Безумная вечеринка

То, что творилось в доме нельзя был назвать ничем иным как полным хаосом. Громкая музыка, не менее громкий ржач и вопли на импровизированной сцене, отданной под караоке. Для нее пришлось пожертвовать старым, непонятно как оказавшимся в чулане садовым столом. Все куда-то ходили, мельтешили перед глазами, Томас с шипением открывал очередную бутылку, высунув язык и старательно, насколько это было возможно на данной стадии опьянения, целился пробкой в мелькающую в толпе светлую макушку Виктории. Парочка ярко крашенных во всевозможные оттенки радуги девушек — подруг Де Анджелис, орали слова «Don't wanna sleep», лишь изредка попадая в такт музыки. Сверкали лампочки гирлянд и диско-шара, медленно вращающегося пол потолком. Дамиано виднелся посреди этого бедлама, с поистине царской вальяжностью развалившись в свободном кресле и нагло приватизировав целое ведёрко со льдом и алкоголем. Он медленно, певуче говорил что-то в пустоту, совершенно не смущаясь отсутствию собеседника. Проводил ладонью, приглаживая волосы и прикладывался к бутылке как подзаборный алкаш, но ухитрялся и в столь нехитрое действии залить изящности просто до краев. Блестящие глаза явно выдавали его вдрызг пьяный разум, что, впрочем, абсолютно ему не мешало. Итан сидел почти напротив, но в дальнем темном углу, подальше от людей. Мягко улыбался, медленно потягивая первый за вечер бокал шампанского. Чуть щурился, разглядывая чужие лица. Он даже не старался влиться в сумасшедшую вечеринку, но наслаждался со стороны, временами прикрывая ладонью рот и глухо посмеиваясь. Никто его не тащил, все привыкли к праведному поведению Торкио на вечеринках и подходили лишь поздороваться и перекинуться парой пустых фраз. — Ты похож на кота, знал? Виктория тоже явно пьяна, хоть и держится на ногах крепко. Склонила голову к плечу и нагло заняла подлокотник, скинув его руку. Беготню от Томаса и бешеные танцы выдает лишь покрасневшие лицо и тяжелое дыхание. Грудь резко вздымается под тонкой тканью короткого топа, отчего она кажется воплощением греха похоти. Алкоголь часто делает из нее философа, о чем Торкио прекрасно знает, иногда она выдает и вполне разумные доводы, которые забывает наутро. — Я не умею мурлыкать. Она хрипло смеётся, откинув голову назад, глубоко выдыхает и полностью облокачивается на него, игнорируя все нормы приличия и светского тона. Их и нет здесь, среди разгоряченых полуголых тел. Ластится, проводя растрепанной макушкой по его плечу, отчего волосы элекризуются и смешно встают дыбом. Молчит, подозревая интерес и все же говорит — горячий шепот обжигает ухо, как и спиртные пары, которыми пропитана её одежда. — Ты не никогда не принимаешь особого участия в движухе, но с удовольствием за ней наблюдаешь, жмуришься и пьёшь только соки и воду… Она говорит, а он все больше обращает внимание на съехавшую лямку топа. Музыка словно отходит на задний план, заглушенная её хрипловатым голосом. — Коты ведут себя также. Они не любят громкие звуки и движухи, но любят наблюдать за всем, что делают другие. Следят лениво, с чувством собственного достоинства и не скрывают этого. Собаки наоборот — стремятся влиться в веселье, наводить ещё больше шума и суеты, потому и не любят, наверное, котов, потому что они скууучные… Он не обижается. Знает что людей, такое «кото-собачное» поведение не касается и тихо хмыкает. Не стоит отрицать что её слова довольно правдивы. Виктория довольно улыбается и втискивает в его руку запотевший стакан с янтарной жидкостью на дне. Хитро щурится, прямо как кошечка и быстро скрывается среди толпы. В следующий миг он видит её танцующей под неизвестную ему песню. Там же виден и Дамиано. Он пробивается к девушке и хватает её за талию, резко поднимая вверх и крутится вокруг своей оси, не замечая потекшего от жары макияжа. В мозгу вновь всплывают слова Вик и Итан тихо смеётся, поняв что Давид вновь ломает все шаблоны. Отъявленный кошатник ведёт себя абсолютно противоположно тому образу, что представляет из себя истинный кот. Шум наваливается вновь, хоть народу и стало меньше. Томаса тоже не видно, скорее всего уже зацепил какую-то девушку и ушёл наверх. Итан достал из кармана немного помятую, полупустую пачку сигарет и вытащил тонкую никотиновую трубочку, ловко поджигая конец. Он всегда носит с собой несколько зажигалок. Горьковатый вкус на языке расслабляет, заставляет прикрыть глаза и откинуться назад. В темноте тлеющий конец светиться не хуже красных огоньков гирлянды, но быстро тухнет, опадая серым пеплом. На подлокотнике все ещё стоит бокал, заигрывающе сверкая алкогольным содержимым в мигающем свете. Он думает недолго, через пару секунд горло обжигает и он невольно кашляет, но после с удовольствием чувствует как по горлу стекает горячащая жидкость. Алкоголь немного бьёт в голову, позволяет полностью расслабиться, но на танцпол не тянет совершенно. Кто-то включает «For your live», у микрофона мгновенно возникает Дамиано и его голос разлетается по залу. Удивительная способность их вокалиста. Он может петь в любом состоянии, даже сейчас, с трудом удерживая равновесие, поёт идеально, попадая во все ноты. Торкио хмыкнул, но невольно начал качать головой в ритм, радуясь что решил собрать волосы перед вечеринкой. Музыка глушит, яркий свет ослепляет и заставляет щуриться, а сознание совсем немного плывет, он совершенно не умеет пить, но это ничуть не портит атмосферу. Слышно как смеётся Вик, ее голос он может узнать из тысячи, в толпе мелькает ее светлая макушка и блестит, украшенный черными стразами топ. Итан поднялся с места и направился к ней, сам не особо понимая зачем. Девушка давно вызывает неординарные чувства, они дружат, но на грани, флиртуют, как и все в группе, но отчего-то краснеют. Их хвалят на съемках, когда нужны поцелуи, за хорошую актерскую игру, но не подозревают что это и не игра вовсе. Это и не любовь, однако. Это странное, порочное, обжигающее нутро чувство желания. Сейчас, под некоторым действием алкоголя и ее жарких взглядов, оно, подобно зверю, поднимает голову и пылает страстным огнем в потемневших глазах. Итан понимает что это неправильно, но не может сдерживаться. Виктория наоборот, словно подстёгивает желание, смотрит открыто, губы облизывает и виснет на нем, болтая глупости. Лямка топа в очередной раз съезжает, но ей без разницы, девушка напротив, опускает ее ещё ниже, льнет к нему, опаляет дыханием голую кожу. В безумии вечеринки его личное безумие выходит из-под контроля, Торкио не помнит как толкает несопротивляющуюся Вик в темную комнату, прижимает к стене и жарко целует. Просто в какой-то момент чувствует на губах вкус алкоголя и чего-то приторного. Она не отстраняется, цепляется черными ногтями в футболку на спине, желая избавиться от неприятного барьера, вновь целует, прикусывает его губу и тонет в блаженстве. Это не любовь. Это чистая и неприкрытая ею страсть, которая поглощает их, раздразненная атмосферой вечеринки снаружи. Итану недостаточно ее губ, нужно больше. Переходит к шее, прикусывает, оставляет метки, хмелеет от нее, сильнее чем от алкоголя и надеется что не вспомнит эту ночь, поднимает, опираясь об стену, чтобы не наклоняться, снова погружается в безумие. Целует вновь и вновь, более спокойно, вальяжно и нежно, даже в таком состоянии контролирует себя. Она напротив, полностью утопает в волнах страсти, все сильнее приникает к губам, раздражается такой медлительности и запускает руки в волосы, стоит освобожденному от резинки водопаду заструиться по его плечам. В темноте они не видят друг друга, может это и к лучшему, все крепче прижимаются разгоряченными телами, уже не слыша грохот музыки. Музыка в ушах — грохот собст венной крови и тихие стоны партнёра.