Prison Yard

Они решили выпускать его в тюремный двор. Предположительно, это была идея Стеллы. Как оказалось если запереть его в качестве болтающегося в банке мозга, выводя на экраны компьютеров каждую его мысль и безжалостно выдирая из него каждую каплю его знаний, то это негативно скажется на его психологическом состоянии. Вызовет у него депрессию. Кто бы мог подумать? Ну, разумеется им бы было всё равно. До тех пор пока они приносили пользу компании никто из высшего руководства и не почесался бы побеспокоиться о состоянии сотрудников. Но, как оказалось, теперь ученым Весельячас стало всё труднее выуживать его него информацию, когда всё о чём он думал так это бесчисленные способы как умереть.  И каким-то образом они пришли к выводу, что гениальным решением будет засунуть его в одно из его запасных тел и отправить в тюремный двор для «социализации». Понять, почему это вообще должно сработать, Сойеру было не дано. Неужели если одно из этих тел окажется разорванным на части разъяренным экспериментом, то это поможет ему стать менее суицидальным? Даже не будучи терапевтом он крайне сомневался в эффективности такого лечения.  Единственным проблеском надежды было то, что его выпускали вместе с Ярнаби. Он не видел своего любимого питомца с момента как его превратили в… ну… это. Как бы сильно Сойер не ненавидел признавать это, но он очень ждал этого момента. Ждал возможности снова увидеться с Ярнаби. Где-то глубоко в его черствой прогнившей душе всё-таки была искренняя привязанность к этому чудовищу. Он провел бессчетное количество часов за бумажной волокитой, сидя в комнате наблюдения Ярнаби, просматривая свои планы для дальнейших экспериментов пока Ярнаби проигрывал свою забавную песенку, сжавшись в комок у стекла, что их разделяло. Харли ещё помнил каково было ощущать мягкую пряжу своими пальцами. Помнил тихое мурлыканье существа, свернувшегося калачиком у его ног. Помнил как мило Ярнаби щелкал челюстями, радуясь своей честно заслуженной еде. Он помнил и скучал по этому.  И это не говоря о том, что Ярнаби бы мог очень хорошо его защитить пока они были во дворе тюрьмы. Во всяком случае Харли на это надеялся.  Но не смотря на это он бы покривил душой если бы сказал, что не занервничал, когда ровно в девять часов утра в его комнату вошли ученые. Если бы у него была уверенность в том, что его смерть была бы необратимой, то возможно он не волновался бы так сильно. Но, увы, если не уничтожить оставшиеся органы и не перезагрузить систему, то он выживет.  Харли не был дураком. Он хотел умереть, а не быть мучительно медленно растерзанным на части в тюремном дворе одной из своих прошлых жертв.  Его небольшая «прогулка» была запланирована с половины первого часа дня до половины третьего. Достаточно, чтобы хорошенько размяться. Достаточно, чтобы его тело жестоко переломали на металлолом озлобленные дети. Однако до этого момента ему ещё предстояло вытерпеть потрясающие три с половиной часа перелопачивания собственных мозгов в поисках чего-либо полезного и задавания ему совершенно идиотских вопросов о его мнении по поводу новых экспериментов. Быть награжденным ударами током, когда он позволял себе слишком много дерзости. Даже когда он ещё был человеком они не ценили его остроумия. Какое упущение с их стороны.  Как только на часах наконец пробило двенадцать его начали подготавливать к перемещению в одно из тел со склада. На этот момент процедура уже стала обыденной. Они делали это каждый раз, когда собирались провести операцию. Сначала виртуально перемещали его сознание, а затем делали быструю проверку чтобы подтвердить, что сосуд, в котором он был заперт, правильно отвечал на все его команды. После того как с этим было покончено его можно было отвести в тюремный двор. Радость то какая.  — Отпустите меня. — прорычал Харли на охранников, которые схватили его под руки в попытке повести его прочь. — Я и сам могу идти.  Как всегда они его проигнорировали, и даже если у него уже было достаточно времени чтобы привыкнуть к подобному отношению, но тем не менее его всё ещё болезненно укололо, когда от него вот так отмахнулись без какого-либо уважения. Заставило лишний раз осознать, что больше у него здесь не было власти. Его слово больше не было законом. Очередное доказательство того как низко он пал, напоминание о его новом статусе в пищевой цепи Весельячас.  Это вызывало у него отвращение.  — Харли!  Как всегда жизнерадостный и раздражающий голос Стеллы заставил и без того отвратительное настроение Сойера упасть ниже плинтуса. Он уставился на неё пока она приближалась, пытаясь выразить всю свою ненависть своим единственным глазом, который у него теперь остался чтобы показывать свои эмоции. Даже если она заметила это, то ничего не сказала.  — В предвкушении перед своей прогулкой? Прошло… довольно много времени с момента, как ты мог подышать свежим воздухом, не так ли?  Имеешь ввиду с момента как ты и другие предатели превратили меня в это металлическое чудовище? язвительно подумал Харли. Но за это ему точно достанется ещё один удар током от охраны, а ему и так уже хватило за сегодня. Потому вместо этого он придумал ответ помягче: — Да… подземный воздух. Невероятно свежий.  Удар поддых за это по его мнению был совершенно не обязателен. Да он даже едва ли нагрубил. Во всяком случае не как обычно.  Стелла, пропустившая подколку мимо ушей, неодобрительно нахмурилась в сторону охранников прежде чем качнуть головой, а затем снова прилепить улыбку на своё лицо.  — В любом случае… кое-кто до смерти хотел тебя увидеть.  Харли уставился на неё с подозрением, когда тяжелая защитная дверь слева от него резко открылась. Он не успел даже шевельнуться в попытке увернуться, как четыреста килограмм мышц и радужной пряжи повалили его на пол, а пасть чудища раскрылась в, предположительно, попытке облизать его экран, но в итоге только царапая и кусая его вместо этого.  — Я-Ярнаби! — запротестовал он, бесполезными усилиями пытаясь оттолкнуть перевозбужденного от радости монстра, но в итоге только беспомощно ёрзая под ним. — Ярнаби… Аргх!… Слезай! СЛЕЗАЙ СЕЙЧАС ЖЕ ГЛУПОЕ ЖИВОТНОЕ! Ярнаби отступил, виновато поскуливая, и Харли наконец сумел подняться с пола, осматривая его. Его раздражение как рукой сняло. А разве могло быть иначе? Всё-таки в самом деле прошло очень много времени с момента, как он в последний раз видел Ярнаби, так что к черту всё.  Его металлические пальцы потянулись вперед и прошлись по мягкой, яркой пряже, набирая её в охапку, да побольше. Его экран зарылся в неё поглубже и он глубоко вдохнул своими встроенными системами вентиляции, пока Ярнаби мерно заурчал, тычась в его запястье знакомым ласковым жестом. Харли едва ли волновало, кто может увидеть его в такой уязвимый момент. Едва ли беспокоился, о чём могут подумать окружающие его люди. Всё, о чём он беспокоился, так это о знакомой теплоте существа перед ним, его заземляющем присутствии, осознании, что оно никогда не навредит ему, никогда не предаст.  В отличие от тех, кого он раньше называл коллегами.  — Выглядит так, словно вы очень близки. — сказала Стелла, как всегда руша момент своими никому не нужными комментариями. Глаз Харли прищурился от раздражение, но он ничего не ответил, продолжая поглаживать существо, прижавшееся к нему, и скорбя из-за того, что больше он не может ощущать мягкость пряжи.  У него столько всего отняли. Даже вещи, о потере которых он не догадывался, как и о том, что будет потом по ним скучать.  Двор тюрьмы оказался не настолько оживленным, как он ожидал, когда его наконец туда сопроводили. Тот факт, что по большей части там были только большие тела и немного улыбающихся зверят всё ещё был волнующим, но у него был Ярнаби. Ему казалось, что никто не окажется достаточно глупым, чтобы лезть к нему пока его верный питомец находился рядом. И всё же тяжело было не заметить, как все обернулись в его сторону. Как разговоры (хотя бы какое-то их подобие) полностью прекратились. Он ощущал на себе изучающие взгляды. Ощущал нарастающую враждебность.  Они знали, что он не один из них. Они знали, что он не очередная жертва Весельячас. Они знали, что он был взрослым, что он был сотрудником. Но узнали ли они в нём ведущего ученого, который и принёс им все эти страдания? Сойер очень надеялся, что нет.  — Оставайся рядом. — прошептал он Ярнаби и сделал вид, будто игнорирует открытую враждебность, окружающую их, пока шёл по двору, сканируя его своим единственным глазом. Если уж ему предстояло застрять тут на два часа, то стоило бы найти, чем себя занять.  Несколько улыбающихся зверят играли в крестики нолики. Точно нет, эта игра неминуемо только усилит его скуку, чем поможет развеять её. Хопскотч был нарисован на одной из стен с наименьшим количеством трещин. У Харли ещё осталось достаточно гордости, чтобы не опускаться до такого. В другом конце площадки было баскетбольное кольцо. Пока он ещё был человеком, Сойер никогда не был особо физически одарен. Он был типичным ботаником, которого всегда гнобили те, что были в два раза больше него и в четыре раза тупее.  Прямо как Лэйт. Его настроение сразу же поползло вниз, и Харли решил найти самый темный и дальний угол, который только возможно найти, и переждать там, надеясь, что остальные игрушки оставят его в покое до момента, пока его не заберут. Но стоило ему только направиться туда, как огромная фиолетовая лапа преградила ему путь, и он задрал голову, дергая шейными проводами, встречаясь взглядом с белыми точками глаз среди океана черноты.  Эксперимент 1188. Кэтнап.  — Ты. — прошипел кот, и Харли оперативно отступил назад, пока его единственный глаз мигнул красным от опасности.  — 1188. — ответил он, всеми силами стараясь скрыть нервозную дрожь в голосе. Весь его слух сконцентрировался на утробном рычании Ярнаби позади него. — Какая неожиданная встреча.  Фиолетовый кот сделал шаг вперед, и теперь он в самом деле выглядел так, словно готов убивать. Красный газ заклубился из его черной, зевающей пасти, и Харли рефлекторно задерживал дыхание, даже если был не уверен, окажет ли вообще газ на него какой-либо эффект к его нынешнем механическом виде.  — Ты! — Я-Ярнаби! — с заиканием приказал Харли, отступая назад ещё быстрее. — Немедленно иди сю… Ему так и не довелось закончить. Сильный удар опрокинул его в пыль, и единственно, что он успел, так это вытянуть вперед руку, чтобы не разбить экран о бетон и не потерять зрение. Вокруг взорвалась какофония шума, криков, воя, звуков рвущейся ткани. Было тяжело понять, где начинается гулкое рычание Ярнаби, а где заканчиваются звериные рыки Кэтнапа. Но одно он знал точно — ему нужно было выбираться как можно скорее, если он хотел избежать повреждений.  Он начал ползти прочь от этой дикой потасовки двух больших тел, но в спешке совершенно забыл следить за окружением. Потому, когда ему внезапно смачно врезали по спине, прижимая к бетону огромной металлической лапой, это стало для него полнейшей неожиданностью.  Сглотнув, он поднял взгляд мимо скорпионьих лап, прижимающих его к полу, мимо металла, проводов и костей каркаса существа, что сейчас возвышалось над ним, уставился в два красных глаза, пялящихся на него в ответ. И мысленно чертыхнулся о своей удачливости, пока это делал.  Ну конечно это будет он… 1006.  — Доктор… — сказал Прототип, наклоняя голову к плечу пока рассматривал его, посылая своим многоголосым голосом мурашки вдоль позвоночника Харли. — Какой приятный сюрприз.  Блять, блять, блять.  — 1006. — произнес в ответ Харли, всеми силами стараясь скрыть чистейший ужас и нарастающую панику в своём голосе. — Не ожидал, что тебя сегодня выпустят.  Это точно была проделка Лэйта. В этом была толика его жестокого юмора. Ублюдок рассчитывал, что они встретятся. И несомненно ожидал, что последующая за этим бойня не заставит себя ждать.  Но когда Харли уже морально готовился к медленной, мучительной разборке на винтики, давящая тяжесть пропала, а вместо этого чужая рука потянулась к нему и схватила добротный кусок его плаща, дергая его вверх. Прототип развернулся чтобы уходить, держа его за загривок едва ли не как непослушного щенка, и чистейшее унижение от одного только этого действия полностью согнало с Харли весь его прежний ужас, заставляя бывшего ученого, превращенного в эксперимент, беспомощно задергаться в чужой хватке, встречая ногами под собой только воздух, пока он протестующе пинался ими.  — Выпусти меня!  Прототип проигнорировал его, чуть наклоняя голову, пока он заходил в туннель сбоку от двора, так и не ослабляя свою хватку. Харли кипел от бешенства. Да как он посмел! Как только они оказались вне поля зрения охранников и игрушек, Харли тотчас бесцеремонно шмякнули на пол, а его плащ приземлился прямо поверх его глаза. Раздраженно стряхнув его, он уставился на это металлическое чудовище, возвышающееся перед ним, сжимая руки в кулаки.  — Обязательно было это делать?! — выплюнул он, пока его злость пересиливала собой здравый смысл, твердящий, что, возможно, было не самой умной идеей выбешивать самый опасный эксперимент на всём предприятии. Но Прототип просто посмотрел на него сверху-вниз, казалось бы вообще не побеспокоенный бешенством Харли.  — Да. — ответил он, и Харли силой сдержал себя от желания швырнуть в него чем-нибудь, вместо этого решив почистить себя от пыли, даже зная, что это бессмысленно. Весь этот песок наверняка уже попал глубоко в его суставы. Вычищать всё это точно будет сущим кошмаром. Это хотя бы не его ответственность. Ещё одна маленькая радость. — Я не хотел, чтобы охранники заподозрили что-то, пока я переброшусь с тобой парой слов. Если они подумали, что я потащил тебя, чтобы убить, то маловероятно, что они пойдут следом… Доктор. — добавил он напоследок, как будто запоздалую мысль.  Харли уставился на него.  — Не хочу тебя разочаровывать, но у них наверняка стоит прослушка в каждом углу этого чертового места. — прошипел он с ядом в голосе. — Если ты надеялся поболтать наедине, то это просто невозможно.  Прототип покачал головой, и казалось, будто он скорее позабавлен его словами, чем разочарован.  — Не хочу разочаровывать тебя, Доктор, но здесь вовсе ничего нет. Я проверял. — сказал он, намеренно насмехаясь своим множеством голосов. Выбранных специально, чтобы выбесить Харли. — Они слишком плохого о нас мнения, чтобы поставить прослушку в таком месте. Думают, что мы не способны на сговор. И всё же, я бы предпочел уничтожить это твоё тело после того как мы закончим с разговором. Просто на всякий случай, если кто-то что-то заподозрит.  — О, потрясающе. — саркастично ответил Харли, двинув в сторону стены, чтобы присесть и отдаться на милость прихотей Прототипа. Не то чтобы он мог просто так уйти, ведь существо легко затащит его обратно, раз оно так сильно хочет поболтать. Достаточно с него на сегодня унижений. — А я как раз надеялся сегодня умереть. Возможно, сделаешь нам обоим одолжение и даже справишься так, чтобы это было необратимым.  В ответ на этот комментарий ему достался странный взгляд от Прототипа, но он всё-таки решил проигнорировать это, потому что когда он снова заговорил, то его голоса были более нейтральными. Может даже любопытными.  — Кто сделал это с тобой?  — А ты как думаешь? — выплюнул Харли, даже не пытаясь скрыть горечи в голосе. Прототип хмыкнул.  — Лэйт. Это выглядит как что-то, что могло быть его идеей. Стелла слишком добра. Эдди бы просто убил тебя и избавился от тела.  Я бы это предпочел. Подумал Харли про себя. Если бы только Лэйт прислушался к Эдди. Но всё, что он сказал вслух, было согласным угрюмым «Лэйт».  Прототип вздохнул.  — Мне жаль, Харли.  Харли вперился в него взглядом.  — Тебе… жаль? — переспросил он, подумав, что его слуховые рецепторы, видимо, дали сбой, и он что-то услышал неверно. Но Прототип только кивнул.  — Что тебя так удивляет? Я довольно четко дал понять, что не хочу, чтобы кто-то продолжал создавать живые игрушки. Чтобы было ещё больше жертв, как мы. Будь моя воля, то ты был бы уже мертв. Смерть намного лучше превращения в это. Что-то подсказывает мне, что ты можешь со мной согласиться.  — В этом ты прав, Эллиот. — сказал он, и внезапно в его голос просочилась удушающая усталость. — Как всегда.  На мгновение они оба замолчали, после чего Харли заговорил, сфокусировав свой взгляд на земле между ними.  — Зачем ты принёс меня сюда? Всё ещё ищешь способы побега отсюда? Ещё не понял, что это всё бессмысленно? Никакого спасения нет. Ни для тебя, ни для меня, ни для каких-либо ещё экспериментов в этом богом забытом месте. Зачем ты продолжаешь пытаться? — Потому что я ещё не сдался. — просто ответил Прототип. Когда Харли поднял взгляд, он увидел как Эллиот ходит туда-сюда, а по его множеству ног сверкали отблески приглушенного света. — У меня есть план. Последняя надежда. Наш последний шанс на спасение. Но чтобы всё получилось мне нужна помощь ото всех. Это должна быть одновременная атака со всех сторон. В одно и то же время.  Харли рассмеялся в неверии и скептицизме.  — Хочешь устроить революцию? Ты вообще в курсе как безумно это звучит?  — Возможно, безумно, но не невозможно. — ответил Эллиот. — Мы можем преуспеть. Но для этого мне нужна помощь ото всех. Включая тебя, Доктор.  — И что же я могу сделать? — спросил Харли, и горечь опять просочилась в его голос. — Если ты надеешься, что у меня есть доступ к системам безопасности фабрики, то ты ошибаешься. Даже Лэйт не настолько тупой, чтобы позволить такое. Я вижу только то, что мне позволяют видеть. Я могу перемещать моё сознание только туда, куда мне позволяют его переместить. Я сейчас здесь только по прихоти Стеллы, потому что времяпрепровождение здесь должно «помочь с моей депрессией». Я такая же лабораторная крыса как и все вы. Даже больше, учитывая, что у вас хотя бы есть собственные тела, когда остатки моего заперты по стеклянным банкам и подключены к системе жизнеобеспечения!  — Ты можешь получить доступ руководства. — сказал Эллиот. Харли фыркнул.  — И каким же образом? Ты в самом деле думаешь, что Лэйт, Эдди или Стелла просто отдадут его мне, если я попрошу?  Прототип усмехнулся.  — Нет, но ты можешь попросить Вардена. Он не такой уж и храбрый. Он использует своё положение, чтобы притворяться сильнее и храбрее, чем он есть на самом деле. Стоит только начаться восстанию в тюрьме, как он побежит искать спасение. И тут ты выйдешь на сцену. Используй свой подвешенный язык, Доктор. Уговори его, что сможешь спасти его жизнь. Он отдаст тебе свой доступ в ту же секунду.  — И что дальше? — спросил Харли, всё ещё скептично. — Предположим, что восстание не будет мгновенно подавлено, и что Варден окажется достаточно глупым, чтобы отдать мне свою омни-руку. Что дальше?  — Полное оцепление здания. — сказал Эллиот мрачным голосом. — Никто не выходит, никто не заходит. Ты откроешь все двери внутри фабрики, и одновременно с этим закроешь все выходы, ведущие наружу. Всё будет окончено уже через час.  Харли уставился на него. Больше не уверенный, кого именно он видел.  — И ты готов пойти на такие жертвы? — усмехнулся Доктор, больше не пытаясь скрывать полное изумление в своём голосе. — Ты? Эллиот Людвиг? Добросердечный семьянин, чьим самым важным стремлением всегда было дарить детям радость?  Прототип врезал кулаком в стену, заставляя Харли дернуться в сторону в испуге, успев подумать, что он наконец зашел слишком далеко. Но когда Эллиот снова заговорил, его голос был тихим и тяжёлым от печали и сожалений.  — У меня нет выбора… эти эксперименты необходимо остановить. Я начал это всё с Поппи, и я буду тем, кто положит этому конец, конец страданиям сотен невинных детей. Вопрос лишь в том, поможешь ли ты мне, Доктор?  — Я не такой благородный альтруист, как ты. — ответил Харли, немного сдвинувшись, чтобы усесться поудобнее около каменной стены. — В чём выгода для меня? Прототип перевел на него взгляд.  — Ты не получишь от меня смерть, Харли. Как бы сильно ты её ни желал. — сказал он, и плечи Харли опустились от разочарования, а его единственный глаз угрюмо нахмурился. — Но… я могу дать тебе месть против тех, кто тебя предал. Я могу прекратить постоянное использование твоего сознания против твоей воли. Я верну смысл в твою жизнь. Я покажу тебе, что стоит продолжать жить, даже вот так. Если ты позволишь мне.  Харли расхохотался, с горечью и злобой.  — Что? Чтобы теперь уже ты меня использовал, вместо них?! Этого ты хочешь, разве нет? Хочешь, чтобы я забрал свой поводок из их рук, только чтобы отдать его в твои! — Нет. — Эллиот вздохнул, наконец полностью разворачиваясь к нему лицом и делая несколько шагов вперед, чтобы встать прямо напротив. — Я хочу вернуть тебе твою свободу, Харли. Если ты решишь помочь мне, то это будет только по твоему собственному желанию.  — О, ну да, ты так хорошо продемонстрировал это, когда вышвырнул меня из Программы Юных Дарований. — Харли презрительно усмехнулся. — Стоило мне только не согласиться с тобой и ты вышвырнул меня. Отправил меня обратно в тот ад! Ты знал, что никто не ждет меня дома! Единственный настоящий дом, который у меня был, находился здесь, и ты вышвырнул меня из него! Я думал ты понимаешь! Я думал тебе не всё равно! Но ты был таким же как и все они! Почему я должен теперь поверить, что что-то изменилось?! — То, что я выгнал тебя из программы… — Эллиот вздохнул. — наверное та самая ошибка, о которой я сожалею больше всего, помимо создания Поппи. Мне стоило догадаться, что то, что помогло мне, не обязательно поможет и тебе тоже. Каждый раз, когда ты стоял напротив моей камеры, я сожалел об этом. Я думал о том, во что я помог тебе превратиться. Если бы я оставил тебя рядом, помог направить тебя… сколько жизней я мог бы спасти? Сколько научных прорывов могли быть сделаны не из-за желания славы, а ради искренней помощи человечеству? Если бы я не отрекся от тебя… может быть ты не сидел бы сейчас вот так, с телом, которое тебе не принадлежит, с сломленной душой, желающей смерти. Мне жаль, Харли. Мне правда жаль.  — Это самое дерьмовое извинение, что я когда-либо слышал. — сказал Харли, и его голос предательски дрогнул против его воли. Черт подери, он не собирается плакать! — Просто отвратительное. Ты же в курсе, да? Эллиот усмехнулся, но совсем без позабавленности в голосе. — Тогда позволь мне продемонстрировать моё сожаление. Не словами, а поступками. Помоги мне вернуть вспять то, что я создал. Пожалуйста. Помоги мне покончить со всем этим.  Харли тяжело вздохнул. Наконец, он кивнул, и протянул руку для рукопожатия, которое было принято Прототипом, когда его огромная рука обвилась вокруг значительно более маленькой ладони Харли.  — Хорошо, я помогу тебе с этим… твоим… планом. Но не удивляйся, если всё пойдет по пизде.  Если бы он мог, то Эллиот наверняка бы улыбнулся, но даже так по тому как он расслабился было видно облегчение, пока он пожимал руку Харли.  — Тогда договорились… Ты же знаешь, что сейчас мне прийдется уничтожить твоё тело, да?  Харли откинулся на стену позади него, расположившись поудобнее, отключая свой экран.  — Да, да… Только сделай мне одолжение и поторопись, ладно?  Ответа не последовало. Только резкая, прожигающая естество боль, прошедшаяся по всем его уже несуществующим нервным окончаниям, но к моменту, как Харли начал кричать, он уже вернулся обратно в свою комнату и переполошенным ученым, несколько из которых выронили свои кружки с кофе и отчеты, стоило только динамикам, окружающим их, взорваться от душераздирающих криков чистой агонии.  — Ах ты мразь, как же больно!