На заре мира

            Эонве, майа Владыки Манве, Верховного Короля Арды, стоял на совсем недавно созданном здесь холме и молча наблюдал за… дурачествами своих «братьев», ибо никакое другое слово действиям тех не подходило. Майа огня, которого позже прозовут Майроном, отбивался от Осссэ, майа воды, и, поскольку вода по всем законам природы неминуемо обязана потушить огонь, делал он это весьма оригинальным образом: либо успевал скрыться за рядами крупных валунов, перемещаясь на удивление быстро, либо просто нагревая воздух до такой температуры, что жидкость испарялась, не успевая достичь цели. Звонкий смех прозвучал неожиданно: то Майрон дразнил Оссэ, которому никак не удавалось до него добраться. Эонве чуть заметно улыбнулся. В иной ситуации ему, быть может, пришлось бы осадить друзей, но сейчас в том не было нужды: дух огня, кажется, специально выбрал место, окружённое камнями и ещё не заселённое меньшими обитателями речкой. Осторожен, как и почти всегда. Почти, потому что иногда что-то такое накатывало порой на его друга, что заставляло его совершать не слишком обдуманные поступки. Хотя, кто знает, быть может, то были проблески тщательно подавляемой внутренней сущности, наверняка отличающейся непостоянством. В конце концов, огонь ведь переменчив. А дело меж тем понемногу принимало оборот совсем не шуточный: Оссэ начал угрожать залить Майрону в кузне горн, а тот в ответ обещал выпарить недавно созданный пруд. Оставаться в стороне и дальше Эонве просто не мог, но вот что побудило его поступить именно тем образом, каким он в итоге поступил, он в последствии и сам объяснить не мог. Просто, следя за в очередной раз выпущенными его друзьями друг в друга снарядами, он разбил на два воздушный поток, сдувая на Майрона воду, а на Оссэ — пламень. Ни тот, ни другой защититься не успели, не ожидая такой подставы, а потому один теперь стоял до нитки мокрый (отчего его обычно словно бы горящие волосы слегка потускнели) и забавно- недовольный, а второй — тушил взявшуюся огнём одежду. — Что ж, — насмешливо произнёс кузнец, с которого вода начала испаряться буквально на глазах. — Победил Эонве. — Так нечестно! — возмутился Оссэ, в прочем, совершенно наигранно. На голубых его одеждах чернели пятна гари. — Зато не пострадают ни горн, ни пруд, — философски заметил Герольд Манве, тщательно скрывая улыбку и ловя на себе взгляд горящих тёплым пламенем глаз. Майрон усмехнулся, но, что было совсем для него не свойственно, смолчал. — Думаю, нам всем пора вернуться к своим делам, а у нас их порядочно. — Дела — это скучно, — заявил майа воды, смешно поморщившись. — И вообще мы уже помогли сотворить этот мир, какие ещё дела у нас остались? — Осмелюсь тебе напомнить, что следить за создаваемыми Валие Йаванной и Вала Ульмо морскими созданиями — всё ещё твоя забота. — Кхм, и то правда. — А что до скуки, — взял вдруг слово Майрон, — Вот, что бы ты делал, не будь у тебя сейчас вообще никаких обязанностей? — Плавал бы себе в удовольствие, — воскликнул Оссэ, всплеснув руками. — Кувыркал бы на волнах морских обитателей, заливал бы водой других майар. Если ты не в курсе, кузнец, не обязательно постоянно быть занятым делом, чтобы чувствовать себя удовлетворённым. Майа огня закусил губу, сдерживая не то улыбку, не то смех. Эонве же позволил себе улыбнуться в открытую. — Меня вообще всё уже устраивает в этом мире, если хочешь знать. Это вы с Ауле всё пытаетесь выискать, чего бы там еще усовершенствовать и понапридумать, а я считаю, что мир уже совершен в своём несовершенстве! — Эк как загнул, — не удержался от ремарки Глашатай Манве. — Поэтому ты иногда появляешься у майар Йаванны, подкидывая им новые идеи? — спросил насмешливо Майрон, иронически приподняв светлую бровь. — Ничего я им не подкидываю! Это всё подлая ложь! — Подкидываешь, — спокойно подтвердил Эонве слова друга. — Они мне сами рассказывали. — Предатели, — буркнул Оссэ, в прочем, совсем не зло. — Но всё равно… я считаю, что трудиться над миром нам стоит и поменьше. И менять кардинально тоже ничего не надо. — Не согласен, — категорично прервал его кузнец. — Гигантские ящерицы в нём явно лишние. — Ой, да брось! Тебе же они и самому нравились! — Может, и нравились, да только однажды в этот мир придут Дети Эру. И что-то мне подсказывает, что вот им сие чудо природы по вкусу не придётся совсем. — Тьфу ты! Творцу стоило бы сделать своих детей более приспособленными к жизни! Как-то несправедливо, что нам под них весь мир подстраивать приходится. — Несправедливо. Но Отец для них этот мир и задумывал. — И зря, я считаю, потому как… Оссэ не успел продолжить свою мысль, а Майрон не успел его прервать, потому как Эонве решил сделать это самостоятельно, предотвращая дальнейшее извержение этих никуда не годящихся соображений. — Не нам судить о великом замысле Отца. Мы можем лишь исполнять его волю. Оссэ смолк, Майрон нахмурился, и по виду его очевидно было, что какая-то мысль всё ещё не даёт ему покоя, но озвучивать он её ни словами, но посредством осанвэ, к счастью ли или к сожалению, так и не стал. — Наверное, ты прав, — после продолжительной паузы заключил майа воды. — Конечно, прав, разве может ошибаться в своих суждениях любимчик Лорда Манве? — насмешливо изрёк Майрон, озорно улыбнувшись. — Я не любимчик, — машинально поправил Эонве друга. — Ага. А я — не ученик Ауле. Препирались они всю дорогу, и майа воздуха был даже рад этим словесным перебранкам, несмотря на то, что те нет-нет да возвращались к теме совершенства и несовершенства мира. Однако нехорошее предчувствие отчего-то подняло вдруг свою уродливую голову. И Эонве отогнал его прочь. Мир был ещё молод, но уже прекрасен. И даже Искажение Мелькора не смогло окончательно его испортить. Всё будет хорошо, если они продолжат заниматься своим делом, подготавливая мир к приходу в него Детей Эру. Всё идёт своим чередом. Всё идёт так, как и было задумано. Разве же это плохо?