Рунная чаша полна до краёв (Cup Rune Over)

Пилтовер — поразительно красивый город, утопающий в океане зелени. Преобладающий ландшафт его земель — обширные равнины с пышной пеной цветущих деревьев, плюшевые холмы и горные луга. Воистину, это дивное королевство, которое любой ребёнок мог бы встретить в сказке — разумеется, той, что про приключения, принцев и драконов. Кстати, о драконах. На центральной площади возвышается бронзовая статуя Джейса Талиса, убивающего как раз таки последнего из перечисленных персонажей. Видимо, она установлена здесь для укрепления всё того же сказочного имиджа. — О, ради всего святого, — тихонько бормочет Виктор, созерцая достопримечательность. Он откидывается на сиденье — подальше от окна, обрамляющего пафосную композицию, — и проводит рукой по лицу. Пилтовер процветает за счет своих благословенных ресурсов. Лёгкий доступ к воде, плодородная почва и горы, богатые рудой, — всё в его безраздельной собственности. Воздух здесь напоён ароматами хвои и трав, чист и свеж. Особенно на контрасте с густой, пахнущей мускусом патокой, которую можно обнаружить во многих районах Зауна вместо кислорода. Виктор понимает, что уже скучает — и по воздуху, и по городу. Они минуют несколько контрольно-пропускных пунктов, затем пересекают мост и наконец въезжают на территорию королевской резиденции. Как только экипажи останавливаются и распахивают двери, короля немедленно берут в кольцо стюарды и слуги, требующие его внимания. С Виктором Джейс не разговаривает и, слава богам, не ждёт подобной инициативы от него. Поэтому Виктор преспокойно выбирается из кареты и с любопытством осматривается. Никто не чинит ему препятствий, и вскоре он так увлекается разглядыванием великолепного дворца, что едва не натыкается на ожидающую его незнакомку. — О, простите! — Добро пожаловать в Пилтовер, милорд, — почтительно кланяется девушка, сияя улыбкой. — Скай Янг, ваш личный секретарь. Позвольте проводить вас в ваши покои. Она милая, даже хорошенькая, с вьющимися волосами и в забавных очках. Что мисс Янг, что прочий персонал выглядят идеально ухоженными: ни одной неаккуратной причёски, никаких физических дефектов или выраженного нездоровья, ни пятнышка на белоснежной форме. Их жесты выверены и плавны, речь грамотна и отличается хорошей дикцией. Говоря откровенно, всё это похоже на тщательно отрепетированное сценическое действо. Виктор озирается в поисках единственного близкого человека. Он выхватывает в толпе рыцарей корону розовых волос, но его ждёт разочарование: Вай уже болтает — с кем бы вы думали? — с капитаном Кейтлин Кирамман. Виктор сдерживает вздох. Ясно, теперь он сам по себе. Прикладывая все силы для того, чтобы держать спину ровно, он тихо молвит: — Благодарю, мисс Янг. После масштабной реставрации, случившейся при Джейсе Талисе, дворец выглядит одновременно знакомо и ново. Его цвета остаются неизменными: всё тот же ослепительно белый, всё тот же роскошный золотой, но теперь они не в пример ярче, насыщеннее. Глаз по-прежнему радует изысканная резьба и мраморные арки. На монументальных колоннах уверенно восседают статуи львов и драконов, витражи украшает роспись, замысловато изображающая местных религиозных деятелей. Отзвук неровных шагов Виктора гулко разносится по огромному пустому коридору. Пол безумно гладкий, нет ни камушка, за который можно было бы зацепиться кончиком трости. Как же он тоскует по дому. Скай спокойно идет рядом с ним, ни словом, ни жестом не возражая против медленной прогулки. — Уверена, для вас это очень важно. Я подразумеваю… В каком-то смысле это ведь исторический момент, не так ли? Виктор, не сдержавшись, хмыкает. — Полагаю, прошло много лет с тех пор, как зауниты ступали по этим плитам. — Да, милорд. — Не стоит меня так называть, — качает головой Виктор. Ему хочется скривиться. В памяти звучит насмешливый голос Силко: “Мне не нужны твои титулы, Джейс”. Кажется, теперь он понимает правителя Зауна гораздо лучше. — Простите, сэр, — послушно кивает Скай. — Видите ли, приказ Его Величества был чётким: “Во всём обращайтесь с Виктором так же, как со мной”. И я ему следовала. Виктор моргает. Ну и дела. Джейс действительно так сказал? Скай продолжает экскурсию. Он следует за ней по лабиринту бесконечных галерей, анфилад и коридоров, стараясь запомнить каждую дверь, которую девушка открывает по пути, а также то, что за ними находится. Размах впечатляет: большие банкетные залы, подсобки, кладовые, арсенал, казармы, комнаты для высших военных чинов, кузница, часовня и даже купальни — вот далеко не полный список дворцовых помещений. По мнению Виктора, королевская резиденция сильно смахивает на гигантское поселение, устроившееся прямо на вершине мира. Каждый новый холл, каждый коридор, каждый элемент декора заставляют его всё сильнее осознавать глубину пропасти между Пилтовером и родным домом. Это самую малость… отвратительно. — Библиотека, — объявляет Скай, вытаскивая Виктора из мучительных раздумий. — Известна как Гордость Пилтовера. Хранит одно из величайших архивных собраний на континенте. Видите лестницу? Она ведёт в обсерваторию. Механизмы, установленные в куполе, могут отслеживать небесные тела ­— студенты любят использовать их для своих исследований. В том числе и я. Виктор чувствует, что его душа, впавшая в подобие анабиоза с той секунды, как король Талис озвучил свое решение, наконец-то пробуждается. Он наклоняется вперёд, пытаясь заглянуть в дверную щель. — Неужели? — Да, — улыбается Скай. — С удовольствием покажу вам тут всё, как только вы отдохнете. Виктор не хочет отдыхать, он хочет — нет, жаждет — немедленно проникнуть в открывшуюся ему сокровищницу, но обеспокоенное выражение лица Скай подсказывает, что выглядит он не лучшим образом. Долгие три дня пути разбудили старые болячки: нога давно затекла, а спинной корсет больно натирает кожу при малейшем движении. Наверняка под металлическими спицами уже целые полчища синяков и мозолей. Поэтому Виктор неохотно кивает в знак согласия. Его комната находится в западном крыле. Она обставлена элегантно, но в то же время лаконично: простая кровать, комод, туалетный столик и большое зеркало. Обед уже подан и ждёт своего дегустатора на другом столике — чайном. — Горничные принесут остальные вещи, — говорит Скай. Желая наполнить пространство светом, она отводит от окна тяжёлые длинные шторы. — Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-то не понравится. Ваш комфорт имеет первостепенное значение. Также напоминаю, что эта спальня — временная. Как только состоится свадьба, вас переведут в покои Его Величества. Пустой желудок Виктора перекувыркивается, а после, кажется, сжирает сам себя. Да, именно так. Путем недюжинных усилий он сохраняет пристойное выражение лица и выдавливает: — Ясно. Спасибо. Скай замирает, словно размышляя, идти ей или задержаться ещё ненадолго. Виктор утыкается взглядом в чашку, полную соблазнительно дымящегося чая, чтобы её не смущать. В конце концов, решившись, девушка откашливается: — Ну, если вам что-то понадобится, прошу, воспользуйтесь звонком! Она покидает комнату, потом внезапно суётся обратно и, чуть задыхаясь, выпаливает: — Добро пожаловать в Пилтовер! Далее следует короткое “щёлк” — и дверь его личной клетки закрывается.

***

Виктор спит долго. Он задремал прямо на стёганом покрывале, не пожелав сражаться с простынями, плотно заправленными под матрас. Ужин ему приносят буквально на серебряном блюде. Никто не зовёт его и не навещает. Имущество Виктора нашло свой приют в углу комнаты. Он боится представить, в каком состоянии научные образцы после трёхдневной тряски в карете. Скорее всего, эксперименты придётся начинать заново — если, конечно, ему позволят продолжить работу. Первое место, куда Виктора все-таки приглашают, учтиво обратившись к нему по имени, — купальня. Нет, серьёзно, за ним приходит горничная, преисполненная очевидного стремления не пускать нового постояльца на порог ванной комнаты в одиночестве. Виктор строит теории, почему. Он останавливается на том, что слуги считают жестоким заставлять его таскать воду для мытья самостоятельно (как будто Виктор не использует для таких случаев магию). Теория трещит по швам, когда он замечает стальной водяной насос в углу купальни. Внутренняя сантехника. Впечатляюще. Нужно написать об этом Силко. Вода, набранная горничными в ванну, настолько горяча, что кусает его за пальцы. Виктор терпеливо ждёт возможности остаться в одиночестве, чтобы без лишних эмоций снять спинной корсет. От долгого ношения на бледной коже остаются глубокие пурпурные борозды. Он хмуро наблюдает те же следы и на больной ноге. Кроме жутких линий, начерченных недугом, ничто в собственном обнажённом теле не представляет для Виктора интереса. Так посчитает и Джейс, когда увидит своего избранника по-настоящему. От мыслей об этом Виктору становится тошно. Курящаяся паром вода пробирает до костей, сознание дрейфует в пустоте. Виктор испускает вздох, который долго сдерживал. Он не на своем месте — как неправильный кусочек головоломки, силой втиснутый в тот паз, к которому совсем не подходит. Служанки с их нарисованными улыбками и строгими жестами напоминают маленьких фарфоровых кукол. Кажется неправдоподобным, что они не выказывают неприязнь по отношению к тому, кого раньше называли врагом. Ложному гостеприимству Виктор предпочел бы честность. Он задаётся вопросом, не такова ли его истинная судьба: медленно сдаваться яду политики или, того хуже, быть съеденным ей заживо, разорванным на части обоими её фронтами. Вполне возможно, это его и ждёт.

***

Вымывшись до скрипа, Виктор покидает купальню, скучающе садится на край кровати и вздыхает. Он сжимает пальцы в кулак, наблюдая, как под ними разгорается и светится магия. В окне виднеется обелиск, воздвигнутый в память о каком-то событии (честно, Виктор не имеет понятия, о каком); вдали гордо возвышается величественный собор — святая святых Пилтовера, где граждане поклоняются какому-то богу (какому, Виктор опять-таки не помнит, да это и не важно). Пусть в настоящем подобное уже не практикуется, когда-то их предки сжигали “ведьм” и “волшебников” у подножия соборной лестницы. Виктор задается вопросом, не специально ли его поселили именно в этой спальне. Чувствуя потребность совершить нечто вызывающее, он вскидывает руку перед собой. Комната озаряется ярким синим светом, а на замках деревянных сундуков, в которых хранятся его вещи, проступают сияющие очертания рун. Чьи-то костяшки стучатся в дверь. — Виктор? Вы не спите? Виктор прекращает своё развлечение. Хочет было встать на ноги, но передумывает, поскольку не может найти трость. — Входите, ваше величество. Дверь со скрипом открывается, и в спальне появляется Джейс. — Добрый вечер, — он говорит негромко, желая гармонично влиться в тишину комнаты. — Я пришёл узнать, устраивают ли вас условия проживания. Простите, что так долго отсутствовал. Мои советники… Джейс замолкает. Оглядывает помещение, наблюдая за плывущими по воздуху искорками магии. Одежда Виктора: рубашки, штаны и сюртуки — сама собой складывается в аккуратные стопки, которые ловко ныряют в комод. Конечно же, Виктор отказывается ставить происходящее на паузу. — Условия удовлетворительны, — невозмутимо кивает он. ­— Это всё? Король продолжает рассматривать спальню. Его крупная фигура на фоне арочного дверного проема выглядит броско, как картина, написанная широкими, щедрыми мазками; в глазах светятся отблески заклинания левитации. Как Виктор успел убедиться прежде, одежда Талиса далека от пилтоверских традиций, но не похожа и на заунскую. Богатые швы, выполненные в довольно вычурной манере, практичная многослойность, подвёрнутые манжеты и небрежно расстёгнутый воротник — уже знакомые маркеры королевского стиля. Сегодня к ним приплюсовывается коричневое пальто, такого же цвета ботинки и — разумеется — золотой ортез на ноге, до сих пор вызывающий у Виктора любопытство. Джейс моргает. Затем моргает снова. И, кажется, приходит в себя. — Да. Я… Да. В общем-то, всё. Виктор смотрит на него. Джейс смотрит в ответ. — Полагаю, у вас есть вопросы, — осторожно добавляет он. “Спрашивай, не спрашивай — какая разница? Ничего не изменится”. Виктору второй раз за день хочется скривиться в презрительной гримасе, и второй раз он сдерживается. Джейс Талис скоро станет его мужем, а ему уже не терпится, чтобы тот ушёл. Господи. — Я должен оставаться в этих покоях? — в итоге интересуется Виктор. Так или иначе, он здесь пленник, обречённый бесполезно тратить дни в чужом для себя месте. Джейс, кажется, быстро улавливает ход его мыслей. Он почёсывает бороду (явно ведя себя чуть более расслабленно, чем во время визита в Заун) и заверяет: — Весь дворец в вашем распоряжении. Наслаждайтесь им, как пожелаете. — Только дворец? — уточняет Виктор. Джейс в задумчивости скрещивает руки. — Нравится вам это или нет, Пилтовер станет частью вас. Я бы посоветовал познакомиться с ним получше. Кстати, у вас будет охранник — в том числе ради прогулок по городу. Виктор изящно выкручивает запястье — ящик комода с треском захлопывается. — Я не нуждаюсь в ваших охранниках. — Знаю, — грубовато-низкий голос Джейса немного смягчается. — И все же сделайте мне одолжение. В апельсиновых отблесках вечерних свечей Виктор внимательно изучает его. Голос голосом, а глаза у короля настороженные — и больше не светятся благоговением перед магией. Джейс замирает, словно хочет сказать что-то ещё, но чем дольше тянется молчание, тем больше оно раздражает Виктора. — Одолжение? Хорошо. Я выполню все обязанности, которые требуются от меня как от вашего супруга, — потеряв терпение, мрачно заявляет он. — Но помните: мы не друзья, и любить вас я не буду. Джейс застывает. Его глаза сверкают уже не настороженно, а раздражённо. Огромная ладонь ложится на дверную ручку, чуть подрагивая. — Этого я и не жду. Виктор едко кривит губы. — Чего же тогда вы от меня ждете? Вопрос рассекает воздух ударом хлыста. Он почти сразу жалеет о выбранной интонации, потому что выражение лица Джейса из задумчиво-неловкого превращается в откровенно угрожающее. Помни, с кем говоришь,— транслирует оно. Король делает шаг вперед, и Виктор, чуя его ярость, быстро встаёт на ноги, намеренный защищаться. — Я полностью осознаю, что сделал с тобой, — жестоко рычит Джейс, не подходя к нему вплотную. — Хочешь ненавидеть меня — ненавидь. Хочешь знать, чего я от тебя жду? Послушания. Я зову — ты приходишь. На этом всё. Магия Виктора отчаянно шипит между пальцами, как фитиль, готовый воспламениться. — Мы поняли друг друга? — сквозь зубы спрашивает Джейс. Виктор до боли сжимает челюсти, прежде чем ответить: — Да. Джейс удовлетворенно кивает. Ярость потухла в нем так же быстро, как и вспыхнула. Он поворачивается обратно к дверному проему. Хватается за ручку — кожаная перчатка почти стонет от сильного движения пальцев. — Мои покои — в западном крыле, — бросает он напоследок. — Если я вам понадоблюсь, пришлите своего секретаря. Пытается затворить дверь тихо, но металлические петли все равно издают потусторонний визг. Виктор садится обратно ­— и к визгу добавляется старческий скрип деревянной кровати. Он сжимает пальцы в кулак и гасит все свечи в комнате разом.

***

После целого дня, проведенного в роскошной совсем-не-клетке, Виктор решает отправиться на поиски чудо-библиотеки. Между бесцельным сидением в четырех стенах и поглощением как можно большего количества знаний, накопленных Пилтовером, выбор очевиден. Почувствовав себя достаточно готовым к походу, Виктор вытирает влажную ладонь о хлопковый жилет, затем берет трость и распахивает дверь. Он едва успевает прикрыть её, а за спиной уже материализуется упомянутый ранее охранник. — О, — выдает Виктор. Тот отвечает ровным морганием. Виктор не знает, к какой расе принадлежит стоящий по стойке “смирно” страж (в том, что это именно страж, то есть существо мужского пола, он совершенно уверен), но правильнее всего было бы назвать его рыбочеловеком. Да, точно. Зелёный от макушки до пяток рыбочеловек в начищенных пилтоверских доспехах. Ничего удивительного. — Эм… — Виктор ожидает, что охранник попытается помешать ему, но тот продолжает безразлично моргать двойными веками. — Ладно. Кхм. Что ж, доброго вам дня. Он поворачивается, делает пару шагов, а затем, уловив, что страж движется за ним след в след, тихо позванивая металлом, замирает. В этот же миг замирает и его конвоир. Виктор поворачивается обратно и утыкается взглядом в абсолютно пустое лицо — ни дать ни взять иллюстрация искреннего равнодушия. Бровь Виктора чуть приподнимается. — Я просто… иду в библиотеку, — на всякий случай сообщает он. Охранник кивает. Вздохнув про себя, Виктор возобновляет путь — и шаги тут же следуют за ним. Тогда он вздыхает уже открыто и шумно. Делать нечего, придется принять эту молчаливую компанию. Хорошо бы ещё вспомнить, какой из бесчисленных коридоров ведёт в библиотеку. Загадочный страж не слишком высок и не внушает Виктору страха, но цвета его сорочки, выглядывающей из-под брони, указывают на высокий ранг, а меч, покоящийся на бедре, тонок и смертоносен — видно, что выкован искусным мастером. Прогулка в библиотеку продолжается в неловкой тишине, и на сотом ударе трости о мраморный пол Виктор, следя за охранником краем глаза, всё-таки спрашивает: — Может, назовёте свое имя? Или вы отказываетесь поддерживать беседу с заунитом? Тот резко останавливается, не теряя, однако, идеальной выправки, смотрит на него с ощутимым напряжением, словно изо всех сил старается донести какую-то мысль одним только взглядом, и внезапно Виктор понимает. — Ох, — выдыхает он. Страж поднимает обтянутую перчаткой руку, сжимает ее в кулак. Затем раздвигает пальцы и рисует символы у самого рта. — Стэб, — расшифровывает Виктор. — Примите мои извинения. Он уточняет, хорошо ли тот слышит, на что Стэб утвердительно качает головой и делает шаг в сторону обнаруженного библиотечного зала. Виктор следует за ним. Пара метров — и он, прокашлявшись, не выдерживает: — Наверное, эта должность ниже вашего чина. И уж точно ниже вашего достоинства. Стэб отвечает новой порцией жестов: — Нет. Защищать лорда-консорта — высшая честь. Я избранный. Виктор отрицательно машет рукой. — Никакой я не лорд... — он снова кашляет. — То есть, пока ещё не лорд. И мне жаль, но… вряд ли я нуждаюсь в защите. Стэб кивает. После подходит к дубовым дверям и легко приоткрывает одну из них. Затаив дыхание, Виктор протискивается внутрь. Перед ними — просторный коридор с высокими потолками, золотыми арками и тяжёлой деревянной дверью в конце. Должно быть, это другой вход в библиотеку. — Ты смотришь на меня так, будто я кусаюсь или что-то вроде, — замечает Виктор между делом. Глаза Стэба слегка расширяются, и отпущенная им дверь захлопывается с неприятным скрипом. — Понимаю, я здесь чужак, — продолжает Виктор все так же непринуждённо. — И я не королевских кровей. Острые глаза бериллового оттенка мгновенно изучают обстановку на предмет нежелательных посторонних объектов и снова возвращаются к Виктору. Руки двигаются твёрдо, лицо выражает решительность, когда страж сильным движением вниз вычерчивает в воздухе слово “король”, а затем, сомкнув большой палец и мизинец в кольцо, делает жест, означающий “тоже”. Затем дёргает головой в сторону двери и показывает: “Ты научишься”. Виктор хмурится. Стэб открывает вторую дверь, заставив его шею дернуться и проскрипеть не хуже, чем плохо смазанные серебряные петли.

***

Он не знает, с чего начать: бесконечные проходы, забитые историческими хрониками, астрономическими картами, фолиантами теоретики и гербологии, поражают масштабом открывшихся возможностей. Все книги, посвящённые магии, находятся в запретной секции, что весьма прискорбно. Впрочем, после того, как библиотечный смотритель смерил Виктора довольно недобрым взглядом, он принял взвешенное решение перестать об этом беспокоиться. В Зауне у него была своя коллекция книг, причём вполне достойная. Виктор заслуженно ей гордился — пока не оказался здесь. Теперь же, вспоминая домашнее собрание сочинений, он чувствует стыд. Библиотека Пилтовера находится в безупречном состоянии: блестящие от чистоты полки, большие круглые окна, из которых льётся солнечный свет, червонная лепнина и фрески на потолках — всё это подавляет и вместе с тем очаровывает. Виктор находит уютное красное кресло и дубовый стол, расположенные у стены с художественной литературой, и устраивается там, чтобы спрятаться от нежелательных взглядов, а Стэб, достаточно тактичный, чтобы не мешать ему, занимает пост у входной двери. Однажды наставник рассказал Виктору об этой библиотеке, и с тех пор он страстно о ней мечтал. Мечтал о месте, в котором мог бы забыть о своей жизни, полной боли, и погрузиться в философские размышления и выстраивание теорий о том, что было бы, если бы… Если бы он создал мир, где дети могли бы бегать быстрее, чем лодки плывут по реке, где всегда было бы достаточно еды, где воздух пах бы свежестью, а вода — горными ледниками… Молитва ребёнка. Он открывает книгу в плотном кожаном переплёте (“Правовая система Пилтовера”) и притирается к тёплому бархату кресла, усаживаясь поудобнее.  

***

Часы текут, а Виктора никто не беспокоит. Заходят и выходят студенты и даже члены совета, шуршат страницы, пощелкивает шестеренками механизм, приводящий в движение лестницу, но тишина съедает все лишние звуки, и в библиотеке царствует великолепный покой. Короче, о таком месте действительно можно только мечтать. Виктор просто счастлив находиться здесь и… Дверь открывается так громко, что он, подпрыгнув от неожиданности, едва не вываливается из облюбованного кресла. — Хей, здорово! Ты, случайно, не видел тут Ви? Тощий такой парень. Ну, знаешь, на вид заучка, ходит еще с чёрной тростью. Его невозможно не заметить. Виктор отрывается от книги и обнаруживает Вай, смотрящую на него из отдалённого угла библиотечного зала. Девушка тотчас расплывается в улыбке. — О, привет! — кричит она ему и небрежно кивает в сторону Стэба. — Всё, мужик. Забей, спасибо. Затем похлопывает охранника по плечу, ввергая его в полное недоумение. — Отдыхай, — ухмыляется Вай. — Моя смена. — Вай, — шёпотом зовет Виктор. — Иди уже сюда. Она подходит к нему, выглядя сверхвнушительно в стальных доспехах, и одним пальцем сдвигает в сторону башню тяжеленных томов, чтобы присесть прямо на стол. — Приятно, что ты наконец заглянула, — замечает Виктор. — Эй, придержи лошадей! Кейтлин муштрует меня добрые сутки. Говорит, надо пройти базовую подготовку, прежде чем я смогу вступить в их гвардию. Полная чушь, естественно. Она просто выкручивает мне руки, потому что я из Зауна, клянусь богом! — А может, потому что ты явно шпион? — прищурившись, интересуется Виктор. — Самый очевидный шпион, который когда-либо существовал. — Скажи это Силко, не мне, — Вай пожимает плечами. — Знаешь, если серьёзно… Пока я здесь, пилтошки будут знать, что до тебя лучше не докапываться. Слухи о плохом обращении обязательно дойдут до Силко, а Силко… Силко напишет королю. Она чертит по горлу воображаемым ножом и добавляет: — Я уже проучила одного оруженосца за то, что он говорил о тебе гадости. Не благодари. Виктор достаёт из кармана носовой платок и кладет его на страницу, прежде чем закрыть книгу. — Спасибо. Удивительно, что Силко вообще заботится о моем благополучии, находясь так далеко отсюда. Лицо Вай становится пасмурным. Она скрещивает руки, будто обороняясь, но отвечает мягким голосом: — Мне жаль, Вик. Я знаю, ситуация — полный отстой, но, поверь, Силко не наплевать на тебя. Наверное, ему по-своему мерзко всё это. Виктор прекрасно понимает: интерес Вай кроется по большей части в источнике лиловых засосов, прячущихся под ее воротником. Однако он держит эту мысль при себе, поскольку благодарен за то, что в этой чёртовой дыре есть хотя бы одно знакомое лицо. — Хм. — И как тебе роль принцессы? — поддразнивает Вай. Виктор смотрит направо — пусто. Налево — ни души. — Отвратительно, — шипит он. — Всюду глаза и уши — это раз. Постоянно чувствую себя под прицелом. Второе — я здесь пленник, Вай. Узник, запертый в красивой комнате без всякой цели. Это все равно что быть… вещью. Глупым украшением, купленным не пойми для чего. — Пфф… Да это цветочки, — она улыбается, но в её голосе нет насмешки — только сочувствие. — Подожди, пока тебя не выставили на всеобщее обозрение перед тысячами зевак, как цирковую зверюшку. И люди еще спрашивают, почему я отказалась от своего титула. Виктор хмурится, в красках вообразив услышанное, и Вай аккуратно толкает мыском ботинка его ногу. — Прости. Но, знаешь, могло быть и хуже. Например, сдохнуть с голоду в заунских сточных канавах вариант не очень, да? Вайолет знает, каково это — стать кем-то буквально из ничего. Выбраться из самой грязи. Знает и Виктор. В этом они равны и говорят сейчас на одном языке. Поэтому он отвечает: — Наверное, ты права. — Я знаю, ты очень стойкий, — говорит Вай, поднимаясь на ноги. — А ещё я знаю, что не доверяю этим ублюдкам настолько, насколько глубоко они могут засунуть свой чёртов мирный договор в свои лживые пилтоверские задницы, если вдруг передумают его заключать. “Наверное, в этом и есть смысл всего”, — думает Виктор. В договоре, скреплённом кровью. — Да, я знаю, — тихо роняет он. Рука Вай, тяжёлая и сильная, сжимает его плечо. — Ты сможешь со всем разобраться. Я бы предпочла, чтобы на этом месте сидел адекватный человек, а не какой-нибудь идиот со своими идиотскими планами. — У меня тоже могут быть идиотские планы, — возражает Виктор. Вай давится смехом. — Единственное, что тебя волнует, — то непонятное дерьмо, которое ты можешь намутить в своей волшебной лавке. Стоящий неподалеку посетитель бросает на нее сердитый взгляд, намекая, что пора бы снизить громкость, и Вай отвечает ему взаимностью. — Да, — вздыхает она, и уголок её рта иронично дергается. — Эта мысль немного успокаивает. Виктор проводит пальцами по корешку фолианта. Вай дала ему достаточно пищи для размышлений.

***

Он скучает по своему дурацкому ботаническому саду. Небольшой и диковатый, тот с трудом разрастался в душном заунском воздухе, но Виктор трепетно заботился обо всех растениях, и в ответ они дарили ему возможность создавать лекарства от различных ядов и проклятий. Виктор сидит на подоконнике в своей спальне, пытаясь напитать магией мертвую веточку плюща, обвивающую цветочный горшок. Он тянет энергию из вибрирующего воздуха и осторожно прикасается к стеблю, вливая аркейн в опустевшие жилки, но не чувствует в нем жизни. Чертовски жаль. В дверь стучат, и Виктор стискивает зубы, сдерживая раздражение. — Войдите. В проеме появляется голова, увенчанная копной вьющихся волос. Когда Скай приветствует его, Виктор честно старается выглядеть хоть немного приветливее. — Добрый вечер, милорд. — Мм. ­— Его Величество просит вас присоединиться к нему за ужином. Виктор опускает ладонь на колено и задумчиво разглядывает сухие сморщенные листочки. Слова Джейса звучат у него в ушах. “Я зову — ты приходишь”. — Да, — бормочет Виктор. — Да, хорошо. Минутку. — Конечно, — Скай помахивает большой холщовой сумкой, которую принесла с собой. — Кстати, здесь новая одежда, присланная портным. Пока вас не будет, горничные освежат покои, а я уберу эти вещи в шкаф. Излишество на излишестве, ей-богу. В Зауне Виктор носил одни и те же штопанные брюки в течение десяти лет. Одежда в руках секретаря выглядит неприлично новой. Он сдержанно кивает, и Скай быстрым шагом направляется к шкафу.

***

Запах свежей еды вызывает тошноту. Виктор абсолютно не чувствует голода, и его желудок сворачивается в узел, когда он, сопровождаемый слугами, входит в королевскую трапезную. Та оказывается куда более маленьким и, пожалуй, даже интимным помещением в сравнении с просторным залом, где обедают остальные обитатели дворца. Впрочем, “маленький” и “интимный” — понятия, которые следует употреблять аккуратно, ведь за овальный полированный стол вполне могут усесться двадцать человек. Король занимает место во главе стола с правой его стороны. Взгляд Джейса затуманен и отрешён, пока камергер, низко склонившись, что-то бормочет ему на ухо. Наконец он замечает в дверях Виктора и сжимает челюсти. — Да, хорошо, — кивает он престарелому служителю. — Свободен. Камергер почтительно кланяется и отползает в сторону. Виктор с ужасом смотрит на обилие снеди, источающей умопомрачительные ароматы. — Я подумал, вы голодны, — говорит Джейс. Виктор разглядывает роскошный стол вдоль и поперек. Запечённое мясо, всевозможные виды гарнира, румяная выпечка и вино, пахнущее пряностями, — хорошее вино, просто замечательное. Такое Силко доставал из своих погребов только в том случае, если желал кого-то обаять. — А я подумал, что вы перепутали меня с коровой и хотите откормить на убой. Джейс щурится: — Я просто считаю, что вам не помешает хорошая еда. — Теперь я на ваш вкус слишком худой? — интересуется Виктор. Слуга отодвигает для него стул, прежде чем он успевает сделать это сам, и ему остается лишь разочарованно хмыкнуть. — Простите, маги с пышными формами были в другом торговом ряду. — Беседуя со мной в таком ключе, вы не упрощаете наши отношения, — хмурится Джейс. — Как я уже говорил, эти ваши отношения мне ни к чему. Да, Джейс Талис мог бы отрубить ему голову только за то, что он такой несносный умник. Однако король Пилтовера почему-то решает пропустить последнюю фразу мимо своих венценосных ушей. Виктор неплохо обучен придворному этикету благодаря жизни в замке Зауна, но разнообразие столовых приборов, выложенных слева и справа от пустой тарелки, вводит его в ступор. Руки слуги тем временем споро мелькают перед ним, кладя салфетку, наливая вино в кубок, выбирая самые аппетитные кусочки пищи, — и это заставляет Виктора скучать по тем дням, когда он ел за военным столом Силко, держа одной рукой палочку мела, а другой — корзинку с хлебом. Он нерешительно подносит вилку ко рту. Пробует одно кушанье, за ним второе. Как и предполагалось, на вкус еда слишком идеальна. Эдакое искусственное совершенство, бездушное и отвратительно прекрасное (как и все прочее в этой пустой трапезной). — Итак, — нарушает молчание Джейс. — Стало быть, вы изучаете магию? Виктор пристально смотрит на короля через стол. — Серьёзно? — роняет он. Джейс резко опускает свой кубок. — Мы поженимся в конце месяца, а я ни черта о вас не знаю. Простите меня за попытку это исправить. Едва ли это можно назвать браком. Непреложная клятва, жертва во избежание излишнего кровопролития — да. Но только не брак. — Узнавать обо мне совершенно нечего, — морщится Виктор, и взгляд Джейса отражает откровенное разочарование. — У меня даже фамилии нет. Как и у остальных заунитов. Джейс хочет было что-то сказать, но в итоге отказывается от этой идеи. Виктор тычет вилкой в стебель неизвестного овоща, затем вспоминает о голодных детях Зауна и откладывает прибор в сторону. — Вы ненавидите меня? — вдруг спрашивает Джейс. Виктор поднимает голову, бросает на короля задумчивый взгляд. Мощные плечи Джейса свободны от меховой накидки, тесёмки у горловины простой рубашки развязаны, отчего её ворот довольно сильно распахнут, обнажая выпуклые плиты грудных мускулов. Виктор оглядывает их — и продолжает своё исследование. Огромные руки, на время ужина оставшиеся без перчаток, — зрелище не менее интересное. Все в шрамах, застарелых рубцах, испещрённые поджившими синяками и ссадинами, они рождают в Викторе недоумение. — Знаете, что самое важное во вражде между Пилтовером и Зауном? — медленно произносит он. — Её корни. У каждой из сторон была особая, личная причина начать эту войну. Нация Пилтовера, нация Зауна… Что та, что другая эгоистичны по своей природе. Каждая хочет для себя самого лучшего. Таковы люди, и я не исключение. Лучшее для меня сейчас — донести до вас простую мысль. Я не ваш, король. Лицо Джейса чуть дёргается. И всё равно — понять, о чем тот думает, сложно, очень сложно. Виктор сосредоточивается на созерцании позолоченных окон и так же неспешно договаривает: — Вы выбрали в супруги мага-инвалида из дома своего врага. Мне здесь не место. Джейс отстранённо откликается: — Это не вам решать. Виктор вспыхивает с пугающей его самого скоростью. — Поверь, я в курсе, — шипит он, плюнув на субординацию. Серебряные приборы взлетают над столешницей и со звоном падают обратно. Огни свечей в одно мгновение ложатся плашмя, чтобы через секунду взметнуться ввысь ярким трескучим пламенем. Глаза Джейса отслеживают происходящее цепко и холодно — хищнически, а Виктор, обомлевший от стыда, совершенно не понимает, какое лихо заставило его столь быстро и опрометчиво утратить контроль над магией. Джейс упирается ладонями в стол и поднимается на ноги. Он выглядит так, будто еле сдерживает гнев, и Виктор готовится к самому худшему: проклятиям, летящим в голову подсвечникам, острому концу меча… Отлично сработано, Виктор, теперь король расторгнет мирный договор из-за твоей глупой, слепой несдержанности. Широкие плечи поднимаются, а затем опускаются с глубоким вздохом. — Прекрасно. Джейс одним махом опрокидывает в себя содержимое кубка, отпихивает в сторону тяжёлое, богато украшенное кресло и уходит из трапезной. Виктор остается в гнетущем одиночестве — растерянный слуга, несущий свой пост у дверей, да два рыцаря, старательно притворяющиеся слепоглухонемыми, не в счёт. Он молча подхватывает нож и вонзает его в рыбью голову.

***

Свадьба состоится через три дня. Ответственная Скай приносит ему подробный график примерок, уроков и репетиций. Ни на одной из них Джейс не присутствует. — Размах события... меньше, чем я представлял, — бормочет Виктор. Скай бросает на него вопросительный взгляд, и он поясняет: — Это не претензия. Просто мне показалось, что Пилтовер питает излишнюю склонность к пышности церемоний. Да что уж там — к пышности во всём. Ледяная корочка непонимания, сковавшая милое лицо Скай, трескается, и девушка смеётся: — О, нет! Это не церемония коронации, а всего лишь свадьба. На настоящий прием уйдут месяцы подготовки! Совет решил не затягивать с клятвой, чтобы сделать ваше партнерство законным. Что до официальной коронации — уверена, на неё съедется целое королевство. Определённо, Виктору требуется время, чтобы все это осознать. Пошатываясь, он присаживается на свободную скамью. — О господи. — Мне кажется, свадьба с небольшим количеством гостей должна ощущаться как нечто особенное, интимное, — размышляет Скай, прижимая к груди свиток пергамента, — и романтичное. Узкий круг, самые близкие люди. Разве это не чудесно? Виктор прячет лицо в ладонях.

***

Виктору не нравится его зелёная нянька. Нет, не так. Ему нравится Стэб — вообще-то он наименее раздражающий из всех вьющихся вокруг охранников, — но было бы неплохо побродить по дворцу без рыцаря, тенью скользящего за спиной. Виктор пытается продолжать исследования в уголке своей временной спальни, не привлекая, как он надеется, внимания. Для этого требуются определённые ингредиенты, и, не имея доступа к старому шкафу с магическими штучками, он приходит к выводу, что пришла пора проявить изобретательность. В одной из дворцовых оранжерей выращивают нефритовые лилии, содержащие в соцветиях именно тот компонент, который необходим для заклинания невидимости. Не то чтобы Виктор планирует побег из дворца. Нет, он просто... Просто ужасно хочет проникнуть в чёртову запретную секцию библиотеки. Поэтому Виктор набирает горстку земли из горшка с мёртвым растением и шепчет под нос заклинание. Затем приоткрывает дверь, выглядывая наружу. Перепончатое ухо Стэба дергается, но, прежде чем он успевает повернуться, Виктор сдувает с ладони наколдованный искристый порошок. Тот оседает прямо на зелёный затылок. Колени Стэба мгновенно подгибаются, и Виктор ловит его при помощи магии, не позволив стражу упасть на пол. — Искры и кровавый шлак! ­— ругается Виктор шепотом, руки его дрожат от вибрации магического напряжения. — Ты тяжелее, чем кажешься… Кое-как он затаскивает Стэба, превратившегося в поистине мертвый груз, внутрь своих покоев. Ещё немного усилий — и Виктор прислоняет охранника к стене. Осторожно поправляет его скромный головной убор. Стэб отвечает на заботу тоненьким храпом. Итак, у них обоих есть примерно час. Виктор отряхивает одежду, затем выскальзывает из спальни, плотно закрыв за собой дверь. В большом зале, как обычно, тревожно тихо, поэтому он, следуя избранным курсом, ступает по мраморным плитам с несвойственной ему кошачьей мягкостью. В итоге успешно преодолевает большую часть пути, потихоньку подбираясь к цели и празднуя в душе победу, когда… Когда ортез, обнимающий больную ногу, решает как следует скрипнуть. Виктор в гневе бьёт магией по одной из спятивших деталей. — Ржавый ты кусок… Слава богам, никто его не обнаруживает, а потому Виктор, помявшись, продолжает идти. Он хорошо помнит западную часть дворца и после трех коротких поворотов радостно принюхивается: запах влажной земли и экзотических цветов дразнит ноздри. Место найдено — осталось лишь войти в приветливо открытую дверь. Но, как только Виктор делает шаг, тишину вспарывает придушенный крик: — … о чём ты только ДУМАЛ?! — Я сделал всё, о чём ты меня просила! Буквально всё, Мэл! Последняя реплика принадлежит Джейсу Талису. Заинтересовавшись, Виктор заглядывает за угол и видит короля, стоящего в пустом фойе вместе с женщиной такой ослепительной красоты, что солнечный свет ореолом рассыпается вокруг неё, словно зная, что та сияет куда ярче. Тёмная гладкая кожа, украшенная причудливыми золотыми узорами, пушистые волосы, скрученные в густой пучок, подчёркнутый драгоценными бусинами, роскошное струящееся платье и особый декор на лице — все это дает Виктору понять, что блестящая особа принадлежит клану Медарда. — Я просила тебя жениться на женщине, Джейс! — она почти рычит, в отчаянии потрясая руками. Джейс подходит ближе. Рядом с роскошной Мэл он смотрится не менее сказочно: высоченный, мужественный, в мрачных, но богатых одеждах… Настоящий король. — Если бы я хотел жениться на женщине, то женился бы на тебе. Виктор чувствует, что пол уходит у него из-под ног. Широко раскрытыми глазами он наблюдает за тем, как Мэл теряет весь свой запал и отворачивается от короля, словно пытаясь сопротивляться искушению. — Джейс... — она качает головой. — Мы столько раз спорили об этом. Пилтовер и Ноксус остаются союзниками на протяжение многих лет. Брак между нашими домами не имел никакого смысла. Ты должен жениться на принцессе из Зауна. Это единственный способ установить прочный мир. Джейс складывает на груди руки, и, боги, сколько же в этом жесте непреклонности. — Что ж, именно так я и сделаю. Завтра я женюсь на зауните, и все обретут мир, покой и счастье. Конец. Мэл, потирая лоб, тихо стонет: — Это катастрофа… Я ведь знала, что должна была поехать туда с тобой... Джейс хватает её за запястье, отводя от лица изящную руку. Отчего-то созерцание этого прикосновения, порывистого и в то же время чувственного, заставляет Виктора вздрогнуть. — Он целитель Зауна, Мэл. Один из самых могущественных магов к востоку от Нокмирча. — Да, тот самый, который безвылазно торчит в своей дурацкой лаборатории, — усмехается Мэл. — Раз уж Силко не смог его приручить, с чего ты взял, что сможешь? Джейс внезапно оглядывается, и Виктор молниеносно ныряет за угол, скрываясь из виду. Он прижимает руку к губам, чтобы унять заполошное дыхание. — Я и не собираюсь. Я лишь хочу сказать, что много лет назад правители этого королевства устроили охоту на своих магов и развязали войну с братским Зауном. Этот союз покажет всему миру, что Пилтовер изменился, — как ты и хотела, — Джейс отводит пружинистую темную прядку от прекрасного лица Мэл и нежно заправляет её за ухо. — Ты никогда не бываешь довольна и счастлива, правда? Мэл вновь отстраняется. — Твоя свадьба уже завтра. Не прикасайся ко мне больше. — Как скажешь. Виктор водит глазами по белокаменному потолку и ждёт, пока звуки их удаляющихся шагов не прервет тихо щелкнувшая дверь. Обратно он решает вернуться без нефритовых лилий.

***

Стэб беззвучно щурит глаза, и Виктор проводит языком по внутренней стороне щеки, глядя куда угодно, но только не на зелёного охранника. — Упс, — он пожимает плечами в фальшивом недоумении. Кажется, Стэбу очень хочется ввернуть какое-нибудь крепкое словцо из языка жестов, но в результате он, проявляя немалую сдержанность, всего лишь качает головой. Затем выдаёт несколько движений, среди которых Виктор распознает знак “проблема”, использованный конкретно в его адрес. Что ж, это вполне заслуженно.

***

И вновь Виктор сидит на подоконнике своей спальни, окно которой, оказывается, выходит прямо на тренировочный двор. Яркие волосы Вай удобно выделяются в толпе, что позволяет ему легко заметить девушку в тот момент, когда она стоит, гордая и довольная собой, нависая над солдатом, корчащимся на земле и прячущим в ладонях сломанный нос. На дверце шкафа висит его свадебный наряд. Виктор расковыривает ранку на нижней губе. Шпионская выходка принесла неожиданную информацию, которую невозможно игнорировать. Похоже, он ошибался в некоторых вещах, касающихся Джейса Талиса. Когда Виктор думает о завтрашнем дне, клубок волнения в его животе превращается в ощетинившегося ежа. Осторожно взявшись за подвернутую штанину, он закатывает её до колена. Раздражённая темно-пурпурная плоть пугающе горяча на ощупь. Виктор обводит рунический символ в центре ладони и направляет его туда, где по бедру расползается проклятие. Тот сияет, высвечивая золото, кипящее в венах. За прошедший отрезок времени инородная ткань съела куда больший кусок здоровой плоти, чем в прошлом месяце. Магия не может смягчить боль. Но это его ноша, которую он должен нести.