Цена Искры

Лололошка выслушал Лайю с раздражением. Ну вот опять. Сколько раз он подобное слышал от разных существ во все времена? А сейчас, когда и нервы ни к черту, ибо он застрял непонятно где во времени... — Хорошо, раз ты уверена, что все мироходцы ничем не расплачиваются и столь безответственны, я покажу тебе свою историю и задену истории других известных мне мироходцев, — фыркнул Лололошка, беря девушку за руку, и глядя в её глаза, втянул её в глубины своего сознания. — Вот, начало истории. Моей и мироходчества в целом, — сказал парень, с грустью оглядывая красочные улицы Архея и Эграссу, который тащил тогда ещё совсем юного Лололошку за собой. — Это Эграссель. К нему обратилась междумирка в поисках того, кто мог разнести её свет по всей вселенной. Тогда мы ещё горели надеждой, что изучим этот дар и в самом деле выполним это желание. Мы собрали Первых, и именно нас в последствии стали звать Междумирцами и Демиургами. Именно нам досталась Искра напрямую от крови истинной междумирки. Лайя пораженно смотрела на Лололошку, видимо пока что только сильнее убеждаясь в своём мнении. — Но вы решили, что вселенная этого не достойна, поэтому наделили своим даром только избранную часть существ? — нахмурилась Лайя. — Вовсе нет, — покачал головой Лололошка. — Мы собрали свою семью, собрали Первых. И разносили Скинт по нашей реальности. А потом и открыли пути в другие реальности. Оберегали и помогали везде и всем, кому могли. Мы путешествовали и передавали свой опыт везде, где бы мы не были. Подталкивали миры к технологическому и магическому прогрессу, открывали новые знания. Картинка сменилась. Эграссель, желающий помочь своему отцу, оказался в его же оковах и вынужден запереть и себя, и его в поместье. — Это и стало переломным моментом. Тадмавриэль воспользовался собственным сыном, а мне пришлось собрать Первых и покинуть Архей, установив Завесу. Тогда я всё ещё надеялся, что это излишняя мера и Архей продолжит процветать без нас, пока мы займёмся другими мирами. Первые потерпели раскол. Мы разбежались по реальностям и мирам и не виделись миллионы лет, — объяснял Лололошка, наблюдая как Лайя всё же замолчала, внимательно наблюдала за историей, видимо решив попробовать дать шанс Лололошке её убедить. Череда воспоминаний продолжилась. Лололошка из раза в раз сталкивался со смертями, с попытками убийства, с ужасающими картинами, из которых выходил живым. И ему это крайне не нравилось, но он продолжал идти к цели и нести свой свет. Пока не встретился с версией себя из другой временной линии, которая стала диктовать ему жизнь и стирать память и воспоминания. Иногда это казалось даже облегчением. — О... Видомния, — Лололошка тяжело вздохнул, наблюдая за сходящими с ума мироходцами. — Она есть не во всех временных линиях, я знаю. В некоторых лишь. Но насколько справедлива плата находится веками в заточении своих кошмаров, пытаться выбраться на истинсктах и ощущать как свет в тебе угасает? И даже после этого не все способны получить желанную или нет смерть. Их держат на окраине города и используют как рабов. Большая цена за ошибки, не правда ли? Даже слишком. Девушка рядом съежилась. Явно ей было не по себе от нахождения в воспоминаниях о Видомнии и страдающих в кошмарах мироходцах. — Впрочем, возьмём в пример ещё одну печальную историю. Это Фарагонда. Она мироходец, но её ребенок не получил этого дара. Она бы пережила своих детей и внуков и правнуков. Но когда другой, казалось бы, такой же мироходец украл солнце их мира, то несчастное дитя погибло из-за тяжёлой болезни, Искра же "спасла" женщину. Вот только что такого сделала Фарагонда, чтобы настолько рано лишиться своего ребёнка, чья жизнь и так должна была быть, относительно её, короткосрочной? — Лололошка склонил голову, внимательно смотря на Лайю. — Не знаю... — пробормотала девушка, с сожалением глядя на женщину, которая истощенная алкоголем и горем, безучастно сидела дома. — Ничего, Лайя. Абсолютно ничего. Она просто жила свою жизнь, которую испоганил чужой спор, — спокойно ответил Лололошка. — И таких историй тысячи. Мироходцы и я в том числе привязываются к существам рядом и из раза в раз вынуждены наблюдать, как они умирают рано или поздно. И мы не можем отключить чувства, не можем просто перестать привязываться. — Неудивительно, что тогда ты решил стирать себе воспоминания... — сказала Лайя, наблюдая за мелькающими дальше множественными тяжёлыми воспоминаниями. Стоило только одним проблемам казалось бы закончится, как сразу же вылезали новые. К тому времени, как Лололошка всё-таки закончил показ, девушка явно успела пожалеть о своих высказываниях и, вновь оказавшись в измерении, растерянно села на кровать. — Цена есть у всего и всегда. И, возвращаясь к нашему изначальному диалогу, единственный другой выход из этого измерения - через ворота. Напрямую в пустоту. Могу даже поделиться своим даром, что бы это не стало для тебя проблемой, — сообщил Лололошка, но девушка покачала головой и телепортировалась. Парень тоже задерживаться не стал.