Том IV. Джин с чердака.

      Ранним утром, морозное солнце слабо проникало сквозь высокие стрельчатые окна замка, окрашивая коридоры в золотой с рубинами саван, где мелкие пылинки переливались как драгоценные камни, медленно блуждающие в воздухе. На улице плотным одеялом лежал туман, цепляясь за пышные ветви высоких сосен и тёмные кривые «когти» растрёпанных дубов Запретного леса, путаясь в высокой пожухлой траве и играясь с отражением Чёрного озера, будто гигантский зверь выпускал морозное дыхание сквозь прогалины.        Джинни шла, лёгкие подошвы её туфель едва касались каменных плит — казалось, она не шагала, а порхала, словно подхваченная солнечными лучами. Пальцы непослушно барабанили ритм по кожаному переплёту учебника в сумке, а губы сами собой растягивались в сияющей улыбке, обнажая белизну зубов.       Взмах руки — и сполохи окрашенных багрянцем прядей выбившиеся из рыжей косы, закружились в танце с пылинками, когда она резко повернула голову к окну. Туман за стеклом оставил свои поцелуй на стекле, словно желая разделить с ней свою тоску, но Джинни лишь прищурилась, приложив ладонь к холодному стеклу, и провела пальцем, оставляя блестящую дорожку в инее: «Не сегодня!»       Она провела ногтем по замерзшему стеклу, выцарапав улыбающуюся рожицу — морозный витраж вдруг вспыхнул рубиновым от пробившегося солнца.       Пятки звонко щёлкали в такт придуманной мелодии, плечи в такт покачивались, а кончик носа морщился при мысли о грядках с мандрагорами. «Снова в драконьем навозе копаться ! — мысленно выдохнула она, вскинув подбородок с вызовом. — Ну это лучше чем уроки с жабой!» — засеменила вприпрыжку, напевая:       «Корни вьются, стебли ввысь — Гербивикус, явись!»       у стены — на мгновение она замерла, прислушиваясь к эху своих шагов. Потом резко дёрнула головой, отбросив рыжий водопад волн за спину, и засеменила быстрее, шаря в сумке за яблоком. Хруст сочного укуса раскрасил воздух ароматом сладости — она подбросила фрукт вверх, ловя его левой рукой с акробатической грацией. Когда она снова укусила яблоко то сок брызнул на подбородок, но она лишь фыркнула, вытираясь рукавом:       «Прекра-а-асное утро!» — пропела она в пустоту, и древние гобелены на стенах зашелестели в ответ, будто тысяча призраков аплодировала её весне.       Поэтичность так и распирала в груди, Джинни давно не чувствовала себя так хорошо должно быть именно так и должно быть за тёмной полосой следует белая и она наконец-то достигла её! Резкий звук заставил её вздрогунть аодскочив на месте.       Волосы, выбившиеся из косы, неприятно хлестнули по щеке, когда Джинни резко обернулась на шорох — плечи напряглись, пальцы впились в ремень сумки. Оказалось, всего лишь гобелен с единорогами шевельнулся от сквозняка. Прищурив глаза и высунув кончик языка, рассмеялась звонко, прикрыв рот тыльной стороной руки так, что веснушки на носу собрались в кучку, и засеменила быстрее, похлопывая по боку сумку, где звякали стеклянные колбы с удобрениями – каждый шаг сопровождался нервным подёргиванием левого плеча.       "Из-за Реддла, Волан-де-морта и Гарри я стала в край дёрганой! На каждую мелочь чуть ли палочку не наставляю, " — хмыкнула Джинни тряхнув головой продолжая шагать вперёд.       Но на самом деле это был не сквозняк, а один очень раздражающий персонаж!

Пивз.

      Этот гад возник прямо перед ней – перевернутый вверх тормашками, он болтал голенастыми ногами, хихикая так, что морщинки вокруг глаз сложились в паутину:

— Ведьма! Где ты Ригеля потеряла?

— В супе из лягушачьих лапок?

      Он схватился за живот, изображая приступ хохота, показывая язык с треснувшей серебряной пломбой.

— Иль в дыре от Норы забыла,

      Джинни от неожиданности оступилась — каблук шлёпнул о камень, пальцы судорожно сцепились на замшевой сумке, чуть не выронив её! Глаза сузились до щелочек, ноздри раздулись —наполненный ненавистью взгляд прикипел к полтергейсту, что продолжал:

— Когда бежала, как мокрый цыплёнок?

      Притопнул Пивз босой ногой, поднимая облачко пыли.

— Чайник свистит: «Джинни — дура!»

      Он сложил губы трубочкой, подражая кипящему чайнику (почти так же закипела и сама Джинни).

— Даже совы в Хогсмиде хохочут.

      Закатил глаза Пивз, ухватившись за воображаемые ветки принялся раскачиватся как филин.

      Забавлялся Пивз, кружа вокруг её головы – пальцы щелкали перед самым носом, холодные кудряшки эктоплазмы щекотали уши. К счастью, в его руках не было никаких изобретений близнецов – этот полтергейст по достоинству смог оценить их умения.       — Сгинь, Пивз, пока я не решила найти способ изгнания такой эктоплазматической дряни, как ты! — выпалила она, топая ногой так, что шпилька выскочила из волос.       — Тю-тю, маленькая Уизлета злится? Обиделась? — как к карапузу протянул два пальца к её носу, Джинни отмахнулась, шлёпнув по призрачной руке так, что пальцы Пивза на мгновение рассыпались в туман. — Злишься! Хи-хи! — восстановив конечность, он начал дразняще дёргать себя за уши, высовывая язык.       — Джинни, я могу в этом помочь. Как насчёт «Evanescet antiquis exspiravit», Пивз? — словно соткавшись из мрака, вырулил из-за угла Том, поправляя манжету жестом, достойным королевского герольда. С таким величавым видом, что Джинни не сдержавшись — прикусила нижнюю губу, морщинки у глаз задрожали — прыснула в кулак.       — Привет, Том! Ты какими ветрами? — спросила она, нервно поправляя прядь за ухом, пальцы слегка дрожали.       — Тебя долго не было. — Он склонил голову набок, как совёнок, изучающий червяка, уголки губ приподнялись в полуулыбке.       — Вот и твой ПРЫНЦ! — гоготнул точно старый гусь Пивз, швырнув в их сторону горсть пыли с пола, прежде чем плюхнуться в стену — сначала исчезла голова с гримасой, напоминающей кислый лимон, потом туловище, а толстый призрачный зад с трудом протиснулся в камень с хлюпающим звуком.       — Вот это я помнить не хочу. —Джинни провела ладонью по лицу, оставив на щеке сероватый след.       — Ага, — согласился Том, доставая платок из кармана с таким жестом, будто протягивал королевскую мантию. Его мизинец при этом дёрнулся, словно пытаясь сдержать смех. — Ты выглядишь до непреличия бодрой и весёлой, — произнёс он, прищурив левый глаз и не отрывая взгляда от платка, что скользил по её щеке лёгким зигзагом.       — Не бодрее тебя, Том, — парировала Джинни, делая пять шагов назад с преувеличенной грацией балерины, её пальцы невольно крутили прядь рыжих волос. — Я видела, как ты наворачивал круги на квиддичном поле, — добавила она, прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть дрожь смеха в уголках рта.       Том провёл свободной рукой по волосам, выравнивая непослушную прядь, прежде чем ответить:       — Тоже хочешь? — Предложение было произнесено до зубного скрежета вежливо. Знает же гад, что она откажется. — В конце концов, ранние тренировки полезны для дисциплины и здоровья.       Джинни закатила глаза, резко скрестив руки на груди, её ногти впились в собственные локти.       — Мерлин упаси! — воскликнула она, отшатнувшись так резко, что косичка хлестнула по щеке. — Вставать в такую рань ради... — её руки взметнулись вверх, изображая взрыв, — этого вашего спортивного мазохизма? Ну уж не-ет! — открестилась Джинни преувеличенно жестикулируя, словно чёрт от распятия.       Том коротко посмеялся, при этом его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, а левая нервно перебирала складки мантии. Когда он повернулся к ней, его взгляд скользнул по её фигуре оценивающе, задержавшись на смятой блузке.       — Ты сегодня особенно... экспрессивна, — процедил он, вытягивая руку, чтобы пригладить её взъерошенные волосы. Пальцы замерли в полуметре, изобразив воздушный гребень.       Джинни тоже посмотрела на себя: одежда была немного смята из-за её баловства, но в целом всё хорошо. Том пригладил её передние пряди, что топорщились в разные стороны, как какие-то рога или бивни, и с удовлетворением убрал руку.       — Оставь мои «рога» в покое! — Джинни отбила его руку локтем, нарочито встряхнув головой, чтобы пряди разлетелись ещё хаотичнее.       Она и фыркала, как недовольный ёж, и окинула Тома взглядом с ног до головы. Хотя его одежда была идеальной, лицо казалось бледнее обычного: тёмные тени залегли под глазами, а мелкая сеть красных капилляров оплетала веки. Он выглядел нездоровым. Взгляд сузился и опустился ниже — Джинни была уверена, что под мантией скрывался медальон, окутанный магией Реддла.       — Ты сам-то как? Выглядишь как оживший инфернал, — её указательный палец дрожал, направленный на синяки под его глазами. Губы скривились в подобии улыбки. Том и правда выглядел паршиво, и с каждым днём становилось только хуже.       Том резко отвел взгляд, пальцы впились в мантийную подкладку. — В норме, Джин, — отмахнулся он, обхватывая её запястье длинными пальцами. — Я сильнее его. Он может биться о мои блоки, но в защите разума я превосхожу даже Волан-де-Морта, — торжествующе усмехнулся Том. — Он меня ещё ни разу не засёк.       — Это только пока! — отрезала Джинни. — Он набирает силу, и ты не можешь знать, когда станет достаточно силён, чтобы обнаружить тебя!       — Но ведь и я на месте не стою, — парировал Том.       — Ты всё ещё подросток-максималист! — она вскинула руку, будто держала невидимый шар, её ногти оставили полумесяцы на собственных ладонях. — Он пусть и безумец, но у него ОПЫТ, — по слогам отчеканила Джинни, — которого нет у тебя! — Уперла руку в бок, второй тыча в Тома. — Не прожигай меня взглядом. Я говорю правду. Это реальность, Том, твоя и моя, — уже спокойнее продолжила она, отступая на шаг. — У него за плечами пятьдесят лет магических дуэлей, а у тебя... — потрясла сумкой с учебниками, — учебник по окклюменции четвёртого курса!       Том поймал её запястье в воздухе, большой палец нащупал пульс.       — Шестого, — поправил он, словно это всё меняло. — Ты меня недооцениваешь... —Джинни вырвалась рывком, её волосы вспыхнули медным нимбом. — Это лишь часть монеты — процедил Том сквозь зубы сжимая опустевшую руку. — То, как всё видишь ты, — медленно начал он, его взгляд с алыми всполохами встретился с её янтарными глазами.

      Она мгновенно поняла: Он что-то скрывает. Снова.

      — Я чего-то не знаю, да? — прищурила глаза Джинни, ощущая, как ком подступает к горлу. Воспоминания всколыхнулись: Реддл, предательство, молчание... Его смерть.       Она резко потянула его за галстук, заставляя наклониться. Зрачки Тома сузились до размера булавок, в них заплясало что-то тёмное.       — Что я не знаю, Том? Твои тайны никогда не кончаются добром! — прошипела она ему в лицо.       Его рука обхватила её загривок. Лёгкое давление — и её вдох утонул в поцелуе. Джинни впилась ногтями в ключичную впадину, но это лишь раззадорило его. Когда он отстранился, во взгляде мелькнуло нечто чуждое. Пугающее. На краткий миг она даже допустила мысль, что это крестраж-Медальон смог подавить Тома и перехватить контроль. Но вот он моргнул, и зловещее чувство пропало. Словно морок, навеянный туманом за окном рассеялся.       — Ты не хочешь знать, о чём я думаю, — прошептал он, прижимаясь щекой к её волосам.       — Я никого не планирую убивать, если тебя именно это волнует — поднял руки в жесте примирения. — Нас ждёт травология. Или хочешь прогулять?       — Мерлин! Кто ты и куда дел настоящего Тома?! — в шутку воскликнула Джинни, наставляя палочку.       Он плавно отвел остриё в сторону.       — Тыкать в людей палочкой небезопасно, — пальцы скользнули по её запястью, ощущая пульс.       — А теперь верю — ты тот самый зануда! — хихикнула Джинни, толкнув его в плечо.       Она рассмеялась и, ускорив шаг, обогнала его, громко гремя колбами в сумке. В расцветающем солнце она выглядела как горячее пламя. Том протянул руку, широко расставив пальцы, словно пытался поймать и сжать её огонь в своём кулаке.       Он поцеловал костяшки пальцев, как если бы и правда смог её заключить в своей руке.       Алые глаза с вертикальными зрачками пульсировали в такт её шагам.       Джинни не рассказывала всего, а значит и ему нет причин открывать всех его планов на их будущее.       Позади неё Том усмехнулся, и на миг его черты исказил плотоядный оскал.

***

      Пар в теплице №3 клубился над горшками с огневицей, чьи бутоны лопались с тихим шипением, выпуская облачка золотой пыльцы. Сквозь запотевшие стёкла пробивался мартовский свет, смешиваясь с зелёным свечением от висящих над грядками шаров-люминофоров.       — Вот те на! Лори, неужели снизошёл до нас?! — голос Джинни заставил вздрогнуть листья чувствительной мимозы-стукача. Она шлёпнула ладонью по жестяной лейке, отчего в углу зашуршали побеги вьюнка-подслушника.       Лоуренс, перепачканный в чёрном торфе с ног до мантии, заморгал, будто совёнок, внезапно вытащенный из гнезда. Его палка - ковырялка (как её именовала Джинни) с набалдашником в виде мандрагоры глухо стукнула о дубовый стол, где в горшке извивался саженец ядовитой стелларии.       — Что? — он инстинктивно прикрыл рукой свои записи с формулами \[G = \frac{2\pi r^3}{3t^2}\], оставив на пергаменте жирный отпечаток пальца.       Джинни, переступая через шланг с бурлящим раствором лютика, встала так близко, что капли с её мантии упали на сапоги Лори:       — Ну так ты либо с Теодором, либо с Забини, или сразу с обоими! — её палец, испачканный в зелёном хлорофилле, тыкал в график роста слизеринского кактуса на доске. — Мэри весь мозг выела, что ты её на слизеринцев променял. Они что мёдом вымазаны?       Где-то за спиной хрустнула ветка. Том Реддл, поливая из серебряной лейки куст молчальника-душителя, медленно провёл пальцем по горлышку растения. Его тень легла ровной полосой между друзьями.       — Да не всё время! — Лоуренс отступил, задев локтем банку с китайскими гусеницами. Живые «удобрения» зашипели, выпуская фиолетовый дым. — Просто... темы общие. Вчера, например, Забини показал, как вывести уравнение фотосинтеза для тенелюбов... — он замолчал, заметив, как Джинни с силой сжимает секатор.       Лоуренс поджал губы и преисполнившись решимости рванул Джинни за шарф, стаскивая её к бочке с драконьим навозом:       — И вообще ты-то чего! — шепот стал громче шипения пара из котла. — Ты вон... — его глаза метнули искру в сторону Тома, который теперь аккуратно срезал шип с плотоядной розы, — с этим как тень ходишь! Будто мотылёк вокруг...       Взгляд Тома вместе с резким "щёлк" секатора кинжалами впился в Лоуренса. Он сглотнул. Пышная клыкастая пасть, как в замедленной съемке, упала на пол и, как отрубленная голова, подкатилась к его ноге. Лоуренс дернулся от Джинни как от жалящего, отступая на шаг назад.       Грохот опрокинутого ведра с червями-землекопами оглушил теплицу. Лоуренс, пытаясь вырваться, наступил на скользкий мох и рухнул спиной прямо в куст жгучей крапивы-мутанта. Тридцать семь колючек моментально впились в кожу.       — Мистер Харпер! — голос профессора Спраут потонул в хохоте слизеринцев. Она шла через заросли, раздвигая ветви посохом с светящимся наконечником. — Минус пять очков слизерину! Вы что, решили стать живым удобрением?       Вокруг раздался смех других учеников на половину с шутками.       Красный от смущения Лори, выдираясь из куста, выплюнул лист подорожника, который сам сунулся ему в рот. Его мантия теперь напоминала решето, а в волосах пульсировал странный фиолетовый цветок.       — Мисс Эмберлейн! — профессор резко развернулась, когда Мэрибелл случайно подожгла свой пергамент заклинанием Ignis Flora. — Вы сейчас мистеру Криви выбьете глаз, если... О, господи, это же редчайший гриб-фейерверк! Быстрее воды из фонтана!       Пока все бросились тушить искрящийся гриб, Том аккуратно поднял выпавшую из кармана Лори схему. Его губы шевельнулись, повторяя: \[v_{max} = \sqrt{\frac{2E}{m}}\].       Чёрные глаза сузились, когда он разорвал пергамент, бросив обрывки в пасть хищному мухолову.