Удача в неудаче

Как вы считаете, что такое неудача? Запачкать белое пальто прямо перед встречей? Быть облаянным стаей собак вашего соседа, будучи не особо с ним в ладах? Или, являясь клаустрофобом, быть запертым в подсобке собственными студентами? Боюсь вас огорчить, это не неудачи, это лишь мелочи жизни. Поверьте, со мной подобное случается ежедневно. Однако сегодняшний день превзошёл все мои ожидания. Я работаю преподавателем в художественной академии на кафедре рисунка. И, знаете, видеть свои руки по локоть в краске не удивительно, но все тело — это совершенно другое дело... Сегодня у нас должен был состояться мини педсовет, а у меня как раз не было пар перед ним. Отличная возможность, имея побольше времени в запасе, приодеться поприличнее. Белый костюм, подаренный тем придурком, мог бы замечательно смотреться на мне и дальше, если бы не одно "но". Эти давно уже не новые, если быть точнее, пятидесятилетней давности, маршрутки любят погонять как бешеные, особенно в слякоть. Угадайте, кого облило с ног до головы? Подсказка: он был в белом, мать вашу, костюме и, о, какое счастье, наброшенной куртке, которая спасла разве что... Последнюю нервную клетку? Вкус дорожной грязи, смешанный с псиной мочой и ужасным настроением офисных работников, осел на моем языке, кажется, до конца дня. Волновал ли меня мой внешний вид сейчас? Нет. А то, что я опаздывал? Тоже нет. А вот вкусная порция стеба от человека, не знающего, что такое субординация, да. *** Трижды постучавшая рука легла на ручку двери и открыла ее, не дожидаясь ответа. Глаза людей, сидевших внутри, были похожи на те, что принадлежат стервятникам, когда они наконец увидели добычу. Но была ли эта добыча так проста? — Хан Джисон, — металлический тон прорезал все пространство комнаты, где собрались преподаватели, дабы обсудить очередную, никому ненужную тему. Иногда создавалось впечатление, что крысы захотели поживиться кусочком нового сорта сыра. — Вы опоздали! Как вам хватает наглости уже в который раз!? — Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, попрошу не кричать на меня. В-третьих, не опоздал, а задержался, причем по весьма интересному стечению обстоятельств, над которыми, увы, я не властен. Знаете, вам бы научиться получше подбирать слова, а то "опоздание" больше бьёт не по моей репутации, а по вашей. Как же это так, преподаватель опаздывает на педсовет? И не первый раз? Что ж вы за руководитель, раз никак не можете на это повлиять? К Вам на педсоветы я постоянно опаздываю. Может... Это что-то значит? — А, может, вам стоит следить за своим языком? — Ну-ну-ну, какая грубость и бестактность, я-то к вам со всей своей обходительностью ещё... — Хан Джисон, вы когда-нибудь поплатитесь за свой длинный язык! — на желание бороться с этим упрямым и непоколебимым преподавателем не было сил у несчастного декана, однако яркая деталь в образе этого наглеца внезапно бросилась ему в глаза. — Что это с вашей одеждой? Вы откуда вылезли? Вас что, грязью облили? — Нет, вы совершенно не правы. Я практикую дриппинг. Сегодня со студентами у нас именно эта тема, потому я решил показать на себе яркий тому пример. Вы вообще знаете, как много времени заняла эта работа? Я сделал заготовку в тёмно-серых тонах, чтобы мои ученики смогли не просто увидеть, что это такое, но и попробовать изменить человеческое восприятие с помощью других цветов. Это совершенно иной уровень обучения! Нужно уметь не только создавать из пустого, но и исправлять неудавшееся. Во всем есть своя красота — и это главное, чему я их учу. Моя одежда стала полотном, а их руки будут кистями, — брюнет настолько увлеченно и без каких-либо сомнений рассказывал о том, что придумывал находу, что даже решил: он реально попробует это со своими студентами. А вот его коллега, имя которого ещё не звучало, лишь тихонько хихикал в свой кулак, сдерживая порывы кататься по полу от очередной придуманной чуши. — Садитесь уже, и давайте начнем наше небольшое совещание. Голос, повествующий о чем-то совершенно ненужном, нудно отражался от стен кабинета. Но даже в этом была своя польза: двое коллег могли спокойно перешептываться без опасности быть услышанными. — Джисон, сколько секунд ты думал, прежде чем выдать такую ересь в этот раз? — молодой человек, выглядящий лишь на пару лет старше самого брюнета, был тем, кто так нахально посмеивался минуту назад. — Вообще-то, Минхо, мой мозг уникален, и процессы, протекающие в нем, позволяют мне нести полную чепуху вообще без подготовки. К тому же моя обворожительная внешность и уверенный взгляд заставляют слушателей искренне верить даже в то, что Достоевский жив. — Не переоценивай себя. Я же тебе не поверил. Так, что случилось на этот раз? Я, конечно, не скажу, что мне жаль этот белый костюм, который я подарил тебе специально, чтоб ты обязательно куда-то вляпался... — Ты уже сказал... — О, великий художник, приношу глубочайшие извинения, что посмел задеть вас. — Брось поясничать. — Только после вас. Кстати, идея с дриппингом мне даже понравилась. Я бы посмотрел, как тебя все облапывают и обливают краской. — А ты приходи ко мне на лекцию сегодня. Я попытаюсь превратить ее в практику, а ты станешь свидетелем рождения новой моды. — О, жду с нетерпением. Преподаватели крепко сжали руки друг друга под столом в знак принятых правил игры. День обещает быть интересным. *** Самое бессмысленное времяпрепровождение закончилось. Преподаватели разошлись по своим аудиториям, чтобы поскорее начать лекции, на которые припозднились. Дурацкое совещание отобрало время заслуженного перекуса, поэтому злые и голодные лекторы мучали студентов не по-детски. Один лишь Джисон сидел в своей аудитории и ждал, когда к нему придут желающие получить знания. Странное дело, пару с другой группой отменили, а потому он впервые сидит за столом в незнании, чем себя занять. Идея с экспериментом на его одежде продолжает крутиться в голове, но ее опережает дурацкий Ли Минхо, заключённая игра с которым была выше всего остального. — Я должен подготовить все. Нужно взять побольше пленки и постелить на пол, а то бедный техперсонал его не вычистит, а потом бедного меня задушат половой тряпкой... А ещё краски... Может, пока есть время сбегать в ближайший канцелярский магазин? Я хочу взять свежих цветов, чтоб прям запах... Ух... Может, ограничиться жёлтым, синим и красным? Стандартная тройка, различные сочетания которой дадут и другие... Но не будет ли тогда слишком темно? Ещё белил тогда побольше? Да, надо наверное собираться побыстрее. Джисон лёгким движением руки накинул грязную куртку на такой же грязный костюм и побежал к выходу из академии. Ему нужно превзойти все ожидания, нужно показать, что он действительно человек своего дела, что Минхо есть, на что обратить внимание... *** Перемена подошла к концу. Всё в аудитории было готову к, пожалуй, самой необычной лекции в жизни Джисона. Но главного персонажа все нигде не наблюдалось, а удивлённые студенты с подозрением косились на распластанную пленку и краски, явно совершенно новые, а потом и на самого лектора в лице слегка чудоковатого Хан Джисона. — Ну, где же ты... — Хан легонько теребит карандаш в своей правой руке, пока лёгкий шепот лишь об одном человеке вырывается из его рта. — Нет, его нельзя больше ждать, надо начинать... — вдохнув побольше воздуха, брюнет начал. — Добрый день всем, кого не видел в коридоре. Не обращайте внимание на сегодняшнюю атрибутику аудитории, она пригодится нам чуть позже, после того, как я объясню тему лекции. — Тук-тук, — легко выброшенная пародия стука отвлекла чуть нервничающего Джисона от своей речи. — Я вам не помешаю? — Здравствуйте, господин Ли! — хором произнесли студенты. — О, вы всё-таки пришли, господин Ли. Я очень ждал вас. — Я никак не мог пропустить такую пару. Скажу вам честно, пусть работаю здесь и не особо дольше, чем вы, но успел повидать всякое. Однако ваша идея, честно, меня поражает больше всего. Надеюсь, задумка будет осуществлена в полной мере. Желаю вам удачи, — слегка прищуренный взгляд пробежался по лицу Хана, а после незаметная улыбка поселилась на губах, как только тело повернулось к свободным местам. Джисон не мог ее видеть, но он догадывался, что игра уже началась. — Эта пара будет слегка отвлеченной. Мы с вами прошли много материала по различным видам изобразительного искусства и техникам в нем, но сегодня мне бы хотелось поближе познакомить вас с дриппингом. Дриппинг — это прием абстрактной живописи, который заключается в том, что вы капаете или брызгаете краской на полотно. То есть это всегда что-то, что не имеет определенной формы и заранее заложенного образа. Скажем так, дриппинг отлично справляется с тем, чтобы вы перестали думать головой и оценивать что-либо глазами, а начали видеть вашей душой. Вы не увидите что-то определенное, оно и не нужно, суть в том, чтобы создать некий концепт, чтобы объединить сразу много всего во что-то единое. И хотя у вас и так преподается отдельно живопись и другие практические дисциплины, я все же хотел бы показать вам дриппинг во всей красе. Так, чтобы вы смогли попробовать себя в нем. Джисон подошёл к разложенной на полу пленке, встал на нее и вновь взглянул на мало что понимающих студентов. Нужно как-то разогреть в них огонь интереса... — Если вы помните, мы с вами не так давно изучали художницу Марину Абрамович и слегка затрагивали ее перформанс, — взгляды молодых людей начинали наполнятся лёгким осознанием того, что вскоре будет происходить. — Наша с вами сегодняшняя практика будет немного его напоминать. Как вы видите, мой белый костюм совершенно не белый сейчас, на нем целое множество разнообразных оттенков серого. Причем это тоже своего рода дриппинг: хаотически разбрызганная серая краска, — внезапный лёгкий кашель со стороны второго лекторого, присутствующего в качестве гостя, разнёсся по всему помещению. Лицо было невозмутимым, но глаза, эти чёртовые карие глаза насквозь выдавали Минхо. — Так вот, ваша задача будет заключаться в следующем: вам необходимо создать из моего костюма, который сейчас больше напоминает выпачканный, совершенно новый, используя прием дриппинга и краску, что здесь расставлена. Вы можете брать любые цвета в любом количестве и наносить как вам угодно в пределах этой техники. Но учтите, что работа должна быть выполнена командой, но в то же время должна отражать видение каждого из вас. Времени у вас целая пара. А я в это время буду неподвижно стоять в качестве вашего холста и понемногу рассказывать об истории создания дриппинга и его основоположнике. Давайте приступим же. Все студенты сидели с разинутыми ртами и вылупленными глазами. Это больше было похоже на какую-то игру или проверку на совесть. Господин Хан не может быть серьёзен и чудаковат настолько, чтобы позволить этим студентам, совсем ещё зелёным, испортить его костюм сильнее... — Господин Хан, вы меня извините, но ваш эксперимент звучит слишком подозрительно. А что если мы не сможем сделать достаточно хорошо? И пропадет ваш костюм, и у нас не выйдет овладеть приемом. Что если... — С чего вы взяли, что у вас не выйдет? — Ну это же впервые и ... — А что вообще такое " выйдет хорошо"? Не согласитесь ли вы, что у каждого человека свое представление красоты? Может, даже в черной гуще кто-то видит ослепляющий свет? Такое тоже есть, и нельзя с этим поспорить. Все ваши представления о правильном, о красивом, о подходящем субъективны и навязаны большей массой. А потому я выделил сегодняшнюю лекцию тому, чтобы посвятить вас хоть немного в ваше собственное видение, отреченное стадом людей. Не бойтесь и действуйте. В ваших же интересах начать раньше. Минхо слушал с интересом и смотрел внимательно. Изучал Хан Джисона как преподавателя и как человека, которого, оказывается, он не так хорошо и знал. Его речи были пёстрыми, хоть и произносились совершенно серьезно. В словах не было холода, но слабины или страха тоже не наблюдалось. Это и впрямь удивляло. Человека же сейчас буквально измазюкают в какую-нибудь радугу, а ему ещё домой возвращаться. А коллеги? Знакомые? Если кто-то увидит его, а его увидят, какое отношение к нему будет после? Знаете, внешность все же играет огромнейшую роль для человека, а потому нужно быть крайне осторожным. — Итак, приступим. Основоположником дриппинга, или "живописи действия", был Джексон Поллок. Кстати, алкоголик с клинической депрессией, — Хан совершенно обыденно рассказывал об истории создания техники и ее авторе, так и не сдвинувшись с места, ожидая, что студенты чуть привыкнут и приступят к работе. Он терпеливо ждал, подавляя какие бы ни было желания. В это время Ли Минхо завороженно наблюдал за главным объектом эксперимента. Студенты же, как всегда увлеченно, слушали господина Хана, но подойти к нему и начать практическое освоение техники не решались. Постоянные переглядки и полушепоты аккомпанировали приятному бархату голоса преподавателя. Вдруг какой-то студент сделал несколько шагов вперёд, подходя ближе к расставленным краскам. — Внимание в дриппинге направлено на душевный порыв, который художник передает в процессе работы. Здесь важен импульс, свободное детское видение процесса работы. Первые брызги от кончиков пальцев, обмоченных в синий, покрыли некогда белый костюм своеобразным и незамысловатым узором, увидеть который Джисон предпочел в самом конце. Кончик его губ слегка приподнялся вверх в знак удовлетворения. Работа наконец началась. — Наступили тяжёлые времена. Поллок был небогат и на постоянной основе боролся с депрессией. За океаном шла война. И вот, порубив топором картины своего брата, Джексон отправляется в психиатрическую лечебницу для алкоголиков. Подошедшие ещё несколько студентов начали хорошенько набирать в ладони краску, то аккуратно ее разбрызгивая на рукава, то буквально выливая на ключицы мужчины, прикрытые пиджаком. Совсем скоро все учащиеся стояли у стола с красками и выплескивали их на Джисона, что так и продолжал историю великого художника. — Первая встреча Ли Краснер и Джексона Поллока произошла в его мастерской. Их работы должны были участвовать в одной выставке, и она захотела самостоятельно познакомиться с молодым художником. "В них была сила, огромная жизненная сила, такая же, какую я чувствовала в работах Матисса, Пикассо, Мондриана. Увиденное потрясло меня", — отзывалась Ли о картинах Поллока. Молодые люди все более смело хватались за цвета. Они договорились о том, чтобы выбрасывать свои идеи на "холст" в порядке очереди. Каждый выбирал участок одежды, который интересовал его больше всего, а после своей экспрессии переходил к другому, меняясь со следующим студентом. Белый костюм все больше походил на творчество дизайнера какого-нибудь модного дома, чье искусство совсем не понять обычным людям. К удивлению, белила были задействованы по полной: брызги от них напоминали скопления звёзд в какой-нибудь туманности. Периодически Джисон поглядывал на своего коллегу, который, будучи совершенно заворожённым, не замечал этих взглядов. Он полностью утонул в наблюдении за процессом, как и ученики, руководящие им. Никто не слышал звонок на небольшой перерыв, и никто не слышал такой же на второй урок пары. Аудитория потихоньку превращалась в комнату умалишенного, которому подарили художественный набор на день рождения. — "Без Ли я бы погиб", — говорил Поллок. И действительно, все то, что помогла обрести Джексону художница, быстро исчезло после ее ухода. Слава и деньги опьянили талантливого экспрессиониста, из-за чего он вернулся к алкогольной зависимости, гневу и гуляниям на стороне. Ли Краснер оставила мужа, не выдержав больше, а он, в свою очередь, разрушил все, что когда-то нажил. Студенты подходили к завершению своей работы. Немыслимо, но результат по-настоящему их радовал. Белый костюм, название от которого осталось лишь в памяти двух преподавателей, теперь был наполнен подсознательными чувствами молодых художников, а участки кожи, в том числе и лицо, слегка морщились от высохшей краски. Студенты потихоньку отходили от стола со всеми необходимыми им ранее инструментами и вновь усаживались за парты. Господин Хан же продолжал. — Последней картиной Поллока считается "Красный, черный и серебряный", которая была написана незадолго до его кончины. Интересно, что о ней мир узнал с помощью его любовницы, которая выставила ее на аукцион. Действительно ли принадлежит она Поллоку — не известно. Что касается Ли Краснер: после разрыва с Джексоном написала свои лучшие картины. Всю их супружескую жизнь она посвятила мужу, пытаясь вывести его из алкогольной зависимости и помочь представить его картины миру. Потому, уйдя от него, она наконец занялась своим делом по полной, создав свои лучшие произведения, — Джисон сказал заключительную фразу и направился к огромному зеркалу, специально принесенному, чтобы увидеть результат работы. Он встал напротив него и широко открыл глаза. — Господин Хан, вам не нравится? — тихий и слегка дрожащий голос какой-то девушки донёсся до всех присутствующих. — Мы просто испортили ваш костюм? Зря вы решили такое устроить для нас... — студентка была резко перебита Джисоновым "Тихо". Он осматривал себя со всех сторон, не стесняясь выражать все плескающиеся в груди эмоции. Длинные тонкие пальцы периодически проходились по разноцветной ткани, что успела хорошенько впитать цвета. Джисон наслаждался, он искренне наслаждался тем, что видел и чувствовал. — Кто-то может рассказать о том, что вложил в процесс создания? — брюнет обратился ко всем своим ученикам, ожидая услышать небольшие истории. Но как же трудно заставить этих молодых людей делать что-то необычное и странное и выражать свои искренние чувства и мысли. — Господин Хан, скажу лично по себе: я ничего не вкладывал. Я просто... Пользовался возможностью побрызгаться краской в преподавателя? — один из студентов приподнялся с места, чтобы ответить. — Вы так уверены? Знаете, вы можете не говорить, что чувствуете, мне, но лгать себе — плохое решение. Насколько я помню, вот эту нижнюю часть моих брюк полностью, от и до сделали вы. Я прав? — в ответ парень лишь кивнул. — Если брать мое мнение, то тут я вижу страх, прикрытый хорошим слоем уверенности. Вас мучают и терзают какие-то сомнения, вы осторожны, пытаетесь создать впечатление, что ничего не произошло, но на самом деле очень за что-то переживаете. Может, у вас в жизни случилось какое-то несчастье или, по крайне мере, собирается произойти. Вы, сами того не осознавая, отпечатали на мне часть своей души и чувств. Абстрактный экспрессионизм — это проявление бессознательного. У вас отлично получилось, жаль только, что от вас я это лишь увидел, хотелось бы и услышать, — молодой художник в ступоре упал на свой стул, таращась на лектора, что, пусть и в общем виде, но действительно отразил его внутреннее состояние. — Кто-то желает честно рассказать о своей работе? — Да! Студенты один за другим потянулись к Джисону и начали рассказывать о том, что вложили в нынешний образ Хана. Ответы удивляли и поражали самих ответчиков, что наделяло большей смелостью и рвением открыться. За две минуты до конца Джисон и сам стал целью, рассказ о впечатлении которой все это время беспокоил студентов. — Если быть абсолютно откровенным, то я приятно поражен. Сначала было непривычно видеть себя в таком виде, но я быстро перевел свое внимание с внешнего вида на внутренние ощущения. Знаете, сам процесс был достаточно забавным: видеть столько различных эмоций на ваших лицах в процессе работы сделало меня в какой-то степени счастливым. Вы выражали себя, что в принципе трудно в современном обществе, вы были искренни и честны, а ваши сердца были так открыты, что я видел каждого из вас насквозь. Мне было приятно, что я смог привлечь ваш интерес, мне приятно, что вы старались над этой работой, мне приятно, что вы смогли в полной мере прочувствовать прием дриппинга или "живописи действия". Вы, как и когда-то сам Джексон Поллок, отразили хаотичность своей юности. И эта работа точно была не случайной: рука художника всегда направляет краску так, как необходимо. В своей книге Сьюзен Вудфорд как-то рассуждала о цели создания этого искусства: "Она — картина — призвана выразить творческую активность и физическую энергию художника, рассказать зрителю о действиях его тела и мысли во время создания произведения". Я считаю, что у нас с вами сегодня все получилось. Размеренные хлопки разразились по всей аудитории. Студенты, как и их лектор, перевели свои взгляды в сторону издаваемого шума. Господин Ли стоя хлопал, прожигая своими глазами дыру в Джисоне. Прозвенел звонок. — Знаете, господин Хан, вы самый невероятный преподаватель, которого я когда-либо встречал, — по помещению волной раздалось протяжное "у" от нескольких студентов, что не спешили уходить, желая услышать пламенную речь лектора по теоретическим основам рисунка. — Пожалуй, свое впечатление о сегодняшнем эксперименте я выскажу чуть позже, когда посторонние уши не будут мешать. Второй раз им говорить не надо было. Все оставшиеся до этого быстро ретировались из аудитории. Гнев господина Ли никто не хотел ощутить на себе. — Я продолжу, — Минхо подошёл достаточно близко и посмотрел в шоколадные ванны напротив. Хан затаил дыхание. — Ты правда проделал отличную работу... Я... Я совершенно внезапно забыл все, что хотел сказать. Ты и впрямь уникален, а твои методы обучения — то, что действительно нужно в нашем капиталистическом обществе, чтобы полностью не деградировать до первобытных людей... Но мне интересно, почему ты работаешь здесь? В этой обычной по своей сути художественной академии? Почему ты продолжаешь терпеть такое неподобающее отношение со стороны проподавательского состава? Почему тебя совсем не заботят издёвки от студентов? Почему ты продолжаешь относится ко всем, как к равным? Почему? — теплое дыхание опаляло нежную кожу, на которой было немало различных цветов. Нет, Джисон не выглядел глупо, больше нет. — Знаешь, я считаю, что в жизни каждого человека должен быть учитель, который поможет ему встать на путь истинный. Сейчас все больше людей становятся заложниками идей вышестоящих. Люди разучились думать, люди разучились говорить. Мы даже представить не можем, что будет через пару десятков лет с человечеством, если так пойдет и дальше. Я знаю, что не могу ничего изменить для большого круга людей, но, если хотя бы несколько моих студентов смогут найти себя и познать истинную ценность бытия человеческого, я буду доволен. Я хочу стать тем самым учителем, чьи уроки будут вспоминать с благодарностью и улыбкой на лице, чьи уроки не затеряются в кратковременной памяти, а будут терпеливо ждать подходящего момента, чтобы блеснуть. Я хочу изменить жизни хотя бы нескольких людей. Если же я уйду в другое место, то не смогу всего этого добиться. Может, я стану известным, может, буду много зарабатывать и обзаведусь уважающим меня окружением. Но нужно ли оно мне? Нет, совершенно нет. Я чувствую необходимость в том, чтобы подготавливать почву, а затем сажать в нее семена. Будет ли человек дальше за ними ухаживать — зависит только от него, но я должен положить начало. Все начинается с нас самих, Минхо, все начинается с мелочей. И я стану тем, кто будет толкать вперёд, кто будет постоянно пинать под зад, если попросят, кто будет тянуть из болота, рискуя самому быть затянутым. Мои студенты — те, в кого я вложил смысл своего существования, — Джисон своими огромными глазами бесстрашно смотрел в такие же напротив. Он говорил искренне и без утайки. Его взгляда было более чем достаточно, чтобы понять истинные намерения, но Минхо хотел это и услышать. — Я знал, что от тебя стоило ожидать чего-то подобного. Твои цели выглядят действительно великими и жутко необходимыми в достижении... Думаю, я тебя слишком недооценивал, Хан Джисон. — Брось ты, я ведь всё тот же чудоковатый неудачник, который заделался в преподаватели. Может, твое мнение и поменяется обо мне, но это не отменит всего того, что ты думал обо мне и раньше. Потому что я всегда был чист перед тобой. Потому что это всё — части меня. И сегодня, несмотря на успешное завершение эксперимента, я соберу несколько новых прозвищ со всей округи. Неудачи — это тоже моя жизнь. — Но твоя удача в твоей неудаче, — Джисон посмотрел на коллегу с немым вопросом. — Если бы в твоей жизни всё было так же гладко, как во многих других, ты бы не стал тем, кто ты есть. И тебе жутко повезло быть именно таким чудным и неуклюжим, в этом твоя изюминка. В этом твое счастье. — Ну, раз уж ты так считаешь, то так тому и быть, — брюнет опустил взгляд куда-то вниз, размышляя над предложением, которое так и рвалось из его груди. — Слушай, а ты не хочешь... — Хочу. — Но я же ещё не договорил! — Я согласен на все. Ты уж точно ничего плохого не предложишь, — Ли говорил тихо, из-за чего иногда казалось, что он шепчет, будто опасаясь чужих ушей. Их разговор не был каким-то особенно личным, но желание сохранить его только между ними двумя возрастало с каждой секундой. — Не хочешь отпраздновать успех моей работы? Со мной... Вдвоем? — Джисон поднял свои большие глаза, полные надежды, на бледного цвета лицо, на котором отобразилась бессовестная ухмылка. — Если ты таким образом пытаешься снизить уровень своей неудачливости, разделяя ее со мной, то я согласен. Молодые коллеги ещё какое-то время стояли в опасной близости друг от друга и смотрели через зеркала в души. Но ненавистный телефонный звонок, который Минхо успел проклясть, как главного грешника, убившего сотню-другую людей, прервал созерцание. — Прости. Так, значит... — Эм, да... Тогда до встречи? Сегодня в кафе "Alien" в 18-00. — Я обязательно приду. — Я буду ждать... Дверь аудитории захлопнулась за вылетившим преподавателем, отвечающим на дурацкий звонок. Джисон продолжал стоять на месте, все ещё ощущая тепло человека рядом. Воздух был пропитан лёгкими нотками аромата, что так дурманил голову. Хан не знал, как снова научиться ходить. *** Поздняя ночь, двое мужчин, находясь в состоянии алкогольного опьянения, направляются домой. Домой к одному из них. Джисон, вообще не умеющий пить, слишком быстро превратился в какую-то растекающуюся лужу, так что для его же безопасности Ли решил доставить их к себе. Расплатившись с водителем, Минхо, приобнявши брюнета, потащил его к многоэтажному зданию. Тот постоянно лип и хватался за все предметы на пути. Наконец парни дошли, ну а кто дополз, до спасительного лифта. — Боже, Джисон, чтоб я с тобой ещё хоть раз пил. Повезло мне, что ты такой лёгкий, — Хан уже сидел на полу лифта, продолжая что-то бормотать себе под нос. — Так, красавица, залазь ко мне на спину, а то твои ноги что-то совсем перестали работать. — М-м-м, ме-е, му-у, ми-и... Ми-нхо-о, покатай на ручках, — Джисон тянул руки куда-то вверх, не ожидая ощутить горячую шею в своих объятиях. Вылупивши глаза, он почувствовал протрезвление. — Что ты делаешь? — Собираюсь покатать тебя на ручках, ты же сам просил, разве нет? Хан продолжал смотреть в непонимании, пока Минхо, подхвативши лёгкую, но пьяную тушку, направлялся к своей квартире. Преподавателю ничего не оставалось, кроме как наслаждаться моментом. — Так, всё, прибыли, слезай. Джисон оказался в хороших размеров квартире уже без верхней одежды и обуви. Он поражался тому, как его мыслительный аппарат то включался, то выключался, и он совершенно не может вспомнить некоторые вещи, произошедшие пару секунд назад. — Располагайся, — брюнет сразу завалился на спальную кровать в комнате, в которой он снова не знает, как оказался. Ли уже выходил за дверь, но его окликнул жалобный вой. — Минхо-о... Не уходи. Останься со мной рядом навсегда, — просьба не звучала бы так душещипательно, если бы не слово в конце, добавленное Джисоном после крошечной паузы. Он вновь ему доверил всего себя, готовый к неблагоприятным исходам, но Минхо не отказался. Минхо не отверг. — И все же я до сих пор поражаюсь твоей прямолинейности. — Я такой только с тобой... — Дурак ты, но со мной можно, — Минхо подошёл к лежащему на боку Джисону и аккуратно присел рядом с его лицом на корточки. — Ты знаешь, что твоя щека до сих пор красная? — Блин, я же так старательно оттирал свое лицо дома... — Нет, дурашка, она красная до сих пор... — прохладная ладонь, совершенно не соответствующая общей температуре тела, легла на мягкую щеку Джисона. — Она красная с того момента, как я взял тебя на руки, и по сей миг... О, она стала ещё ярче! — Минхо! Удача Джисона действительно была в его же неудаче. Он сблизился с тем, о ком давно мечтал, только благодаря проклятой маршрутке и ужасной погоде. И теперь он будет любить ее ещё сильнее. P.S. и маршрутку и неудачу.