axe and bullets

— Пока будешь просто присутствовать там и привыкать к обстановке, но это не значит, что ты не должен вести себя настороже. — раздался строгий голос Натана. Натаниэль кивает. — Старайся излучать уверенность. Нельзя, чтобы тебя запомнили как дрожащую овечку, которую заперли в клетке, окружённой голодными волками. Надеюсь, я выразился достаточно ясно? Натаниэль кивает снова. Его голос делается ниже, тон чуть прохладнее. — И помни, Веснински, как бы они ни одаривали тебя фальшивыми улыбками, как бы ни рассыпались в любезностях, пытаясь расположить к себе, у них одна цель — сломить твою волю и подчинить тебя. Не питай иллюзий. Будь начеку, но веди себя непринужденно. И не смей запятнать честь нашей семьи. — Я не подведу вас, отец. — заверил Веснински, стараясь предать голосу твёрдости и убедительности. Голос отца снова стал отстранённым. Он сказал ещё парочку слов и кивнул на автомобиль, в котором их уже дожидался личный водитель. Забравшись в салон, Нил опустил взгляд в пол, избегая зрительного контакта с отцом. Совещания, на которых собирались главенствующие группировки страны, проводились ежемесячно, не считая экстренных и внеплановых встреч. Поскольку Натаниэль – единственный наследник, со временем к нему перейдет вся власть, которой сейчас обладал его отец. Иерархия строилась на основе масштаба способностей и сферы их влияния. Натан занимал второе место по значимости, а это означало, что вскоре эта позиция перейдет к Натананиэлю. От этой мысли по нему прошёлся возбуждённый ток. Спустя какое-то время машина плавно остановилась перед неприметным баром, местоположение которого было совершенно незнакомо Натаниэлю. Он попытался рассмотреть окрестности, но властная ладонь отца грубо подтолкнула его к выходу, не оставляя выбора, кроме как покинуть автомобиль и проследовать за ним ко входу. С виду это был обычный, ничем не примечательный бар, но стоило Натаниэлю потянуть ручку двери, как он обнаружил, что она заперта. Натан, приблизившись сзади, постучал в дверь, используя странную последовательность: три коротких стука, небольшая пауза, один стук. Дверь бесшумно отворилась, и незнакомый мужчина, окинув их быстрым взглядом, пропустил внутрь. Натаниэль, переступив порог, оказался в полумраке клубного помещения. Кто-то грубо задел его локтем, проходя мимо и спускаясь по лестнице в нижний зал, от чего Нил непроизвольно съежился. Натан, положив руку на плечо сына, слегка подтолкнул его к спуску по лестнице, в конце которой виднелась еще одна дверь. Натаниэль, помедлив, нажал на ручку, и дверь открылась. Яркий свет, ударивший в глаза, заставил его на мгновение зажмуриться. Когда зрение адаптировалось, он осознал, что на него устремлены десятки изучающих, заинтересованных взглядов, отчего по коже побежали мурашки. Во главе массивного стола сидел молодой человек из семьи Миньярдов. Натан ранее рассказывал, что отец близнецов трагически погиб при невыясненных обстоятельствах, после чего его власть перешла к его сыновьям. Он отзывался о них крайне нелестно: — Будь с ними предельно осторожен, а лучше вообще избегай контактов. Крайне неприятные личности, что один, что второй. На собрания они обычно ходят либо вместе, либо поодиночке, и практически невозможно угадать, кто из них перед тобой — они почти идентичны. Блондин, сидевший во главе стола, казалось, не сразу обратил на них внимание, а лишь когда за спиной Натаниэля появился Натан. Его карие глаза озорно блеснули, и, наконец, его взгляд скользнул по фигуре Натаниэля. — Мясник. Рад тебя видеть, — протянул он с кривой усмешкой и перевёл взгляд на Натаниэля. — А это что за пудель? Натаниэль на мгновение замялся, чувствуя себя крайне неловко. Натан молчал, а значит говорить должен был он сам, и его догадка подтвердилась, когда отец едва заметно сжал его плечо, призывая к действию. Натаниэль, набрав в грудь воздуха, произнес, стараясь говорить медленно и уверенно, избегая лишних пауз, как учил его отец. — Натаниэль Веснински. Будущий наследник семьи Веснински. Присутствую сегодня на собрании для ознакомления со своим будущим делом. Насмешливый взгляд перешёл к Натану. — Это ты его так надрессировал? — со смешком спросил блондин и кивнул на свободное место рядом с собой. — Слышь, пудель, садись рядом со мной, чтобы твой папаша не заставлял тебя тявкать по команде. Я люблю импровизацию. Натаниэль, стараясь сохранить невозмутимый вид, посмотрел на Натана. Тот едва заметно кивнул, давая разрешение, и Натаниэль направился к Миньярду. Его взгляд случайно зацепился за едва заметный пирсинг на левом ухе, который почти полностью скрывали пряди светлых волос. У Аарона такого не было, а значит, перед ним сидел сам Эндрю Миньярд. Осознание этого заставило его ощутимо занервничать. С Аароном, приложив усилия, можно было найти точки соприкосновения и прийти к компромиссу. С Эндрю этот номер не проходил. Большинство тех, кто осмеливался обратиться к нему с просьбой, впоследствии оказывались на больничной койке, зализывая раны, как физические, так и моральные. Ичиро Морияма, расположившись неподалеку, сверлил Натаниэля взглядом. То ли мысленно сочувствовал ему, то ли был разочарован тем, что самому не достанется удовольствие пытать наследника Веснински. Натаниэль опустился на стул рядом с Миньярдом, внимательно изучая лица собравшихся. Эндрю, с едва заметной издевательской усмешкой, объявил совещание открытым. — Итак, с сожалением констатирую факт: у нас снова совещание, — проговорил он, затем перевел взгляд на Натаниэля. — На котором будет присутствовать будущий наследник семьи Веснински. Прошу любить и жаловать, желательно не обижать. Дайте человеку освоиться. — После короткой паузы Эндрю продолжил: — По традиции, начнем с насущных проблем. У кого-нибудь есть что сказать, или мне начинать? Натаниэль бросил мимолетный взгляд на отца, сидевшего в отдалении, и коротко ответил: — Я хочу. Эндрю вскинул брови в притворном удивлении, устремив взгляд на Натаниэля. — Ты? — Если позволите, хотел бы выразить свое недовольство касательно семьи Рейнольдс. — Девушка, сидевшая в середине стола, одарила его испепеляющим взглядом. — Я считаю, что госпожа Элисон проявляет вопиющую некомпетентность в отношении использования бюджета, который вы, господин Эндрю, ежегодно выделяете ей на содержание барных заведений по всей стране. Проведя небольшой аудит затрат и изучив многочисленные чеки, можно заметить, что значительная часть средств, изначально предназначенных для развития приобретенных вами заведений, была потрачена на личные нужды. С моей точки зрения, это абсолютно неприемлемо. За этой дерзкой речью, за каждым выверенным словом и заученным ответом, стояли часы мучительной подготовки. Отец заставил его вызубрить наизусть каждый пункт, каждую возможную реакцию. Он жаждал, чтобы Натаниэль блистал на этом совещании, чтобы все узрели его "прекрасного сынишку". Но под этой отточенной бравадой скрывались свежие шрамы на запястьях, напоминание о последствиях любой, даже самой незначительной, заминки. Его сын должен быть идеальным, безупречным образцом. В мире идеализма не было места ошибкам, неточностям, слабостям. Эндрю хмыкнул, пораженный тем, как быстро тот раскусил его. Он перевел взгляд на Рейнольдс и с хищной ухмылкой спросил: — Есть что возразить по этому поводу? — По правде говоря, — проворковала Рейнольдс своим вкрадчивым девичьим голоском. С виду – воплощение женственности и хрупкости. Впрочем, этот образ был тщательно выверен. Невинные платьица, неестественно пухлые губы, слащавая розовая помада. Каждая деталь ее внешности кричала о том, что Элисон – это кукла Барби, которой место на полке магазина, а никак не в роли распространителя тяжелых наркотиков. И пусть она предпочитала действовать чужими руками, род ее занятий совершенно не вязался с ее кукольной внешностью. — Да, возможно, я и правда слегка превысила свои полномочия. Мне искренне… жаль. Но, должна заметить, у меня тоже есть кое-что, что стоит обсудить в контексте деятельности семьи Веснински. — Она картинно захлопала ресницами. — Выслушаете? Эндрю метнул на Натаниэля пронизывающий взгляд, в котором плясали искры хищного любопытства. Пусть Веснински и пытался скрыть подступающую панику, Эндрю, казалось, видел его насквозь. На губах Миньярда расцвела сладострастная усмешка, и он протянул тягучим, словно патока, голосом: — Я весь во внимании. Элисон одарила его кукольной улыбкой и с притворной невинностью защебетала: — Уважаемый всеми мясник, как выяснилось, не брезгует взятками без вашего непосредственного разрешения, а вы, насколько нам известно, не терпите подобной вольности. Последствия неповиновения вышестоящему звену всем хорошо известны, не так ли? — Рейнольдс оскалилась, и её взгляд скользнул к Натану. От этой хищной ухмылки Натаниэля пробрала дрожь; нестерпимо захотелось стереть эту гримасу с ее пухлых, словно у утенка, губ. — А Натаниэль… — Теперь ее взор был прикован к нему. — Ходят слухи, что сам по себе он – абсолютный ноль. Способен ли такой человек заменить мясника? я думаю, ответ очевиден. В комнате повисла мертвая тишина, густая и давящая. Сердце Натаниэля бешено колотилось в груди.