ты обещала быть рядом.
21 февраля 2025 г., 23:02
Весна. За окном расцветает вишня. Сладкая, душистая. У всех все хорошо. Люди выходят на улицу, толпятся в парках и на верандах кафе, разделяя безмятежное счастье со своими возлюбленными. Бэлль спешит домой с учебы. А дома Нэтти терпиливо сидит в ожидании.
Последний светофор перед дорогой к родному дому. Нэтти давно живет у Бэлль. Они съехались еще тогда, когда младшая была выгнана из дома собственными родителями. Они не оценили новых отношений дочери. Но Бэлль не очень-то и расстроена. Что сейчас, что тогда. У нее никогда не ладились отношения с родителями. А теперь уже точно было нечего терять.
Зеленый свет. Блаженный пропуск к любимым дверям маленькой серой квартиры ветхого двухэтажного дома, в которой из освещения был только естественный свет, а из мебели стол, пара стульев и кровать. Ну, и кухня с ванной.
Бежевая хлопковая юбка с двумя белоснежными линиями на подоле, того же цвета шелковая рубашка с коротким рукавом, пиджак и черный бантик на шее. Учебная форма Бэлль была бесподобна. Она всегда радовала глаз Нэтти. Такая нежная, хрупкая, беззащитная — она была идеальна и невинна. Ангел во плоти.
Легкий майский ветер трепал волосы на макушке, развевал почти невесомую ткань на девушке. Идя по самому обычному переходу, под ослепляющим солнцем и мелкими листьями вишни, она необыкновенно светилась счастьем и трепетным предвкушением встречи с любимой.
Поворот ключа.
Нэтти в секунду вскочила со стула и подбежала к двери. Бэлль вернулась. И как она не заметила ее в окне? Она ведь следила за ней. — Вернулась… — тихо констатировала старшая и наблюдала за тем, как девушка стягивает с ног наполированные лоферы. Прошло несколько минут перед тем, как Тти вновь заговорила. — Кстати, я тут кое-что нашла… — она с упреком покосилась на Бэлль, только вышедшую из ванной с мокрыми руками. Нэтти поспешила завести ее туда снова. Она сначала рыскала взглядом по всем углам, но вскоре взялась за дело серьезно. — Что ты ищешь? — робко пробормотала Бэлль, взглядом отслеживая перемещение чужик рук. — Я нашла сегодня днем… Здесь… — с запинкой тянула Нэтти, не вылезая из шкафчиков под раковиной и каждого пакета в нем. Она даже отодвинула дверцу под ванной. — Ты что, спрятала? — Что? — раздалось коротко. Без ответа. — Вижу, ты постаралась. — Тти вылезла из-под ванной перепачканая липкой пылью, с лезвием в руках. Оно было использовано. На одном из краев проглядывалась тонкая полоса засохшей капиллярной крови. Она показательно рассматривала его и аккуратную светло-красную линию. — Что это? Бэлль замялась. Обе прекрасно знали что это, чье оно и как и почему оно оказалось там. Голову повело от волнения, ноги ослабли. Это будет не первый их разговор на эту тему. Не второй, и не третий. — Ты ведь знаешь. — содрогаясь под нездорово-спокойным взглядом, выдала младшая. — Покажи руки. — Бэлль сначала попыталась засучить рукава, но узкий пошив не дал. Тогда она поторопилась полностью снять светлый пиджак. Из-под ткани показались марлевые бинты. Несколько слоев было небрежно намотано на руки и затянуто маленьким бантиком по итогу. — Снимай. Она сняла. Раскрасневшаяся и опухшая кожа зазудела от лишних прикосновений. Так хотелось хотя бы раз провести ногтями по рукам, чтобы снять дискофморт, но последующее жжение отбивало все желание. Нэтти молча встала и ушла на кухню. На секунду Бэлль почувствовала себя отвергнутой. Весь мир отвернулся от нее. Весь мир, который она заключала в одном человеке. Девушка немедленно понеслась за старшей на кухню. Та уже привычно смотрела в окно, разглядывала тот самый переход и, казалось бы, думала о своем. — Ты ведь обещала. — Тти медленно развернулась, окинула взглядом так быстро прибежавшую Бэлль. В глазах ее не оставалось уже никакой надежды. Одно разочарование, и то догорало. Младшая только успела открыть рот чтобы что-то сказать, как ее унизительно перебили: — Ты же говорила, что перестанешь. Говорила, что все наладится. Все снова будет как раньше. Почему тогда ты себя уродуешь? — Я сорвалась. — И все? Так просто? — Да. Просто... сорвалась. Так вышло. — Ладно. — Нэтти жестом подозвала поближе. — Иди сюда, забинтуем все заново. Бэлль пошла. Она села на пол у кухонного шкафа, вытянула ноги, как велела старшая. Она же и уселась прямо на ляжки Бэлль. — Давай руку. Можешь расслабиться, ты наверно устала после занятий. — младшая закрыла глаза. По руке забегал холод, но она не придала значения. Все было в тумане. Может, Нэтти просто протерла кожу спиртовой салфеткой. Скорее всего, так и было. Прошло десять секунд, двадцать, полминуты, минута. Рука зачесалась. — Можно? — зачем-то спросила Бэлль. Ведь никто не запрещал ей открывать глаза. — Погоди секунду. — Тти негромко хлопнула выдвижным ящиком, на мгновение затихла и все же произнесла заветное: — Да. Бэлль распахнула глаза. Зрачки в ужасе забегали по левой руке. По нежной, полупрозрачной коже и наливающимся порезам. Совсем свежим. На автомате она повернулась на старшую, ища в ней спасение. Но она была кошмаром на яву. Капилляры источали совсем слабые струйки светлой крови, разливающейся только по контуру от лезвия. На руке постепенно проявлялось пугающее: «이게 왜 필요해?» – «Зачем тебе это?» Со страху речь отнялась. Но говорить и так было нечего. По глазам напротив старшая сама все поняла. — В конце концов, ты бы все равно умерла от потери крови. Так чего медлить? — выпускала в воздух Нэтти, пока ее же девушка нисколько не сопротивлялась острому лезвию и жгучей боли. — Только вот, — она обернулась, забирая под боком крупный кухонный нож. — Я не понимаю… — Тти слегка отвела предмет на себя, прицелилась и с силой резанула правую конечность, что рукой уже назвать было сложно, раздирая место пореза в мясо. Из раны хлынула венозная кровь, густая и темная. — Ты обещала быть рядом. Клялась, что будешь любить меня всегда. Я клялась тоже. А сейчас умираешь у меня на руках. Зачем убиваешь себя? — в болевом шоке Бэлль уже не соображала. Собственный организм понимал, что она не выдержит. Сознание отключилось. Нэтти завидела в этом золотую жилу. Один раз, второй. Она буквально резала чужое тело без капли жалости в глазах. Она прощупывала худые запястья, чувствовала узкие кости и резала прямиком по венам. Было чертовски интересно, что же там внутри. Продольные линии, горизонтальные, вертикальные — Нэтти рисовала ножом по телу, словно мазала кистью по холсту. Ногам тоже досталось. Взмахи были небрежными, грубыми, что с бедер можно было спокойно отрывать мясо и крутить фарш. Не то, что самому себя аккуратненько резать. Прекрасно-окровавленное тело лежало перед Нэтти. Под ней. Она прекрасно знала, что Бэлль уже давно нежилец. По предплечьям, кистям, ладоням стекала вязкая кровь и красиво капала на холодный бетонный пол. Была бы Нэтти вампиром, она бы точно отпила немного из этих разорванных вен. Все, достаточно с бедного тела. Истерзанное, изуродованное — ему пора отдохнуть. Но уходить тихо Нэтти не собиралась. Финалом стало то, чего она сама не ожидала.***
Нэтти отряхнулась. Пыльная работка однако. Но зато теперь все гештальты закрыты. Она склонилась над мертвой плотью и прошептала: — Теперь ты будешь рядом хотя бы в моих кошмарах. — и одарила на удивление чистый лоб нежным поцелуем. А целовать обезглавленных оказалось совсем не страшно.
