Я научу тебя доверять мне

В силу алгоритма, вылазка в заброшенную лабораторию не обвенчалась с успехом всецело, ведь скорый вызов на выполнение алгоритма игнорировать кому-либо, уж в особенности главному секретарю никак не стоит. Беспокойно распрощавшись с коммисаришкой, Калеб был вынужден откланяться, мысленно про себя делая пометку о том, что хоть и гораздо больше аргументов были в пользу секретаря, что осознавали оба, Дейв всё ещё насторожен по отношению к нему, что не давало покоя Калебу на неосознанном уровне. Мысли всё сходились к комиссару аграрного поселения, как бы ни крути. И к тому недоверию в его взоре, хоть он и столько всего уже сделал для него. И лабораторию закопал, Райю чинил, движение его поддержал. Хотя, в целом, движение общее… Не столь важно. Больше аргументов в его пользу, чем напротив, а Лололошка всё ещё противился. Да, быть может, вёл он себя и не лучшим образом зачастую, однако недоверие с его стороны гложет.  На алгоритме же, поражался он, загрузили его работёнкой, но даже несмотря на это, все думы его, заполненные Дейвом, без конца пребывали в поиске решения таковой проблемы, но всё никак к нему не приходили. Уж как не глянь: чтобы он не делал, Дейву будто бы мало, постоянно причём… Ударяя кулаком по столу, ощущает слабую боль в нём, ведь уж слишком сильно сжал, да и удар пришёлся неслабый. Недовольно зашипев от боли, вздыхает, опуская голову. Однако, вспоминает вдруг, как в молодости один раз наткнулся на практики, что подразумевали полное доверие между двумя партнёрами. Эти практики крайне извращённые, но если рассмотреть их с немного иной стороны, быть может, они бы вполне подошли, дабы поспособствовать доверию между ними. Сделав мысленную пометку изучить этот вопрос позже, возвращается к работе.  Всё свободное время, вплоть до самой ночи, Калеб изучал информацию по поводу тех практик, стараясь разузнать как можно больше, что так и уснул за компьютером, утыкаясь лицом в клавиатуру. Не самое удобное положение, отчего утро началось с неимоверной усталости, раздражительности, боли в спине и шее, в которой зажало что-то от столь неудобной позы для сна, а часть тела вовсе словно онемела. Недовольно простонав, главный секретарь с трудом поднимается, дабы встретить новый день за будничными делами, что проходили для него как целая пытка, ведь боль в теле не снизилась, а скорее увеличивалась с каждым движением. В конечном итоге, боль, да усталость уняв лекарствами, бредёт в сторону Эмпориума, там же покупает определённые предметы, которые постыдился бы покупать в любое другое время, да и не мог не отметить удивлённый взор работников, что устремлён на главного секретаря. Недовольно, да шумно вздыхая, поскорее удаляется с магазина, желая поскорее со всем этим покончить.  Убиравшись в доме своём, чуть убравшись, поручил пету тащить за него пакет с необходимыми вещами, поскольку сейчас ему банально было стыдно делать это, ведь… Не привык он, да и словно объяснить будет Дейву, что его намерения искренне чисты, в особенности, когда эта искренность крайне лжива. Он не мог не представлять извращённые сценарии с участием комиссара после всего прочитанного. Не мог отрицать, насколько манящей была данная идея. Это- одна из причин, почему он вовсе не отказался от этой идеи. Нерешительно набирая сообщение, так же и нерешительно отправляет, прежде чем поехать в сторону поселения на собственном транспорте, что однажды нагло заимствовал комиссар. «От: OTERATAR Кому: 710-MC, Дейв Тема: Встреча Я сейчас еду в твоё поселение. Встретимся в гостинице, будь на месте через три часа. У меня есть к тебе дело, но подробности не буду описывать в электронном формате. Удачи, комиссаришка. P.S. Твой пет будет излишним тут. Позже поймёшь почему.» Прибыл Калеб пораньше, дабы найти гостиницу. Не очень сговорчивый строитель поселения Дейва хорошо помнил, как Калеб зарядил ему по лицу со своей дури, но так же и помнил, сколько всего сделано было во благо его комиссара, поэтому до гостиницы провёл. Ну, точнее, в места для отдыха в таверне, однако это далеко неплохо. Если, конечно, в таверне не будут посетители в ближайшее время. Сидя на краю кровати, беспокойно постукивает  кончиками пальцев по простыни, ожидая прибытия комиссара, порой бросая короткие взоры на Отера, что безмолвен. В целом, его функции гораздо более ограничены, порой бесит даже, но всё-таки полезен, поэтому решил просто не трогать пет-ассистента, уж только приказал ему оставить пакет на тумбе. Не знал он, сколько там времени прошло, прежде чем он услышал кроткий стук в дверь. Калеб тут же оживился, выпалив: «входите». Замечая силуэт знакомого дружка своей сестрицы, что без конца таскал шарф в любые погодные условия, ни с кем он спутать не мог его. Поднявшись с кровати, он подходит к Лололошке, улыбнувшись в знак приветствия. —Вот и коммисаришкак пожаловал.  —Извини, что задержался, просто ты не уточнил, что ты имел ввиду под «гостиницей», однако Лионель быстро меня нашёл и рассказал, что отвёл тебя сюда.  —Да без разницы уже, у меня есть к тебе важное дело. —Точно. Это касается РКБЗ или ПМ? Ты, вроде как упоминал, что у тебя были определённые сведения о куполах до известий из Halo Terra Industry’s.  —Нет, сейчас, увы, не об этом. Я хочу поговорить с тобой о более личных вещах. —В таком случае, я слушаю тебя, Калеб. В чём дело? —Ты не доверяешь мне, так ведь? Дейв замялся, что и неудивительно, но ответил на удивление мягко. —Я не уверен, что могу полностью доверять тебе в силу нынешнего стечения обстоятельств. —…Однако, у меня есть способ, как выстроить между нами прочное доверие. Позволишь мне, а, коммисаришка? Вновь колеблется, но отвечает, на удивление, крайне уверенно и чётко. —Давай. Порой, подмечая его тихое и уравновешенное поведение, его безрассудная склонность к риску поражает до сих пор, пусть и в его рискованности уже не сомневался Калеб, ведь в конце концов, если бы не это, то Кейт не зашла бы так далеко.  —Что ж, в таком случае тебе следует сесть на кровать.  Главный секретарь приглашает жестом Дейва, а затем идёт к пакету и копошится в нём, словно думая, с чего бы начать… Ло садится, бросая косые взгляды на Калеба, что беспокойно копошился и что-то неразборчиво бормотал. Это вызывало у него некоторую насторожённость, хотя секретарь просто напросто волновался. Взяв наручники, конечно, не настоящие, а купленные в Эмпориуме в качестве «игрушки», подходит к Дейву, держа руки за спиной. Щёки же его слабо зардели. —Протяни мне руки. —Ладно. Получив послушание со стороны Ло, он так же и видит колебание с его стороны, отчего Калеб шумно вздыхает. —Страшный дядя Калеб тебя не будет тебя обездвиживать и вести на допрос. Если бы это было так, то со мной дыши бы по крайней мере двое полицейских. Да и ты банально не успел бы дойти до кровати, будь бы это так, расслабься уже. Заметив, что комиссар расслабился, секретарь сначала застёгивает наручники на одной руке, следом на другой, а после, потянув за наручники, толкает его на кровать за плечо, а руки комиссара запрокидывает над его же головой.  —А говорил, что не будешь обездвиживать. —На допрос точно не поведу. Веришь мне? Да и наручники не настоящие, если не заметил. В этом и есть вся суть- ты должен научиться доверять мне, даже если ситуация кажется двоякой. Ло всё-таки ощущал разницу наручников, которые применялись на нём перед допроса с прямым участием Войда и этими, поэтому ставить под сомнения слова секретаря не мог. Хотя, от возникшей близости щёки комиссара зардели не меньше, чем щёки Калеба.  —В целом, я и собирался доверять тебе в дальнейшем, просто нужно время. В конце концов, больше аргументов в твою пользу. —В этом я тебе и помогу. Просто скажи, если для тебя будет слишком. Вроде как, в подобном как раз используется стоп-слово. Можем придумать тоже. —Ладно, в таком случае можно использовать «Сияние». —И тут оно… Как скажешь, комиссаришка. Главный секретарь старался поддерживать уверенный вид, хотя в глубине души весь взволнован видом почти полностью обездвиженного комиссара под собой.  Шумно вздохнув, прикрывает огонёк в своих очах ресницами, а руки Дейва более устойчиво фиксирует в одном положении, прежде чем отстранится, сглатывая. Хотя на Ло была одежда, его вид всё равно сильно подталкивает к всяческим мыслям, отчего внизу ощущается теснота. Ещё более неловко. Дабы упрятать сей казус от взора комиссара, спешно поднимается с кровати и направляется к пакету, там же берёт атласную ленту, которую и покупал специально в качестве повязки на глаза, и, чуть сжимая ткань в руках, переводит взор на Дейва. Всё-таки, стараясь держать невозмутимый вид, секретарь садится на кровати, принимаясь аккуратно завязывать глаза Лололошки, постоянно отводя куда-то взор, стараясь вовсе смотреть на ленту, а не на комиссара во избежание стыда, что с каждой секундой лишь усиливался. —Это… Для большей надёжности. Если ты не будешь меня увидеть- тебе придётся доверять тому, что я буду делать слепо. —Вот как… Ладно, доверюсь тебе, Калеб. На удивление, Дейв реагирует так же спокойно, хотя сильнее зардевшие щёки выдают, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Судя по всему, он не менее смущён, чем сам Колею, но подобно ему же, старается держать невозмутимый вид. Секретарь же, долго возится с завязкой- волнуется. Боится слишком слабо или туго завязать, да и боится того, что будет делать дальше. От волнения на лбу проступает пот, а щёки приобретают новые оттенки красного. —Не туго? —Нормально. Наконец покончив завязывать очи комиссара, он вновь разглядывал его. Скованный, весь в его власти. Так хорошо, но и столь же волнующе. И с чего бы ему волноваться вовсе? И сам не понимал, почему же с Лололошкой его чувства столь особенные. Собравшись с мыслями, Калеб садится рядом с Дейвом, на кровати, тянет комиссара на себя, поднимая с кровати. Таким образом, Ло сидел спиной к нему, пока секретарь кладёт голову на его плечо, отодвигая шарф от шеи, дабы открыть доступ к ней. Подмечая, что комиссар не стал сопротивляться, про себя радуется, что Дейв действительно старается довериться ему. Отодвинув шарф, припадает к чужой шее, сначала проводя языком по коже, оставляя на ней влажный след, слушая слабое мычание со стороны обездвиженного партнёра, следом же мягко целует, но быстро отстраняется, краснея и прочищая горло. —Мне льстит, что ты мне доверяешь прямо сейчас.  —Не понимаю, что ты делаешь, но это не так уж и плохо. —Спасибо уж тебе, что ли, комиссаришка.  Получая положительный отклик от Ло… Ну, вернее, он просто не выказывал сопротивление, то и сам секретарь немного смелеет, позволяя себе положить руки на чужую грудь, оглаживая её через одежду. Хотелось бы снять с него эту комиссарскую форму и поскорее… Но всё-таки, это было бы слишком с него стороны, поэтому смущённый Калеб довольствовался и тем, что у него столь прекрасная возможность потрогать тело Дейва хотя бы так. Очерчивая пальцами изгибы тела комиссара, главный секретарь не мог избавится от ощущения, что собственную форму снять хотелось ещё больше,  чем форму Ло, ведь давящая теснота в паховой области давала о себе знать. И сам поражался: с каких пор он реагирует, подобно подростку какому-то? Хотя, в подростковом возрасте он и то поболее себя сдерживал, сейчас же позволяет себе лапать комиссара аграрного поселения. А тот, вовсе и не сопротивлялся, лишь изредка вздрагивал, томно вздыхая. Все эти вздохи будоражат до глубины души, желая ощутить его ещё больше… Калеб не выдерживает, вновь припадая к его шее, расцеловывает, на сей раз более рьяно, быть может, даже страстно. Шея изрядно измазалась слюной секретаря, что вовсе не собирался отлипать от неё ещё долго, ведь и сам понимал, что если уж не шея Лололошки, так губы будут получать постоянное внимание. Как же он хотел ощутить его уста на своих собственных… Сглатывая, облизывает губы, недовольно щурясь от раздражения. Щёки горят, постоянные фантазии, что проскакивали в голове, ещё и этот дискомфорт… А думы его, вдруг прерывает голос Дейва. —Калеб… Суть твоей идеи заключается в том, чтобы трогать мою грудь? Стоило ему услышать столь прямолинейный вопрос, пусть и исходя из интонации Ло, скорее вопросительный, нежели упрекающий, секретарь рефлекторно отдёрнул руки от его груди и сам отстранится, шумно вздыхая. —Суть не в этом. Нет, вовсе не в этом, просто… Он старался держать невозмутимый, уверенный вид, как бы всем своим естеством показать, что всё под контролем- его ничего не гложет, всё идет по плану! А сейчас голос дрогнул, сейчас он растерян. Прикрывая глаза, как бы стыдясь, припадает к уху комиссара. —Хочу тебя.— Тихо признаёт Калеб, пока щёки его, приобрели новые оттенки красного, неистово сгорая от страсти, что бушевала в душе его, да думах. Приглушённый свет, пробивающийся через окно поселения, очерчивал столь желанную им персону. Как же он хотел бы услышать его голос, что срывался бы на стоны. Ощущать жар его тела, а не лишь своего… И Ло, судя по всему, удивляется, сглатывая, а после что-то мямлит, прежде чем наконец выдать что-нибудь разборчивое: —Калеб, это… Ну, я тоже хочу тебя. Секретарь ожидал чего угодно, да даже того, что Ло вскочит, вырвется и потянет его за волосы к компосту, но точно не ожидал согласия, отчего опешил на несколько мгновений, растеряно моргая. Уставился на затылок мироходца так, будто бы у него глаза не связаны, так ещё и как раз таки на затылке. Словно искал подтверждение какое-то, что это уж точно не какая-то злая шутка. Впрочем, ответа не найдя, но найдя в себе сильное желание наконец поцеловать ненаглядного комиссара, разворачивает к себе лицом Дейва, прежде чем накрыть его уста своими собственными, а глаза свои же, сам закрывает, дабы не так стыдно было. Момент сей близости, придаёт смелости Калебу следовать за своими желаниями, отчего он несколько резко толкает его на кровать, вновь нависая над ним, но на сей раз, пока что отстраняться не планировал, да и сделал это не для какой-либо практичной цели, а их простого желания. Поддался чувствам, от которых уже так давно старался избавиться. Не может он быть безразличен. Не сейчас… И уж точно не к нему. Прикусывая губы комиссара, Калеб неспешно отстраняется от уст Ло, после спускается к его шее, оставляя на ней дорожку поцелуев. Расцеловав всю доступную область, он принялся возится с формой, что была на аграрном комиссаре. Действия секретаря несколько рваные, но несмотря на резвость, он частенько останавливался на пару секунд, дабы убедиться, что не доставил дискомфорт Лололошке. Хотя из прочитанной информации, жестокость в ходе подобных практик была вполне обычным делом, но прямо сейчас у него рука не поднималась вызвать дискомфорт у комиссара, хотя в целом, Калеб как никак был тем, кто не скупиться на удары, если того требует ситуация, а во имя собственной выгоды или блага не против даже расправиться с кем-либо. Но сейчас ведь ситуация не требовала, не так ли? Скорее всего, по этой причине он столь нежен с Дейвом. Отбрасывая одежду комиссара, что снять из-за наручников было не совсем удобно, однако с этим решение нашлось. Где-то в собственных думах секретарь корил себя за то, что действует, отклонился от собственных замыслов да такой степени, что приходится то отстёгивать, то пристёгивать эти несчастные наручники, лишь бы раздеть комиссара аграрного поселения. Весь нервный, что с трудом может сосредоточиться на процессе. Наконец получив хороший обзор на обнажённое тело партнёра, замечает его эрекцию, отчего смущённо отводит взгляд, про себя отмечая, что в отличии от нервного Калеба, Ло вполне наслаждался процессом и толком не замечал чужого волнения, ведь даже лица его не видел, к счастью первого. Всё ещё колеблясь, секретарь кладёт одну из рук на возбуждённый орган комиссара, чуть сжимая его в своей ладони, но вовсе не до боли. Нерешительно бросая взгляды на свой собственный член, что всё ещё так и сочился предэякулятом, всё-таки решается на замысел, что совсем спонтанно пришёл в его голову. Прислонившись собственным к членом к члену партнёра, он слабо трётся о него, а после, чуть сместив руку, стал водить по всей длине двух членов. Прикусывая губу, Калеб едва ли сдерживает стоны, рассматривая смущённое лицо Ло, с уст которого срывались слабые стоны. Судя по всему, он так же, как и секретарь, хотел подавить стоны, но в силу того, что времени на практики подобного рода у него просто напросто времени не было, он менее привык к ласкам, поэтому и сдерживаться было на порядок труднее. —Не спеши, Калеб… —Не сдерживайся, комиссаришка, всё хорошо. Я и не такое слышал. —Ах… Серьёзно, от этого не легче. —Стыдить я тебя за это не буду, просто наслаждайся.  —Ну, раз настаиваешь. Дейв действительно перестал сдерживаться, а стоны же его, усладой для ушей Калеба пришлись, разжигая в нём жар даже больше, чем до. Наконец стыд заслоняет желание, что сейчас однозначно несоизмеримо с сомнениями, ведь комиссар перед ним манил всем своим видом. Рука неосознанно повышает темп цикличных движений, заставляя шумно вздыхать главного секретаря, чей взор так и не отрывался от лица Ло. Комиссар же, в свою очередь, стонет, слабо выгибаясь в районе спины. —Слишком быстро… Наконец осознав, Калеб останавливается, неловко улыбнувшись. —Извини, увлёкся. Видел бы ты своё лицо, комиссаришка. Возобновляя движения, припадает к устам Лололошки, воссоединяя их губы в очередном влажном поцелуе. Покусывая, сминая уста столь излюбленного комиссара, движения руки секретаря вновь сбиваются с установленного ритма, на сей раз сменяясь на рваные и несколько грубые. Трудно было сосредоточиться на движениях, ведь жар от нарастающего возбуждения постепенно повышался. Отстраняясь от губ Дейва, томный взор секретаря остаётся на его искусанных устах, хоть и собственные были не в лучшем состоянии, как и сам Калеб в целом. Сдавленно дышит, ощущает, как жар, охватывающий тело становится невыносимым, ведь бусины пота поступают на коже, создавая слабый дискомфорт. Щёки горят, но и от повышенной температуры тела больше, чем от стыда, в отличии от того, как обстояли дела всего несколько минут назад. Теряясь в ощущениях, без конца тянется к губам Ло, даже не давая отдышаться. Когда перерывы меж поцелуями всё-таки возникали, уст комиссара срывались тихие стоны, а секретарь старался выровнять дыхание, учащённо дыша через рот.  —Хаа… Слишком ты возбуждаешь, комиссаришка… Лололошка не отвечает, вместо этого лишь стонет, часто вздыхая, в тоже время секретарь ощущает, что оргазма достигнет совсем скоро. Уж слишком возбудился он, хотя только начинал… Даже неловко немного, что кончает столь быстро, но вид рельефов обнажённого торса, те стоны, что срывались с его уст… Калеб совсем не мог держать себя в руках, хотя в целом, это как раз таки и было тем, чем он сейчас занимался: держал и своё, и достоинство комиссара в собственной руке, надрачивая… На удивление главного секретаря, партнёр его кончает раньше, сопровождая это громким стоном. Точно… Он ведь меньше привык к стимуляции такого рода. Излившись на собственный живот, тот явно краснеет от ощущения ещё горячей жидкости на теле, на что Калеб ухмыльнулся, свободной рукой собирая белёсую, вязкую жидкость на собственные пальцы, прежде чем слизать их. Продолжая стимуляцию ещё несколько секунд, наконец останавливается, ощущая, как перед глазами все плывёт… Волна наслаждения заглушает всё прочее, давая ощущение… Облегчения, освобождения, в кое-то веке… Отойдя от оргазма, секретарь опускает взор на комиссара аграрного поселения, не в силах отвести взгляда от вида, что ему открывается. Едва ли отойдя от полученного удовольствия, желание вновь распалялось в нём, не оставляя даже мыслей о завершении. Однако, наконец смиловавшись над Ло, Калеб аккуратно расстёгивает наручники, спешно откидывая их на пол, отчего те с звенящим звуком падают, распластавшись неподалёку от ложа.  —Так будет удобнее.— Объясняет он, чуть отстраняясь от партнёра.  Дейв обнимает шею секретаря, притягивая его ближе к себе, уж судя по всему, разделяя желание второго продолжать столь долгожданный момент близости. Сливаясь в очередном поцелуе, прикрывает очи свои он, пока руки блуждают по разгоряченному телу комиссара аграрного поселения. Меняя положение, располагался на постели Калеб, на нём же устраивается Лололошка. Тот, судя по всему, не совсем привык к такому положению, отчего искал опору. Подмечая это, секретарь протягивает руки к тому, взяв его за руки. Убедившись, что комиссару комфортно, он ждёт немного, прежде чем плавно отпустить его руки, а после подвести их к собственному торсу. —Можешь опереться на меня пока что.— Предлагает он, прежде чем задумчиво посмотреть на него. В целом, смазка у него была, правда за ней вставать и идти. Ладно, надёжность важнее. —Ай. Извини, комиссаришка, погоди чуть.— Сбитый с толку Дейв уже собирался было голос подать, но главный секретарь решительно берёт его за бёдра, аккуратно усаживая его на постели. Как же стыдно. Столько всего забыл, не учёл, постоянно в чем-то да ошибался… О, свет… Спешно рыская по пакету, ищет смазку. Наконец найдя, смешно вернулся на кровать и сел рядом с Ло. Как же неловко. Он бы действительно принялся извиняться без конца, если бы не гордость. Нервно отбросив смазку на простынь неподалёку, садится удобнее, следом же тянет комиссара аграрного поселения на себя. —Теперь можем не прерываться.  Дотянувшись до смазки, которую ранее оставил на простыни, уж хвала Свету, он наконец открывает тюбик и выдавливает содержимое на собственную руку, следом растирает. Одну руку кладя на талию Лололошки, другую тянет ниже. Предварительно стоило бы растянуть его, поэтому придётся для начала использовать пальцы.  —Приподнимись. Комиссар слушается, а пальцы главного секретаря плавно проникают в нутро партнёра, заставляя его вздрогнуть, шумно вздохнув из-за ощущения холодной смазки на горячих и тугих стенках ануса. Даже два пальца вошли туго, да и сжимается чуть ли не до боли. —Не рассчитал чуть, погоди. Достав один палец, один толкает глубже, после ждёт, как бы давая возможность Дейву привыкнуть к новым ощущениям. Свободная рука аккуратно поглаживает талию, словно в успокаивающем жесте, а стоило мироходцу наконец расслабиться, как Калеб аккуратно вставляет второй палец, принимаясь растягивать партнёра в манере ножниц, однако неспешно, плавно, не желая вызывать боль или же дискомфорт. Когда стенки стали более податливыми, а пальцы двигались внутри свободно, секретарь аккуратно достаёт их, перекладывая руку на талию. —Можешь садится. Ло, судя по всему, всё-таки понял посыл слов того, пусть и был нюанс в качестве того, что он не видел толком ничего из-за ткани, прикрывающей очи. Очевиден факт этот для двоих, поэтому Калеб помогает, самостоятельно насаживая мироходца на свой эрегированный член. Однако, на практически половине останавливается, разглядывая лицо комиссара, желая удостовериться в том, что ему не больно. —Дальше сам двигайся. Лололошка кивает, с тихими вздохами, медленно и плавно насаживаясь на всю длину чужого полового органа. Больно в начале, отчего он шумнее вздыхает, непроизвольно прикусывая губу, однако твёрд в намерении продолжать. Придерживая Ло за бёдра, секретарь сдерживает стон наслаждения. Ощущение горячих, чуть тесных стенок, что сжимали собственный член, находил он неимоверно приятным. Двигался партнёр медленно, стараясь привыкнуть, Калеб же едва ли держался, чтобы самому не выстроить желаемый темп, ведь распалялось желание всё сильнее- медлить не хотелось. Однако, несмотря на желания, понимание положения комиссара аграрного поселения его не покидало: ему нужно привыкнуть, поэтому придётся немного потерпеть. Стенки плотнее сжимают затвердевший член, заставляя секретаря томно вздыхать. —Комиссаришка, прекрати так сжиматься… —Это не намеренно… Я не вижу ничего, а он такой больш… Дейв смущённо замялся, а обладатель такового «большого» вздохнул и отвёл взгляд, смутившись не меньше. —Постарайся сжиматься меньше, это… Приятная боль. Быть может, стыдно признавать, но теснота, слабая боль и дискомфорт ощущались неимоверно хорошо прямо сейчас. С каждой секундой ему лишь сильнее хотелось схватить Ло за бёдра и насаживать его на свой член, слышать его стоны, ощущать, как он сильнее сожмётся…  —…Просто постарайся. —Я постараюсь. Медленно двигался он, что уподоблялось сладкой пытке- Калебу хотелось большего, быстрее, грубее, ярче. Изрядно разгоряченное тело молило о разрядке, а столь медленный темп походил на издевательство. Практически изнывал он, будучи не в силах сжать жалобных вздохов, проходящих на стоны. —Быстрее. Хотел бы он сказать это приказным тоном, но сейчас это больше походило на мольбу, столь жалкую, чуть ли не проговорённую со всхлипом. Уловив нотки мольбы, комиссар на мгновение запнулся, прежде чем значительно повысить темп, издавая на крайне шумные вздохи, смешанные со стонами. Сильнее сжимался, явно сам не мог привыкнуть к такому темпу, но как же это было хорошо. Забывшись в моменте, прикрывая очи от наступившего наслаждения, Калеб хватает талию Ло, тянув того на себя. Припадая к его устам, сминает их своими собственными, ощущая, как жар, пронизывающий тело затуманивает разум до такой степени, что он не мог думать ни о чём, кроме как о тех сладких стонах, столь громких, что скорее всего, слышал их не лишь он. Но не мог отрицать секретарь, что мысль о том, что кто-то ещё будет видеть, как Дейв оказался под ним, лишь сильнее подбивала подступающее наслаждение.  —О, Свет… Комиссаришка, ты просто нечто… Сжимая его талию, устало приоткрывает очи, рассматривая запыхавшегося, зардевшего и возбуждённого комиссара, что прямо сейчас скачет на его члене. Не сдержав стона, секретарь слабо впивается ногтями в кожу столь желанного им мироходца.  —Как же ты хорош… —Калеб… Ты слишком много говоришь.  —Ха… Заткнуть меня хочешь, комиссаришка? —В кое-то веке. —Всё равно не сможешь. —Мог бы я развязать ленту… —Не стоит. Уловить нотку дрожи в голосе секретаря было достаточно для Лололошки, дабы довольно улыбнуться, и, всё таки, решить оставить контроль над ситуацией у столь трясшегося за это партнёра. Глаза открывать не нужно было, чтобы уловить волнение Калеба в ходе их соития, и уж дабы меньше нервировать того, комиссар учтив, даже если порой хотелось подшутить над ним. —Ладно, не буду.  Краткий диалог меж ними прекратился, уступив место для шумных стонам и вздохам, что разносились по комнате вместе с звуками, что сопровождали движения Ло на члене главного секретаря Империи. Пусть и до сих пор не совсем привычно, отчасти и больно, но в тоже время и приятно, а Калеб, судя по всему, вовсе близок к эйфории, что очи закатывает, его сжимая талию, а вскоре вовсе закрывает их. Вдруг возникает идея в думах мироходца, и тот, не колеблясь, останавливается. —Могу я позу сменить? —А? Да, конечно. Мне без разницы, как захочешь, комиссаришка. —Тогда подожди немного. Дейв приподнимается, и, повернувшись спиной к секретарю, вновь медленно насаживается на его член, на сей раз под небольшим углом. В таком положении ему стало гораздо удобнее двигаться, да и приятнее, отчего он довольно быстро стал набирать темп. Калеб же, удивившись внезапному изменению в темпе, стонет, шумно вздыхает, параллельно ощущая, как дыхание сбивается, мысли беспорядочно метались, вновь он не мог держать глаза открытыми, как бы сильно ему не хотелось бы смотреть на Ло в такой момент.  —Спешишь так… Самому нормально? —Да… Хорошо всё, не беспокойся, Калеб. Всё-таки, нашёл время для беспокойства, в перерывах от стонов, да вздохов, что безустанно срывались с уст его искусанных, измотанных от постоянных поцелуев с комиссаром. Ло не медлит- продолжает, ускоряя темп, ровно до тех пор, пока не доходит до пика. Секретарь, пытаясь прийти в себя, подмечает, что так и не кончил, отчего думал уж просто удовлетворить себя, да и всё, ведь знатно вымотался, что и желания сделать что-либо ещё не хотелось, но вместо того, чтобы отстранится, Дейв, придя в себя, продолжил двигаться.  —Не обязательно, я и сам закончу. —Я хочу помочь тебе. Спорить Калеб не стал, раз уж Лололошка того хочет. В конце концов, не мог он отказаться от такого удовольствия, раз тот сам его предлагает. Придерживая партнёра чуть ниже уровня талии, иногда сжимает её, тихо постанывая. Однако, от столь активных движений сразу после того, как Ло достиг оргазма, от удовольствия, что ощущалось гораздо чётче на сей раз, поскольку он стал гораздо чувствительнее, его терпение вдруг сорвалось. Довольно поздно он осознал, что в странном звуке, уж словно что-то течёт на постель виноват напрямую Ло, а из его уретры, подобно фонтану струиться жидкость, что он контролировать не в милах. Тут же остановив движения, он казался больно растерянным, ведь осознание его настигло, отчего он застыдился- молчал, поджав губы. Поскольку мироходец даже толком не видел, что происходило вокруг, то и не знал, как ему реагировать. Хотя в кое-то веке, его даже успокаивал сам факт того, что сейчас он не видел, как сильно наследил. Так было бы стыднее. Секретарь же, пусть и с такого обзора слабо мог разглядеть происходящее, но всё-таки уловил общую суть, ведь слышал так-то, шипящий звук, с которым ударялась струя о простынь, что заставило его слабо зардеть. Чуть приподнимаясь, придерживает Ло за талию. Сев на кровати, смотрит на жидкость золотистого оттенка, что растекалась по постели, часть впитывалась, а часть образовывалась в лужу. Зрелище заставляет прикусить губу чуть ли не до крови, а в думах его разгорались ещё более пошлые фантазии, чем были до. А казалась Калебу, что он достиг в этом предела. Судя по всему, с Ло пределов он так и не познает- чем больше проводит с ним времени, тем больше его фантазии извращались. До такой уж степени хотелось ему этого мироходца. Сжимая талию в своих руках, чуть усмехается, подмечая, что вскоре струя «угасает», постепенно становясь более тонкой и редкой, а скоре вовсе лишь капли стекали с головки его члена. Даже грустно секретарю, что увиденное кончилось столь быстро. Хотелось ему поглядеть на это подольше. В голове отпечатались эти мгновения, манив его… На всяческие идеи провоцируют, и, раз уж Ло ничего не видит, секретарь не сдержался. Чуть толкнув его вперёд, заставляет его чуть ли не вляпаться в лужу, но комиссар поспешил выставить руки вперёд, ощущая, как они намокли от влажной, ещё тёплой, собственной жидкости. —Ты что делаешь, Калеб? —Постель испачкал. Разве так подобает примерному комиссару, а?  Переметив руку на его бедро, придерживает, заставляя стоять на четвереньках, а сам Калеб, чуть приподнявшись, другой рукой обхватывает свой член, и, чуть откинув голову назад, вздыхает с облегчением, когда спускает нужду на спину излюбленного им Лололошки. В ходе сего процесса, чуть опуская голову, следом и взор, бегло глядит на спину, с которой уже стекала каплями золотистая жидкость. Мироходец не противился, хотя можно подметит, что слабо подрагивал. —Калеб, ты просто… —Мочусь тебе на спину, комиссаришка. Комиссар не отвечает, вместо этого стонет. Главный секретарь чуть колеблется, волнуясь в конце концов, как к тому отнесётся Ло, пусть и открыто беспокойство не выказывал, не желая показать слабость… Старался звучать уверенно, да и не думать о чём-либо. О чём можно думать, когда мочишься на спину своего возлюбленного? Уж этого ре знал Калеб, оттого по большей части не думал, просто напросто наблюдая за стуёй, что ударялась о кожу, растекалась по ней, прежде чем испачкать простынь даже больше, чем она уже была испачкана. Да и скорее всего, живот он ему тоже испачкал. Впрочем, эта мелочь сейчас даже по-своему забавляла. Закончив мочить спину партнёра, выдохнул секретарь, отпуская Ло, а после подводя руки к повязке на его глазах, осторожно развязывая. —Ну, убираться нам придётся много… —Однозначно. С чего ты вообще решил мне на спину… Отлить? Отведя взор, чуть запнулся в моменте, отвлекаясь от занятия. Опомнившись, развязал его глаза, наконец убирая ткань от очей мироходца.  —Не будем об этом, ладно? —Не то, чтобы я против, но это действительно было неожиданно. А ещё, я крайне не уверен, что здесь полагается душевая. Мы ведь в конце концов не в Альт-Сити. —Точно…— Калеб, осознав это, неловко вздыхает, зарываясь рукоц в свои волосы. —Ну, помоешься где-то, договоришься, твои же жители, комиссаришка… Я уж точно мало чем помогу, да лучше вернусь в Альт-Сити, инспектор может заинтересоваться моим постоянным посещением твоего поселения…— Попытался перевести тему главный секретарь. —Отер! —Калеб. Может всё-таки напоследок объяснишься? Я замечаю, часто, что тебя беспокоит что-то… —Ничего меня… Смущался. Стыдился он, признавать это… —Я нравлюсь тебе что ли? Не очень-то и похоже, что главный секретарь пытался меня унизить. Скорее гордость сохранить всеми силами хочешь. Неловко уставившись на мироходца, Калеб сглотнул и отвёл взгляд.  —На самом деле… —Выхожу из скрытного режима! Ты уже закончил, Лололошка? От такого внезапного возникновения Райи, главный секретарь чуть ли не подскочил, норовя с кровати упасть.  —Она всё это время была здесь?!  —По сути, да… Так, Дейв вновь оказался побит секретарём, а вместо прямого признания, меж ними разразилась перепалка, в ходе которой чувства двоих стали явными из-за Райи-Прайм.