив скамей возвышается практически до потолка величественный иконостас. Он состоял из несколько ярусов, был весь в золоте с белыми и небесно-голубыми деталями и колоннами, что соединяли ряды. Среди узоров и орнаментов с каждого края на уровне стояли золотые статуи, некоторые из которых имели крылья. На самом верху, в окружении золотокрылых ангелов, стояла главная статуя, смотрящая на всех присутствующих с высоты. Ниже, на втором ярусе, между колон была огромная икона с множеством изображенных на ней, но слишком далеких, чтобы разобрать. А возле первого уровня, стоял алтарь с темными вырезанными орнаментами и с длинными серебряными подсвечниками на нем. У алтаря стояли люди. Два человека. Один, невысокий и худощавый, стоял в полный рост лицом к скамьям. Одет он был в характерную одежду для служителей церкви, темная с длинным подолом и рукавами. Лица или каких-то других черт Джон рассмотреть не смог. По всей видимости это был священник, что опустив голову смотрел на второго человека. Седовласый мужчина в непонятной одежде, стоял на коленях перед служителем церкви. Он кричал, надрывая и срывая голос, склонялся перед священником, ударяясь головой о пол церкви так сильно, что казалось, он расшибет лоб или разобьет кафель, а потом вновь и вновь возносил руки к небу. Человек вопил о своих ошибках, что он раскаивается и молит о прощение. Священник лишь наблюдал, безликий и безэмоциональный он смотрел на человека, что был готов на все ради милости. От крика человека у Джона сжималось сердце. Но он искренне хотел увидеть, кто это был. Он знал его? Соуп ерзал на месте, пытался приподняться и взглянуть, встать в конце концов и подойти. Но что-то неведомое держало его на месте. Он был лишь наблюдателем этого действа. Джон не мог унять своего любопытства. Он наклонился вперед, присмотрелся внимательнее. Человек был одет не во что-то темное и непонятное, а в светлые джинсы и синюю футболку. На нем так же был бронежилет классической расцветки. Он весь был в крови. Это немного прояснило ситуацию. Пытающийся вымолить прощение военный. Джон видел таких. Тех, кто в какой-то момент буквально сходил с ума от осознания собственных деяний. Иногда он понимал этих людей. Но стоит человеку вновь приподняться, вознося руки к небу, Мактавиш замирает, а по спине неприятно пробегает холодок. Мужчина на коленях был вовсе не седой, а шатен и черт побери Соуп никогда бы не спутал свою собственную прическу с какой-либо другой. Он вновь осматривает человека с ног до головы и не может отделаться от кольнувшей мысли, что тот сильно похож на него самого. Будто он вновь склоняется перед священником, отчаянно шепчет хриплым голосом что-то и молит о чем-то. Взгляд Джона медленно поднимается к священнику. Это был все тот же безликий служитель в темных одеяниях, без эмоционально смотрящий на человека, на него. Но боковым зрением удается выцепить еще один силуэт. Некто, скрывшийся во мраке левее иконостаса. Силуэт практически сливается с тьмой, а мрак клубиться вокруг него как плотный черный дым. Но Соупу удается приглядеться. Это высокий мужчина, широкоплечий, плотного телосложения. Он одет во все черное, лишь больше скрывая практически все тело и сливаясь с тенями. Во тьме отчётливо различалось только белое пятно, скрывающее лицо. Белоснежная маска-череп, в пустых глазницах которого подобно двум огням горят кроваво-красные глаза. Этот некто лишь наблюдает. Скрываясь в тени, он внимательно и осторожно следит за Джоном. Кровавый взгляд холодком проходится по всему телу Мактавиша так ощутимо и реально, что он может четко отследить его. А после чужой взгляд перемещается к лицу, обводит черты и останавливается на ярких глазах. Смотрит пристально и выжидающе. От этого по спине бегут мурашки, а желудок скручивается в узлы. Но Джон не может отвернуться или отвести взгляда от малиново-алых глаз, что, кажется, видят саму душу. Мактавиш не знает, сколько он переглядывается с этим человеком-тенью. Он даже забыл про людей у алтаря, которые вовсе исчезли, оставляя его наедине с незнакомцем. Или знакомцем? Мысль пробирается незаметно, но быстро оседает. Некто с оскалом черепа, скрывающим лицо, и выжидающий во тьме, как смерть, будто наседает и ждет роковой осечки. Джон никогда не задумывался о смерти, как о чем-то материальном. Как бы это выглядело? Может, именно так он ее представляет? Может, так его мозг рисует образ неизбежного? Тогда почему он не чувствует страха? Почему его наоборот тянет к этому силуэту? Смерть действительно преследовала его большую часть службы, незаметной тенью шагала за ним по пятам и выжидала, когда Джон Мактавиш подойдет слишком близко к краю, когда оступится или кто-то другой столкнет его во тьму, где ожидает надгробие. Но он не был бы собой, не был бы Соупом, которому всегда удается извернуться, избегая смерти, солдатом, что каждый раз продолжает улыбаться старухе с косой. И это не потому, что он глуп и не понимает всей опасности или рисков. Он просто знает, что это произойдет. Да, Джон попытается при возможности оттянуть несчастный конец, но ничего не может быть вечно. Он просто знает это. Он хочет встать и подойти, рассмотреть поближе, а может даже поговорить. Человек в тени будто видит это нетерпение в Джоне, видит, что любопытство съедает изнутри. Но он продолжает наблюдать, ждет от Мактавиша первых шагов. И тот делает их. Джон встает со скамьи. То держащее его на месте нечто отступает, позволяя ему выйти в широкий проем между рядами. Секунда раздумий и он делает шаги в сторону алтаря. Соуп приближается к ступеням, ведущим к иконостасу, останавливается, поднимая взгляд к по-прежнему скрывающемуся в тени незнакомцу. Почему-то кажется, что стоит ему подойти, тот скроется, исчезнет во мраке. Мактавиш поднимается на одну ступень, будто ступая на тонкий лед, проверяет, как далеко он может зайти. Алые глаза, все это время пристально следящие за Джоном, щурятся, когда Тень улыбается, насмехается над ним. И Соуп хмурится в ответ, уверенно поднимается к иконостасу. Но когда между ним и тенями остается несколько метров, Тень вдруг делает шаг навстречу, покидая мрак. Джон спотыкается на ровном месте, останавливаясь, когда незнакомец выходит на свет. Тени цепляются за его тело, словно хотят затянуть обратно в безопасный мрак, но по итогу отпускают, отступая назад. К Мактавишу выходит человек в простой черной кофте с длинными рукавами и таких же темных штанах. На нем по-прежнему маска-череп. Но теперь стали видны небольшие участки бледной кожи, тонкая полоска розоватых губ, растянутых в улыбке, и немного взлохмаченные светлые пряди коротких волос. Несколько минут Соуп бесстыдно и нескрываемо осматривал человека перед собой, хотя неестественно яркий цвет глаз, должен был выдать в нем давно не человека. Но эта мысль гаснет на задворках разума, пока Джон внимательно рассматривает незнакомца, от части пытается понять, видел ли он кого-то похожего. - Не думаю, - произносит внезапно человек-тень и Соуп, как все вокруг, тонет в негромком низком голосе. Приятный тембр смешался с легкой хрипотцой и акцентом, и Джон находит последние забавным. Он не ожидал, что из тени к нему выйдет британец. Мактавиш видит, что за ним все ещё внимательно следят и словно ожидают реакции. Запоздало приходит осознание, что незнакомец ответил на вопрос, который не был задан в слух. И это заставляет наконец собраться. Взгляд голубых глаз приобретает серьезность и настороженность. Джон делает шаг назад, внимательно следит за незнакомцем, на что тот лишь улыбается, продолжает ждать неизбежного вопроса и осознания. - Кто ты? – наконец спрашивает Соуп, - И где я? - Ты можешь называть меня Гоуст, - спокойно начинает тот, - А это место из твоих воспоминаний. Я выбрал знакомый тебе образ. Так было проще. - Ты выбрал? Проще? Для чего? – искренне не понимает Джон. Он продолжает внимательно следить за тем, кто назвался Гоустом, старается разобраться в том, что тот говорит, но пока все выглядит как бред. - Я хотел встретиться с тобой, - честно отвечает Гоуст, а после, предугадывая следующие вопросы, добавляет, – У меня есть для тебя интересное предложение. Джон моргает пару раз, пытается обработать полученную информацию. Он искренне не понимает происходящего и собеседник никак не помогает ему в этом, лишь добавляя бреда в ситуацию. - И что за предложение? – интересуется Соуп, с подозрением покосив взгляд на Гоуста. Улыбка Гоуста становится более хитрой, в глазах мелькает что-то нехорошее. Он спокойно заводит руки за спину, старается выглядеть незаинтересованным, что у него довольно хорошо получается. - Я предлагаю тебе сотрудничество, - произносит он. Кажется, что голос абсолютно серьёзен, но Джон отчего-то подозревает неладное. Мактавишу все это напоминает какой-то розыгрыш, причем очень глупый. Но в этот момент почему-то в памяти мелькает воспоминание о задании в санатории, о стычке с сектантом в подвале. Появляется неприятная догадка, которую мозг категорично не хочет принимать. Соуп поднимает взгляд на Гоуста. Тот больше не улыбался, и это заставляет напрячься. Изначально кажущийся непринужденным Гоуст был серьёзен, если не насторожен. Он будто ожидал момента, когда человек наконец все обдумает и поймёт. Но Джон, хоть и имел догадку, никак не мог смириться с ней. Мактавиш отступает назад под тяжелым взглядом, но понимает, что сбежать не сможет. - Я отказываюсь, - четко произносит Джон, откладывая момент гордости за недрогнувший голос, - Я не собираюсь участвовать ни в чем подобном. Соуп не видит смысла продолжать диалог. Он спускается с лестницы, вновь осматривается в поисках выхода. Ему дают пройти буквально пару шагов в широком проеме между рядами скамей, как откуда-то с боку к нему выходит Гоуст, преграждая путь. - Ты немного не понял, - строго произносит он, видя, как Джон растерянно оборачивается к алтарю, где они стояли пару секунд назад, а после снова переводит взгляд на него. Мактавиш игнорирует. Хоть он все еще не нашел дверь или любой другой способ выйти, он пытается обойти собеседника, просто не желая продолжать бессмысленный, по его мнению, диалог. Джон не скрывал, что ни черта не понял и не сильно собирался понять. Но Гоуст снова преградил ему путь, заставляя остановится. - Я не собираюсь участвовать ни в чем подобном, - более грубо произносит Мактавиш, всем своим видом показывая раздражение. Гоуст не обращает внимание на приближающуюся истерику Джона, но возиться с ним как с каким-то ребенком он тоже не намерен. - Хорошо, давай объясню по другому, - старательно скрывая истинные эмоции и изображая терпеливость, произносит он. И когда Джон наконец изъявляет желание запихнуть свое недовольство куда подальше и послушать, Гоуст продолжает, - У тебя на самом деле не так много вариантов, Джон. - Какого.. - неосознанно перебивает Соуп, слыша собственное имя, которого незнакомец знать не должен был. Гоуст старается сохранять спокойствие и игнорирует очередное непонимание от Мактавиша. Он продолжает. - У тебя не так много вариантов и я предлагаю наилучший для тебя. - Мне нихрена от тебя не надо. Просто отвали, - Джон психует. Ему не нравится ситуация, в которой он оказался. Он намерен как можно быстрее от сюда выбраться. Просто отделаться от этого Гоуста, несущего бред, и просто свалить. - Джон, - голос понижается на октаву, приобретает отчетливый намек на предупреждение, переходящее в угрозу, - Скажу прямо. Или ты просто сдохнешь, или будешь жить. Какой вариант выберешь? По позвоночнику прошлись мурашки, а Мактавиш похолодел весь. В голове будто щёлкнуло, как вставшая на место деталь в механизме. Но шестеренки продолжали троить. Джон не хотел принимать этот выбор, но что-то ему подсказывало, что отказаться нельзя. Он молчит несколько минут, пока мозг медленно погружается в панику и пытается придумать хоть что-то, хоть какой-то вариант. - Есть подвох? - не вопрос, утверждение или надежда услышать отрицательный ответ. - Незначительный, - Гоуст вновь возвращает образ спокойного собеседника, улыбается яркими глазами. Джон четко понимает, что это "незначительное" очень важно. Предчувствие чего-то нехорошего требует узнать все в мельчайших подробностях и удостовериться лично в безопасности этого. - Конкретнее, - требует он. Если он и попал в эту странную ситуацию, то попытается в ней разобраться, чтобы выбраться. - Все до банальности просто. Ты можешь согласиться на сотрудничество. Будешь дальше жить своей жизнью. При этом, заботы о твоей безопасности перейдут мне, - Гоуст улыбается, когда видит, что первый вариант хоть и вызывает миллионы подозрений, но точно не проходит мимо и обдумывается Джоном. И чтобы тот сильно не нагружал себя раздумьями о выборе, он добавляет вторую версия стечения обстоятельств, - Или можешь отказаться. Но будь уверен, ты не проживешь долго. Я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар. Буквально. Несколько бессонных недель и ты сам встанешь под пулю. Джон пытается сопоставить все услышанное в голове. Пока он понимает то, что сейчас он в каком-то сне, созданном Гоустом чтобы встретиться и заключить сделку. И хоть тот утверждает, что он просто вернется к своей жизни так еще и получит подобие защиты от смерти, но.. Остается только одно небольшое "но". - Зачем это тебе? - с подозрением произносит Мактавиш. Гоуст говорит о сотрудничестве, о том, что готов обеспечить ему безопасность, но еще ни раз не упомянул, что от этого получит он. И Джон не думает, что тот согласен работать за спасибо. Гоуст вновь сдержанно улыбается. И Джона настораживает тот факт, что если бы он не знал темы их диалога, счел бы эту улыбку милой. Но припоминая те несколько раз, когда не озвученные им мысли были до неприличия точно считаны, он искренне старается отставить это как можно дальше. Пока Соуп пытался, не заметил, как алые глаза вновь прищурились, когда улыбка потеряла свою сдержанность и стала более самодовольной. - Все имеет свою цену. Не так ли? - хитрит Гоуст. Он знал, что Джон не так глуп, чтобы согласиться на его предложение с первых же слов, поэтому даже не сильно старался скрыть своих намерений. Но и просто так отпускать человека он не намерен. Мактавиш еще не знал причины, по которой оказался здесь. Его догадка, не раз мелькающая в мыслях и постоянно отторгаемая им, на самом деле не правильна. Пока Джон считает Гоуста демоном, пока боится и не видит возможности уйти, он может воспользоваться этим. Джон веселый и до невозможного оптимистичный человек, но при этом довольно вспыльчивый, хаотичный и непредсказуемый в своих эмоциях. Именно это стало причиной, по которой питающийся негативными эмоциями дух, оказался здесь. Да даже то, как Соуп реагирует на каждое слово сейчас, как максимально серьёзно и тщательно обдумывает все, уже невероятное и до неприличного приятное зрелище. Того, что Мактавиш пролил кровь в круге призыва, было не достаточно, чтобы вытащить полноценного демона, но этого хватило, чтобы простой дух смог отследить человека. Джон был настолько вымотан произошедшим, был страшно раздражен и взбешён, что Гоуст просто не смог пройти мимо. И пока человек был уязвим, он решил воспользоваться этим. - Не думай, что мне нужна твоя душа, - немного весело отвечает Гоуст, просто зная, что именно об этом беспокоится Джон, - Я получу от этого выгоду, но это не навредит тебе. - И что же тогда ты хочешь от меня? - не унимается Соуп. Он не верит в слова Гоуста, не думает, что тот может взять у него что-то кроме его собственной души. Ничего другого и достаточно ценного у него просто нет. - Эмоции, - решает честно ответить Гоуст. Он видит, как Джон удивленно распахивает сапфирово-синие глаза, приподнимая брови. Его точно не поняли, - Ты будешь просто жить, злиться, ссориться и бояться. Это все, что мне от тебя нужно. Джон старательно вглядывается в глаза Гоуста, пытается уловить в них намек на хитрость или ложь, но не может этого разобрать. Он по-прежнему не верит, что это не какая-то уловка, но при этом не видит обмана в ярких глазах. Гоуст спокойно позволяет ему обдумать это, пытается казаться безопасным. И Соуп не видит подвоха. Но его предчувствие до сих пор не унималось и не собирается. Он знает, что что-то не так, но не может понять что именно. - То есть я просто буду жить как жил до этого, просто реагировать на что-то и за это ты будешь спасать меня? - уточняет Соуп, внимательно следит за Гоустом, когда тот положительно кивает. Джон колеблется, неуверенно опускает взгляд в пол, пытается снова и снова обдумать все как следует, найти хоть какой-то нюанс, который может превратиться во что-то опасное. Но он не может. Он вновь поднимает взгляд на Гоуста, тот продолжает терпеливо ожидать ответа. Соуп оглядывается. Он все еще в храме. В храме без дверей или достаточно низких окон. - Я согласен, - тихо и неуверенно произносит Джон, возвращая взгляд к Гоусту. Он не хочет, но не видит другого варианта, и так же не видит опасности в предложенной сделке. - Прекрасно. Гоуст отнимает свою руку от тела. Вокруг кисти, будто покрытой сажей, клубится черный дым. Он сгущается и тает, когда дух протягивает Джону раскрытую ладонь, в которой лежит серебряная цепочка с патроном в качестве подвески. Мактавиш пару секунд рассматривает предложенный ему предмет, а после поднимает непонимающий взгляд на Гоуста. - Носи его с собой, - поясняет Гоуст, - С его помощью я смогу присматривать за тобой. Джон еще раз осматривает цепочку, колеблется, но все же протягивает руку и забирает предмет. Стоит ему прикоснуться к чужой ладони, походящей на наждачную бумагу черного цвета, под кожу пробирается что-то прохладное, странно искрящееся. Это ощущение проходится по венам, особо четко морозит спину и затылок. - До встречи, Джонни, - негромко произносит Гоуст, ухмыляясь. Все меркнет, белокаменные стены храма таят как воск, а окружение тонет во мраке. Последнее, что видит Джон, это два алых огонька. * Джон вскакивает с кровати. Он нервно оглядывается, замечает знакомую мебель комнаты, на соседней койке валяется Кайл, посапывая в подушку. Соуп выдыхает, пытается успокоить нервное сердце. Это был кошмар. Еще один бредовый сон. Мактавиш собирается встать, откидывает одеяло и замечает, как на пол с тихим звоном падает что-то блестящее. Он свешивает ноги с кровати и наклоняется. Стоит ему заметить, что же упало, его пробирает холод. На полу поблескивает серебряная цепочка с патроном, которую ему во сне вручил Гоуст. Предмет поднимают и крутят в руках, внимательно рассматривают. Простая цепочка, довольно плотное плетение и свинцовый патрон в качестве подвески. На раздумья уходит несколько минут. Мысли скачут от веры в то, что все произошедшее во сне было реальным, до понимания абсурдности этого варианта. В итоге Джон оставляет цепочку на кровати и предпочитает ее забыть. Но избавится от нее пока не решается. Проходит около двух недель, после путешествия в заброшенный санаторий. ОТГ141 давно покинула временную базу, на которой находились во время выполнения задания. Джон тогда чуть ли не светился от понимая, что он свалит от этого места куда подальше. Но радость Мактавиша не длится долго. Достаточно быстро он заметил, что стал раздражительнее. Да, он и до этого не сильно сдерживался и если думал, что человек попутал, то именно это ему и говорил, иногда мягче, иногда грубее, в зависимости от собеседника и уровня его косяка. Но теперь сдержать эмоции было куда сложнее. Соупа бесило абсолютно все. А иногда казалось, что окружающие просто специально выводят его. Это заметил и Прайс. Он всерьез забеспокоился, поинтересовался все ли у Джона в порядке. Мактавиш отмахивался, говорил, что сильно уставал, не высыпался и в общем придумывал множество других оправданий, чтобы капитан поверил и не беспокоился. На самом деле Соуп знал причину. По началу пытался убедить и себя, что это побочный эффект усталости или недосыпа, но мозолящий глаза патрон на серебряной цепочке четко давал понять истинную причину. Джон даже пытался прятать эту поганую цепочку, но та всегда вскоре появлялась где-то рядом. Ее постоянно подпихивали ему. То прятали в карманах одежды, то оставляли на видных местах. Мактавиш в какой-то момент даже поверил, что Гоуст действительно за него беспокоится, сует ему этот недо-оберег как только может. Но Джон знает причину такой "заботы". Цепочку не трогают принципиально. Но когда его направляют на задание, собирая снаряжение, он все же пару раз поглядывает на украшение. Джон сдается в последнюю минуту и берет с собой оберег, оправдываясь тем, что просто хочет проверить, не обманул ли его Гоуст. И Гоуст действительно не обманул. Миссия проходит идеально. Все четко, никаких внезапностей или прочего. Исключением были лишь несколько моментов, когда Мактавиша пару раз напугали до чертиков, но он не получил не единого ранения. Можно сказать отделался испугом. Именно после этой миссии Джон понимает, что он вляпался по полной и отступать уже некуда. И ему приходится смирится с этим. Он пытается подстроиться под новую специфику жизни, привыкнуть к излишней нервозности или пугливости, что, к слову, проявлялось минимально на заданиях, за что Соуп был безгранично благодарен. Со временем Мактавиш начал спокойнее относится к обстоятельствам, в которых оказался. Спустя где-то месяц миссий, на которых он не получил и царапинки, он стал смиренно носить цепочку как положено, а не таскать в карманах. При этом Джон старался как можно дальше отогнать мысль, что он не хочет ее случайно потерять. Но иногда были и моменты, когда Соуп просто пытался взять маленький перерыв. Он максимально отстранялся от команды, закрывался в комнате или по возможности уходил с базы в город под различными предлогами. В такие дни в качестве компенсации ему обязательно снились кошмары. Но даже к этому Джон привык. И тот факт, что человек такая зараза, что может адаптироваться и привыкнуть практически к чему угодно, его тоже бесил. Однажды выдался особо неудачный день. Нервный с самого утра Джон наорал на какого-то солдата в коридоре, потому что тот как-то накосячил, потом спор с Газом перешел на более грубые тона, на миссии что-то пошло не по плану, и по итогу к вечеру Мактавиш был взвинченный до невозможного. Его впервые не стали приглашать на совместные посиделки в баре. Никто просто не осмелился идти к человеку, который за малым чуть не снес дверь в собственную комнату, когда закрывал ее. Тогда вечером Джон сильно перенервничал из-за случившегося. Он вовсе не ожидал от себя такого поведения. Соуп просто сорвал с себя цепочку, швыряя куда подальше, и улегся спать. В ту ночь к нему снова пришел Гоуст. Дух позволил человеку выместить все эмоции на него. Джон высказал все, начиная ненавистью к сделке и самому Гоусту и заканчивая страхом оттолкнуть собственной вспыльчивостью и без того узкий круг дорогих ему людей. Мактавиш был сильно удивлен, когда Гоуст согласился позволить ему выделить некоторых людей, с которыми он сможет лучше сдерживать свою эмоциональность. Но дух сразу предупредил, что он изменит это, если Мактавиш начнет выкидывать какие-либо фокусы или просто станет менее полезным. После все действительно стало лучше. Джон окончательно смирился со своей участью и в какой-то момент заметил, что уже и не считает это чем-то действительно плохим. Он еще несколько раз виделся с Гоустом. Тот периодически приходил к нему во снах, оправдываясь тем, что приглядывает за ним. Но Соуп и не был против компании духа. Он заметил, что Гоуст не был таким уж гадом, каким показался после первой встречи. Джон даже не заметил, как начал больше общаться с ним, вечно расспрашивать его, на что Гоуст практически никогда не отвечал или, если крайне редко находился в хорошем расположении духа, говорил очень коротко и расплывчато. Но даже отстраненность и неразговорчивость Гоуста касательно его самого со временем понемногу оттаивала. Джон не может отделаться от мысли, что ему нравится компания Гоуста. Ему хочется общаться с ним, хочется узнать о нем все, что только ему позволят и даже больше. Он ловит себя на том, что ему нравится осознание того, что Гоуст присматривает за ним. Да, Соуп все еще понимает, что Гоусту просто это выгодно, что по факту на него ему плевать. Но иногда дух заставлял Джона обдумывать это тщательнее, чем следовало бы. Мактавиш все чаще замечает, что Гоуст стал мягче по отношению к нему и этот факт вызывает чувство, подобное тому, что прошлось по венам, когда он принял цепочку. Оно было таким же искрящимся и странным, но уже не холодным, более теплым. Но Джон никогда не расскажет это Гоусту. Гоусту, который чаще стал посещать его во снах, просто чтобы пообщаться, который оберегал его от смерти и отпечатком металла патрона на его груди всегда напоминал о том, что он рядом. А нужно ли Джону говорить об этом? В компании духа он давно стал просто Джонни. Просто эмоциональным человеком, таким нескончаемо любопытным, не сдержанным и живым. * Слышится выстрел. Слишком близко, но мимо. Голова мгновенно пустеет и наполняется скрежетом металла о металл, а после доносится звон упавшей на брусчатку дороги цепочки. Джону требуется секунда, чтобы выхватить пистолет из кобуры и открыть ответный огонь. Но слышится еще один выстрел, после которого плечо пронзает жгучая боль. В голове что-то щелкает. Боль. Он так давно не чувствовал этого. Бьющий по вискам адреналин, смешивающийся с искрами в ране, гадкое липкое ощущение крови и ее металлический запах. Времени подумать нет. Пока Тени отвлекаются на Алехандро, пытающегося вырваться из захвата, Соуп успевает скрыться. В голове все смешивается в гадкую кашу. Тупая боль в плече никак не помогает собраться. Но единственная мысль, которая маячит в сознание так явно и отчётливо, это понимание, что он не успел забрать цепочку. Он оставил оберег, подаренный ему Гоустом. Скрывшись в ближайшем неприметном переулке, Джон просто сползает спиной по стене. Он с силой зажимает рану, беспомощно пытаясь остановить кровотечение. Всего секунда без оберега Гоуста и ему уже прострелили плечо. Неужели под защитой духа он расслабился? Это так бесит. Он думал, что ничего не изменилось, но.. Но не это сейчас важно. Мактавиш закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытается успокоиться. На улице раздаются шаги и голоса. Джон лишь поворачивает голову в сторону звуков, пытается максимально вжаться в стену, укрыться в тени. - Гоуст.. - хриплым шёпотом тянет Джон. Он просто надеется. Он верит. Секунды тишины оглушают, переходя в гадкий писк смешивающийся с неунимающимся сердцем. Ему нужно как-то выбираться. Он должен помочь Алехандро и Вакерос. Должен рассказать все Прайсу и Ласвелл. Он не мог остаться один. Он вздрагивает, когда внезапно во мраке стены напротив, звонко ударяясь о брусчатку, падает свинцовый патрон с цепочкой. Украшение глухо звенит, когда подкатывается к ногам Мактавиша. И Джон не может сдержать улыбку. Он прикрывает глаза и выдыхает. Голова приятно пустеет, когда беспокойства таят. Теперь все будет в порядке.