О ветрах и мотыльках

За её спиной на стене кабинета висела карта Альтеры, на которой в реальном времени отображались движения каждого из войск Похода. От солнечного ока, слепящего, как разожжённый горн в кузнице, пришлось завесить окно плотными занавесками. Душный кабинет располагался в жилых помещениях, прилегавщих к крепости Ану Аренделя. Нервин днями напролёт не выпускала из рук кипы бумаг: бюрократическая волокита свалилась на неё в ту же секунду, как приутихли споры и дрязги старейшин. — С чего вы решили, что просто развернуться и уйти будет хорошей идеей? Да ещё и рассориться с представителем Севера, — хмурилась советница Тирион. — Я понимаю, вы хотели, как лучше для государства. Но благими намерениями вымощена дорога в Мареземье. Все любят вас за то, что вы просто прелесть, но сейчас вы должны услышать суровую правду. Вы сделали только хуже, миледи. Не факт, что люди решились бы пойти на нас, измотанные Походом. Но теперь вы поступили неразумно, и в случае, если ваши опасения окажутся не напрасны, отчасти в этом будет ваша вина. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Лучницы Серебряного Месяца прибыли домой. Но Нервин не ощутила желанного облегчения. Ану Арендель больше не казался тем ароматным, процветающим и тёплым садом, где она надеялась найти убежище. Это были всего-то деревья и деревянные сооружения, да несколько искусственных водопадов. Пыльный, знойный, тусклый город, полный шумных эльфиек и ещё более шумных жуков. Нервин стало только хуже. Да и Телезия ощущалась ещё более далёкой и неопределённой, чем раньше. По крайней мере, её всё ещё не казнили, хотя иные и роптали за её спиной. — Ты сожалеешь о том, что сделала, — пробормотала Нервин себе под нос, заполняя очередной невесть зачем необходимый документ. Её нога тряслась, чуть не касаясь бутылки шнапса под столом. — Ты ошиблась. Бестолковый кусок помоев. Хватит себя жалеть, ты заслужила худшего. Ослица, подлая трусиха и ослица… В дверь постучали и не раз, но Нервин услышала с запозданием и бросилась открывать. То была Рифия, начальница королевской гвардии. — Я не помешаю? — слабо улыбнулась она. — Да нет. — Нервин отвела за ухо взмокший локон. — Что, ещё новобранцев прислать? — Только не вороном, — с прямым лицом ответила Рифия, рассматривая карту Альтеры. — Съедят по дороге. Ты здесь ночуешь? — Да, чтобы не тратить время зря. Я сейчас с головой в этих бумагах. Может, даже Телезию в кои-то веки найду среди них, пока Лиа занимается учениями и прочим. — Угу, — задумчиво отозвалась Рифия, витая в своих мыслях. Она была пониже Нервин, с пшеничными космами до челюсти, очаровательным кремовым личиком и фиалковыми глазами. — Ты всё ещё переживаешь из-за предназначения? — Не каждый с рождения знает, что должен защищать королеву. — Думаешь, у меня никогда не было сомнений в своей судьбе? — Рифия присела на диван в углу комнатушки. У неё всегда был неземной взгляд, словно вовсе не этому миру она принадлежала. — Что будет со мной в случае смерти королевы? Найдётся ли для меня новая Телезия? Есть миллионы способов провалить миссию свыше, но… что, если подобные неудачи — всё ещё часть Телезии? Что, если наше предназначение в том, чтобы провалить свои предназначения? А вдруг богиня специально создала нас такими и для такой судьбы? Нервин присела рядом. Тревога сжала её в тиски. — Рифия, что ты пришла сообщить? Я слышала, что войска Похода проигрывают и отступают на восток. Они что, собираются войти в наши границы? Преторианка, не моргая, смотрела в окно, и слёзы катились с её ресниц от безжалостных лучей дневного светила. — Её Величество мертва, сестра моя. Её отравил кое-кто из твоих лучниц — культистка Чёрного дракона. Я хочу попрощаться.

***

Услышав, как лязгнул ключ в замке, запирая дверь в грузовой трюм эльфийского аэросудна, Вельскуд отпустил вырывающегося Ювенсиэля. Из-под век эльфа полыхнуло голубое пламя. Находится вблизи него вдруг стало омерзительно: аура пленника переменилась, и на её месте заискрилась чужая. Под напором мгновенно наполнившихся мощью рук цепи Ювенсиэля лопнули, позволив одержимому подняться на ноги и нависнуть над человеком. Глаза эльфа блеснули льдистой синевой. — Помнится мне, приказ был поставить Елену на место, пока она чрезмерно не заигралась в героиню эпической саги, — не своим голосом усмехнулся Ювенсиэль. — Встаёт вопрос: почему ты наплевал на задание и вместо этого, — он драматично вздохнул, — просто сбежал, как испуганный жеребёнок? — Передай господину, что я был в стане Елены, — отчеканил Вельскуд с ядом в имени собеседника, — и что не увидел ничего, что намекнуло бы на её неверность Драконопоклонникам. Она исправно выполняет свою миссию, а я — свою. Вскоре я добуду для господина кристалл, как он и повелевал, а Елена мне в этом поможет. В ней нет причин сомневаться. Карахан в теле Ювенсиэля поднял сжатый кулак, вокруг которого заклубились потоки тёмной маны. Вельскуд замахнулся было мечом — срубить руку, но чародей оказался хитрее. Неожиданно он жестом другой ладони пригвоздил рыцаря к стене яркими лучами, свитыми из магической энергии, и нанёс чудовищный, полный электричества и мглы удар человеку в живот, затем влепил по лицу. — Не забывай, для какой миссии ты рождён, сердце моё, — прошипел Карахан стонущему от адской боли Вельскуду в ухо. — Ты заменим. И если в Елене нет причин сомневаться, в тебе… — Схватив рыцаря за подбородок, колдун вытянул со дна его воспоминаний образ Геранта. — Ай-яй-яй. Не думай, что мы позволим тебе променять нашу дружную семью на какого-то смрадного пса. Верность ему не заменит верность господину. И уж тем более он ни в какое сравнение не идёт со мной. Карахан рассмеялся пробирающим до костей, грязным смехом, и небрежно бросил истерзанное тело Вельскуда на пол. — Можешь входить, дорогуша. Мы закончили, — окликнул он стражницу. Вельскуд плюнул кровью на пол трюма. В его чартах сквозила жгучая ненависть. — Принеси хозяину драконий камень, — процедил Карахан, пока Штокроза вновь приковывала тело Ювенсиэля к трубе. — И тогда, возможно, он пощадит твою бесславную жизнь. В ней нет цены, в отличие от моей. У тебя всего одна задача, и только ради неё господин повелел тебе родиться. От судьбы не увильнёшь, как бы тебя не манило бунтарство в глазах невзрачных мечников. Всегда помни, что ты прах. Всегда помни, тебе суждено стать чистым злом. Предателем.