Сансара и Игра в Го

Проснувшись Ген ничего не понимал. Он просто смотрел на потолок и пытался осознать, что сейчас произошло. Он смог спасти Ишигами Сенку, в той дурацкой своей фантазии. А после разревелся у него на плече. У Асагири не хватало никаких моральных сил, чтобы хоть как-то эмоционально на это реагировать. Да и честно говоря… Он не чувствовал себя победившим. Не ощущал себя так, словно смог преодолеть ад на яву. Асагири не мог избавиться от чувства, что это не конец. Но из размышлений его вытащила громкий крик Суйки, что пришла его проведать и позвать на поздний завтрак. — Ген! Тебе плохо? Может Сенку позвать? И тут же парень встрепенулся понимая, что сейчас может одним своим видом переполошить всю команду. А этого уж точно делать не стоит. Тем более не стоит трогать Ишигами, что и так по горло занят наработкой всяких приблуд для их спокойного путешествия в Америку. — Ох, Суйка-чан, не переживай. Всё хорошо, мне просто необходимо моё волшебное зелье с утра. Девочка наклонила голову, спрашивая парня об этом загадочном зелье, но тот лишь покачал головой и прошептав, что это секрет отослал девочку проверять экипаж дальше. Когда та покинула его каюту, Асагири обратно сел на свою кровать и стал рассматривать свои ладони. Он не мог разобрать чувства, что испытывает смотря на свои ладони. Он чувствовал как в его нежную кожу впиваются осколки разбившегося бутылька. Он чувствовал тепло, что осталось от объятий с учёным. И казалось, что на местах соприкосновениях с Ишигами буквально расцветали ожоги. Эти чувства накладывались друг на друга, мешая дышать и трезво соображать. Хотелось стать маленьким и спрятаться где-то в дальнем углу, закутавшись в плед. Ведь тогда всё было намного проще, чем сейчас. Не было, в принципе, такого понятия, как окаменение. Жизнь тогда казалась и вправду на порядок проще. Но у Асагири не было варианта, сесть и зачахнуть в своей каюте. Ему ещё нужно помочь команде. Его обычная ничего не стоящая рутина сама себя не сделает. Ген интуитивно чувствует, что за этим его сегодняшним триумфом последует какое-то разочарование, но он не особо хочет себя расстраивать раньше времени, а потому просто заправляет кровать и проверяет свои запасы лепестков чёрного паслёна. И чтобы сделать вид, что с ним всё хорошо, парень направляется на кухню, где уж точно его заждались. А там уже во всю накрыт стол, по которому видно, что большая часть команды уже приступила к работе. Но целью Асагири не была еда, а весьма конкретная особа. — Что вы хотели, Асагири-сан? Но это оказалось немного не приятным, потому что по лицу дворецкого он точно понял, что та очень чётко улавливал все изменения в его настроении и состоянии. И об этом очень явно говорил чай, который он взял из рук Франсуа. — Спасибо за заботу, Франсуа, но не стоит делать из мухи слона, хорошо? Ты единственная, кто может достаточно верно рассудить ситуацию, тебе понятно? В ответ ему лишь кивают и посылают многозначительный взгляд, но всё же со своими непрошенными советами не лезут. Все прекрасно знают, что если оскорбить менталиста, то здорово можно огрести в ближайшие двое суток. И возможно не только в двойном размере, но и в тройном, если уж вы достаточно сильно провинились. — Я вас поняла, Асагири-сан. В любом случае, не примите за грубость, на вашу усталость заметили все, так что я не более чем инструмент, который выполняет общее пожелание. Парень на это лишь тихо фыркнул, но ничего не сказал. Он забрал свой завтрак и прошел к свободному месту. Он старался не думать о своём сне, но всё равно чувство некой победы так и не покинуло его. Покончив с едой, он убрал за собой, а затем прошёл за стол к Франсуа, чтобы убедиться в своей догадке. И когда находит там уже готовый контейнер, только тяжело вздыхает, пряча за этим довольную улыбку. Ладно, иногда проницательность дворецкого не очень то и раздражает. Асагири забирает с собой перекус и кивает на прощание, таким образом без слов говоря, что обязательно выполнит возложенную на него миссию. Да и нельзя отрицать, что чай и вправду ему пошёл на пользу. Ген шагал медленно и вдумчиво, он точно знал с какими личностями ему лучше сейчас не пересекаться, но всё равно не мог предугадать каждый шаг, который те решат сделать, в конце концов, сколько в шахматы он не играл, а никогда не выигрывал. — Менталист, будь хоть раз честен… — устало произнёс Ишигами, заглядывая прямо вглубь лисьих глаз, — В чём ты на самом деле плох? Асагири на это лишь помотал головой, напевая какую-то слишком прилипчивую песню, что он не забыл даже после окаменения. Парень с хитрецой посмотрел на учёного и лукаво промурлыкал: — Выпрашивать у иллюзиониста раскрытия всех его секретов невежливо, Сенку-чан. Да и тем более одно направление, где я плох, ты точно знаешь. Сенку только раздраженно цокнул, начиная что-то бормотать под нос, что глупые болтологи совсем не понимают намёков. Но Асагири прекрасно знал, что таким образом, учёный просто законно позволяет ему филонить в отличие от других, поэтому и тянул кота за яйца. Но из размышлений, правда ли Сенку делает это неосознанно или же так хорошо играет недовольство, его выдергивает голос учёного: — Мы оба плохи в физических нагрузках, так что это не считается. Я спрашиваю тебя, что не получается конкретно у тебя, Ген. И в этот момент, сердце Асагири кажется делает кульбит. Он не ожидал, что Сенку продолжит настаивать, а потому не заметил как с его губ тихо слетело лишь одно слово: — Шахматы.. Воспоминание, что внезапно всплыло, заставило парня улыбнуться и начать продумывать парочку неожиданных ходов. В конце концов…Может в этот раз он хотя бы сможет поставить шах Сенку? Зайдя в лабораторию, Асагири не смог не улыбнуться. Ну, конечно… Только один человек на этом судне не спит тогда, когда положено. И как у него не болит спина после этого? Парень тихо бурчит что-то о том, что Ишигами пора вместо лаборатории устраивать здесь свою каюту. Но послушно достает из одного из шкафчиков плед, которым и накрывает учёного. Ген осматривает пространство рядом с собой замечая остатки усердной работы Ишигами. Он оставляет еду, что принёс на столе, а сам начинает аккуратно прибираться. Конечно, ему может и не хватает знаний, чтобы разобрать что к чему, но достаточно заботливый и умный Ишигами никогда не оставляет работу на полпути, так что Асагири только и остается, что убрать грифель от карандаша, парочку исписанных листов в отдельную стопку и по мелочи, там поправить, здесь сдвинуть. Ничего слишком сложного, но достаточно важно. И когда Асагири закончил, он лишь поправил плед на плечах их дорогого учёного и направился к выходу. Но неожиданно его схватили за руки, а Гена будто ударило током. Он с шоком смотрел на своё запястье, которое оказалось в захвате чужой руки. Ему казалось, что если Сенку ещё немного зажмёт его руку, то на ней появятся волдыри, как от ожога. — Останься, болтолог. Я же ещё здесь. И эти слова бьют сильнее, чем ожидал Ген. Будто бы он всё ещё во сне. Будто бы он говорит с тем Ишигами, которого спас. Будто бы… Если Ишигами не отпустит его, то он сгорит заживо, но если отпустит… То сердце Асагири мигом околеет, а он сам погибнет от холода. Ген не придумывает ничего лучше, кроме как позволить себе выдать первое, что пришло в голову: — Хорошо, сыграем партию, Сенку-чан? Ещё сонный учёный лишь кивнул и достал откуда-то из под стола шахматную доску с фигурами. Но Асагири уже не видел, как тот расставляет фигуры. Точнее видел, но не мог в это поверить. Реальные шахматы. Взаправду! Раньше они играли на нарисованном поле нарисованными фигурами, а теперь? Теперь Сенку расставляет вырезанные из дерева фигуры на лакированной доске. И когда Ишигами просит его сделать первый ход, Асагири застывает. Он не может в это поверить. Просто нет. Ему уже плевать на главное правило, тронул ходи. Ему плевать на всё. Он берет в руки ферзя и разглядывает со всех сторон. И просто не может поверить в это. Он чувствует вес фигуры в собственной руке, чувствует каждую грань, что вырезали ножом. И просто не может поверить. Вроде бы такая мелочь по сравнению с телефоном, но… Это было куда значимее для Асагири. Именно для Асагири. Ведь Сенку не было нужды делать шахматы прямо сейчас. Это ведь самая меньшая из всех их проблем. Но всё равно… Он потратил время. И сделал это для Гена. Как и сделал колу. Ген был готов вновь заплакать, настолько он уже не контролировал собственные эмоции, но всё же сдержался и тихо заметил. — Зачем же себя так загонять… Лучше бы сделал сёги или го, меньше бы сил потратил. — Зачем мне сёги или го, если я с тобой в шахматы играю? Асагири только усмехнулся и сделал первый ход. И только когда он увидел, что Сенку за неимением лучшего хода подставился под его коня, ухмыльнулся, наконец ощущая себя на своём месте.

***

Партия прошла как нельзя лучше. С лица Асагири не сходила ухмылка, а сам он выглядел как кот объевшийся сметаны. Он смог поставить шах Сенку, правда ещё через несколько ходов ему самому поставили мат, но это было абсолютно неважно. Даже поставить шах Сенку была для него весьма сложная задача. В первые их пару игр их партии не длились больше получаса, ведь Асагири очень сильно подставлялся. Но теперь у них всё прекрасно, с каждой партией время их игры всё растёт и растёт. Это приносило удовольствие, но прежде чем за менталистом закрылась дверь, Сенку задал вопрос: — Почему ты упомянул сёги и го? На что Асагири лишь помотал головой, как же много в этой голове мыслей. Ему видимо никогда не понять до конца замысел, что виднеется на донышке алых глаз. — Потому что мне говорили, что я не плох в го, а фишки для сёги явно вырезать проще, чем шахматные фигуры. Руки то хоть целы после такого, Сенку-чан? — Чтобы задушить тебя уж точно. Не переживай, болтолог. Ген только улыбается на это замечание, а после покидает лабораторию, направляясь проверить, что происходило на палубе во время его отсутствия. В конце концов, время уже близится к отбою. А ему так не хочется сейчас идти в свою каюту. Так не хочется верить, что это был не конец. Он знает себя лучше, чем кто-либо, поэтому он уверен в том, что это не всё. Но если можно отсрочить этот неизбежный кошмар. Уже солнце садится за горизонтом, а Ген стоит и смотрит за тем, как оно скрывается, а в голове кричит кто-то, возможно он, а возможно какой-то испуганный ребёнок. Он не может, да и это и не важно, ведь ему нельзя его слушать, иначе он сорвется. А он всё продолжал кричать: “Пожалуйста, солнце, не уходи! Я не хочу оставаться в этом кошмаре один” Но Асасгири больше занимала мысль о том… Кого или что зовёт этот голос. Ведь в глубине своей давно прогнившей и умершей душе уАсагири Гена было лишь одно солнце. Такое же какое было у всего у Царства Науки. Их солнце. Одно на всех. Ишигами Сенку