Холодный поцелуй под луной

      Том смотрел на теплеющий кулон в руке. Долгие месяцы тот болтался ненужной побрякушкой на поясе и не проявлял волшебной сущности. Сейчас, излучая свет и лёгкую вибрацию, он предупреждал своего владельца о скором перемещении. Том резко встал и прошёлся по кабинету, оставив развёрнутые карты и непрочитанные рапорты на столе. Кулак крепко сжимал артефакт. Внутри всё ликовало: наконец-то он узнает тайну предсказания. Перед глазами всплыл тот промозглый холодный вечер и встревоженное лицо Снейпа, твердившего о важности его послания. Откровенно говоря, после их разговора Том потерял сон и аппетит. Слова, посланные через какую-то девчонку самим провидением, преследовали везде.           Иногда он думал, что это шутка, блеф. Дамблдор специально разыграл маленький спектакль для Снейпа, и нет никого, способного справиться с ним, Волдемортом. Мерлин, да вся Магическая Британия боится просто произнести его имя. А иногда от страха грудь стягивало в тиски и тошнота подкатывала к горлу. Том не мог вздохнуть: он создал столько крестражей, неужели опять недостаточно и смерть не отпустит его? Вместо сна в голове мелькали картины возможных бедствий, одна хуже другой. В одну из таких ночей, когда до самого рассвета Том не сомкнул глаз, он поклялся сам себе сделать всё, чтобы заполучить пророчество целиком. А для этого нужна была та девчонка — Сивилла Трелони.        Знакомый рывок в области пупка заставил привычно задержать дыхание. В следующее мгновение Том почувствовал пронизывающий порыв ветра и холод, забирающийся под лёгкую мантию. Вокруг нависали вековые деревья, вероятно, видевшие самих основателей Хогвартса. Их могучие кроны уходили далеко вверх и переплетались ветвями настолько плотно друг с другом, что летом ни один лучик солнца не смог бы дотянуться до земли. К его удаче был февраль, и листья не мешали луне освещать засыпанную снегом тропу. На лице мелькнуло подобие улыбки: этот лес он знал слишком хорошо, путешествуя здесь студентом. Их долгое знакомство началось с маленького путешествия: старшекурсники решили подшутить над тихим мальчишкой и попросили принести отсюда руту в обмен на книгу. Каково же было их удивление, когда Том вернулся с растением. С тех пор Запретный лес стал ему другом, местом, где он отрабатывал заклинания и познавал истинный волшебный мир, существовавший задолго до появления магов.          Рядом никого не было. Вдали раздавалось уханье совы и чьё-то чавканье. Том двинулся вперёд. Видимо, портал оказался не так хорош, как расписывал Малфой. Артефакт настроили на Трелони, и стоило ей только покинуть защитные барьеры замка, портал сразу же срабатывал и переносил его владельца к ней. Том усмехнулся, представляя, как величественный Люциус с тростью и в лакированных ботинках ходил по Лютному переулку и объяснял, что именно он ищет. И какие издевательские взгляды дарили ему местные продавцы. Такие вещицы использовали для поиска и ловли бежавших жён или детей, не желающих иметь ничего общего со своими семьями. На деле оказалось, что портал имеет погрешность перемещения. Так даже лучше. А то свалился бы на эту Трелони, и она убежала бы обратно. Том остановился и наколдовал поисковые чары. Палочка закружилась и замерла, указывая кончиком нужное направление.        Снег скрипел под ногами как разбитое стекло, пряча за этим звуком остальные шорохи леса. Волшебник чувствовал взгляды местных обитателей, но никто не решался нападать. Шлейф страха тянулся за ним, сколько он себя помнил: его сторонились и старались лишний раз не беспокоить. Даже Вальпургиевы рыцари, именитые чистокровные наследники великих волшебных домов, шедшие с Томом бок о бок с самого начала, держались теперь на почтительном расстоянии и не смели поднимать глаза на своего хозяина. Деревья вокруг стали редеть, и перед его взглядом показалась хорошо знакомая полянка. На младших курсах он приходил сюда почти каждый день: оттачивал написание и произношение рун. Бедный сирота — ни денег, ни лишних пергаментов. Ему не оставалось ничего другого, как учиться писать палкой на притоптанной земле. Бывало, вся полянка была исписана не один раз, пока руна не начинала выглядеть идеально. Здесь же лежал довольно большой камень, на котором он выцарапывал получившееся заклинание. Кто бы мог подумать, что кто-то ещё облюбует это место?       Как раз рядом с камнем стояла девушка в простой мантии. Она была без шапки и перчаток. Длинные волосы, рассыпавшиеся по спине, перебирал ветер, развевая их то так, то этак.  Но это, казалось, не беспокоило её — она что-то шептала себе под сжатый кулак; затем внезапно описала замысловатую руну рукой.         — Вот дерьмо! — процедил он сквозь стиснутые зубы. Ловушка! Сердце застучало в набат, пробуждая животное начало, столько раз спасавшее его в битвах. Обнаруживающие заклинания веером сыпались из палочки, пытаясь выявить врагов — ничего. Том тёмной дымкой облетел вокруг полянки и теперь стоял за раскидистым кустом аронии. Опять серия заклинаний — всё так же пусто вокруг. Выдох облегчения вырвался из груди: девчонка здесь одна, война любого превратит в параноика. Он набросил капюшон мантии, надёжно укрывая лицо за чарами, и присмотрелся к Трелони. Та его не замечала — ходила вокруг камня, странно взмахивала руками и разбрасывала какую-то сушеную траву.        «Возможно, гадает или колдует. Оттого и пришла сюда одна в такое время».         Почему именно сегодня? Почему здесь? Том не ощущал в этом месте никакой стихийной или древней силы. И до полнолуния оставалось несколько дней в запасе. Впрочем, ему это только на руку. Он двинулся к ведьме, не замечающей за своим занятием ничего вокруг. Мужчина коснулся её плеча, предвкушая ответную реакцию. Трелони вздрогнула всем телом и развернулась.        — Ты пришёл! — Радостный возглас эхом разнёсся по лесу, спугнув спящих поблизости птиц. Она бросилась к нему. Том замер. Он ожидал чего угодно: криков, бегства, нападения, но только не радушной встречи.       Крепкие объятия поперёк талии остановили поток мыслей. Что она себе позволяет!? Наказать, проклясть — как осмелилась! Белое древко мелькнуло в руке, и с губ готово было сорваться пыточное заклинание, когда ещё одно нежное касание заставило застыть в немом удивлении. Брови невольно поползли вверх, взгляд приковался к лицу напротив в попытке увидеть признаки сумасшествия или невменяемости. Поцелуй. Такой робкий и неуверенный. Он с недоумением рассматривал краснеющие щеки и доверчивый взгляд. Её губы приоткрылись, выпуская облачко пара. Том сглотнул.       — Ты будешь моим Валентином? — спросила она, неуверенно отступая от него.        — Кем?         — Валентином. Сегодня День всех влюблённых. — С каждым словом чувствовалось, как былая уверенность покидает её: Трелони все больше становилось неловко из-за своего внезапного порыва. — Простите, я гадала на суженого, и тут появились вы, как из воздуха. И я подумала...         Глаза, полные надежды, заглядывали в капюшон, силясь рассмотреть его. Салазар, такой взгляд Том видел только у Беллы перед рейдами. Он с трудом сдерживал смех. Какой она ещё ребёнок. Встретить ночью незнакомца в глухой части Запретного леса и поцеловать его. И как Дамблдор отбивает у людей чувство самосохранения? Неужели это та самая пресловутая любовь — чувство, заставляющее глупо умирать в бою, забывая о главном — о себе? Почему эта девчонка так стремится испытать его, не задумываясь об опасностях?        — Вам не понравился мой поцелуй? Разве вы не почувствовали этот трепет в груди? Как будто время остановилось. У меня такое ощущение… что я всё могу! — Трелони не хватало слов. Она подняла голову, всматриваясь в небо, словно молчаливые звезды могли ей дать подсказку, замахала руками, показывая, какая буря бушует внутри. И снова перевела взгляд на него, будто её хаотичные движения могли что-то прояснить.       Том хмыкнул. И что же он почувствовал? Холод чужих губ, тепло давно забытых объятий. Женщины у него были в достатке, но никто к нему так свободно не прижимался и не пытался заглянуть в глаза — все боялись, только покорные тела. Его план был прост: напугать, обездвижить и залезть в голову. Но любопытство взяло верх — всё равно Обливиэйт сотрёт последние воспоминания, можно немного и поиграть.          — Я готов стать вашим Валентином, но хочу попросить об ответной услуге.       — Какой? — Девушка глядела с неподдельным интересом. Он тянул, испытывая её терпение. Их немая битва шла пару минут.       — Расскажите о Великом предсказании, которое избавит мир от мага, которого-нельзя-называть.        Трелони отшатнулась от него.         — Зачем вам? Ничего хорошего в нём нет.         Том прокашлялся, вспоминая свою молодость. Когда-то его баритон убеждал любую женщину на безрассудные покупки. Сработает ли сейчас, спустя так много лет?        — Я видел сон про роковую встречу здесь, на поляне. Как мне откроется Великое предсказание. Оно придаст смелости для вступления в Орден, вернёт веру в победу над злыми силами.       Ну что, поверишь ли и этому? Том в предвкушении закусил губу, сверля собеседницу глазами, ловя малейшие изменения на лице. Трелони сдвинула брови и отвела взгляд. Салазар, она помнит предсказание! Какой же Дамблдор остолоп, оставляет такие бесценные знания таким наивным созданиям! Девушка так решительно посмотрела на него, что Том слегка напрягся и чуть сильнее сжал древко.          — Расскажу за поцелуй.       Она распрямила спину и с вызовом уставилась в его капюшон. Ну что за забавная девица.          Он сунул палочку в карман мантии, сделал шаг и дернул её предплечье к себе. Трелони ахнула, врезавшись в твёрдое тело. Вторая рука сжала затылок, запрокидывая голову в удобное положение. Больше девушка не смогла издать ни звука — теперь её рот был в его власти. Желание сделать ей больно кипело внутри. Хотелось раскрыться и показать, кого именно она просила о поцелуе, кого бездумно приняла за суженого. Салазар, ну и словечко! Но несмотря на грубость и даже жёсткость его действий, Трелони стремилась ответить. Она принимала покусывания и грубое вторжение чужого языка, стремящегося проникнуть как можно глубже, сделать неприятнее, заставить пожалеть о дерзкой просьбе. В ответ Том получал лишь нежные поглаживания или неуверенные движения. Мерлин, да она и целоваться-то не умеет! Он резко отстранился и уставился на неё. Девушка смотрела в ответ и пыталась отдышаться. Её вид был растерянным: не того она ожидала. Впрочем, какая разница. Том слегка покачал головой. Он сюда не девиц воспитывать пришел, пусть Дамблдор этим занимается.       — Говори, ты обещала. — Трелони покорно кивнула и сделала глубокий вдох.       — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…       Том молчал. Так вот как они хотят победить. Избранный, владеющий великой силой, способной одолеть его. Не бывать этому! Он смотрел невидящим взглядом на темнеющие стволы деревьев, тускло освещённых луной, на серебристую гладь снега. План действий складывался в голове с молниеносной быстротой. От нетерпения на кончиках пальцев стала постреливать магия. Трелони рядом закашляла, привлекая внимание к себе. Казалось, поцелуй высосал из неё прежнее воодушевление, а пересказ предсказания окончательно вернул на землю: девушка ссутулилась и обнимала себя.       — Валентин, пойдём в замок, я замёрзла.       — Почему ты зовёшь меня Валентином? — Теперь Том ощущал раздражение.       — Ты не представился. – Она пожала плечами и посмотрела в темноту капюшона, словно могла увидеть его глаза за вязью наложенных заклинаний. — А как тебя зовут?       — Остолбеней!       Том склонился над осевшим в снег телом. Отточенное движение и еле слышный шепот: «Легилименс». Сколько мыслей посмотрел он у множества волшебников, но такого хауса и беспорядка давно не видел. Неудивительно, что она вела себя так необдуманно — лента из обрывков чувств, воспоминаний, ощущений и снов сливалась в единый поток. С трудом отыскал он то, что было нужно: комната «Кабаньей головы», слова самого пророчества; лицо Дамблдора, озарённое надеждой на не родившегося спасителя. Трелони сказала правду. Слово в слово. Он выскользнул из чужого сознания и отступил на несколько шагов. Как? Как можно променять пророчество, способное спасти всю Магическую Британию, на один поцелуй с незнакомцем? Это льстило. И даже мелькнула мысль забрать девчонку себе, показать, к чему приводят опрометчивые поступки. Такой интересный экземпляр. Но нет. Его появление должно остаться тайной до поры до времени. Пусть Дамблдор думает, что у него есть козырь в рукаве в виде беспомощного младенца. Как он сможет победить его, Темного Лорда? Немыслимо. Том вернулся к девушке. Обливиэйт сорвался с губ без всяких сожалений. Теперь она помнит только, как упала и потеряла сознание. Ещё один взмах палочкой, и маленький смерч закрутился возле его ног, заметая следы. У края поляны он обернулся и кинул последний взгляд на тонкую фигурку в снегу. Почему-то вспомнилось облачко пара, сорвавшееся с приоткрытых губ, и её слова: «Будешь моим Валентином?» Обрадуется ли она так же при новой встрече? Том знал ответ.          Треск аппарации глухо пронзил окружающую тишину леса. Смерч ещё немного покружил по полянке и исчез следом за своим создателем.