Marseille

      Марсель. Город контрастов. Исторически прекрасный, но не такой приторный к восприятию, как тот же Париж.       Женя отчетливо помнит как пропустил сессию на третьем курсе из-за этой роковой поездки.       После заселения в уже привычную квартиру маминой подруги, он сразу пошел на их место. Проходя по широким мощенным улочкам он с улыбкой вспоминал подростковые годы. Как он однажды уронил мороженное на проходящего рядом француза. Если бы не он, Жене бы пришлось не сладко.       А вот здесь, у фонтана они вечно носились, пытаясь спихнуть друг друга в воду. Когда они стали старше, это место стало тем, где они разговаривали. О вечном, о мечтах, о жизни… В общем обо всем, что только придет в голову.       Женя присел на краешек фонтана, в тени дерева, а подарок — сочиненную им композицию, специально для него — положил рядом. Ждал Женя недолго. Вдали замаячила знакомая светловолосая фигура, идущая в его сторону. Его губы расплылись в широкой улыбке. — Bonjour Bastien! — сказал радостно Женя, крепко его обнимая. — Bonjour, mon ami préféré! — не менее радостно сказал Себастьян. — Tu m’as manqué, idiot!       Женя немного пихнул его в плечо. — Я вообще-то тоже скучал. — Правда? — Себастьян отпустил Женю и с наигранным недоверием посмотрел на него. — Ça fait mal, ça. — сделал обиженное лицо Женя.       Взгляд Себастьяна упал на сверток у фонтана. — Что это? C’est pour moi?— он смотрел на Женю с прищуром. — Нет! Это для твоей мамы. — с серьезным лицом сказал Женя. — Quoi? — Себастьян моргнул, явно не поняв его. — Pour ta mère. Говорю! — Жене очень интересно как он отреагирует. — Voilà. А я думал que tu m’aimais plus. — в его голосе слышалась обида. — Tu fais la tête ou quoi ? — улыбка Жени сползла с его лица. — Я шучу, идиот. C’est pour toi.       Женя берет в руки сверток икланяется, словно рыцарь перед королем, прежде чем отдать его Себастьяну. — T’es vraiment bête, Jénia.. — беря сверток в руки, — Что это? — Открой. Ой. То есть… — неловко чешет затылок, — Как оно там было…       Женя жестами показывает, что он имел ввиду, а Себастьян прыскает от смеха. — Ça te fait rire, hein? А сам русский не знаешь и французским мучаешь. — Quoi? — Ничего, ничего. — загадочно говорит Женя. — Как это будет ça en français ? Dis-moi. — “Ouvre”. Так. — Себастьян улыбнулся, открывая сверток.       Себастьян раскрыл рот увидев ноты. — Это что? Это ты написал?       Женя кивнул. — Pour moi?!       Снова кивок. — Jénia…       Он потерял дар речи на какое-то время и просто всматривался в ноты. Наверно представлял как они заплетались в прекрасную мелодию — он все-таки пианист со стажем. Женя просто наблюдал за ним. По его реакции он точно понял — подарок удался. — Ты… Сыграешь ее? Pour moi? — он с мольбой смотрел в его глаза. — Ну, si tu… мне найдешь… эээ… me trouves un violon… — заговорчески сказал Женя. — Пойдем chez moi! Mes parents aussi ont hâte de te revoir! — Погнали, давно, тоже соскучился! — Quoi? — Oui, allons-y.— Приобнимая его сказал Женя.       Они много говорили, пока шли по знакомым улочкам и переулкам. Марсель для Жени — второй дом, если не больше. Если бы он только мог остаться здесь не только на один день…       Все эти цветы, не то лаванда, не то герань… И запах от них… Приторно сладкий… Конечно, в жару не очень приятный, но сейчас было приятно тепло.       Иногда Женя думал, что было бы, если бы он здесь жил. Просыпался каждый день вместе с рассветом. Встречался с Себастьяном у фонтана и шел бы с ним гулять по городу. От рассвета до заката. Чтобы рассмотреть всю архитектурную красоту Марселя, понадобилось бы столько же, сколько и на просмотр всех экспонатов в Эрмитаже. По крайней мере, Жене так казалось.       Вот они повернули за угол к дому Себастьяна. А буквально в двух домах отсюда — их любимый ресторанчик, который держала семья пожилых итальянцев. Женя до сих пор не нашел места, где бы готовили более вкусную маргариту чем там. Если бы только маргарита… А спагетти болоньезе, а фокача… Пальчики оближешь!       Женя так и стоял, задумчиво глядя на виднеющийся в конце улицы ресторан, пока его руку не сжала чья-то рука и потянула куда-то. — Jénia!       Очнувшись. Он помотал головой, возвращаясь в реальность, и пошел в след за Себастьяном.       Его дом ни капли не изменился с прошлого года. Он вообще, такой стабильный. Сколько бы футбольный мяч не бился о него, ни крупица краски не отлетела.       Крутая винтовая лестница — единственное что Женя ненавидел с самого первого появления здесь. Никого лифта, а идти аж на четвертый этаж! В этот раз же, все четыре этажа пролетели так быстро, что Женя не успел понять, как утопал в объятьях мадам Мари.       С годами, седина перекрыла роскошный темно-каштановые пряди волос, морщины покрыли лицо… Но ее выразительный взгляд все еще пестрил энергией и молодостью. Как только они отошли друг от друга, на Женю налетел месье Жан. — Jénia, mon trésor!       От Жени не укрылась какая-то печаль в его голосе, но он посчитал что тот просто соскучился. Месье Жан так же крепко и тепло обнял Женю. Его всегда удивляло, как сильно родители Себастьяна ему рады.       Не успел он перевести дух, как сразу полетели расспросы про учебу, планы на жизнь и прочее. Он говорил и говорил. И о том, что пропускает экзамены, и что встретил девушку, которая ему, вроде как нравится.       Сидя здесь, он вообще забыл, что где-то там есть какая-то Маша, Таня или Вика. Тут — его дом. Тут его всегда ждут и он это чувствует. В руках Себастьяна он замечает скрипку, появившуюся будто из ниоткуда. — Ты готовился к нашей встрече? — пошутил Женя. — Да. — улыбнулся Себастьян. — Quoi? — недоуменно спросили Мари и Жан. —Il m’a demandé si je m’étais préparé à notre rencontre. — объяснил им Себестьян. — Oh oui, il t’a beaucoup attendu, Jénia.— печальная улыбка Мари не ускользнула от Жениного взгляда, но он постарался выкинуть это из головы.       Взяв скрипку из рук Себастьяна, он положил ее на предплечье и проверил настройку струн. Соль, ре, ля, ми. Как будто из под рук мастера.       На фоне он услышал, как Себастьян восторженно показывал родителям то, что Женя написал для него. Посмотрев на Женю, он подскочил к нему с заветным листком, и с важным видом расправил его так, чтобы ему было видно ноты.       Женя помотал головой, намекая, что они ему не нужны и помахав правой рукой — показал, что ему нужен смычок. Себастьян махнул рукой, говоря этим — забыл! И скрылся в недрах квартиры.       В его отсутствие, Женя решил спросить, почему Мари и Жак такие грустные. — Qu’est-ce qui se passe? Pourquoi avez-vous l’air si tristes? — мягко спросил он. — Il ne t’a rien dit? — недоумевал Жак. — Il ne veut pas qu’il l’apprenne trop tôt. — сказала ему жена.       Что он скрывает? Что такого произошло? Женя не на шутку испугался. Взгляд забегал по комнате, дыхание участилось. — Jénia, voici l’archet!       В комнату влетел Себастьян, всучивая смычок ему в руку. — Qu’est-ce qui s’est passé en mon absence? — недоуменно спросил Себастьян. — Потом — ответил Женя, криво улыбаясь.       Он взял скрипку поудобнее, встряхнул смычок и прошелся им по отрытым струнам. Потом сыграл простенькую ре мажор, чтобы размять пальцы.       Затаив дыхание все ждали. Закрыв глаза и резко выдохнув, Женя начал играть красивую и медленную мелодию, в ритме вальса. Терции и трезвучия придавали ей шарма. Ближе к середине, мелодия перешла в andante, перестраиваясь в пять четвертых, и из piano переходя в fortissimo. Ближе к концу, это походило на что-то между Rondo Alla Turca — Моцарта и La Campanella — Паганини. Одна скрипка звучала как две или три. Или даже как целый струнный оркестр. Конец был таким же торжественным как девятая симфония Бетховена.       Последний штрих — три аккорда в пиццикато. Женя опустил скрипку, пытаясь привести дыхание в норму. Наблюдавшие за этим перформансом Мари, Жак и Себастьян находились в приятном шоке.       Женя посмотрел прямо на Себастьяна, а он тут же рванул и сжал его в объятьях настолько сильно, насколько было возможно. — Спасибо, Женя. C’est magnifique!       Женя почувствовал, как его футболка стала сыреть. — Seb, pourquoi tu pleures? — прошептал Женя.       Он никак не мог понять, почему его друг заливается слезами. Себастьян никогда не был сентиментальным, и его это очень пугало и настораживало. Он бросил взгляд на Мари и Жака, но и они тихонько утирали слезы.       Женя рвано выдохнул. Выяснение причины откладывается, пока Себастьян не успокоится. Он вытянул одну из рук и начал успокаивающе гладить друга по голове.       По ощущениям прошла целая вечность. Тяжелая мучительная вечность. Женя надолго запомнил всхлипы и объятье Себастьяна.       Наконец, его плечи перестали содрогаться, а дыхание стало выравниваться. Хватка на спине Жени ослабла. Он отстранился от Жени, весь заплаканный, с виноватым взглядом. Женя все так же не понимал, что происходит. Почему его вечно веселый друг сейчас такой? —Attends une seconde. — он куда-то убежал — судя по всему в уборную.       Женя тем временем растеряно хлопал глазами, хватая ртом воздух. Что это было? Он не сразу понимает что его зовут, а потом видит, как Себастьян машет рукой прям перед его носом. — Jénia, tu m’entends? — А?... Чего?... — Jénia, c’est moi, Sébastien… tu vas bien? — Oui, oui, je suis là. — он все еще был потерянным, но уже различал лицо Себастьяна за дымкой перед глазами. — Allons nous promener. — тянет его на улицу Себастьян давая чехол со скрипкой. — Et n’oublie pas ton violon, mon cher ami.       Женя послушно следовал за Себастьяном по всем лабиринтам узких улочек, находясь при этом где-то в другом месте. Он все думал и думал, пока не понял что его лицо обдувает легкий ветерок, а вокруг слышится плеск волн.       Женя не сразу понял где они, а потом воспоминания о их первой встрече нахлынули сами собой.       Вот он, одиннадцатилетний мальчишка одиноко стоящий на том же самом месте, где они стоят сейчас. В него врезается куда-то убегающий мальчик, такой худенький и беззащитный. Они падают друг на друга и лежат так, пока в стороне не послышались голоса кричащие что-то на французском. Голоса становились все ближе, а мальчик лежащий на Жене все больше сжимался и дрожал. Женя подумал, что он убегал от них, вероятно они хотели его избить. Он потихоньку начал вылезать из под него и потом встал, загораживая его собой. Он потом долго объяснял родителям, почему все лицо, ноги и руки были в синяках и ссадинах. Главное, что он его защитил. Это была по истине великая битва — троих из пяти он одолел почти сразу, а с двумя покрупнее пришлось побороться. — Не зря меня отдали на тайский бокс — думал он после этого.       Затем он помог мальчишке подняться и они долго друг друга рассматривали. А потом, прямо как сегодня, он потянул его куда-то. Оказалось к себе домой. Там он что-то говорил своим родителям, а те то ли с уважением, то ли с благодарностью смотрели на Женю. Ему обработали все его ссадины, а потом он ушел домой. И все время, что он был там, тем летом, они встречались на пирсе. А в последующие годы, местом встреч и прощаний стал тот самый фонтан.       Женя как завороженный смотрел на волны и вспоминал, пока тихое “Jénia” у левого уха не переключило его внимание. — Quoi? — в тон Себастьяну сказал он. — Смотри! On s’approche? — он показывает на стоящего поодаль музыканта с гитарой. — D’accord.       Женя уже сам берет его за руку, и идет к уличному гитаристу. Женя вспомнил, как лет пять назад, они так же проходили здесь. В тот раз они были слишком увлечены беседой. Хотя Себастьян мельком уловил в мелодии саксофона проигрыш из — One year of love. В тот день он познакомил Женю с творчеством Фредди Меркьюри. А начали они с пластинки — "A kind of magic".              One year of love до сих пор одна из любимейших песен Жени. Даже год, день, мгновение настоящей любви, стоит больше, чем вся жизнь без нее. У него в голове пронеслись строчки: “One sentimental moment in your arms Is like a shooting star right through my heart It’s always a rainy day without you I’m a prisoner of love inside you I’m falling apart all around you”       Тогда он не понял, почему именно они всплыли в его памяти, но он крепче сжал руку Себастьяна, а когда они подошли к музыканту, приобнял друга за плечо.              Скучающий музыкант, поигрывал что-то из классики, но заприметив Женю и Себастьяна, начал играть какую-то неизвестую Жене мелодию. Но Себастьян ее знал, и по его лицу было видно, что это печальная песня. — Jénia, écoute-moi bien, — с надрывом в голосе просил он, — s’il te plaît. — D’accord, Basti. — Женя приготовился слушать. Себастьян бы не попросил его слушать внимательно просто так. “Ne me quitte pas — Не покидай меня. Je ne vais plus pleurer — Я не буду больше плакать, Je ne vais plus parler — Я не буду больше говорить, Je me cacherai là — Я просто буду прятаться здесь, À te regarder — Смотреть, как ты Danser et sourire — танцуешь и улыбаешься, Et à t’écouter — И слушать тебя…”       Женя почувствовал какую-то тяжесть в груди. По его щекам текли тоненькие струйки слез. А музыкант все пел, подыгрывая на гитаре… “Chanter et puis rire — Петь и смеяться… Laisse-moi devenir — Позволь мне стать L’ombre de ton ombre — Тенью твоей тени, L’ombre de ta main — Тенью твоей руки, L’ombre de ton chien — Тенью твоей собаки… Ne me quitte pas — Не покидай меня.”       Женя стоял закрыв глаза. Мысли в его голове делали все возможные акробатические трюки. Почему эта песня? Почему нужно было слушать внимательно? Он немного дернулся. Он хочет чтобы я остался? Но он же знает, что я не могу, но вернусь зимой.       У Жени начали трястись руки и участилось дыхание. Может у него тяжелый период в жизни и ему нужна моя поддержка? А родители?              Женя сел прямо на пирсе. У него широко распахнуты глаза — он точно хочет перестать общаться! Это была прощальная песня.       Женя притянул к себе колени и зарыдал крокодильими слезами. А в голове все слышатся строчки: “Ne me quitte pas — Не покидай меня.              Он забыл где находится, что Себастьян тут, рядом. Его пронзала боль от того, что это конец. Женя не хотел ставить крест на их общении. “Ne me quitte pas — Не покидай меня.”       На их дружбе. “Ne me quitte pas — Не покидай меня.”       Никто никогда не знал его лучше чем Себ. “Ne me quitte pas — Не покидай меня.”       Никто никогда не понимал его, так как он. “Ne me quitte pas — Не покидай меня.”       Как он вообще посмел решать за них двоих?! — Это не справедливо! — выкрикивает в гневе Женя.       Он часто дышал. Весь его дух был пропитан гневом. На кого? На Себастьяна? На себя? Нет. На то, что он потратил десять лет, доверяя человеку, который решил все снести.             Просто потому что. За один присест. За один чертов день. Но Женя не видел, насколько глаза напротив были печальны. — Jénia! Écoute-moi, Jénia! — Себастьян присел на корточки прямо перед его лицом. — Нет ты послушай! — орал Женя, — Да, как ты! Т-ты вообще… Comment t’as pu?       Гнев и ярость сменились новым потоком слез. Его плечи содрогались в отчаянном плаче. Женя сначала отбрыкивался от Себастьяна, но потом позволил себя обнять. Он сам не ожидал, но это помогло сбавить обороты. Он начал успокаиваться. — Jénia. Écoute-moi.. Пожалуйста. — с мольбой в голосе сказал Себастьян — Хорошо. Parle. — прошептал Женя. “Je creuserai la terre —Я пересеку землю,” — Jénia, je… T-tu te souviens de ma grand-mère?       Женя вспомнил как бабушка Себастьяна готовила лучшие в его жизни блины… Но она умерла за день, до его приезда, когда Жене было 15. Вместо вкусных блинов, они пошли в роскошный кафедральный собор, где он впервые произнес речь о покойнике.       Он впервые видел, как гроб отправляется на кремацию. Он впервые попробовал вино, дома у Себастьяна. Те каникулы не были испорчены. Просто пронизаны тоской и грустью, а не привычным весельем. — Je me souviens, bien sûr.— он криво улыбается, на большее нет сил. — А причем тут она вообще?       Женя вопросительно смотрит в карие глаза напротив. По его телу прошел холодок. У Себастьяна же была предрасположенность к этой болезни… “Jusqu’après ma mort — Пока после моей смерти”       Женя побледнел. Нет! Не-ет! Слезы снова полились градом. Тяжелейшим градом понимания. — Seb, mais… N-non… Не-ет. — просипел он и закрыл лицо руками — Сколько?! Combien de temps il te reste, мать твою?!       Он с отчаянием смотрел на Себестьяна, который выглядел не многим лучше. Как только он это заметил, сразу начал себя осаживать. Его лучший. Нет. Единственный друг может умереть в любой момент, а он в их последний день вместе, устраивает какую-то драму. — Deux semaines… un mois, peut-être. — Себастьян был спокоен говоря это.       Две недели? А если бы он не успел приехать? Это был не просто удар поддых. Это был нокаут. — Прости, прости… — тише сказал Женя, — Я… я думал…       Женя вцепился в Себастьяна как в самое дорогое, что у него есть. Футболка Себастьяна была мокрой. От слез Жени, или его самого, уже не разобрать. Он тяжело дышал, по его щекам текли слезы, но он не был зол. Он уже давно свыкся со своей судьбой. С тем, что это была их последняя, роковая встреча.       В десятую годовщину их знакомства. На том же месте. Все закончится там же, где и начиналось. — Pardon. Pardon… Mon Dieu… Pardonne-moi, Seb. Je croyais que tu voulais juste couper les pont… Какой же я дурак… — Tout va bien, mon cher ami. Je ne t’en veux pas. — успокаивающе говорил Себастьян, пытаясь улыбаться — Je n’ai plus peur. N’aie pas peur non plus.       Женя и не боялся. Или думал что не боится?       В какой-то момент он просто лег, а Себастьян повалился следом. Все как в день знакомства. Они переглянулись. У обоих была печальная улыбка. Но внутри Жени кипело все. Он был как вулкан после извержения. — Как же я буду без тебя?… — больше для себя проговорил он. — Tu vas y arriver. Tu es fort, Jénia. — Себастьян погладил его по голове.       Настолько ли Женя сильный? Настолько ли он справится? — Jénia. — он смотрит на Себастьяна — Ты лучшее, что могло случиться в моей жизни. — Долго репетировал? — оба как-то выдавили подобие улыбок — Ладно, прости… Ты тоже… Toi aussi.       Внезапно телефон Жени завибрировал в кармане. Вероятно звонила мать. Значит пора прощаться…       Они потихоньку поднимаются и Женя перезванивает родителям. Себастьян три временем наклонился, чтобы подобрать чехол со скрипкой, а затем достал портсигар.       Прямо как в тот день, когда Жене стукнуло восемнадцать и они скурили две, а потом и с десяток самокруток.              В портсигаре было ровно две папиросы. Последние для них.       Первую он отдал Жене, а вторую забрал себе. Они стояли рядом, смотря на воду. Каждый думал о своем…       Вот подъехала черная Ауди и посигналила, оповещая о начале конца.       Они ничего больше не говорили. Им не нужны были слова чтобы понять друг друга. Перед тем, как Женя сел в машину, они крепко обнялись, а потом Себастьян всучил ему скрипку и конверт.       На нем было коряво, но по-русски написано: “Не покидай меня.” Женя на дрожащих ногах сел в душный салон машины. К горлу вновь подступил ком и слезы градом полились на заветный конверт и твердый чехол.Он смотрел в его глаза пока машина не тронулась и Себастьян не остался точкой прошлого вдали. Марсель. Город контрастов. Женя любил и ненавидил его всей душой. “Ne me quitte pas — Не покидай меня.” – Jacques Brel