игра в притворство

Блитц был действительно хорошим актером. Столас сначала даже этого не замечал, однако спустя около трех месяцев проживания под одной крышей некоторые закономерности откладывались в его голове. Чешет затылок — волнуется. Злится, отвернувшись — произошедшее сильно задело. Уходит посреди ночи на балкон — опять приснился кошмар. То, что у возлюбленного проблемы с головой, Гоэтия заметил еще в первые дни, когда пришел в его дом — перечеркнутые фотографии, полное игнорирование своих потребностей ради других (другого одного конкретного), сбивчивый сон. Но смотря на постоянную улыбку на лице Баксо, казалось, что это либо в прошлом, либо мало его беспокоит. Перечеркнул со злости, а менять лень. Круглыми сутками крутится вокруг Столаса — боится, что бывший принц не справится не в статусе принца и утонет в депрессии. Плохо спит — непривычно ютиться с огромной птицей на маленьком диване. — Блитц, я столько не съем, — обессиленно простонал Гоэтия, ложась на диван и кладя руку на свой живот. Ощущение, что вот-вот либо он лопнет, либо Столас пойдет блевать. — Да, блять, а что с этим всем сделать? — недовольно отозвался с кухни бес, — Луни тоже уже не хочет… — А нахуя ты вообще столько готовил? — Ладно, завтра отнесу в офис, Милли нужно больше есть, да и у Мокси вдруг это в мышцы уйдет. Дверь холодильника громко захлопнулась, и Блитц тут же прибежал к дивану, садясь рядом со Столасом. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Че? Какой? — Нахера ты так много приготовил? По словам Луны, а точнее по ее отчаянному «Опять?», Гоэтия понял, что такое происходит не в первый раз, когда Блитц, увлекшись готовкой и своим любимым сериалом, готовит дохера всего, после чего заставляет всю семью это съесть, иначе «все испортится, че зря готовил». Баксо мягко улыбается, слегка болтает ногами и смотрит на пол. — Не знаю, от мамы, видимо, досталось. У нас часто было так, что она наготовит чуть ли не на весь цирк, а потом мы с Физзом и Барби ходим, обожравшиеся и ниче сделать не можем, — он смеется, улыбается, вздыхает и снова улыбается. Но уже не так. Столас заметил, как непонятная эмоция на мгновение появилась на лице импа, а потом тут же исчезла. И снова эта глупая улыбка. Гоэтия, конечно, любил то, как Блитц улыбается. Когда он смотрел свои тупые шоу или ему получалось выполнить сложный заказ, когда он подъебывал кого-то. Когда он возвращался домой после тяжелого дня или когда то, чего он боялся, не происходило. Или когда они оставались со Столасом одни в квартире, а иногда и просто в офисе, защелкнув дверь на замок, особенно когда Гоэтия брал инициативу в свои руки, смущая Блитца до невозможности. Но иногда… Иногда появлялось это, глупая улыбка и напущенное спокойствие. И почему-то все в это верили, не задавали вопросов, не обращали внимание на то, что их так обманывают. Столас видел множество его улыбок, но эта — его самая нелюбимая. Гоэтия тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Лишь бы не блевануть. — И ты решил нас так же мучать? — с усмешкой спросил он. — Да не, прост, случайно так получается. Нависла тишина, Столас слышал лишь свое дыхание и шум улицы. Через время он открыл глаза и перевел взгляд на беса, который сидел уже без той улыбки и лишь с лёгкой печалью на лице, смотрел в никуда, задумался. О чем? Столас хотел бы знать. — Блитц? Как он и ожидал, бес моментально опомнился и повернулся к нему, скрыв печаль за маской спокойствия. — Чего? — Ты… — врун? Глупый? Непонятный? Столас не знал, как продолжить свое предложение и уже пожалел, что начал. — Че я? — бес нахмурился. Он это не серьёзно, любая ерунда может убрать складку меж бровей. — Не скажу, — сдался Столас, не найдя ничего, что бы не выдало, что он видит притворство и что он думает о семье Баксо. — Да блять, говори, — Блитц тут же залез на диван и сел на бедра Столаса, — Глупая птица, че ты там про меня сказать хотела? — он все так же недовольно скрестил руки на груди, глядя бывшему принцу прямо в глаза. Хотелось смеяться, и Гоэтия не удержался, на что получил еще порцию ругательств. Чуть не подравшись, бес успокоился, аккуратно устроившись рядом со Столасом, носом утыкаясь в его грудь. А потом тихо заурчал. Спокоен и доволен. Бывший принц мысленно усмехнулся над тем, как внимательно он теперь наблюдает за Блитцем.

***

По идее Блитц сказал, что его ноутбуком в офисе Столасу пользоваться можно. Однако когда тот открыл его посмотреть по поводу своих немногочисленных (теперь и, как сказал Блитц «пока что») растений, то увидел открытое окно браузера, в котором была страница какой-то девушки. Фотографии не было. Барби Уайр. Сестра? Блитц упоминал пару раз, что у него есть сестра, с которой они не общаются и по которой он скучает. Да и звали её, как понял Гоэтия, Барби. Наверное, Столас не должен был об этом знать, поэтому он открыл новую вкладку в инкогнито, а после того, как посмотрел все, что ему нужно было, вернул все так, как оно было, будто бы он и не брал ноутбук. Интересно. Прошлое Блитца было покрыто туманом, а тот будто бы и не собирался что-либо кому-либо рассказывать. Что стало с цирком? Почему Физзаролли его ненавидел, и за что его ненавидит сестра? Это все по идее Столаса не касается, но его касается состояние возлюбленного. Еще раз Блитц уйдет из дома посреди ночи шляться по улице, и Гоэтия задушит его своими же трясущимися от переживаний руками. Ближе к вечеру Блитц, Мокси и Луна вернулись. Все побитые, перепачканные грязью и кровью и уставшие. — Слава Люциферу, — на выдохе выдал Мокси и тут же свалился на пол. — Блять, только посмей подохнуть, Милли потом меня прибьёт — недовольно пробурчал Блитц, ногой толкая беса. — Сложно было? — с усмешкой спросил Столас, смотря на Луну, которая кое-как прошла мимо его стола. — Просто пиздец, — отстранённо выдала она, скрываясь за дверью кухни. Блитц, который сначала помог встать на ноги Мокси, подошел к Столасу и, потянув того к себе, нежно поцеловал его в щеку. — А у тебя как день прошёл? — устало спросил Баксо, опираясь об стол. — Хорошо, появилась еще парочка заказов, и один большой заказ на следующей неделе. — Большой? Столас кивнул. — Да, там надо будет перерезать много людей, но я уверен, вы справитесь, — Гоэтия с широкой улыбкой похлопал беса по голове, однако тот кое-как стоял на ногах и как-либо отреагировать на такое действие вообще не мог. Домой Блитц буквально ввалился и не хотел вставать с пола, отчего Столасу пришлось протащить его до ванной комнаты, снять (благо без сопротивления) одежду и закинуть ее в стирку, а самого беса — в ванну. — Забавно получается, — усмехнулся Гоэтия, наблюдая за неподвижно сидящим бесом. У того не было даже сил спросить, он просто непонимающе взглянул на него. — В первый день, когда я пришел сюда, было то же самое, но наоборот. Помнишь? В ответ последовал лишь слабый кивок. Столас помог ему помыться и был предельно осторожен с ранами, после чего, когда они вышли, старательно обработал их и перебинтовал. — Завтра лучше отдохни, там был один заказ, и я перекинул на послезавтра. Клиент согласился. — Когда ты успел? — Пока ты снова пытался вернуть облик Мокси из лужи на полу, — Гоэтия тихонько посмеялся, укутывая Блитца. Тот свернулся в клубочек и тут же уснул. Через пару часов позвонила Октавия, сказала, что хотела бы встретиться с ним лично и поговорить обо всем, что было и происходит. Столас, ушедший на балкон, чуть не заплакал (а может и заплакал) от радости, согласившись и согласовав место встречи через пару дней. — Спасибо большое, Вия. Спасибо, что дала мне шанс, — он не мог поверить в это, потому что в какой-то момент уже совсем опустил руки и принял то, что свою дочь он уже никогда не увидит, а если и увидит, то она все равно его не простит. В ответ слегка посмеялись. — Это ты своему бойфренду спасибо скажи, а то он уже заколебал меня. Гоэтия обернулся и через стекло на мирно спящего Блитца. «Когда?» — было лишь в его голове, после чего мыслями он снова вернулся к Вие. Они проговорили не особо много, потому что Октавия хотела все обсудить лично, да и Столас не был фанатом серьезных разговоров по телефону. После чего он не мог уснуть. Столько мыслей было в голове, хотелось наворачивать круги по квартире, а потом забиться в угол и плакать от радости. Но Гоэтия себя сдерживал, боясь разбудить либо Луну, либо Блитца, поэтому просто лег рядом с бесом и прикрыл глаза, однако спать все равно не хотелось. Поздней ночью или может уже ранним утром, он, так и не уснув, почувствовал, как Блитц заерзал, а после поднялся и ушел. Столас не подавал вида, что не спит, но приоткрыв глаза, следил как Блитц уходит на балкон и теряется за задернутыми шторами. «Может, он выспался?» — думал Гоэтия, не желая вставать и тем более куда-либо идти, особенно когда его наконец-то начало клонить в сон. Но зудящее чувство в груди не дало ему оставаться на месте, отчего через пару минут он вышел к Блитцу. — Ты чего? — хриплым и уставшим голосом спросил у него Баксо, после чего делая затяжку. — Не мог уснуть, — усмехнулся Столас, садясь на пожарную лестницу позади беса. — У тебя в последнее время какие-то проблемы со сном, может, стоит в аптеку или к врачу сходить? — спустя некоторое время молчания спросил Блитц, выкидывая сигарету и разворачиваясь. — Это было лишь пару раз. — Все равно мало ли. — Блитц. Не тебе говорить мне о проблемах со сном. Бес удивился и тут же перевел взгляд. — А, ты заметил, — усмехнулся он, почесывая затылок. — И уже давно. Блитц ничего не ответил, он просто стоял и смотрел себе под ноги. — Все хорошо? Ты же знаешь, я всегда готов с тобой поговорить. Баксо тут же замотал головой. — Не-не-не, Столс там ниче такого. Просто фигня в основном, не забивай голову, — он повернулся к Гоэтии спиной, положив руки на перила. Столас тоже перевел взгляд с Блитца на улицу перед собой. Он не доверяет ему? Даже после всего, что произошло? — А, Блитц… — Столас я же сказал— — Спасибо. Баксо непонимающе посмотрел на него. — Мне звонила Вия и сказала, что мы можем с ней даже помириться, а ещё упомянула ты её заколебал, — посмеялся Гоэтия, в груди тут же стало теплее и он снова не мог перестать улыбаться. — Слава Сатане! — облегченно вздохнул Блитц, подходя к Столасу и обнимая его, — Я рад за тебя и рад, что больше не придется видеть твою унылую мордашку. — Но я никуда не ухожу… — А, я не об этом! — воскликнул Блитц, на шаг отходя от Гоэтии, — Я о том, что типа ты больше не будешь грустить из-за Октавии, — торопливо попытался оправдаться бес, на что бывший принц мог только посмеяться. — Я постараюсь, — он мягко улыбнулся и притянул к себе Блитца, аккуратно целуя в щеку, — Ещё раз спасибо, не знаю, что я могу для тебя сделать, чтобы отблагодарить за все, что ты для меня сделал, — он крепко прижал беса к себе, поглаживая по спине и чувствуя, как его обнимают в ответ. — Ну для начала, давай, ты все же будешь нормально спать и не задавать лишних вопросов. Блитц явно не хотел сделать ему хуже, наоборот, но все равно все это только сильнее давило и расстраивало. — Хорошо, милый, — спокойно ответил Столас, стараясь скрыть грусть в голосе.

***

Встреча с Октавией прошла прекрасно. Они оба разрыдались. А после этого мило побеседовали и погуляли. Конечно, они не смогли решить все, и Вия будто бы до сих пор не до конца верила ему, но она, как минимум протянула руку, за которую Столас тут же схватился и не желал отпускать. Все наладится, по крайней мере, он постарается сделать всё, что будет в его силах. Блитц же не менялся. Все тот же актер-клоун, не спящий по ночам, но в эти разы Столас не пытался с ним поговорить. Вдруг он сделает только хуже… Блитц явно не готов об этом говорить, по крайней мере, сейчас и с ним. Периодически Столас замечал, как Баксо, сидя в своем офисе что-то писал, но как только Гоэтия к нему заходил листок тут же оказывался в ящике. Гоэтия не знал, что чувствовать. С одной стороны, он понимал, что не имеет права лезть не в свое дело, тем более учитывая, как Блитц старательно ограждает его от всей этой части его жизни, но с другой стороны, все это недоверие со стороны беса на него так сильно давило. Хотя, если так подумать, то кто он вообще Блитцу? Просто сожитель и друг, наверное. Сожитель и друг, который сильно влюблён в него, с которым они спят вместе, целуются, занимаются сексом. Столас знал, что Блитц вроде как тоже к нему что-то чувствует, но у них до сих пор не было об этом разговора. И Гоэтию это тоже слегла напрягало, не так, как состояние Блитца и его секреты от него, но все равно. — Ты куда? — спросил бес, оглядывая Столаса с головы до ног. Он некоторое время провел около зеркала, прилично причесался и приоделся, долго выбирая, в чем он не будет выглядеть… жалко? — Ой, — вышел из раздумий Гоэтия, — Вассаго позвал меня встретиться. Они с Октавией, оказывается, недавно пересеклись на одном из балов, она рассказала, что мы помирились, и он через нее передал, что хотел бы встретиться со мной, — сумбурно объяснил Столас, которого всего распирало от эмоций. — Это тот красный попугай? — уточнил Блитц, попивая кофе и не разделяя такой же радости. — Ага, — Гоэтия энергично закивал, снова забегая в ванную, посмотреться в зеркало, а потом выходя оттуда, посмотрел на время, — Мы так давно с ним не виделись. Он сначала уезжал на долгое время, а потом… — он умолк, стараясь подобрал слова, — а потом я переехал из дворца, — Столас усмехнулся, следя за Блитцем. Тот снова отхлебнул кофе, глядя то ему в глаза, то осматривая его. — Ну, хорошо вам повеселиться, — Блитц выдал лёгкую фальшивую улыбку, усаживаясь на стул и хватаясь за телефон. Ощущение будто по груди провели когтями, впиваясь в кожу. Но Столас старался игнорировать это чувство, сейчас не до этого. Он хотел хотя бы один вечер не разгадывать головоломку под названием Блитц Баксо, а то в последнее время Столас постоянно играл в и «попытайся понять, что происходит в голове беса, и попытайся скрыть, что происходит у тебя». Хотя скрывать у него, конечно, вряд ли получалось… Но он правда пытался. — Вернусь поздно! — весело произнёс Столас, выходя и закрывая дверь. И уже в коридоре он взялся за голову. Хотя бы один вечер он не должен об этом всем думать. Ему нужна передышка. Вассаго был как всегда весел и любопытен. Тут же завалил Столаса вопросами, похвалил внешний вид, рассказал, как ему жаль, что все произошло именно так, как произошло. Бывший принц даже не успел и слова вставить, как тот начал говорить на новую тему, после чего тут же осекся и извинился за свою болтливость, объясняя это тем, что очень сильно соскучился. Столас тоже скучал. Скучал по Вассаго, по легким разговорам, по былой беззаботности. Ему так этого не хватало. Может, дело в долгожданной встрече со старым другом, может, дело в самом Вассаго, но Столас вообще не думал о том, о чем думал обычно. Цепи, сковывающие его, пусть и временно, но спали и он смог задышать полной грудью. Он только и мог, что смеяться, слушать друга и говорить обо всем на свете. Вернулся домой он действительно поздно, но тут же заметил, что телевизор был включён, а подойдя поближе заметил, как развалившийся на диване Блитц, ругаясь, играл в какую-то глупую игрушку на телефоне. — Сука, ебанные раки в тиме, без Мокси в эту залупу невозможно играть, — сердито говорил он сам с собой, до сих пор не заметив бывшего принца. Столас посмеялся на это, отчего бес испугался и чуть не выронил телефон, вызвав еще больший приступ смеха у демона. — Какого хуя?! — выругался Блитц, то ли потому что его испугал Столас, то ли потому что умер в игре. — Ты смешной, — пытаясь успокоиться, сказал бывший принц, садясь рядом. — Ага, а ты, смотрю, хорошо отдохнул, — усмехнулся бес, выключая телефон и прижимаясь к Гоэтии, который тут же его приобнял. — Да, это было прекрасно, — охотно согласился Столас, кивая, — Мы столько всего успели обсудить, а еще Вассаго как всегда, говорил, не останавливаясь, еще и постоянно переходя на испанский, который я слабо понимаю, — демон посмеивался, вспоминая, что было. Безусловно ему с Блитцем тоже было весело. И они с Вассаго имели одно общее — они оба были веселы и безрассудны, просто в разной степени. Может, это и покорило сердце Столаса, но сейчас все казалось куда сложнее. Может, если бы Гоэтия не был бы так внимателен, он бы до сих пор воспринимал Блитца так же, как и раньше, но сейчас это было проблематично. — Ого, а я думал ты знаешь все, — с усмешкой сказал Блитц, хватая совиную руку своей. — Нет, испанский мне не дался, хотя и я не особо горел желанием его изучать. Но шахматы… Вассаго позвал меня периодически играть с ним в шахматы, он от них без ума, а я играл когда-то, но сейчас, вероятно, все забыл, — он снова широко и счастливо улыбнулся, сжимая руку Блитца. — Нифига, ну видимо, пока вы будете с ним играть в шахматы, я с Мокси буду играть в донатную хуйню. — С «тимой раков»? — передразнил акцент Блитца Столас. — А чо я виноват, что они тупые?! Столас поцеловал беса в рог, гладя его по плечу. — Я люблю тебя, Блитц. Он даже не сразу понял, что именно сказал, но как понял, тут же вспыхнул. — Ага, я тоже тебя, большая глупая птица. Блитц говорил это так спокойно и обыденно, не смущаясь и не противясь, после чего притянул его и поцеловал. Так нежно и ласково, как никогда раньше. Столас не стал спрашивать у него, почему он не спал и откуда взялись пустые бутылки около телевизора. Это не то, что ему нужно знать, да и сейчас не хотелось. Он был так счастлив. Эта ночь сначала с Вассаго, а потом с Блитцем казалась долгожданным вдохом после того, как его шею сильно и долго сжимали. Хотелось сохранить этот момент и надеяться, что все так и будет дальше.

***

Столас действительно был счастлив. Они часто виделись с Октавией, и она даже заглянула к ним на вечерок, правда в основном общалась лишь со Столасом и Луной. Однако с ними она уже давно была знакома, а Блитц, пусть и пытался вести себя максимально дружелюбно и любезно, все равно оставался для нее неизвестной фигурой еще и с до сих пор плохими ассоциациями. Тем не менее, под конец вечера, они с удивлением обнаружили некоторые общие интересы, однако Столаса они не особо радовали, потому что в основном были связаны с чем-то опасным. Пару раз получилось встретиться и с Вассаго, который кое-как выбивал время из своего плотного графика на с позором изгнанного принца, хотя того это мало волновало, кроме того каждую их встречу он мог по десятку раз обосрать Андреальфуса, причем каждый раз разными словами и совсем не стесняясь в выражениях. В И.М.П. даже успела заглянуть Милли, и Столас с некоторым удивлением обнаружил, как сильно соскучился и по этой приятной женщине, хоть часто про нее и ее состояние слышал от Мокси. Она держалась хорошо и с нетерпением ждала, когда наконец-то станет мамой. Да даже с Луной Столас наконец-то смог найти общий язык. Не то, чтобы она его избегала, просто держалась на некотором расстоянии, а сейчас будто приняла в свою семью. Перебирая кладовую в офисе, Столас сначала испугался, когда на него чуть не упал ящик сверху (что он вообще там делал?), а затем с удивлением обнаружил свернутый плакат. Развернув его, он увидел Блитца, которому было будто бы лет шестнадцать-семнадцать и у него еще не было всех его белых шрамов. Справа от него была девушка, очень сильно похожая на него, а внизу была подпись: «Барби Уайр». — О, а я думал, куда он его дел, — произнес Мокси за его спиной. Блитц и Луна пошли на задание, Мокси же остался, так как в прошлый раз он получил сильное ранение и оно не до конца зажило. — Ты о чем? — Ну, он висел у нас в офисе долгое время, а потом куда-то пропал, — бес пожал плечами, — Как раз после того, как мы пересеклись с ней во время задания, — он указал на Барби, — Ну в целом, я будто бы даже понимаю… Мокси встал и хотел отойти, но Столас тут же схватил его за руку и остановил. — Подожди, а можешь поподробнее рассказать? Мокси задумался, почесал висок и вздохнул на плакат. — Ну, я сам много не знаю, но это вроде его сестра. Тогда мы с Милли одни были на задании, но все равно пересеклись с боссом, потому что он искал ее. Но там обстоятельства немного неудачно сложились, и нам пришлось убить ее сообщника, отчего она сказала, что Блитц снова разрушает ее жизнь или типа такого, я точно не помню, — Мокси пожал плечами, — но было это жёстко, так что я не удивлён, что он решил забыть про нее. — Наверное, — расстроено вздохнул Столас, снова скручивая плакат и откладывая в сторону, — Ладно, давай уберем все ящики с верхних полок, чтобы меня точно не прибило. Пока все в жизни Столаса становилось лучше, состояние Блитца будто бы наоборот становилось только хуже. В какой-то момент, когда все было не так плохо, Гоэтия решил, что вечное наблюдение за Баксо и попытки разгадать его, забирают у него слишком много сил, и он решил большую часть всего этого пустить на самотёк, может, Блитцу правда нужно просто самостоятельно это переварить и справиться. Конечно, он все равно видел это притворство, потому что увидь ты это один раз, не развидишь никогда. И, конечно, он все равно беспокоился за беса, просто постарался сконцентрироваться на другом, тем более когда это другое очень удачно подвернулось. Но стоило ему только отпустить ситуацию, как Баксо тут же начал сыпаться. И сначала он думал, что ему лишь показалось. Но когда Луна спросила у него, все ли нормально с Блитцем, Столас понял, что не показалось. Он снова попытался поговорить с бесом, на что получил лишь «все норм, Столс, ты че?». Но все не было норм, тем более, что даже Мокси и Милли, с которой в последнее время они не особо часто виделись, заметили притворство Блитца. Вся его оболочка сыпалась, он на лету пытался ее сохранить и восстановить, но будто бы делал все хуже. — Боже какой же ты долбаеб! — сердито выдала Луна, возвращаясь в офис через портал, а за ней появился и Блитц. — Ой, да подумаешь, небольшая ошибочка — сердито ответил Баксо, скрещивая руки на груди. — Эй, стойте-стойте, — быстро вмешался в их конфликт Мокси, — Что вообще случилось? — Да один придурок чуть не запорол весь заказ, ссыкло ебаное! — Я просто задумался в моменте и все! Блитц резко хлестнул хвостом по воздуху, а потом ушёл в свой кабинет, громко хлопая дверью. Мокси тяжело вздохнул, глядя за этой сценой, а Столас просто стоял в стороне. Во-первых, попытки влезть в конфликты между Луной и Блитцем всегда заканчивались у него не очень хорошо, и этих двоих могла помирить только Милли, но сейчас вместо нее был Мокси, у которого это редко получалось, но все равно куда лучше, чем у Столаса. Столас взглядом проводил уходящую Луну, а затем смотрел в сторону кабинета Блитца. Надо ли ему туда зайти или дать Баксо побыть одному? Гоэтия до сих пор не понимал, как именно ему нужно обращаться с Блитцем, чтобы не сделать только хуже. Но ему было беспокойно, поэтому он встал, подошел к двери и осторожно постучался. — Блитц? — Столс, отвали, пожалуйста… Не сейчас… Он не стал настаивать. Развернулся и вернулся к своему рабочему месту, хватаясь за книгу и пытаясь игнорировать чувство, будто его снова ударили по груди. Сильная обида и злость разрывали его сердце и обжигающе поднимались к горлу. Но он не должен этого испытывать. Блитцу надо время, а выражался он всегда не очень красиво. И в целом Столас не должен так много внимания уделять этому всему, Блитц же сам об этом прямо говорит. Вечером Блитц сказал, что ему нужно куда-то сходить, он довез их до дома и уехал. Всю дорогу они втроем молчали, Луна до сих пор была зла, а Блитц непонятно — то ли зол, то ли расстроен. Столас все так же старался не лезть не в свое дело и просто молчал. Когда они остались вдвоем, девушка переменилась в лице и выглядела больше поникшей, чем злой. — Я, наверное, слишком жестоко поступила с ним, да? — виновато спросила она, когда они поднимались наверх. Столас взглянул на неё, после чего пожал плечами. — Мне казалось, ты всегда с ним такая, — спокойно ответил он, подходя к квартире и открывая дверь. Он сначала пропустил Луну, а затем зашел сам. — Да, но в последнее время, ему будто бы… херово? — неуверенно произнесла она, продолжая смотреть на Столаса, закрывающего дверь и включающего свет. — Ну есть такое, — все так же отстраненно ответил бывший принц, смотря в сторону кухни, — Ты голодна? — Столас. Луна выглядела обеспокоенной и даже испуганной. Она что-то хотела сказать, но никак не могла сформулировать мысль. Гоэтия тут же подошел не ней, и аккуратно провел одной рукой по её волосам, а другой приобнял. — Ну, ты чего? — он слабо улыбнулся, — Я уверен с ним все будет хорошо! Ты же знаешь, он и не через такое проходил. Столас никогда не злился на Луну. Он понимал, что это возраст, да и Блитц ему рассказал, в каких условиях он нашел её. — Просто в последнее время, вы оба ведете себя так странно и… не знаю… я типа переживаю, — она крепко обняла Столаса, который был удивлен тем, что его странное поведение было тоже замечено. Он хотел спросить, но подумал, что это будет не лучшим моментом, — Пообещай мне, что позаботишься о моем глупом отце, хорошо? Гоэтия грустно улыбнулся, обнимая Луну в ответ. Если бы он ещё знал, что ему надо сделать ради этого. — Обещаю, милая. Блитц вернулся достаточно поздно. Столас с Луной ещё не спали, сидели у неё в комнате и обсуждали различную ерунду, и заметили его только, когда он прошел мимо открытой двери. Бес лишь молча кивнул, после чего пошел спать.

***

Столаса напрягало то, что Блитц периодически просто куда-то по ночам съебывал. При этом он никогда не объяснял куда именно уезжал. На все вопросы отвечал очень обтекаемо. Возможно, он уходил выпить или, о боже, изменял Столасу. Хотя можно ли назвать это изменой, если они не находились в отношениях? Но все равно ему мало верилось в эти варианты, потому что в основном Блитц приезжал трезвым и без каких-то намеков, что он с кем-то спал. Кроме того, каждый раз он приезжал в ещё более хуевом состоянии, периодически даже не скрывая этого. А те пару раз, в которые он приезжал пьяным, были совсем тяжелые. Он просто пару часов сидел и, не двигаясь, смотрел либо в телевизор, либо в пустоту, старательно игнорируя все, что происходило вокруг. Столас пытался узнать хоть что-то, говорил, что он переживает за него, но Блитц лишь говорил, что все нормально, хотя вряд ли человек, у которого все хорошо, будет так испуганно смотреть в стену. Возможно, сейчас он снова нарушает личное пространство Блитца, но ему срочно нужна квитанция, которую Баксо закинул хер пойми куда, а сейчас был на задании, и ждать его Столас никак не мог. Он перерыл все документы, после чего начал искать её в ящиках его стола. В двух из трех лежал какой-то мусор, куча игрушечных лошадей и какие-то фигурки из бумаги и канцелярии. Там были Милли, Мокси, Луна, хотя в этой фигурке он не уверен, и даже сам Столас, но в нем он был уверен ещё меньше, чем в Луне. И наконец-то в последнем ящике он нашел злополучную квитанцию, пусть и мятую, и слегка даже порванную. Только Столас хотел разозлиться на беса за то, как он относится к документам, как его взгляд зацепило то, что именно в этом ящике лежали все те листы, на которых писал Блитц, а после прятал, стоило только зайти к нему в кабинет. По крайней мере, Столасу показалось, что это они. Они все были либо смяты, либо порваны, и Гоэтия сомневался, имеет ли он вообще какое-то право касаться их и читать. Безусловно, нет. Он ни в коем случае не имел такого права. Однако Столас попытался оправдаться, что это ради самого Блитца, потому что ему надо знать, что вообще происходит, тем более он пообещал Луне, что позаботиться её никудышном отце. Отложив квитанцию, он взял пару смятых листов и расправил их. Они оказались письмами. Весь основной текст был старательно перечеркнут, но некоторые участки все равно можно было различить. Столас не особо хотел верить в то, что было написано, поэтому прочитал второе письмо. Слова были другими, но смысл один. Во всех смятых, перечеркнутых и разорванных, но которых ещё можно было прочитать, листках сохранялся один смысл, даже если слова, ситуации и имена были разными. Гоэтия нервно перебирал и читал все, что написал Блитц. Страх подступал к горлу, душил его. Руки дрожали, а голова никак не могла соображать. Совсем сильно его добило письмо, которое начиналось с «Дорогой Столас».

***

Ответственность. На нем лежит огромная ответственность за его работников, за его дочь и за его Столаса. И вся эта ответственность за них никак не даст ему просто так взять и уйти. Хотя, конечно, он сам все это взвалил на свои плечи, поэтому вряд ли он имеет право сейчас возмущаться. Он должен быть опорой для них, учитывая, что каждый из них сейчас проходит через непростой период в своей жизни. Милли беременна, Луна только-только вышла из периода угрюмого подростка (вышла ли?), а Столас до сих пор привыкает к своей новой жизни. Он не может их подставить хотя бы сейчас. Не может разочаровать хотя бы их. И он должен стараться сделать все, чтобы все они были счастливы, ну или, как минимум, не сказали, что Блитц Баксо — уебок, разрушивший их жизни. Хотя по ощущениям, каждый из них может это сказать уже сейчас. Он хотел измениться и он пытается и будет пытаться измениться, но каждый раз что-то да и выходит не так, как нужно. Блитц старается помочь Милли и Мокси всем, чем можно — официально Милли получает декретные, кроме этого и Мокси была повышена заработная плата на столько, на сколько Баксо смог это сделать, да и ещё добавил ему дополнительные выходные. Как друг он также пытается помочь им всем, чем может, периодически наведывается к ним, чтобы Милли не сидела только с Мокси, а то сойти с ума можно от такого. С Луной сложнее, потому что Блитц слишком часто не понимает, что ей вообще надо. Но учитывая, что она стала добрее к нему, прогресс был. Со Столасом, наверное, сложнее всех. Первое время он был в полнейшем ахуе, и Блитц всеми силами пытался помочь ему пережить это, в итоге, кажется у них это даже получилось — его пташка стала более разговорчивой, вспомнила как улыбаться да и даже набрала пару кило, но они с Луной решили не говорить Гоэтии об этом, не хватало чтобы он переживал ещё и из-за этого. Все проблемы Блитца Баксо это только проблемы Блитца Баксо. И никто иной не должен нести с ним эту ношу. Никто иной не должен разбираться в его черепушке. И даже если всё его сознание трещит по швам, никого это ебать не должно. Порой в своей маске он забывался настолько, что срастался со своим искусственным образом, но ближе к ночи, изрядно устав, возвращался к своему настоящему состоянию. Иногда казалось, что Столас это замечал, но Блитц надеялся, что это не так, а если и так, то он все равно сам может справиться со всеми своими тараканами. Гоэтия выглядел куда лучше, но все равно было видно, как его терзают печали. Даже если он улыбался, это было не так как раньше, да и смеялся он куда реже. Поэтому Блитц провел множество переговоров с Октавией и пару раз тоже испытал изгнание из дворца (его просто выгнали охранники), но в итоге у него получилось. Столас был так счастлив, рассказывая об этом. И это главное. Блитц думал, что когда они с дочкой помирятся, он наконец-то будет счастлив. Блитц думал, что если он обеспечит своих друзей всем, что им надо, они будут счастливы. Но он не подумал, что он сам может все и испортить. Он гребанный убийца. Он уже давно видит смерти и не боится их, но когда кто-либо из его сотрудников оказывается в шаге от отправки в гроб, все внутри переворачивается и разбивается ещё сильнее. Весь карточный домик, который он выстраивал в предыдущие дни снова рушится, а страх хватает за горло. Он почти ранил Милли в том тупорылом отеле. Из-за его ошибки пострадал Мокси. И Луна. И Столас чуть не помер из-за него. Сам Блитц был как яд, который делал всем только хуже, который вот-вот доведет их всех до смерти. «Дорогие мои друзья Понимаю, вы удивлены, расстроены, но поверьте, так будет лучше. Да, вряд ли вы найдете ещё одного такого босса, но Мокс при желании может попробовать быть таким же как я» Нет нет нет. Он не может. Но жить так он тоже не может. Каждый раз он начинал писать эти прощальные письма, но тут же сдавался, рвал их, мял и прятал. Он не умер в пожаре. Зассал, когда был совсем один. И сейчас у него нет никакого права на такой поступок. Мокси, Милли, Луна, Столас. Они все зависят от него. Наверное, им будет грустно. С другой стороны, каждый раз когда Мокси оставался за главного, он вполне хорошо справлялся и, когда Блитц подолгу не навещал Милли, она тоже не унывала и даже не сходила с ума. Наверное, Луна смогла бы справиться без него, кроме того Столас куда лучше справлялся с ролью отца, и она даже не огрызалась на него. В последнее время они вообще стали ладить лучше, чем Блитц и Луна за все время. А Столас стал куда счастливее благодаря одной лишь встрече с его другом-попугаем, в то время как за все время, которое с ним провел Блитц, тот лишь немного улучшил свое состояние. В какой-то момент даже полностью написанных писем ему стало мало, несмотря на то, что каждый раз заканчивая их, он полностью умирал внутри и приходилось возвращать себя в около-живое состояние, чтобы выйти из кабинета. Сначала он думал, что то, что он выжил в пожаре, являлось его крупнейшей неудачей. Затем, что если он смог пройти через такое, то сможет через все на свете. Теперь же ему кажется, что если бы он не пережил пожар, то отделался бы достаточно легко. Он часто приходил сюда. На остатки того, что было от цирка. Вообще удивительно, как много от него осталось. Блитц даже нашел шатер, который был похож на тот, где они выступали, и который наполовину даже сохранился. Обнаружился даже стенд с плакатом, где был он и Барби. Наверное, она будет рада, если он подохнет. Слишком много чести, поэтому он сорвал часть с ней и оставил только себя. Такого мелкого и глупого. Хотя будто бы что-то изменилось. Когда он умрет, этот цирк будет лучшим местом, чтобы закольцевать историю. Прямо на сцене сгоревшего шатра, где у него будет только один зритель — он сам. Кто-то справляется со стрессом благодаря сигаретам, алкашке, наркотикам, а он так. Стоя здесь, смотрит сможет ли он нажать на курок. Испытывает себя, но каждый раз испытание проваливается и пуля попадает прямо в его фотографию на стенде. Ему приходится ещё какое-то время отходить от этого, после чего он возвращается домой, не желая вообще с кем-либо общаться. Может, будь в нем больше мужественности, он бы не сидел на этом месте. И Столасу не пришлось бы так крутиться вокруг него. «Дорогой Столас, ” Искусить на измену принца Гоэтии, разбить ему сердце, а потом стать причиной его изгнания. Наверное, у Блитца правда талант портить другим жизни. Он разрушил слишком много, чтобы это можно было починить. Вряд ли убивающий тебя яд может тебя и исцелить. «Прости меня за все, что я сделал с тобой. Ты правда не заслуживаешь этого. Ты можешь мне не верить, потому что я бы не верил Но я честно пытался сделать так, чтобы ты был счастлив. Тем не менее, наверное, пока я рядом, ты вряд ли когда-либо будешь счастлив» В тот день Столас был особенно испуган. Они говорили с Мокси о том, что надо будет отправить в налоговую, но Столас все время говорил спутанно и сбивчито. Блитца это насторожило. Он буквально был только в офисе, а они были на задании около пяти-шести часов. Что вообще могло произойти? — Столс, — бес подошел к нему поближе и аккуратно взял его руку, — Все норм? Ты выглядишь взволнованным… — тихо произнес Баксо, чтобы не ставить его в неловкое положение перед коллегами, однако и Мокси, и Луна уже сами заметили, что тот дрожит как осиновый лист. Он натянуто улыбнулся и отвел взгляд в сторону, кивнул. — Да, все нормально, Блитц, не переживай. — Что-то случилось с Октавией? Тот активно замотал головой. — Нет, нет, нет. Слава Люциферу, с ней все хорошо. И со мной тоже. Он крепко сжал дрожащую руку в своей и нежно поцеловал того в щеку. «Просто это все очень и очень долгая история Но всю мою жизни повторяется одно и то же, а именно то, что все, кто мне когда-либо был дорог, либо умирают, либо начинают меня ненавидеть А ты меня вроде как не ненавидишь, даже учитывая, что произошло Хотя, возможно, все все равно сводится к тому, что я в итоге угроблю близкого, просто те, кто меня возненавидели, вовремя слились хз Знал бы ты сколько раз Милли могла умереть из-за моей ошибки Столько же раз мог умереть и Мокси, у Луны слава богу число не такой большое, но оно есть А ты сам ещё и пошел на смерть Лучше бы ты меня не простил тогда» Суд был вторым легким способом умереть, но Столас решил, что вступиться за беса и потерять все, что у него было, будет ахуенной идеей. Блитцу всегда было интересно, если бы можно было отмотать время, сделал ли Столас точно так же? Если да, то Баксо бы разочаровался в интеллекте сов. Весь вечер Гоэтия ничего не говорил. Он был опустошенным и поникшим, и каждый раз, когда Баксо пытался у него узнать хоть что-либо, он начинал выглядеть ещё и напуганным. И все время повторял, что все хорошо, просто пока что он не в себе, но потом ему станет лучше. — Тебя попугайчик бросил? — почти что наобум спросил Блитц, глядя на Столаса, который тут же переменился в лице. — Что? — Ну я предполагаю! Гоэтия потер глаза. — Как вообще тебе это в голову пришло? «Ну, может, у вас там такая любовь была ахуенная, что ты такой радостный приходил, а потом он тебя бросил» — подумал Блитц, но говорить не стал. «Знаешь, ты правда единственный за долгое время, кого я смог полюбить И потерять тебя или сделать тебе больно непростительно для меня Вы хорошо ладите с Луной, а у нее как раз никогда не было хорошего бати Да и Мокс с Милли тебя любят. Я не ревную их к тебе, просто хз не будь меня вы бы не особо много потеряли Ну погрустите немного, но переживете же» Он долго писал это письмо. В целом из общего количества дописанных было не так много, но даже к тем, которые он не дописал, он не возвращался, кроме этого. Блитцу казалось, что Столас это именно тот, кто сможет все понять. И он даже рассматривал вариант оставить только это письмо, правда у него вряд ли найдутся силы просто вручить его или оставить на столе, так что придется кому-нибудь его найти среди мусора и в горе писем другим людям. Почему-то именно Столасу он мог написать все то, что не мог другим. Именно Столасу он мог вывернуть себя наизнанку. Но сказать все лично он не мог. Он не хотел, чтобы Столас переживал, и в целом видеть то, как он снова грустит, было бы невыносимо. Но мертвым вроде бы все равно на то, что происходит у живых. «К слову, я даже нашел прекрасное место для своей смерти. Тот цирк, где мы встретились. Помнишь? Он как раз сгорел по моей вине. И если вдруг я долгое время не буду появляться — проверь его. Возможно, где-то там буду лежать и я. Как раз наша последняя встреча будет в том же месте, что и первая Это вроде должно быть романтично я хз» В этот раз все ощущалось иначе. Не было никакого стимула, не было ничего, что в моменте на него бы сильно надавило. Просто было желание. Возможно, сыграл роль Столас, который уже второй или третий день сидел в печали и особо не говорил с Блитцем, но вряд ли. Просто хотелось попробовать. Было ощущение будто в этот раз все получится. Поэтому, он специально подобрал момент, чтобы уйти из дома, когда никто не заметит. Чтобы не передумать, глядя на них. Да и ехал он достаточно не торопливо — то ли хотелось в последний раз посмотреть на все то, что его окружает, то ли было очень страшно. Он не знал, но ему хотелось думать, что первое, тем не менее, кто знает, может быть все опять произойдет как и раньше. «В любом случае, спасибо, что ты был в моей жизни И ещё раз прости за все, что я тебе сделал Блитц» Как назло было ещё и холодно и руки тряслись. Он снова немного побродил по цирку, чтобы посмотреть на то, что именно он сделал. Даже переборол себя и пришел именно к тому месту, где умерла Тилла — обычно он его обходил и старался даже не смотреть. Но в какой-то момент Блитц понял, что дальше так продолжаться не может, если он задержится хоть ещё пару минут, то ничего не получится. В этом деле главное не думать. Задумаешься, расчувствуешься и все. Узнал на личном опыте. Возможно, он поступал слишком легкомысленно, но мама всегда говорила, что он такой. Надо было бы узнать, сможет ли Мокси использовать его кристалл. Блитц нахмурился и представил пистолет к голове. Не хотелось это затягивать, да и если он будет такое спрашивать, все сразу поймут, что он замышляет. Он пообещал Октавии научить её водить. Да и Милли — что периодически будет сидеть с их малышом, чтобы они с Моксом могли хоть куда-то выбираться. «Блитц!» — раздалось в голове. Причем голос именно Столаса. Такой испуганный. — Да какого хуя-то, — недовольно выкрикнул Баксо и выстрелил в стенд. Снова. Может, стоит все-таки прекратить все это? Ответственность. Он же все равно нужен всем его друзьям. Они слишком сильно переживали за него на суде. Ебанный суд. Милли нельзя сейчас нервничать, мало ли что произойдет. Если и он предаст Луну, то даже Столас вряд ли с ней справится. Да и сам Столас потерял так много, чтобы сохранить именно эту бесполезную жизнь — Блитц! Он думал, что ему показалось. Что в первый раз это просто голос в его голове, обрывок воспоминания, что сейчас — просто галлюцинация, силуэт в ночи. Но галлюцинации же не могут так крепко обнять, что аж больно становится. — Ты… придурок! Я так испугался, как ты мог… Я боялся, что опоздаю, а потом выстрел… — он ещё сильнее обнял (можно ли сильнее?), а слова терялись в всхлипах. — Тише, тише, птичка, все норм, я тут, — с горькой усмешкой произнес Блитц, обнимая в ответ и поглаживая его по спине. Но Столас отпустил его и тут же схватил за щеки. — Ты вообще думать умеешь? Как ты смог к такому прийти?! Ты думаешь, я слепой? Я все это видел и все это время пытался тебе помочь, на что получал лишь «Да пофиг Столс все норм щас убьюсь и заебись будет!». Наверное, он где-то допустил ошибку. Наверное. Иначе он не мог объяснить, почему ему было настолько стыдно за свой поступок. Столас был зол, испуган, а к тому же ещё и плакал. Блитц не хотел этого видеть. Тем более когда все это происходит из-за него самого. — Прости… — тихо произнес Баксо. Столас ничего не ответил, он просто сел рядом на грязную землю и обнял себя за плечи. Блитц хотел посмеяться и поиграть со смертью. Но чем дольше он смотрел в пустоту, тем сильнее она затягивала его. Хватала за руки, шею. Сжимала и ломала кости. Выворачивала его существо наизнанку. Ночной ветер усилился и бес заметил, как дрожал Столас, поэтому он осторожно взял его за руку и, сказав «пойдем», повел в сторону машины. Шли они молча. Блитц не знал, что именно в таких ситуациях говорят. Да и Столас продолжал молчать. — Как ты меня нашел? — спросил Блитц, захлопывая дверь и включая печку. — Ты сам написал об этом месте, — тихо ответил Гоэтия, прикрывая глаза и облокотившись на спинку сидения. — Ты… — Я нашел все то, что писал, — открыв глаза, он грустно взглянул на Блитца, которому хотелось сбежать хоть куда, лишь бы не быть именно здесь и именно сейчас, — Я давно заметил, что ты что-то пишешь и прячешь ото всех. Но я подумать не мог, что это гребанные предсмертные записки, — он вытащил мятый листок из своего кармана и впихнул его импу, тот взглянул и увидел, что это именно то письмо Столасу. — И как давно ты это нашел? — с горькой усмешкой спросил бес, взглядом скользя по тексту. — Пару дней назад. Я хотел поговорить с тобой об этом, но не смог. Боялся, но ещё сильнее боялся, что не успею, и в итоге, кажется, не зря! Он замолк, закрывая лицо руками. Блитц хотел что-то сказать, как-то объясниться и успокоить, но в итоге просто думал над тем, что именно ему сказали. — Пару дней назад? А это связано с тем, что происходило с тобой в последние дни? — А как ты думаешь? Блитц лишь виновато кивнул и убрал письмо в карман. Будет напоминаем ему, какой же он придурок. — Видел бы ты, как я испугался, когда увидел, что ты снова свалил. Раньше я вообще не понимал, куда ты уходишь, а потом понял, — он взмахом руки показал в сторону цирка, — И ещё это нисколько не романтично. Больше они не говорили, и Блитц повез их домой. — Я пообещал Луне, что позабочусь о тебе, — отрешенно произнес Столас, глядя в окно, — Так что если тебе все равно на меня, то прекрати все это хотя бы ради Луны, а то она этого не переживет. — Мне не все равно на тебя! — возразил Блитц, сильнее сжимая руль и повернувшись к Столасу. — Ага, — все так же отрешенно произнес Гоэтия, но в этот раз посмотрел в ответ, — Следи за дорогой, а то я тоже окажусь частью твоего плана. — Просто… Я же говорю, это все сложно! — продолжал Блитц, все же вернув взгляд на дорогу, благо машин было совсем мало, — Ты постоянно выглядел подавленно, а я всеми силами пытался помочь тебе, но у меня никак не получалось, зато тот ебливый попугай поставил тебя на ноги за один вечер, — сердце болело, а руки ощущались холодными, — А если бы я на тебя вывалил все то, что было в моей голове, то ну… Я не хотел нагружать тебя ещё сильнее! — Но в итоге все равно нагрузил, потому что я все это время не понимал, что с тобой и почему ты не можешь мне довериться! — эмоционально ответил Столас, указывая на себя. — Так все это было из-за меня? — Да. Все это казалось сюром. Было ощущение будто у нескольких сложных загадок был один простой ответ. — Мы такие тупые, — устало усмехнулся Блитц, не веря во все это. — Вероятно. Хотелось смеяться и биться головой одновременно. Он столько себе надумал, но в итоге все сводилось к нему самому. Приехав до дома, они ещё какое-то время молча сидели. Блитц потянулся к телефону, лежавшему все это время в машине, чтобы посмотреть на время, но заметил то, что его поразило ещё сильнее. — Мне Барби звонила? — спросил он больше у самого себя, пытаясь поверить в то, что это реально, а не его галлюцинации. — Правда? — удивленно и заинтересованно уточнил Столас. — Ага… Но почему? Блитц не знал, стоит ли ему перезвонить. Было страшно услышать то, что она может сказать. Может, она случайно позвонила? Или что-то случилось? Из размышлений его вывел посмеивающийся Столас. — Что? — недовольно и сердито спросил Блитц, не понимая, над чем тут вообще можно смеяться. — Да так… Просто рад за тебя, — с легкой и довольной улыбкой ответил ему Гоэтия, — В последний раз она чересчур сильно на меня разозлилась, и я боялся, что не получится, — он пожал плечами. — Что ты? Ты говорил с ней? — Да, просил, что она дала тебе второй шанс, многого наслушался, но все равно, — он неловко почесал затылок. Блитц хотел заплакать и расчувствоваться прямо сейчас, но пытался держать себя в руках. — Спасибо большое, Столс, — произнес Баксо и тут же с объятиями набросился на Столаса, уткнувшись ему в грудь и чувствуя, как слезы все же текут по его щекам. — Ну, так ты и дальше продолжишь от меня все скрывать, а потом все высказывать в прощальных письмах? — усмехнулся Столас, гладя беса по спине. — Нет. Надо бы закончить со всем этим. Надо завтра позвонить Барби и все обсудить. Надо поговорить с Милли и Мокси, нормально извиниться за все, что он сделал, и спросить, что он ещё может сделать для них. Надо поговорить с Луной, до конца подружиться с Октавией. Может, у него получится быть хорошим отцом. И надо поговорить со Столасом. Сжечь все письма, забыть дорогу к цирку и отпустить все то, что было. Он уже давно не клоун, а актером никогда и не был. Раз он живой — может быть, он нужен. Хотя Столасу он точно нужен.