Часть 2. Исцеление через искупление вины
22 апреля 2025 г., 21:47
Вновь Пиро Архонт вернулась в свой обычный рабочий ритм, нося на себе божественное бремя. Хоть со временем боль и ослабевала, но чувство вины гложила её всё больше с каждым днем. Она каждый день наблюдала из окон своей комнаты, как люди приносят цветы к памятнику о павших героях, как беседуют с останками своих близких, рассказывая им о всем, что произошло в жизни, будто их души не покоятся в Царстве Ночи, а стоят рядом.
— Смерть нереальна, пока ты жив в памяти других, — подумала Мавуика, с грустью наблюдая, как обновляются траурные венки. — Истинное проявление бессмертия.
С каждым прожитым днем она отмечала, как реже люди говорят о том, кто бросил вызов самой тени смерти. Конечно, они были ему благодарны, но никто не горевал по нему так, как он этого заслуживал, но Мавуика не могла их в этом винить. Для её народа он был посторонним, иноземцем Снежной и Каэнриаха, от которого ждали зла, а получили спасение. Всё знали его образ, но не реального человека, который таился в нём. Все его близкие люди давно мертвы, и только он нес в себе память о них, но кто теперь будет хранить память о нем?
Да и сама Пиро Архонт едва годилась для этой роли. Всё, что их связывало: битва и несколько коротких бесед, за которые она успела узнать его благородство и отвагу, но никак не изучить душу великого рыцаря. Она невольно ловила себя на мысли, что ей бы очень хотелось узнать его ближе, услышать про все те годы, которые он провел на этой земле, но, к сожалению, это было не возможно. В её мыслях постоянно крутилась фраза, сказанная им будто вскользь:
— Я никогда не увижу отобранное будущее своего народа, но смог застать жизнь Натлана. И я надеюсь, этот край будет жить ещё долгие годы.
Вот только и этого он не сможет увидеть. Восседая на престоле Первозданного огня, он застрял в великом прошлом Пиро региона, не в силах узреть его будущее. Не в силах прожить спокойную жизнь, без ноши горя и утрат, крови и войны. Если бы только был способ избавить его от проклятья…
Но его нет. Ронова четко дала понять, что даже она не властна избавить его от вечных мучений, куда уж Мавуике тягаться с тенью самого Фанета. Но в её силах дать ему хотя бы крупицу того, что он заслуживал, пусть даже он об этом и не узнает.
Стоило Натлану погрузиться в объятия ночи, Мавуика вновь отправилась в Очканатлан. На сей раз она остановилась неподалеку, чтобы собраться с силами перед встречей. Она прекрасно понимала, что он не знает о том, что было пару недель назад, но чувство стыда пожирало её изнутри. Как она могла опуститься до подобного? И что делает сейчас? Замаливает вину?
Её взгляд упал на небольшую поляну, где цвел сухой пурпурник. Цветок, который выглядит обожжённым и изувеченным, но продолжает жить, несмотря на перенесённую боль. Он является напоминаем о потерях и разрушениях, боли и ужасе, но при этом он — символ того, что несмотря ни на что жизнь побеждает смерть. Что, как не эти цветы, может послужить подношением для того, кто обманул основы мироздания.
Собрав небольшой букет блеклых, но от этого не менее прекрасных цветов, Мавуика села на мотоцикл и поднялась в воздух. Приземлившись на покрытой трещинами каменной плите, она решительно поднялась по лестнице, остановившись в паре шагов от трона.
— Жители Натлана бескрайне благодарны тебе, — сказала девушка, не в силах поднять взгляд на героя. — Каждый день у памятника появляются новые цветы, но я решила, что тебе было бы приятно, будь они ближе к тебе.
Она неловко подошла ближе и положила букет рядом с его ледяным мечом, в котором на пару секунд отразилось свечение её пламени.
— Эти цветы появились здесь после свержения Оч-кана. Он был верным другом первого Пиро Архонта, но сама его природа дракона с человеческой душой начала сводить его с ума от ненависти к себе. И эта ненависть отдалила его от светлой памяти о том, что завещал его друг. Пораженный жаждой убийства всех драконов, он развязал войну с племенами, желая стать их правителем. Он стал уничтожать заврианов, как потомков драконов, но они уже были друзьями людей, так что те не хотели мириться с кровожадностью Оч-кана. В своем стремлении защитить людей он лишь приблизил гибель Города пепла, что побудило людей на его свержение. В последние минуты своей жизни он запечатал город, чтоб скверна не смогла распространиться за пределы Очканатлана, тем самым колыбель его надежд стала проклятым местом, разрушенное собственным создателем, — Мавуика подняла взгляд на «собеседника», растерянно улыбнувшись. — Я не знаю, для чего рассказала эту историю. Возможно, через них я хотела показать, что, несмотря на весь ужас и жестокость смерти, жизнь продолжается, — она присела на ступеньки рядом с престолом, смотря на своё отражение в мече. — А может в моем стремлении стать как Шбаланке, я на мгновение стала Оч-каном, погрязшем в ненависти и собственных заблуждениях.
Она прикрыла глаза, прислушиваясь к тихому редкому дыханию капитана. Хоть он и не мог ответить ей, но в этом умиротворенном звуке она слышала необходимое принятие.
— Прости, не думаю, что тебе было интересно слушать о кровавом прошлом, — усмехнулась Мавуика, ложась на холодный камень возле его ног. — Давай я расскажу о том, как сейчас живёт Натлан и те, с кем ты успел познакомиться.
И она в деталях начала описывать, как идут восстановительные работы в каждом племени, как ругается на неё Шилонен за постояннный приток новых идей по улучшению байка, как Оророн вернулся к своему огороду. Конечно же она не забыла упомянуть и о Ситлали, которая до сих пор наводит ужас на соплеменников, о остальных героях Натлана, которые постепенно возвращаются к мирной жизни. Не забыла она и об путешественнике, который за это время успел побывать в новых приключениях.
Мавуика позволяла потоку собственных мыслей литься без тени смущения, рассказывая всё, что приходит в голову. Она шутила, описывая самые забавные случаи, произошедшие за эти дни, с грустью вспоминала родственников погибших, но сама мысль о том, что Натлан продолжает жить вселяло в неё необходимую надежду.
Пока она говорила, даже не заметила, как небо начало светлеть в преддверии наступления нового дня. Нужно было возвращаться на стадион и вновь становиться для своего народа Богиней, в которой они до сих пор нуждаются.
— Как жаль, что ты так и не сможешь увидеть, как преобразились племена за эти дни, — с грустью отметила Мавуика, поднявшись на ноги. — Думаю, тебе бы понравилось… — на мгновение в её глазах проскользнул огонек очередной интересной затеи. — Я знаю! Я привезу сюда мольберт и буду рисовать тебе, как сейчас выглядит Натлан. Не знаю, имеет ли это какой-то смысл, но если ты сможешь что-то видеть, то это тебя порадует… По крайней мере, я на это надеюсь.
Первые солнечные лучи нежно коснулись её лица, вызывая нежный румянец на её щеках. Время умиротворения вышло, а значит нужно возвращаться на пост. Сев на байк, она в последний раз обернулась на рыцаря, махнув рукой на прощание, прекрасно зная, что это их не последняя «беседа».
Пока морской бриз трепал её огненные локоны, Мавуика не смогла сдержать улыбки. Наконец-то она может рассказывать кому-то не то, что она должна, а то, что хочет. Возможно, это было крайне эгоистично, чувствовать свободу перед человеком, который обрек себя на вечное забвение, но она пообещала себе найти способ помочь ему также ощутить легкость, пусть это и может занять годы. Но кому как не Архонту проявить заботу о герое Натлана.
