Тайны ведьминых сердец

— Лада! — Сирин наконец вырвалась из тисков лесного сумрака, едва переводя дух от стремительного бега сквозь деревья. Несмотря на хорошую физическую форму, бег по лесу со свечой её не пощадил. — Ты как, в порядке? — Сирин пришла Ладе на помощь, но та, кажется, справилась сама. Не понимая, можно ли назвать своё состояние «порядком», Лада кивнула. Сирин окинула Ладу взглядом, осматривая на наличие повреждений и травм. Лада была цела, но Сирин отметила, что ее платье было порвано в районе подола и рукавов. «До сих пор не научилась управлять своим телом в такой одежде» — Сирин понимала, что сейчас им уже не угрожала опасность, поэтому позволила себе мысленно усмехнуться над неуклюжей Ладой, и на ее губах появилась еле заметная улыбка. — Как ты меня нашла? — голос Лады был тихим, почти неслышным среди шорохов леса. — Просто шла за свечой — Сирин отвела взгляд от потрепанного наряда, все ещё пытаясь успокоить своё дыхание. Она стояла перед Ладой, словно тень, окружённая ореолом слабого света спасительной свечи, вытягивающей из кошмаров тумана. — И всё? — словно не замечая обстановку, выясняла Лада. — И всё, так бывает. — Коротко ответила Сирин, хотя обе знали, что это далеко не вся правда. Да, Сирин действительно последовала за свечой, почувствовав что-то неладное, но она знала, у кого именно случилась беда. Разве бросилась бы она так безрассудно в лесную тьму ради кого-то другого? Кого-то, кроме Лады? Сирин не могла ответить даже самой себе, чем именно эта юная девушка смогла околдовать её, ведьму. Что-то необъяснимое тянуло её к ней, заставляя сердце биться быстрее всякий раз, когда они были рядом. Она осознавала, что Лада тоже испытывает к ней некоторые чувства, ведь это время от времени читалось внезапного появление Лады на пороге дома; на её румяных от смущения щеках; в её аккуратных вопросах; в попытках прикоснуться и в нелепых оправданиях после. Отмахнувшись от собственных размышлений, Сирин сказала, — Пойдём домой. Нечего тут делать. — Она нежно, не свойственно самой себе, взяла Ладу за локоть, убеждаясь, что та способна стоять на ногах, и повела в сторону деревни. От прикосновений ведьмы Лада почувствовала пробежавший по телу холодок, но и не думала сопротивляться. Было бы глупо отвергать помощь от той, что вызывает такой трепет в сердце. Они шли молча, но с каждым шагом беспокойство покидало её душу, растворяясь в воздухе, как тающий дым. Мысли Лады постепенно покидали голову, оставляя после себя только спокойствие, непременно заслуженное после прошедших событий.

***

Лада расположилась на скамейке, завернувшись в плед, пахнущий лесом, специями и самой Сирин, которая укрывалась им по ночам, в попытках спрятаться от всего мира. Взгляд Лады был прикован к дому, который она посещала не впервые, но лишь сегодня её сердце было способно открыться для его истинной красоты. Снаружи дом Волота и Сирин, затерянный на краю деревни, выглядел невзрачно и даже жутко, но стоило переступить порог, как всё вокруг преображалось. С первых шагов Ладу окутал чарующий запах смолы, шалфея, лаванды и других таинственных трав, ясно указывающий на присутствие настоящей ведьмы… Её глаза скользили по множеству сосудов, колб и банок, аккуратно расставленных на полках и в шкафах. Под потолком висели пучки сухих трав, которые Сирин собирала для своих зелий; амулеты и обереги, значение которых для Лады оставалось загадкой; и даже тушки кроликов, вызвавшие у неё одновременно жалость и отвращение, ведь она обожала животных. Но кролики оказались не единственными жертвами: вскоре Лада заметила на полу свиное рыло и черепа других существ. Кроме того, она отметила, что посреди комнаты размещалась массивная резная кровать, по видимому принадледавшая самому Волоту, практикующему жрецу, которому и нужны были те самые тушки и черепа для риуталов. Однако больше всего внимание Лады привлекло бесконечное море горящих свечей, расставленых по всем поверхностям. — Сирин, а почему у вас так много зажжёных свечей? — Какая же ты любопытная. — произнесла Сирин, начинающая привыкать к постоянным вопросам, — Свет мне нужен для работы, — ответила она, — да и вообще, свечи создают особую атмосферу, верно? — На лице её появилась мягкая улыбка. — Согласна. Просто мои родители говорят экономить… — Разрешаю брать у меня сколько захочешь свечей. — Сирин взмахнула руками в воздухе, как бы указывая на свечи, — Я же их сама делаю. На правах хозяйки, ведьмы и просто подруги, как Сирин пыталась оправдать своё желание позаботиться о Ладе, она взялась за приготовление чая для неё. Сирин пошла к шкафу с травами и специями, но повернулась в сторону Лады, сидевшей на лавке. Она засмотрелась на её золотистые волосы, которые при огнях свечей казались Сирин ещё более волшебными; любовалась её мягкими и такими гармоничными чертами лица. Раньше Сирин видела красоту только в природе, а сейчас заметила её в живом человеке, в Ладе. Поймав себя на этих мыслях, Сирин нахмурилась и вернулась к приготовлению чая. Она ходила вдоль шкафов, доставала банки и брала из них нужные ингредиенты, словно это было отточенным мастерством, её предназначением. — Держи, — Сирин протянула чашку с горячим напитком, — это просто чтобы не заболеть. Не бойся, не отравлю. — Иронично сказала Сирин с расплывающейся улыбкой, и присела напротив Лады, поправляя плотную ткань своего платья. — Я тебя и не боюсь. Спасибо. — Лада подула на чай, пытаясь его остудить. Сирин подняла одну бровь и ухмыльнулась, наблюдая за действиями Лады, — ты забавная. -Ничего смешного! Лада уже допивала чай. Она выглядела задумавшейся, словно не решавшейся на что-то. — Спрашивай уже, — произнесла Сирин. Ладу будто вырвали из мыслей, она тут же пришла в себя и удивилась словам ведьмы. Она помедлила, но всё же решилась на вопрос, — А у нас в деревне есть другие ведьмы помимо тебя? — Не знаю, нет, — смутившись, ответила Сирин, не ожидая такого разговора, — или они додумались все это время скрываться, в отличие от меня. А почему ты спрашиваешь? Лада и сама не знала, как у неё в голове возник такой вопрос. Она была юна и её интересовало многое. Наверное, и это не стало исключением. А может дело было в другом. — Старшая жрица посчитала, что я могу стать такой же, но я не совсем уверена, что мне подходит эта работа. Даже сегодня ты пришла… прибежала помогать мне. Уголки губ Сирин поднялись, — Но ты же справилась и без меня, — словно почувствовав гордость за Ладу, сказала Сирин, — и вообще, в этой деревушке каждый был бы счастлив быть на твоем месте, а ты жалуешься? — её голос звучал мягко, но с лёгкой ноткой иронии. — Сирин, нет, я… — Лада не могла подобрать слова, — я понимаю, что это большая честь; что я избранная, но… — Но? — Сирин старалась предугадать, что последует от Лады дальше. — Но я думаю даже стать ведьмой было бы для меня ближе, проще… — Нет, Лада. Ты не понимаешь, о чем говоришь. — её голос дрогнул, но она смогла придать ему уверенности — Неужели ты не помнишь реакцию людей на мое появление на собрании? Не помнишь, как они кидали в меня камни и проклинали? — Сирин говорила быстро, но не со злом, — А потом всё равно приходили за помощью, когда у них что-то происходило… Лада потупила взгляд; она не решалась что-то сказать и уж тем более перечить. Она прекрасно знала, как люди обходятся с Сирин, но та тем не менее всегда оставалась крепкой, сдержанной. За её внешней суровостью скрывалось нечто нежное и ранимое, чего никто другой не замечал, но с первой встречи почувствовала Лада. И Лада хотела узнать эту сторону Сирин поближе, почувствовать её настоящую душу; ту, что осталась чистой и светлой, несмотря на весь мир вокруг. — Они поступают так, потому что боятся. Если бы они увидели тебя настоящей, они бы никогда не осмелились причинять тебе боль. — Лада говорила нежно, с ноткой горечи в голосе, словно сама ощущала всю ту тяжесть, что приходилось скрывать Сирин у себя в душе. — А разве ты знаешь меня настоящую? — Внутри Сирин разгорался огонь, вызванный то ли собственными мыслями, то ли горькой правдой, которую озвучила Лада. Сирин всегда считала себя отстранённой, холодной. Она стояла в стороне от людских забот, любви и страсти, словно тень на краю леса, наблюдая за всеми, но не принадлежа никому. Быть людьми ненавидимой, но всё ещё так им необходимой, стало для неё обыденностью. Походы в лес давно перестали пугать. Напротив, они приносили ей мгновения покоя и даже радости, как редкие капли дождя на иссушенной земле. Сирин находила умиротворение в своём одиночестве, оно устраивало её. Её сильной стороной всегда была неуязвимость. Нахождение рядом с Ладой оказалось для неё непривычным, ведь рядом с этой девушкой её неуязвимость пошатывалась, ставилась под сомнение. К ней она почему-то была готова прийти на помощь; почему-то была не против приютить у себя дома; почему-то хотела защитить от всего зла и просто подпустить ближе к себе. Эти чувства Сирин осознавала и не отвергала, но старалась приглушить, боясь потерять контроль над собой и зайти слишком далеко. — Не знаю… Пока не знаю, — Лада стучала пальцами по пустой чашке, стараясь снять напряжение, — но очень хочу узнать. Услышанные слова подействовали на Сирин должным образом — она в миг успокоилась. Кто-то только что сказал, что хотел бы узнать её… Настоящую… В этот момент из её губ вырвался нервный смешок, вызванный мыслями о том, знает ли она сама себя настоящую, чтобы открыться кому-то другому? Но это было не главное, ведь только что Лада почти изъявила желание стать ведьмой. Нет, Сирин бы никогда не пошла на такое. Она бы не смогла собственноручно портить судьбу той, которой желает самого лучшего, ведь кому, если не Сирин, знать, через что приходится проходить таким, как она. — Лада, постой, — успокаивала Сирин, скорее, саму себя, — тебе едва исполнилось восемнадцать лет и ты хочешь обречь себя на судьбу одинокой ведьмы? Лада испытывала необъяснимое волнение, потому до крови кусала свои губы. Это было странно, ведь ни желание стать ведьмой, ни ее потенциальная судьба, совсем ее не пугали. — Не одинокой… — Лада замялась, — Ты же будешь со мной… На самом деле, Лада боялась именно возможности быть отвергнутой Сирин. Слова Лады пробудили в Сирин бурю эмоций, которые она привыкла держать глубоко внутри. Её сердце забилось быстрее, дыхание участилось, а мысли затуманились. Но одно было ясно: она чувствовала сильную связь с Ладой, такую глубокую, какой не испытала ни с кем другим. Лицо Сирин покраснело, а глаза, казалось, зажглись особым светом. Нервничая, она посмотрела на девушку, пытаясь найти нужные слова. Всё, что она могла сделать, — это подойти ближе и слегка коснуться ладонью щеки Лады. Тепло от прикосновения передавалось через пальцы, заставляя сердце обеих девушек биться в унисон. Лада замерла, почувствовав, как дрожь пробегает по всему телу. Этот момент казался одновременно страшным и волшебным. Их взгляды встретились, и между ними протянулась невидимая нить понимания. Медленно, словно боясь спугнуть волшебство момента, Сирин подалась вперёд. Влажные губы Лады слегка раскрылись, готовясь встретить первую неуверенную попытку поцелуя. Дыхание обеих девушек сбилось, сердца колотились, как бешеные. Поцелуй оказался мягким, осторожным, полным трепета и нежности. В нём было столько невысказанных чувств, столько страха перед неизвестностью и одновременно желания быть вместе. Это был поцелуй двух душ, которые нашли друг друга среди хаоса мира, среди боли и одиночества. — Лада... — Сирин отстранилась от манящих губ, её голос сорвался, и она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Ты не понимаешь, насколько важно для меня то, что ты здесь. Лада вопросительно взглянула на неё, чувствуя, как воздух между ними становится плотнее. — Знаешь, я долго боролась с собой, — начала Сирин, сцепив пальцы рук. — Думала, что смогу остаться одна, изолированной от всех. Но ты... ты показала мне, что иногда стоит рискнуть и позволить себе чувствовать. — Сирин замялась, словно боялась продолжить, но решила, что настал момент сказать правду. — Я… давно поняла, что ты особенная. Не только потому, что ты добрая и смелая, но и потому, что ты единственная, кто видит меня настоящей. Ты… заставляешь меня чувствовать себя живой, несмотря на всё, что произошло. Лада замерла, не веря своим ушам. Ведьма, представаемая перед всеми замкнутой и холодной, признавалась ей в своих чувствах. Сердце девушки заколотилось быстрее, и она почувствовала, как её щеки заливает румянец. — Сирин... — прошептала она, делая шаг вперёд. — Я тоже... Но Сирин не дала ей закончить. Она грустно усмехнулась, вспоминая годы одиночества. Она привыкла считать, что любовь – это слабость, от которой лучше держаться подальше. Но Лада разрушила все её барьеры. — Я ошибалась, — призналась она. — Все эти годы я пряталась от мира, думая, что так безопаснее. Но видимо это не всегда так. Лада подошла ближе, её рука невольно потянулась к руке Сирин. Ведьма почувствовала лёгкое касание и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Сирин, хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — прошептала Лада у самого лица ведьмы. — Я люблю тебя, Лада, — Сирин выдохнула, пытаясь унять свои эмоции, — Никого не любила, а тебя люблю. — призналась она, — Я не знаю, захочешь ли ты… — продолжила Сирин. — Возможно, люди будут осуждать нас… но я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую. Ты слишком важна для меня. — Эй, Сирин… — Лада приподняла подбородок Сирин и посмотрела в её чёрные глаза, — Я тоже люблю тебя. Сирин рефлекторно поправила волосы и улыбнулась, впервые за долгое время искренне и открыто. Сирин наклонилась вперёд, её руки медленно скользнули по спине Лады, и она прижала ее к себе, наслаждаясь каждым моментом этой тишины и близости. Лада немного отодвинулась, посмотрела на Сирин и с улыбкой произнесла — А ты была права. Сирин распахнула глаза, её одолело волнение, — О чём ты? — Ты сказала, что нельзя измерить своё сердце, только чужое, — Лада взяла её за руку, поглаживая по тыльной стороне ладони, — и ты была права. Сирин вопросительно смотрела на Ладу, не понимая, о чем она говорит. — Твоё сердце оказалось гораздо больше, чем ты показываешь. Эти слова вызывали на лице Сирин мягкую улыбку. За руку она притянула Сирин как можно ближе к себе, и посмотрела ей прямо в глаза. Смущение Лады выдывал не только румянец на светлых щеках, но и её прерывистое дыхание. Сирин не отводила взгляд, наслаждаясь реакцией девушки. Ей нравилось наблюдать за её не уверенным поведением. Ведьма расположила руки на талии Лады и приблизилась к её лицу, поцеловала к её в уголок губ, как бы дразня. Внутри Лады словно бушевал ураган, сносивший всё на своем пути. Она разрывлась между волнением и страстью, страхом и удовольствием. Лада не могла контролировать свои руки, поэтому они хаотично перемещались по телу Сирин, что очень её забавляло. Наконец Сирин решила прекратить мучения девушки и поцеловала, нежно сминая её губы, пробуя добавлять язык и смотреть на еёреакцию. Лада закрыла глаза, наслаждаясь моментом, чувствуя, как мир вокруг исчезает, оставляя только их двоих. После поцелуя они замерли: Лада — от смущения, Сирин — от того что всё ещё не осознала, что изменилось в её жизни этой ночью. — Лада, — едва слышно произнесла Сирин, — ты уверенна, что хочешь быть со мной? Лада моментально кивнула, не размышляя над её словами, — Да, хочу. Сирин положила девушку к себе на колени и принялась гладить по голове, проводя рукой по длинным пшеничным волосам, которые редко видела в распущенном виде. — Не заплетай их. Мне так больше нравится. Лада ответила едва слышимым звуком, который, казалось, растворился в воздухе, но его было достаточно, чтобы понять: она согласилась. Некоторое время Сирин и Лада молчали, но сейчас эта пауза казалась гармоничной, она не вызывала неловкости и желания чем-то заполнить эту тишину. Каждая из них думала о чём-то своём, но все мысли собирались в одном месте — в их любви. Наверное, это и можно назвать комфортом. Сирин хотела навсегда остаться в этом моменте, проживать его раз за разом, но понимала, что не может ещё дольше откладывать этот разговор. Её пальцы замерли, а губы дрогнули, готовясь нарушить уютную тишину. — Ладушка, — произнесла она, и Лада мгновенно подняла голову с коленей, удивлённая необычным обращением. — Как ты решилась стать ведьмой? — Сирин уже знала ответ, но ей было важно услышать его из уст самой Лады, убедиться, что решение принято осознанно, без давления. — Ты ведь не делаешь это ради меня? — И ради тебя тоже, — тихо отозвалась Лада, поднимаясь и садясь рядом на лавке. — Ради нас. Я не хочу быть жрицей, понимаешь? — Понимаю. — Они все искали во мне выгоду… — голос Лады подрагивал, но она стралась держать себя в руках, — Я была им нужна, чтобы возродить Богов. Они не спрашивали меня, чего хочу я. — Она подняла глаза к потолку, чтобы сдержать накатывающие слезы, — И на смерть… Вереи, — произнести это имя далось ей трудно, — им плевать. — Тише, тише… — Сирин прижала Ладу к себе, — Я понимаю тебя. Просто хочу, чтобы ты действительно не пожалела о своём решении, Ладушка. Лада почувствовала, что Сирин по-настоящему переживает за её судьбу и старается уберечь, и не сдержала слёз. Она хмыкнула, вжалась в любимую ведьму всё сильнее, и та обняла её крепче, желая спасти от всего зла, способного причинить боль. — Я же тебя предупреждала, не водиться со мной, а ты не послушала, — ухмыльнулась Сирин — А теперь вот, результат на лицо, ведьмой стать хочешь. — Эй, — несерьёзно возмутилась Лада, — я тоже тебе сразу предупредила, что приду ещё раз! — Упрямая. Вся в меня. — В глазах Сирин зажглась тёплая улыбка, словно первый проникший солнечный луч, пробивающийся сквозь туман. Лада вдруг встрепенулась, оглянулась по сторонам и спросила, резко меняю тему их разговора — А где Волот? — Ты точно сумасшедшая, Лада.. — иронично сказала Сирин, удивлённая внезапный вопросом, — Не знаю. Наверное, бродит где-то один, как всегда. — Как ты можешь не знать, если вы живёте вместе? Сирин позабавили наивные представления Лады о жизни под одной крышей. — Ты сама-то часто предупреждаешь родителей перед уходом? — Сирин слегка улыбнулась, затем, подражая тону Лады, добавила — И вообще, твоя мамочка не беспокоится о том, где пропадает её доченька ночью? Девушки рассмеялись. — Дурёха — нежно произнесла Сирин, из-за чего это больше проходило на комплимент. Дурёха. Ладе казалось, что это слово Сирин всегда говорила как-то иначе, по-особенному. Словно в это прозвище она вкладывала всю нерастраченную нежность своего сердца — ту, что не могла выразить иначе. Ведьма всматривалась в небесные глаза юной девушки, так сильно отличавшиеся от её собственных. Светлые голубые глаза Лады словно были воплощением чистоты её души, а глубина чёрных глаз Сирин хранила в себе её зрелость и опыт. Несмотря на их полную, на первый взгляд, противоположность, между ними явно зарождалось нечто большее, что связывало крепче любых различий. — Кстати, — вернулась к диалогу Сирин, — если ты точно решила, то могу отвести тебя в свое сокровенное место, когда нечисть успокоится. — Сирин сложила руки на груди, — На поляну. Научу тебя цветы, для начала, собирать. — Конечно хочу, — искренняя улыбка показалась на лице Лады. Она сама не могла поверить, что всё это происходит наяву. Всего лишь несколько часов назад мир был погружён в хаос: люди гибли от рук оживших мертвецов, и сама Лада едва избежала той же участи. Но теперь она сидела в объятиях загадочной и холодной ведьмы, в её доме, где время словно остановилось. Это было похоже на сон, но каждый вдох, каждое прикосновение говорили ей, что это реальность. Лада боялась отпустить Сирин, потому что этот миг мог оказаться всего лишь иллюзией, исчезнуть навсегда, оставив лишь воспоминания, которые будут преследовать её всю жизнь, меняя её путь, как река меняет русло после сильного дождя. — А что скажем жрице? Твоим родителям? Они же меня заживо съедят. — Очевидно, Сирин беспокоилась только за Ладу, ведь к ненависти в свой адрес она давно привыкла. — Я скажу родителям… потом. Они любят меня, поэтому не будет ругаться. — Лада теребила ткань своего платья. — А жрице… — Я сама поговорю со жрицей, — избавила её от грядущего тяжёлого разговора Сирин. — Не волнуйся, милая. Сирин стремилась оградить Ладу, за которую теперь несла ответственность, от всех бед; от участи стать «каменной». Она поклялась самой себе, что не допустит, чтобы Лада прошла через те же муки, что и она. Никто больше не осмелится издеваться над ними. Лада и Сирин сходились в одном: обе они всегда были ненужными этому миру. Но теперь они нужны друг другу. Им приходилось скрываться самим и таить свою настоящую сущность, но теперь они впервые смогли почувствовать возможность раскрыться перед друг другом. — Ой! — вспомнила Сирин, заметив порванный наряд Лады, — Я собиралась дать тебе другую одежду… Хотя не уверена, что мои платья тебе по душе… — По душе! — перебила её Лада. — В таком случае, — Сирин ухмыльнулась, — утром выберешь себе что-нибудь из моих. — Хорошо, — ответила Лада, встававшая со скамейки. Она подошла к Сирин, пальцы прильнули к её щеке, медленно поглаживая. Лада убрала свисающую прядь густых чёрных волос за ухо Сирин, едва касаясь её лица. Зрительный контакт между ними заставлял их обеих таять в руках друг друга, а сердца биться всё быстрее. Несмотря на желание, Сирин не брала инициативу в свои руки, давая юной Ладе действовать самой. Сирин ощущала её горячее дыхание на своей шее, и это сводило её с ума. Заметив реакцию ведьмы, Лада нежно прильнула губами к её нежной коже на шее, оставляя дорожку их поцелуев. В ответ на это Сирин рефлекторно отпускала голову назад, наслаждаясь такой чувственной Ладой. Ранее не имеющая подобного опыта, девушка удивительно быстро находила слабые места Сирин и тем самым обезоруживала её. «Она прирождённая ведьма» — пробежали мысли в голове Сирин. — Прости, что раньше не подпускала к себе, — глядя в глаза произнесла Сирин, — Я боялась. — Спасибо, что в итоге подпустила. — Не давая проложить, Лада подалась вперёд и приблизилась к Сирин настолько, что их лица почти соприкоснулись. Она закрыла глаза, ощущая, как воздух между ними сгущается, и легонько коснулась губ Сирин своими. Это был их не первый поцелуй, но именно он стал столь мягким, робким, полным неуверенности и желания, ведь только сейчас девушки смогли отбросить свои переживания и страхи и полностью погрузиться в это мгновение. Лада почувствовала, как Сирин сначала замерла, но затем её руки мягко опустились ей на плечи, притягивая её ближе. Их губы встретились вновь, на этот раз более уверенно. Лада ощутила, как её охватывает волна тепла и возбуждения, а волнение отступает на второй план. Она позволила себе расслабиться и насладиться этим мгновением, чувствуя, как Сирин отвечает на её поцелуй с нарастающей страстью. Когда они наконец отстранились друг от друга, обе тяжело дышали, смотрели друг другу в глаза, и Лада с особенной нежностью произнесла — Я тебя люблю, Сирин. — Я тоже люблю тебя, Дурёха, — Сирин смотрела на неё словно на самое ценное произведение искусства, доступное только ей. — Пойдём спать, ведьма моя. — Протянула это обращение Сирин, — Я ведь должна буду сказать твоим родителям, что позаботилась о тебе! — пошутила она. Девушки беззаботно рассмеялись, направляясь в комнату Сирин.