Что произошло в 1941?

Флешбэк, 1941. Маленькая кухня в скрытом углу книжного магазина освещена теплом керосиновой лампы, блики которой играются на желтых стенах. На полу рассыпанный от неожиданности шоколадный порошок и со звоном упавшая от него серебряная ложка. Горячее молоко, так и не разбавленное сладкой добавкой, осталось остывать на столе, который еле помещался в небольшом пространстве. В воздухе застыли пылинки с книжных полок. Казалось, время остановилось. Мягкие губы с отчаянием прижимались к такому же теплому, нежному, ангельскому рту, который сейчас застыл в бездействии и никак не реагировал на прикосновение демона.  Кроули чуть сдвинулся вниз, пытаясь обхватить нежную кожу и пригласить в поцелуй, но ангел будто бы специально сжимал губы и не пропускал дальше, застыв на месте. «Не отвечает…» Кроули сильно сдавливает лацканы бежевой жилетки, отчего на них точно останутся маленькие складки, и медленно отпускает руки. Отстраняется и смотрит сквозь черные линзы очков на выпученные от шока глаза, которые неотрывно следят за только что целовавшим его ртом.  Демон делает шаг назад. «Он не ответил..» Внутри него происходит жестокая борьба чувств, которые он столько лет пытался заглушить, столько лет пытался принять и столько лет ждал взаимности.  И не сдержался. Не сдержался при виде такого уютного, домашнего и милого Азирафеля, который весь вечер прожужжал ему про старую пекарню на окраине Лондона, где даже в такое непростое время добрые хозяева продавали очень вкусную и свежую выпечку. От разговоров о еде ангелу захотелось выпить своего любимого какао, а Кроули не смог сдержать порыв к этому нежному созданию. «Он не ответил…» Губы жгло от недавнего контакта, прося о большем, поэтому Кроули, нацепив острую шляпу и собрав всю последнюю гордость в кулак, развернулся на каблуках и выскочил из магазина.  *** Далее происходила череда невероятно странных и довольно сближающих событий. Спасенный от нацистов и взрыва ангел вместе со своими драгоценными фолиантами, скромно улыбался в его машине и с волнением сжимал кожаную сумку. То и дело бросал на него полные тепла и восхищения взгляды, пытаясь выразить благодарность и не спугнуть демона снова. А потом и вовсе предложил что-то взамен. Ярое стремление оказать ответную помощь, с ангельских слов, «хорошему другу», дабы закрыть глаза на ущерб в виде разбитых бутылок алкоголя. Устроенное лично для него магическое представление в уютном книжном магазинчике. Кроули давно не ощущал такого сильного внимания к своей персоне, как сейчас, когда он демонстративно отворачивался на словах о дружбе, когда все чаще хмурился, сводя брови к переносице, и пытался не поддаваться на уловки очаровательной ангельской улыбки с такими ярко искрящимися звездочками в углу глаз. Словно в них пряталась целая вселенная. Как бы он ни старался, у него все равно не получается, и при покупке довольно опасного фокуса Кроули сдается под этими хитрыми, но невероятно милыми щенячьими глазками. Выступление и вправду поможет ему выйти сухим из ситуации и оплатить долг, но почему-то внутри стремительно нарастала тревога, а в человеческом теле засосало под ложечкой. Легкие и аккуратные прикосновения Азирафеля обжигали кожу: то потянет его за плечо, отводя в сторону для разговора, то руку двумя ладонями обхватит. А главное – улыбается и бровки домиком делает, что каждый раз обезоруживает и без того беззащитного демона. И если в любое другое время он бы не стал заострять внимание на таком поведении, то сейчас все ощущалось намного ярче. Будто ангел специально одаривал его своей божественной аурой, пытаясь загладить вину за невзаимные чувства. В каждом его взгляде, в каждом случайном (или нет) прикосновении, в каждом двусмысленном слове было слышно желание помириться, сгладить острые углы и забыть о том недоразумении. Азирафель, как всегда, выбрал тактику – «Я завалю холодного демона своей добротой и обаянием, и он оттает, а потом все вернется на круги своя». Но когда ни у кого из них не получилось вызвать чудо – на круги своя ни что не собиралось возвращаться. Стоя здесь, на сцене, перед не очень большим количеством собранных зрителей, Кроули почувствовал нарастающую панику. Он вообще редко о чем-то переживал. Демоническая сущность подарила ему легкий взгляд на жизнь и научила из каждой ситуации выбираться без происшествий. Но только не когда это касалось Азирафеля. Очки скрывали его тревожный взгляд, то и дело блуждающий по не менее ошарашенному ангелу, который прямо сейчас протягивал ему пулю. Стало еще хуже, когда тот понял, что демон держит оружие в руках впервые в своей жизни. Так близко рассматривал его губы, но с таким замешательством, что Кроули уже подумал выкинуть это ружье за кулисы и убежать вместе с ангелом под гул недовольной толпы. Но хотя бы живыми. Целиться в белоснежные кудряшки было особенно страшно. Испуганные глаза, сверлившие его с такой надеждой. Чуть смазанные, нарисованные усы под носом. Вьющиеся вверх белые волны. Он даже мог почувствовать его ускоренное сердцебиение – или это было его собственное? Казалось, что кто-то остановил время, иначе он не может объяснить, сколько они простояли, смотря друг другу в глаза. «Тот, кому вы больше всего доверяете». Палец опустился на курок, оружие крепче прижалось к плечу, а демон, наконец, отпустил свои переживания, полностью доверяя словам ангела.  Все произошло быстрее, чем за секунду, и вот они уже чуть ли не обнимаются и плачут на сцене. Всё ещё дрожащие от пережитого, всё ещё слишком близко стоящие к друг другу. Внутри Кроули все разрывается от такого контраста эмоций, а Азирафель получает заслуженные овации публики. В гримерке их триумф и праздник обрывают новости из Ада. Кроули бросает взгляд из-под очков на фотографию и искренне жалеет, что не может забрать ее себе и трепетно носить во внутреннем грудном кармане, как это делали многие военные. Как досадно, что их финальный фокус закончился так бездарно, хоть зрители об этом и не узнали.  Но вот они сидят за тем самым несчастным кухонным столом, который был свидетелем разбитого сердца Кроули, и выпивают по бокалу вина за еще один удавшийся ангельский трюк. Чудо сотворил чудо без чуда. Демон все еще пребывает в легком шоке от неожиданных действий со стороны Азирафеля. Обычно это он их спасает, а точнее – любителя французских блинчиков. А тут ангелок решил поиграть в рыцаря, но хорошо хоть не в шпиона.  На словах о доверии Кроули отпивает еще немного пряного напитка и кидает взгляд на взволнованного ангела. Тот не перестает разглядывать его, то и дело прокручивая в руке ножку бокала. Демон же старается не реагировать, хотя очень хочется узнать, что с ним происходит. Внутри все еще жгучая обида и страх. Он не хочет быть отвергнутым снова, не хочет слышать ответов, которые разобьют его окончательно, поэтому решает ретироваться из магазина.  — Я провожу. Ангел как-то чересчур нервно бросает эту фразу и подрывается за медленно уходящим Кроули.  Они останавливаются почти у выхода из книжного. Обычно, никак не прощаясь, демон просто выходит и уезжает к себе домой. Сейчас же в воздухе висит такая тяжелая недосказанность, что он ощущает ее всем человеческим телом.  — Кроули. Он успел схватиться за ручку двери, как его окликнул обеспокоенный голос ангела. Обернувшись, он стоял в двух метрах от него и поджимал губы. Кудряшки торчали в разные стороны, привлекая его внимание, пока ангел пытался подобрать слова. Кроули бы все отдал, чтобы спокойно подойти и пригладить их рукой, дать прядям возможность просочиться сквозь пальцы, почесать. Уж слишком воздушными и мягкими они казались. Азирафель набрал воздуха в легкие и качнулся на месте. А потом поднял полный неуверенности взгляд и негромко сказал: — Ты тогда меня поцеловал… Демон попытался включить все свое самообладание, чтобы прямо сейчас не нагрубить и не послать его к черту с такими заявлениями. Скривив губы, он быстро перебил ангела, который хотел продолжить что-то говорить: — Забудь об этом. Не волнуйся, я больше так не сделаю. Все и так понятно, не нужно объяснений. Лучше сделай вид, что ничего не было. Кроули ждал облегченного выдоха с его стороны, но ангел будто еще сильнее насупился и взволновался. Казалось, такой ответ его не устроил. Он сделал быстрый шаг вперед. — Нет, я… — Не утруждай себя подбирать слова, дабы объяснить мне, что я все не так понял. Я понял. Я тебя поцеловал – ты не ответил. Все. Давай больше не возвращаться к этому разговору. Резко выплюнул Кроули и уже бросился к выходу, мысленно просчитывая, сколько понадобится бутылок алкоголя, чтобы уйти в беспамятство и исчезнуть столетий так на двое, как услышал тихий шепот: — Я не умею… Демон замер, а потом быстро обернулся и посмотрел на испуганного Азирафеля, который нервно перебирал край своей жилетки. Он то опускал взгляд на свои руки, то быстро поднимал его в попытке что-то рассказать. — Не умеешь что? Кроули подошёл чуть ближе, склоняясь и сокращая дистанцию между ними, от чего ангел запереживал еще сильнее, покрываясь легким румянцем. Но никак не сдвинулся, а только опустил свою кучерявую голову. Очки съехали на кончик носа, разглядывая его розовые щеки. В какой-то момент Кроули поймал себя на мысли, что, может быть, даже никогда не смотрел на него так внимательно. Неужели он?.. Азирафель поднял грустный взгляд и впился им в желтые змеиные глаза. Кроули прочёл в них сожаление и раскаяние. Он будто извинялся перед ним за что-то. Ангел посмотрел на чужие губы и также тихо прошептал: — Я не умею.. целоваться. И снова опустил макушку, продолжая мучать край своей жилетки, нещадно перебирая его между пальцев. Сердце Кроули сделало кульбит, а в воспоминаниях всплыл недавний поцелуй. Мягкие, но зажатые губы, никак не реагировавшие на его прикосновение. Он не ответил не потому, что не хотел, а потому, что не умел. Он просто не знал, как это делается. От этой мысли у Кроули пробежали счастливые мурашки по всему телу. Ангел был настолько очарователен в своей невинности и неопытности, в своей искренней чистоте, что даже не знал, как правильно целоваться.  И даже сейчас, стоя перед ним, он мило склонил голову от смущения и пытался объясниться. Никакой его щенячий взгляд и ямочки от улыбки не сравнятся с этим моментом. С пунцовым румянцем на щеках, с грустными глазами, в которых таится надежда. Он убрал очки и сократил расстояние между ними, оставляя совсем немного, все еще боясь спугнуть и так переживающего Азирафеля. — Я могу показать. В тон ангелу прошептал Кроули.  Сердце маршировало совершенно нечеловеческий ритм, но демон старался игнорировать нахождение органа в своем теле. Прямо сейчас он не мог оторвать глаз от смущенного ангельского создания, который, словно с каждым мгновением становился все более хрупким и уязвимым. Тот поднял свою облачную голову и с каким-то трепетным отчаянием посмотрел на его рот.  — Покажи… Тихо выдохнув, прошептал Азирафель. Кроули, не раздумывая, сократил дистанцию между ними и поцеловал его.  Опустив голову и чуть склонив ее вправо, он мягко прикоснулся к теплым губам. По началу его окатило жестокое чувство дежавю, так как со стороны ангела не было никаких движений, но вовремя себе напомнив, что он здесь в роли учителя, Кроули начал изучение чужого рта. Он мягко обхватил нижнюю губу ангела, чуть задерживаясь на ней, рассасывая, как карамель, а затем медленно, никуда не спеша, переключился на верхнюю. Со всей осторожностью и аккуратностью, боясь спугнуть своим напором, он целовал его. Повторяя смакующие движения между собой, демон пододвинулся ближе, столкнувшись с Азирафелем телами, и притянул его к себе за талию. Кроули целовал  сосредоточенно, с трепетом, снова и снова проходя своим ртом по губам ангела, как тот, словно пробуждаясь ото сна, начал отвечать. И вот тут у демона чуть не подкосились ноги от встречных манипуляций со своим ртом. Азирафель повторял его движения точь-в-точь, проходя то по нижней губе, обхватывая ее и чуть задерживаясь – то по верхней. Кроули неожиданно выдохнул, и Азирафель словил воздух ртом.  Демон старался не наседать и не углублять поцелуй, но услышав чужое тяжелое дыхание, было все сложнее и сложнее себя контролировать. В какой-то момент Кроули неожиданно отстранился, оставаясь перед лицом Азирафеля. Он жадно посмотрел на только что выцелованные губы и перевел взгляд на голубые глаза, которые непрерывно следили за его ртом. Демон тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но не мог не заметить этот голодный, требовательный взгляд. Он бы все отдал, чтобы остаться в этом моменте навсегда, когда ангел смотрит на него с такой жаждой, будто его рот – последний источник воды, и если он прямо сейчас его не выпьет, то погибнет.  Демон прошелся пальцами по его спине, сильнее прижимая к своей груди, пока ангел не прошептал: — А ты мог бы.. — Да. И снова поцеловал его.  На этот раз Азирафель ответил моментально, отчего Кроули почувствовал, как его пробирает до самых кончиков пальцев. Теплые ладони оказались на крепких плечах, незаметно поглаживая, а губы откликались на каждое новое движение.  Азирафель был способным учеником и очень быстро учился, поэтому после долгих, смакующих и нежных поцелуев, Кроули присоединил язык.  Сначала проходя по мягким губам, он скользил им по поверхности, увлажняя и играясь. Потом углублялся внутрь, где столкнулся с таким же мягким и горячим языком.  Ангел дрогнул и тихо застонал, выдыхая теплый воздух. Кроули тут же навалился на него, заставляя отступать назад, пока тот не оказался прижат к ближайшему книжному шкафу, а его поясница не упёрлась в деревянную полку. Демон гладил его по спине, чуть сжимая ткань жилетки и снова проводя пальцами по позвонкам. Губами он продолжал ласкать чужой рот, то нежно, то требовательно, изучая, как Азирафель реагирует. И ангел отвечал.  Он двигался и поддавался ему навстречу, стараясь не отставать от сменившегося темпа. Он также жадно отвечал на каждый порыв Кроули, на каждый его тихий стон, шел такой же горячий от ангела. Каждый выдох друг друга они ловили губами и снова возвращались к поцелую. В этот раз первый прервался Азирафель, пытаясь отдышаться, он оттянул Кроули, оставляя между ними миллиметры свободного пространства. Они не отрывали глаз, продолжая чувствовать друг друга своими телами. Ангел прошелся руками по взъерошенным рыжим волосам и погладил затылок.  — Я хочу еще. — Сколько угодно. И притянул его обратно, целуя опухшие, влажные губы. Поцелуи были разными. От яростных и жадных, где они не могли сдержать стоны удовольствия, до очень нежных и трепетных прикосновений губами, иногда совершенно невесомых, но таких важных для них. Кроули выцеловывал каждый миллиметр ангельского рта, захватывал губы в плен и обсасывал их до красноты. Азирафель же тихо мычал на его действия, сжимая в руках рыжие пряди и проводя пальцами по мочкам ушей и татуировке.  Когда у ангела получилось перехватить инициативу, у Кроули подогнулись ноги. Азирафель был действительно лучшим учеником, если не вовсе превзошел учителя. Он притягивал его за шею, хотя между ними не оставалось свободного пространства. Проходил теплыми ладонями по гладкому пиджаку и воротнику рубашки. Скользил мягкими прикосновениями по щекам и подбородку, возвращаясь к волосам и оттягивая их назад. Он не оставлял его губы без внимания ни на секунду, успев чуть укусить от переизбытка чувств. Они оторвались друг от друга, и ангел не смог сдержать одну из своих самых очаровательных улыбок, за что получил еще один легкий поцелуй от демона в уголок рта.  Помятая одежда, растрепанные волосы, опухшие, красные губы, сбитое дыхание и расширенные зрачки. Сейчас они выглядели невероятно счастливыми и довольными. — Прости, что не ответил тогда. Я хотел… Он гладил рыжие прядки на затылке и накручивал их между пальцев. Кроули накрыл его руки своими и слегка сжал. — Я рад, что ты смог мне об этом сказать. Совсем тихо прошептал демон. Азирафель наклонился и мягко коснулся губами его носа. Тот замер, а затем вспыхнул, отвернувшись, но ангел только сильнее заулыбался, продолжая изучать его лицо влюбленным взглядом. — Может, останешься? Кроули застенчиво улыбнулся в ответ. Ангел до сих пор был прижат к шкафу, что его совсем не смущало. Главное, в чьих объятиях он сейчас находился. — Не смогу отказаться. Азирафель мягко рассмеялся и продолжил восхищенно наблюдать за своим демоном, окончательно взъерошив ему волосы, отчего они смешно торчали в разные стороны. Кроули же нежным движением запустил руку в белые кудряшки, которые были на ощупь как облака, пропустил их сквозь пальцы и пригладил выбившиеся за ухо. Голубые, полные любви глаза не отрывались от него, и он мечтал в них раствориться. — Я тебя никогда не отпущу. Опуская взгляд, тихо прошептал демон. Азирафель прильнул к его груди и нежно обнял за талию, а Кроули переместил руки на его плечи и притянул к себе. Так они простояли какое-то время, пока демон не нарушил тишину. Его голос звучал необычайно мягко: — Хочешь завтра съездим в ту лавку, про которую ты говорил? Я бы хотел угостить тебя выпечкой. В ответ ему было по-детски быстрое кивание головой и самая яркая улыбка на свете. Казалось, весь книжный магазин буквально засветился от счастья.