Когда исчезает свет.

— Верите ли вы в духов? Будучи студентом, нужно прожить это время на полную катушку, верно? Веселиться, быть настоящим и ни о чём не жалеть. Квартира наполнилась смехом, шумными разговорами и бренчанием бутылок. Воздух пах смесью дешёвого пива, табака и лёгкого перегара. Иван сидел на полу, прислонившись к дивану, рядом с друзьями — Тиллом, Мизи и Суа. На потрёпанном ковре между ними валялись раскиданные карты, телефон и пара старых журналов. Где-то в углу мерцал экран ноутбука, наполняя комнату холодноватым голубым светом, который странно дрожал на стенах, когда кто-то двигался. — Ну, раз уж заговорили о мистике. . . — протянула Мизи, задумчиво барабаня пальцами по бутылке. — Может, духа вызовем? Она широко улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то такое, отчего у Ивана внутри неприятно сжалось. — Да ну тебя, — хмыкнул Тилл, но потянулся за телефоном. — Хотя. . . давайте хотя бы посмотрим, кого там вызывают чаще всего. — Вот именно, — подхватил Суа, вытянув ноги и зевнув. — Может, хоть так вечер перестанет быть скучным. . . Иван провёл ладонью по затылку, чувствуя странное беспокойство. Будто в комнате стало чуть прохладнее. Или это ему показалось? Он никогда не был любителем мистики. В отличие от Мизи, он не находил в этом ни романтики, ни азарта. Загробные тайны, пугающие легенды — всё это казалось ему глупой игрой воображения, забавой для тех, кто жаждет острых ощущений. И всё же, когда разговоры заходили о странном, он не отмахивался сразу. Было в этом что-то. . . зыбкое. Что-то, что заставляло задуматься. Поэтому, когда Мизи загорелась новой находкой, он только молча наблюдал. — Лука. . . — она медленно провела пальцем по экрану. — Кто? — лениво отозвался Тилл, переворачиваясь на другой бок. — Призрак студента, который выбросился из окна общежития, — пояснила она, её голос стал чуть тише. — Никто не знает, почему. Ни записки, ни следов борьбы. Просто шагнул в пустоту. Иван невольно представил этот момент. Последний вдох, секундное колебание — был ли у Луки выбор? Или тьма уже держала его за руку? Мизи же зачитала вслух. Говорят, после его смерти в комнате всё осталось нетронутым. Книги открыты на середине глав, чашка с засохшим кофе, аккуратно заправленная кровать. Только на столе лежало зеркальце — начисто вытертое. Он не просто появляется ко всем, а выбирает свою жертву. Его можно увидеть в отражении: в мутном стекле окна, в экране телефона или даже в зеркальном отблеске чайной ложки. Сначала это будет просто случайная тень, мимолётный силуэт. Но со временем он начнёт приближаться. Поначалу ты просто чувствуешь взгляд за спиной, но, обернувшись, никого не находишь. Затем приходит шёпот — тихий, ровный, будто дыхание ветра в комнате без сквозняков. А потом он произносит твоё имя и если ты откликнешься или повернёшь голову. . . он заберёт тебя с собой. Молчание повисло в комнате. — Ну, классическая городская легенда, — попытался разрядить обстановку Суа, крутя в руках браслет. Но брюнет уже не слушал. Что-то в этом рассказе заставило его задуматься. Может, дело было в голосе Мизи, который во время чтения стал тихим, почти завораживающим. Может, в том, как вечерний свет выхватывал из полумрака отражения на стеклянной поверхности стола.

* * *

Спустя пару дней ребята уже и забыли о той ночи. Учёба, как всегда, забирала всё время и силы — лекции, конспекты, бессонные ночи с попытками разобраться в накопившихся темах. Они ходили на пары, готовились к приближающейся сессии. Кроме Тилла. Тилл, впрочем, как обычно, прогуливал. Он не отличался особым рвением к учёбе и предпочитал проводить время так, как ему хотелось. Никто особо не удивлялся — все знали, что он появится только перед экзаменами, чтобы выпросить у кого-нибудь конспекты. Утро, телефон завибрировал. Мизи прислала в общий чат фото: она с Суа, обнимаются на фоне серого университетского парка. На асфальте лужи от недавнего дождя, небо тяжёлое, низкое, предвещающее снег.

« И где вы все? »

Иван мельком глянул на сообщение, потягиваясь. Он только-только проснулся и ещё не успел осознать, что уже почти опаздывает. В чате загорелось новое уведомление.

« Я не приду, лол »

Тилл. Его аккаунт едва появился онлайн, как тут же снова ушёл в офлайн. — Этот точно экзамены завалит, — хмыкнул Иван себе под нос.

« Я опоздаю, наверное,

приду ко второй »

Лишь спустя десять минут он наконец выбрался из постели, лениво потянулся и поплёлся в ванную. Умыться, почистить зубы, налить себе чаю, покормить кота. Всё как обычно — привычный утренний ритуал, за который он не спеша цеплялся, будто продлевая себе время перед выходом. Когда завтрак был доеден, а сумка собрана, Иван наконец вышел из дома. Надел наушники, выбрал в плейлисте что-то фоновое, размеренное. Но стоило выйти на улицу, как пришло это чувство. Сначала лёгкое, почти незаметное — будто что-то изменилось в воздухе, в мерцании утреннего света. Он шагал в сторону метро, а ощущение становилось всё настойчивее.

Кто-то наблюдал.

Никого не было рядом, обычный утренний город жил своей жизнью — машины, прохожие, ветер шуршал в голых ветках деревьев. Всё как всегда. Но где-то на краю зрения, в отражениях окон, в тёмных витринах пустующих магазинов, ему казалось. . .

Что там кто-то стоит.

Иван, конечно, пытался не обращать внимания. Может, просто кажется? Такое ведь. . . часто бывает. Стоит однажды зациклиться на мысли, и вот она уже не отпускает, создавая образы маньяков, психов, любой опасности, да даже призраков там, где их нет. Он глубже вдохнул холодный воздух, прибавил громкость музыки и постарался сосредоточиться на чём-то другом. Добравшись до метро, купил проездной, спрятал сдачу в карман и встал у колонны, ожидая поезда. Вокруг суетились люди — кто-то смотрел в телефон, кто-то торопливо шагал вдоль платформы, кто-то зевал, сонно потирая глаза. Обычная картина. Но когда он скользнул взглядом по толпе, что-то привлекло его внимание. Среди тёмных курток и приглушённых тонов одежды мелькнула непривычная фигура — белая ткань, бледное лицо, светлые, почти выбеленные волосы. Слишком ярко и слишком заметно. На мгновение их взгляды пересеклись. Иван почувствовал, как в груди холодком шевельнулось странное беспокойство.

Это было похоже на. . . огонёк?

Необычный белый свет, сквозящий сквозь толпу, словно кто-то стоял там, но при этом не существовал. Человеческая фигура, неестественно бледная, мерцающая, будто вырезанная из света. Иван замер, моргнул, быстро потер глаза, а когда снова взглянул — ничего. Толпа все так же двигалась, люди спешили по своим делам, спускаясь в вагоны, проходя мимо, кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон. Всё как обычно. — Чёрт, надо выспаться, — пробормотал он, чувствуя, как подступает усталость вновь. Подавив зевок, он спокойно зашёл в поезд и занял место у окна. Ехал молча, стараясь не думать о странном видении. Может, это просто игра света, отражение, случайное совпадение?

Да, точно. Так бывает.

Поезд замедлил ход, объявили нужную станцию. Иван вышел, свернул к выходу, вдохнул холодный воздух — день всё-таки обещал быть долгим. Добравшись до университета, он на секунду задержался перед входом, по привычке посмотрел в стеклянные двери, в их отражение. На этот раз всё было в порядке. Только он, серый утренний свет и привычная, суетливая толпа студентов. Иван прошёл в здание, машинально поприветствовал пару знакомых и направился к аудитории. Сонное утро постепенно уступало место шуму и суете: кто-то спешил дописывать конспекты перед парой, кто-то залипал в телефон, а кто-то просто бездумно смотрел в пространство, ожидая, когда голова начнёт работать. Он сел за свою привычную парту у окна, скинул сумку на соседний стул, достал телефон. Чат мигал новыми сообщениями.

Мизи: «Ты ещё жив? Признайся, ты тоже прогуливаешь, как Тилл?»

Суа: «Угар, он точно спит где-то в кабинете.»

Иван усмехнулся, собираясь ответить, но внезапно почувствовал. . . Что-то странное. Снова то же чувство будто кто-то стоит рядом. Почти рефлекторно он повернул голову к окну. В отражении стекла между рядами парт мелькнула чужая фигура. Белая одежда. Бледное лицо. Волосы, светлые, словно размытые светом. Но когда он резко обернулся, в аудитории никого не было. Только студенты, погружённые в свои дела, и преподаватель, заносящий что-то в журнал. Нервно сглотнул, резко отвернулся к окну, но теперь все было обычным. . . По крайней мере, больше не видел этого блондина. — Точно надо режим настроить, блин, — пробормотал он себе под нос, но неприятное ощущение в груди так и не уходило. Наоборот, казалось, что становилось все сильнее. Брюнет скользнул взглядом по преподавателю, прежде чем взять в руки телефон и открыть групповой чат. Мизи и Суа уже активно обсуждали что-то между собой.

Иван: «Что у вас после этого? Может, сходим в столовую выпить кофе? Я совершенно не выспался.»

Мизи: «У нас ещё одна лекция, потом окно. Как раз можно сходить.»

Суа: «Ты вообще в порядке? Ты сегодня какой-то. . . странный.»

Он посмотрел на сообщение, задержав палец над клавиатурой.

Странный?

Иван: «Просто не выспался.»

Покосившись на своё отражение в тёмном экране телефона. Обычное лицо, чуть уставшее, с привычными тёмными кругами под глазами. Вроде бы ничего необычного. Он убрал телефон и попытался сосредоточиться на лекции. Преподаватель что-то объяснял у доски, в аудитории тихо потрескивали разряжающиеся ноутбуки, кто-то вяло стучал по клавиатуре. Обычная скучная лекция. Странный. . . Смешно, да и отвечать даже нечего. Признаться им, что с утра его не покидает ощущение чьего-то пристального взгляда? Что в отражениях мелькает нечто, чего не должно быть? Полный бред.

* * *

Парень дождался конца лекции, закинул сумку на плечо и направился в столовую. Гул голосов накрывал, словно тёплая волна. Где-то звякали подносы, кто-то громко смеялся, обсуждая последние новости, а в воздухе витал знакомый запах дешёвого кофе и горячей еды, перемешанный с лёгким ароматом выпечки. В дальнем углу, у окна, за небольшим столиком уже сидели Мизи и Суа. Мизи первой заметила его, резко выпрямилась и замахала рукой, привлекая внимание. В принципе, в такой толпе легко потеряться. . . Если бы не она, то наверное, он бы не заметил даже. — Иван! Сюда! Суа лишь молча кивнула, пододвинув ему свободный стул. Иван медленно подошёл к девушкам, повесил сумку на спинку стула, прежде чем сесть и взять в руки горячую кружку кофе. Он заранее попросил их заказать его, чтобы не терять время. Первый глоток — обжигающий, но приятный. Казалось, тепло растекается по телу, прогоняя остатки утренней сонливости. — Скоро сессия. . . Вы хоть готовы? — протянула Мизи, лениво ковыряя еду вилкой. — Если честно, я так устала, что уже проще отчислиться. — Не кипишуй, всё будет нормально, — спокойно ответил Иван, улыбнувшись и тяжело вздохнув. — Не первая и не последняя наша сессия. Подготовимся вчетвером, как всегда. Тишина за столом стала уютной. Спокойствие. С друзьями было хорошо. Будто вся утренняя тревога рассеялась, словно её и не было. Ощущение преследования, липкое беспокойство, тени в отражениях — всё это казалось далёким и нереальным. Иван снова потянулся к кофе, наслаждаясь этим моментом, но в какой-то миг, когда он поднял взгляд, его пальцы сжались крепче. Голова вдруг закружилась, а в глазах потемнело. Всё вокруг будто стало глухим, отдалённым, звуки столовой превратились в неразборчивый гул. Иван зажмурился, крепче сжимая голову руками, пытаясь справиться с внезапной слабостью. Спустя пару минут он, наконец, смог прийти в себя. Шум вернулся, мир снова обрел чёткость, но в груди осталось неприятное ощущение — будто он только что оказался где-то не там. — Что-то. . . неважно себя чувствую, — пробормотал он, выпрямляясь. Суа, которая до этого сосредоточенно листала свою тетрадь, подняла взгляд. Она заправила за ухо выбившуюся прядь и внимательно посмотрела на друга. — Да ты весь бледный, — хмыкнула она, слегка нахмурившись. — Может, тебе стоит выйти на воздух? Мизи тоже посмотрела на него с беспокойством. — Точно, тебе, наверное, просто не хватает свежего воздуха. Ты сегодня с самого утра странный. Иван молча провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.

Воздуха. . . да, может, это поможет.

Но почему тогда ему казалось, что чьи-то холодные пальцы касаются его затылка? — Да, я, наверное. . . домой сразу, — пробормотал Иван, потерев переносицу. Он взглянул на подруг — Мизи и Суа уставились на него с явным беспокойством. Чтобы их успокоить, он попытался улыбнуться. — Всё хорошо. Просто посплю дома, а то, кажется, я правда не выспался. . . — Тогда сразу отпишись, как домой придёшь! — строго сказала Мизи, скрестив руки на груди. — А то ещё вырубишься по дороге где-нибудь, и будем тебя искать. Суа кивнула, бросив на него внимательный взгляд. — Может, тебя проводить? — Да нет, не надо, — отмахнулся он. — Дойду нормально. Иван глубоко вздохнул, пытаясь отогнать странное чувство, и шагнул за дверь столовой. Свежий воздух встретил его прохладой, но легче не стало. Голова всё ещё была тяжёлой, а шаги — немного нетвёрдыми, покачивающимися. Он поправил лямку сумки, свернул за угол корпуса и двинулся в сторону метро. Люди вокруг жили своей обычной жизнью: кто-то спешил на пары, кто-то смеялся в компании друзей, кто-то сидел на лавочке, уткнувшись в телефон. Всё как всегда. «Просто устал», — напомнил себе Иван. Но даже осознание этого не избавило его от странного чувства, будто что-то остаётся за спиной. Будто стоит ему остановиться — и мир вокруг на мгновение замрёт. Он ускорил шаг. Метро встретило его шумом, запахами мокрой одежды и кофе из автоматов. Встав в очередь за билетом, он машинально взглянул на расписание — поезд прибудет через три минуты. Отлично. Пока он ждал, телефон завибрировал в кармане.

Мизи: «Ты точно нормально доберёшься? Может, такси вызвать?»

Иван: «Да всё хорошо, через пару станций уже буду дома».

Он убрал телефон и посмотрел в сторону тоннеля. Поезд приближался. Иван стоял у самого края платформы, рассеянно листая ленту новостей. Ничего нового — те же заголовки, те же бессмысленные споры в комментариях. Голова немного прояснилась, шаги стали увереннее, а тревога, казалось, наконец-то ушла. Но стоило поезду показаться в тоннеле, как что-то изменилось. Воздух стал чуть гуще, будто наполненный напряжением. А затем — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Холодное. Чужое. Чьи-то тонкие пальцы коснулись его торса, медленно скользнули вверх, к плечам. Прежде чем мозг успел осознать, что происходит, толчок. Рывок вперёд. Секунда — и он оказался слишком близко к краю. Гул в ушах, сердце бешено заколотилось, тело инстинктивно метнулось назад, врезаясь в кого-то из пассажиров. — Ты чего?! — возмутился мужчина, удержав его за рукав. Иван ошалело моргнул. Поезд пронёсся мимо, двери открылись. Люди спокойно заходили внутрь, будто ничего не случилось. Он резко обернулся, оглядываясь. Позади никого не было. — Какого. . . черта. . . — выдохнул Иван, всё ещё чувствуя холод чужого прикосновения на своём теле. Мужчина, которому он случайно врезался, что-то раздражённо пробормотал, но, не дождавшись ответа, ушёл в сторону. Парень лишь тяжело дышал, пытаясь унять нарастающую панику. В висках стучало, пальцы дрожали. Всё произошло слишком быстро — слишком реально.

«Мне показалось?»

Двери поезда открылись. Он машинально шагнул внутрь, сел у самой двери и уставился в пол. Нужно было просто отдышаться. Просто успокоиться. Но стоило вагону тронуться, как он почувствовал. . . Что напротив него кто-то сидит. Резко поднял голову. Напротив него, чуть склонив голову, сидел бледный юноша в белом. Полупрозрачный, размытый, словно слабое отражение на запотевшем стекле. Он лениво закинул ногу на ногу и небрежно крутил между пальцами прядь своих светлых волос. — Живучий ты, — тихо произнёс он, едва заметно зевнув, после чего лениво оглядел вагон. Голос был спокойным, даже скучающим. Будто всё происходящее было для него обыденностью. Иван онемел. Мир вокруг замер, голоса людей превратились в приглушённый шум, свет в вагоне казался чуть тусклее. Он даже не осознавал, что задержал дыхание. — Кто ты?. . — прошептал Иван, моргая и потирая глаза, словно надеясь, что это зрительная иллюзия. Но парень напротив не исчез. Наоборот, он усмехнулся, скрестил руки на груди и тихо хихикнул. Голос у него был бархатный, мягкий, словно кошачья шерсть, и в нём чувствовалась ленивая грация. Он говорил так, будто бы знал что-то, чего не знал Иван. И, что самое страшное, ему это явно нравилось. Иван смотрел на него, и чем дольше смотрел, тем сильнее ощущал: этот парень слишком красив. Завораживающе, неправдоподобно. Не как человек, а как искусно написанный портрет, в котором есть что-то неправильное. Но какого чёрта он делает здесь? Что вообще, блядь, происходит? Вагон тряхнуло, голоса людей прорвались сквозь ватную тишину. А неизвестный по-прежнему сидел напротив, лениво покачивая ногой в воздухе, будто никуда не торопясь. Иван моргнул. Женщина, грузно опустившаяся на сиденье напротив, поправила сумку на коленях, а призрачный парень исчез, растворившись в воздухе, словно дым от сигареты. Брюнету понадобилось две минуты, чтобы осознать, что он, широко распахнув глаза, пялится на незнакомку. Та недовольно сдвинула брови и тут же наклонилась к соседке, вполголоса что-то обсуждая. — Совсем странные пошли, — негромко бросила она, искоса поглядывая на Ивана. Тот сжал пальцы в кулак, отводя взгляд. В ушах шумело.

«Это. . . Что это, чёрт возьми, было?»

Поезд дёрнулся, останавливаясь на очередной станции. Ему казалось, что, если он сейчас поднимет глаза, в отражении окна увидит не только себя. Опять. Иван резко поднялся, почти выскочив на платформу, даже не посмотрев, его ли это станция. Холодный воздух ударил в лицо, но ясности не добавил. В голове всё так же гудело. Он медленно пошёл вперёд, машинально двигаясь к выходу, но чувствовал — что-то не так. Толпа рассеивалась, люди спешили по своим делам, но где-то за спиной. . . кто-то шёл в такт его шагам. Дыхание сбилось. Руки вспотели. Он чувствовал это присутствие — лёгкое, незримое, но давящее, как груз на плечах. И тогда он увидел его снова. Не в отражении. Не боковым зрением. Прямо перед собой. Призрачный неизвестный уже стоял у выхода из метро, подсвеченный дневным светом. На этот раз он не улыбался, он просто ждал. — Куда идёшь? — Голос прозвучал неожиданно близко. Лёгкий, насмешливый, с оттенком ленивого интереса. Иван не остановился, не замедлил шаг, не посмотрел в его сторону, даже не вздрогнул. Только сильнее сжал пальцы в кулаки, пряча дрожь в карманах куртки. Шаг. Ещё шаг. Он пытался дышать ровно. Держать лицо. Не подать виду, что сердце уже гулко колотится в груди, а парень за спиной не отставал. — Ты такой грубый. . . — Голос стал тише, мягче, словно выдох в самое ухо. Холодные мурашки скользнули по позвоночнику. Иван прибавил шагу, ощущая, как в груди нарастает паника. Улицы были слишком пустые, слишком длинные. Он вышел не на той остановке. До дома идти минут двадцать. Двадцать чёртовых минут. Руки похолодели. В висках пульсировало, но нельзя было останавливаться. Нельзя было оборачиваться, он чувствовал: это будет ошибкой. Ноги едва не подкосились, но он заставил себя идти дальше, глядя только вперёд, но шаги за спиной всё ещё звучали. Точно в такт его собственным. Холод пронзил кожу, оставляя за собой ощущение липкого мороза, будто кто-то чужой, невидимый, скользнул ледяными пальцами по запястью, пробираясь под кожу. Он дёрнулся, срываясь на быстрый шаг, а затем и на бег, но его дыхание тут же сбилось, словно в груди внезапно сжался тугой узел. Ему казалось, что это просто воображение. Игра нервов, усталость, недосып. Он сам себя накрутил, позволил этой мистической ерунде засесть у него в голове. Но тогда почему он до сих пор чувствовал этот холод, почему его пальцы всё ещё дрожали, почему? Резко свернул за угол, выйдя на более оживлённую улицу, где машины проносились мимо, оставляя после себя длинные полосы фар. Свет фонарей резал тьму, делая её менее пугающей. Люди — вот они, живые, настоящие, спешащие по своим делам, смеющиеся, разговаривающие. Иван сглотнул, переводя дыхание, пытаясь привести себя в порядок. Это всего лишь нервы. Всего лишь нервы. . . Он остановился у стеклянной витрины небольшого кафе, машинально глядя на своё отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, чуть взъерошенные волосы. Он действительно выглядел так, будто не спал несколько ночей. И всё же, что-то в отражении было не так. Сначала он не мог понять, что именно, пока не заметил, лёгкий отблеск белого. Словно кто-то стоял чуть позади него, слишком близко. Лёгкая тень, размытая, едва различимая, но она была там. Иван замер, в глазах потемнело от нахлынувшего ужаса. Он знал, что ему не следует поворачиваться, но всё равно обернулся. За его спиной не было никого, и в тот же момент в отражении улыбнулись. Только не он. — Пытаешься сбежать от меня? Шёпот разлился по коже холодной дрожью, будто кто-то невидимый наклонился слишком близко, чтобы произнести эти слова прямо в ухо. Голос был мягким, почти ласковым, но от него не хотелось улыбаться — хотелось замереть, не дышать, вжаться в себя, лишь бы этот чужой, липкий холод не проник дальше, не добрался до сердца. Мурашки пробежали по позвоночнику, руки похолодели, но Иван не ответил. Он сжал губы, заставил себя шагать ровнее, не оглядываться, не дать страху накрыть его окончательно. Он знал, что это нечто всё ещё там, рядом. Оно двигалось неслышно, невидимо, но он чувствовал его присутствие — странную, почти осязаемую пустоту, пробирающуюся следом. Чем быстрее он шёл, тем сильнее оно казалось тянулось за ним, но, может, это просто его нервы.

Да, нервы. Усталость. Накрученное воображение.

Торопливо сунув руку в карман, он нащупал наушники и, чуть не уронив их от дрожи в пальцах, вставил в уши. Музыка. Нужно что-то, что заполнит его разум, перекроет тишину. Первые ноты разлились по сознанию, убаюкивающе уводя мысли в сторону. Ему стало легче. Не намного, но всё же. Он сосредоточился на дороге. Обычные улицы, мягкий свет фонарей, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Всё привычное, настоящее. Но страх не уходил, наоборот, он поселился где-то глубоко внутри, свернулся ледяным клубком в груди. Брюнет старался дышать ровно, идти размеренно, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что его преследуют. Музыка играла, её было достаточно, чтобы заглушить внешний мир, но вот беда — ему казалось, что даже сквозь неё он слышит что-то ещё. Едва уловимое. Как лёгкий, чуть насмешливый вздох позади. Как приглушённый смех, звучащий где-то совсем рядом, но исчезающий, стоит ему только прислушаться. Как эхо чьих-то шагов, совпадающих с его собственными. Иван замер, его ноги словно вросли в землю, отказавшись повиноваться. Холодные пальцы страха впились в позвоночник, не давая даже пошевелиться. Он смотрел вверх, на тёмное окно третьего этажа, где за стеклом, в гуще мрака, виднелся силуэт.

Лука.

Его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Она не была ни доброй, ни злой — скорее задумчивой, оценивающей. Будто он наблюдал за чем-то любопытным, что было в его власти. Иван почувствовал, как по спине стекает ледяной пот. Это сон? Он слишком устал, слишком замучил себя тревожными мыслями, вот и видит всякое? Но страх был слишком реальным. В ушах шумела кровь, в груди заходилось бешеное сердце, пальцы рук сжались до побелевших костяшек. «Не двигайся. . .» — мелькнуло в сознании. Если не двигаться, если просто стоять, возможно, он исчезнет, но тот не исчезал. Наоборот, его улыбка стала чуть шире, словно он уловил эту мысль и решил поиграть с ней, а потом он поднял руку. Медленно, не спеша. Пальцы скользнули вверх, и в какой-то неестественной, нарочито плавной манере он помахал Ивану, как старому другу. Иван дёрнулся назад, чуть не споткнувшись о бордюр. Сердце глухо бухнуло в рёбра, лёгкие сжались, и ему понадобилась целая секунда, чтобы вдохнуть. А когда он снова посмотрел на окно — оно было пустым. Только его собственное отражение в стекле. Только темнота. Он не помнил, как оказался у подъезда. Ноги сами привели его туда, подгоняемые паникой, рваным, сбивчивым дыханием. Руки тряслись, когда он доставал ключи, с третьего раза попав в замочную скважину. Дверь поддалась, скрипнув, выпустив его в прохладный полумрак подъезда. Внутри было тихо, страх не уходил. С каждым шагом вверх, к своей квартире, он чувствовал, как спина неприятно тянется от напряжения, будто в любой момент что-то могло коснуться его сзади. Он даже не включил свет в коридоре, просто быстро закрыл за собой дверь, дважды повернув ключ. Дом. Он дома. Здесь. . . безопасно? Иван прижался спиной к двери, тяжело дыша. Прошло несколько секунд. Потом ещё несколько. Тишина, никаких голосов, никаких непонятных силуэтов, никакого Луки. Только он и его собственное бешено колотящееся сердце. Он выдохнул, прикрыв глаза. — Дурак. . . — хрипло пробормотал он сам себе. — Это просто усталость. Просто нервы. . . Он пытался поверить в эти слова, но почему-то ему казалось, что это не так. Он чувствовал, как дрожат его пальцы, сжимая виски. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Медленно сполз на пол, стараясь не думать, не ощущать, не существовать. — Этого нет, этого нет. . . — тихо бормотал брюнет, сжав голову руками, но комната не исчезла. Тишина давила на уши, воздух стал тяжелым, и даже когда он зажмурился, ощущение чужого присутствия не исчезло. Он заставил себя вдохнуть глубже, открыть глаза, замер. Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелее, как перед грозой. Лука сидел прямо перед ним, небрежно закинув ногу на ногу. Его белая одежда была почти светящейся в полумраке квартиры, а бледные пальцы лениво крутили прядь светлых волос. — Ну и чего ты так испугался? — спросил он, склонив голову набок. Улыбка была мягкой, почти доброй, но в ней чувствовалась странная, неестественная пустота. Иван не мог дышать. Он чувствовал, как кровь леденеет в жилах, а разум отчаянно пытается найти хоть какое-то объяснение. Это галлюцинация? Сонный паралич? Последствия недосыпа? Он зажмурился, вдавил пальцы в виски. Если он просто не будет смотреть, если не будет реагировать, то. . . — Хей, — голос Луки был бархатным, мягким, почти ласковым. — Игнорировать меня? Не очень-то вежливо. Холодные пальцы коснулись его запястья, тот дёрнулся, отпрянул, словно его ударило током.

Нет. Это не сон, это реальность.

Лука здесь. Рядом. Его прикосновение было настоящим. — Что ты. . . что ты такое. . . — голос Ивана сорвался, прозвучал едва громче шёпота. Лука усмехнулся. — Разве ты не знаешь? — его улыбка стала шире, обнажив ровные белые зубы. В глазах вспыхнуло что-то весёлое, почти игривое. Он медленно потянулся вперёд, нависая над Иваном, и прошептал: — Я тот, кого ты сам позвал. Брюнет попытался оттолкнуть Луку, но вздрогнул, когда пальцы прошли сквозь тело Луки, будто через плотный, прохладный туман. Его ладони ощутили лишь пустоту, но на мгновение показалось, что воздух вокруг стал тяжелее, гуще, как перед грозой. — Ну же, не бойся так, — Лука улыбнулся, склонив голову набок. Иван отшатнулся, резко поднявшись на ноги. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове стучала одна-единственная мысль: бежать. Он развернулся и, не глядя под ноги, бросился к балкону. Споткнулся, задел плечом стул, слышал, как позади разлетелась ваза с цветком, но не остановился. Лёгкий звон разбитого стекла разрезал гнетущую тишину комнаты. Осколки брызнули по полу, земля из опрокинутого горшка рассыпалась тёмным пятном, Иван рухнул на дверь балкона, хватаясь за дверную ручку, Иван рванул её вниз и выскочил наружу. Холодный воздух ночи хлестнул в лицо, но не принес облегчения. Дрожащими руками он вцепился в перила, силясь глубоко вдохнуть. Позади послышался лёгкий смешок. — Думаешь, стекло тебя спасёт? Лука всё ещё был внутри комнаты, но его отражение. . . Он стоял в дверном проёме, но теперь казался чуть более. . . реальным. Тень на его лице, движение коротких светлых прядей в слабом сквозняке. Он склонил голову на бок, как будто изучая добычу, и медленно улыбнулся — Думаешь, я не смогу достать тебя? — Голос мягкий, с оттенком насмешки. Тот не ответил, не мог — просто прижался спиной к перилам, ощущая под ладонями холодный металл. В груди что-то сжалось, когда Лука шагнул вперёд. — Бежать бесполезно, — продолжал тот, не сводя с него взгляда. — Ты ведь знаешь, правда? Уже чувствуешь. Иван стиснул зубы. — Чувствую. . . что? Блондин наклонился ближе. Теперь он был совсем рядом, так близко, что казалось — от него исходит лёгкое, потустороннее тепло. Или холод? Иван не мог разобраться. — Меня. Лука подошел ближе, пальцы его были прохладными, почти ледяными, когда коснулись щеки Ивана. От этого прикосновения внутри всё сжалось, будто кто-то пустил по коже тонкие иголки мороза. — Ты дрожишь, — голос Луки был мягким, почти ласковым, но в нём сквозила насмешка. Иван же не мог пошевелиться. Он пытался отпрянуть, но ноги словно приросли к полу. Сердце колотилось так быстро, что казалось, ещё немного — и оно просто остановится. Лука наклонился ниже, так, что его губы оказались у самого уха Ивана. — Расслабься, — прошептал он. — Это ненадолго. И прежде чем Иван успел понять смысл этих слов, холод проник глубже, окутывая сознание вязким, липким мраком. Его тело сковало оцепенение, это был не просто холод — это было ощущение, словно его вытягивают изнутри, вытесняют, словно его собственное тело перестает принадлежать ему. Он не успел ни отстраниться, ни закричать. Не успел даже вдохнуть, как вдруг что-то чужое, ледяное, пронеслось сквозь него, прорезая кости, замораживая кровь. Мир вокруг расплылся, потемнел. На мгновение он будто провалился в пустоту. А затем. . . Резкий вдох. Он снова стоял на ногах, но ощущение было другим. Тело казалось тяжелым, но не своим. Каждое движение — неестественным, будто кто-то управлял им вместо него. Перед глазами всё двоилось, мысли вязли, будто кто-то подменил их. Попытался сопротивляться, кричать, вырваться из этой невидимой хватки, но его тело больше не принадлежало ему. Он чувствовал, как его пальцы сгибаются, как ноги делают осторожные шаги вперёд — но это был не он. Теперь этот чертов призрак двигался внутри него. — Как же интересно. . . — протянул призрак, наклоняя голову набок, пробуя, привыкая к новому сосуду. — Столько лет я ждал чего-то подходящего. Иван ощущал чужое присутствие в своём теле, будто его сознание отодвинули в сторону, как ненужную куклу, посадили в угол и заставили смотреть. Грудь сдавливало, дыхание стало чужим, движения — неестественными. — Выйди. . . ВЫЙДИ! — кричал он в мыслях, но тот лишь усмехнулся. — Зачем ты так? Я ведь хочу всего лишь пожить. Немного. Совсем чуть-чуть. Лука двигался размеренно, словно пробуя на вкус каждое движение. Он медленно прошёлся по балкону, едва касаясь перил кончиками пальцев, словно наслаждаясь новым, осязаемым миром. Влажный металл под руками, холодный ночной воздух, приглушённый шум города внизу — всё это казалось ему диковинным, любопытным, почти завораживающим. А Иван. . . Иван задыхался. Он не просто кричал — он бился внутри собственного тела, но не мог сдвинуться ни на миллиметр. Он был заперт, как беспомощный наблюдатель, как загнанное в клетку животное, вынужденное смотреть, как его тело ему больше не принадлежит. Каждое движение Луки ощущалось до боли чётко, но он не мог его контролировать. — Убирайся. . . Выйди из меня! — голос звучал в голове эхом, разрываясь на панические нотки, но снаружи ни один мускул не дрогнул. Блондин усмехнулся, запрокидывая голову назад и вдыхая ночной воздух. — Ты так кричишь, будто тебя это правда удивляет, — протянул он, лениво качая головой. — Разве ты не звал меня? Звал? Нет, это была просто игра. Глупая студенческая шалость, безобидный вызов духа ради веселья. Они же не верили в это, никто из них не воспринимал происходящее всерьёз! Но что, если Лука лжёт? Что, если духи приходят не тогда, когда их зовут словами, а когда их чувствуют? Когда по-настоящему в них верят. А Иван поверил, он думал о нём. Видел его отражение. Искал его глазами, ловил его тень в окнах. Он сам впустил его в свою голову. — О, — Лука усмехнулся, легко проводя пальцем по шее, словно изучая тело, в которое вселился. — Кажется, ты понял. Иван сжал сознание в комок, словно пытался вырваться из самого себя, но его тело оставалось неподвижным. Он не чувствовал своих рук. Не чувствовал дыхания в груди. — Что. . . ты со мной делаешь? — его голос звучал в голове слабым, сдавленным, будто доносился из-под воды. Лука снова улыбнулся, наконец повернув голову к окну, в котором отражался высокий, встревоженный брюнет с широко распахнутыми глазами. — Просто смотрю, что можно с тобой сделать. — Он усмехнулся, разглядывая своё новое тело в отражении окна. Его пальцы медленно прошлись по руке брюнета, исследуя каждую мелочь — изгибы костей, напряжённые мышцы, сухожилия, которые он теперь мог заставить двигаться по своему желанию. Иван внутри чувствовал это всё до мельчайшей детали, но не мог ничего сделать. — Ты такой напряжённый, — Лука склонил голову набок, с видимым интересом наблюдая за лицом Ивана в отражении. — Прямо как мышь в лапах у кошки. И прежде чем Иван успел хоть что-то сказать, резкая боль вспыхнула на его руке. Лука с довольным видом медленно убрал пальцы, оставляя на коже лёгкий, но ощутимый след. Он ущипнул его — по-настоящему, болезненно, так, чтобы почувствовать, что тело настоящее. — Интересно, ты вообще сейчас это чувствуешь? — он ухмыльнулся, вглядываясь в отражение и изучая его реакцию. Иван действительно чувствовал, но не мог ответить. Он внутри содрогался от ужаса. Этот кошмар становился всё реальнее. Лука не просто вселился в его тело — он привыкал к нему, проверял границы, словно примеряя новую одежду. — Кажется, ты всё ещё думаешь, что это временно, — Лука снисходительно хмыкнул. — Что я просто побалуюсь и уйду. Он наклонился вперёд, чуть прищурив бледные глаза, и ухмыльнулся. — А если я не уйду? Что будешь делать? Иван внутри пытался кричать, но звук его мыслей разбивался о глухую стену. Он не мог пошевелиться, не мог даже сглотнуть — только смотреть, как его собственное тело медленно перемещается вперёд, приближаясь к краю. Лука ухмыльнулся, опуская взгляд вниз. Город под ним жил своей жизнью — люди спешили домой, машины проносились по дорогам, окна в домах загорались тёплым светом. Всё выглядело так обыденно, так спокойно. А здесь, на высоте седьмого этажа, царила тишина. Он перелез через перила, легко, словно это была не первая его попытка. Ноги нашли опору на узком бетонном выступе, и он выпрямился, развёл руки в стороны, как будто балансируя на грани между жизнью и смертью. — Странное чувство, — задумчиво протянул он, сцепив пальцы за спиной. — Такое знакомое. . . Ветер трепал его волосы, кусался в щёки. Иван чувствовал это всё, как если бы сам стоял на этом узком краю, но он не выбирал этого.

«Чёрт, нет. . . НЕТ»

Но он его не слышал. Или игнорировал. — Что будет, если я шагну? — тихо, почти ласково спросил он в пустоту. — Ты выживешь, если я разобью это тело? Лука качнулся вперёд, едва удерживая равновесие. — А если и выживешь. . . чьё оно тогда будет? Брюнет внутри метался, как зверь в клетке. Паника сдавливала его разум, сердце бешено колотилось, но тело. . . оно больше не принадлежало ему. Оно слушалось чужих приказов, двигалось не по его воле. Им командовал другой.

«Остановись. . . Чёрт, остановись!»

Но тот только хмыкнул, словно слышать мысли Ивана ему было лень. — Знаешь, — медленно протянул Лука, перенося вес с пятки на носок, — а мне нравится это тело. Ты неплохо заботился о нём. Он резко подался вперёд, и мир качнулся. Иван почувствовал, как живот сжался от страха, словно он уже летел вниз, но Лука удержался, ухмыльнувшись. — Ох, как же ты боишься. Иван чувствовал всё: ветер в волосах, тяжесть тела, ледяной бетон под босыми ногами. Но он был пленником внутри собственной плоти, безвольной куклой в чужих руках.

«Чего ты добиваешься?! Чего ты хочешь?!»

Лука хихикнул, проведя ладонью по лицу, словно пробуя чужую кожу на ощупь. — Хм. . . Пока не решил. Может, посмотрим, сколько тебе потребуется времени, прежде чем ты сломаешься? Лука медленно покачнулся вперёд, словно пробуя на вкус этот момент. Одна ступня уже зависла в воздухе, и ветер, гуляющий между этажами, тут же схватил её, холодными порывами лаская кожу.

«Стой! Остановись, мать твою! Я не хочу умирать!»

Но Лука не слушал. Он лишь закрыл глаза, глубоко вдохнул, словно наслаждаясь моментом, и широко улыбнулся. — Успокойся, Иван, — мурлыкнул он. — Ты слишком напряжён. Давай просто. . . расслабимся. Он шагнул вперёд. Пол под ногами исчез, и мир сорвался вниз. Иван кричал. Но этот крик существовал только внутри, запертый в теле. Сердце колотилось так быстро, что казалось — оно сейчас разорвётся. Воздух ударил в лицо, холодный, резкий, будто лезвием прорезая кожу. Ветер рвал словно одежду на нем, волосы хлестали по щекам. Иван чувствовал, как мышцы его тела напряглись в панике, но ничего не мог сделать. Он падал, а Лука. . . Лука наслаждался. Он раскинул руки в стороны, будто птица, что впервые почувствовала вкус свободы. Его губы растянулись в лёгкой улыбке, дыхание оставалось ровным, спокойным. Ни страха, ни паники — только этот момент, мгновение между жизнью и смертью, когда прошлое уже не имеет значения, а будущее ещё не наступило. Земля стремительно приближалась. Внизу кто-то обернулся, успев заметить падающую фигуру. Кто-то дёрнулся, замерев в оцепенении. Кто-то закричал, но этот крик был далёким, приглушённым. Глухой удар. Краткий миг чистой, жгучей, непереносимой боли — и. . . тишина. Ни звука, ни ощущения тела, ни мыслей. Только пустота. А потом — голос. Тёплый, чуть насмешливый, знакомый, слишком близкий.

— Ну, и как тебе, Иван?