Очистка

Наступил май. В окно ломиться знойная весенняя погода, прихватившая с собой палящие лучи рыжего солнца. Спокойные сны нашего героя прерывает писклявый звон будильника. Кто их вообще таких противных придумал? От таких то звуков и крови из ушей пролиться не трудно будет. Да это ведь самая что не на есть пытка! И с такими мыслями каждый день размыкает глаза Уилл. Уже более менее пришедший в привычное состояние парень еле как поднялся со своей уютной, мягкой кровати. Хотелось бы ему лежать в ней целыми днями, неделями, месяцами... Только вот никому кроме него самого уж точно не понравится такой расклад. Вот по этому, Байерс еще как-то держится. Вскоре Уилл направился к уборной, поднял вентиль крана и плеснул на лицо ледяной, проточной воды, от чего наконец таки смог выйти из полудремы и спустится на кухню, где его уже поджидала мать с готовым завтраком. Увидев сына ее губы растянулись в приветливой улыбке. — Доброе утро, милый. — Протянула та параллельно протирая полотенцем мокрое блюдце. — Ага, да, доброе. — Это было единственным, что он пробурчал, а затем уже устроился за столом. Перед ним стояла уже остывшая, покрытая противной корочкой манная каша. Юноша, копнув ложкой вязкую субстанцию, слегка поморщился, но все же поднес ложку к губам и принялся есть содержимое миски, в то время как мама начала разговор. — Сынок, ты уже собрался? — Собрался... Куда? — Действительно, а куда? До этого момента Байерсу не сообщали ничего о каких либо прогулках, уж тем более поездках. По этому он моментально завис в недоумении. — Ну как же, мы ведь с тобой договаривались, что лето ты проведешь в деревне, вместе с бабушкой. Точно. Договаривались ведь. А ему, придурку, напрочь уже память отшибло. — Значит нет. Не собрался. Взгляд матери скользнул по старым настенным часам. Иногда, мальчишка поражался тому, как часы эти до сих пор продолжают работать, ибо они достались им еще от его прапрабабушки. Возможно, там еще больше этих "пра", но этого он уже издавна не помнил. — Тогда после завтрака марш собираться, время не резиновое. Уилл, оторвавшись от раздумий о часах и бабушках, неохотно кивнул, и через силу, все таки начал доедать свою порцию манки. Доев, встал из-за стола и положил запачканную остатками каши миску в раковину. — Спасибо, мам. — Угу-у, на здоровье. Чмокнув сына в лоб, она взглядом проводила его до дверного проема между кухней и гостиной, пока тот не скрылся из ее поля зрения. Теперь собранный Уилл поджидал маму на крыльце, тупо пялясь на побитые двери в надежде скоротать время. Не вышло. Мальчик уже был с головы до пят пропитан запахом отсыревшего настила и обветшалых обоев, и уж было слившись с ними отчаялся, но вдруг мать стала на пороге. — Чего как истукан то? Садись давай, поехали. — Цокая каблуком, она чуть не свалившись на землю подошла к машине, и уселась за водительское место. Уилл сел рядом. В голову ударил моторный рёв и Губин вперемешку с белым шумом. Таки... дев.. к... звёз..та.. зв.. она.. Было настолько омерзительно со всей этой солянки, что хотелось просто взять, и разбить стекло выпрыгнув, лишь бы не слышать это недоразумение. Правда выбора не было. Оставалось только покорно молчать. Перед глазами плавали серые многоэтажки, потом леса, поля. Все такое блеклое и тусклое, что веки непроизвольно опускались, но заснуть так и не получилось. А когда Уилл вообще нормально спал? Казалось, никогда. Даже отдохнуть толком не выходило. Видно, не судьба. Мысли разлетаются от резкого скрипа тормоза. У трассы виднеется легавый. Он подходит к машине и стукает по стеклу, оно опускается. — Женщина, вы привысили скорость. Я вынужден выдать вам штраф. — От хриплого кашля между словами копа почти не слышно. — Что за чушь? Я ехала шестьдесят километров в час, какого хрена я должна платить за это? Здесь же можно ехать шестьдесят километров в час, Уилл, скажи ему! Но Уилл молчал. Слова мелочи для полиции значат ровно ничего. Он это знал. — Вы конечно меня извините, но максимальная скорость в этом месте сорок. — Он указал на стоящий около него дорожный знак. — Зубы мне не заговаривай, я лучше знаю! — Раз вы так умна, можете смело высказаться в участке. Я даже вас запишу! — Коп, хмуря брови вытащил из кармана крохотный блокнот, шагнул к капоту, и принялся записывать номер. Не успел он написать и половины как пред ним сверкнули фары. Мать что было сил вжала туфлей в педаль и рванула вперед чуть не переехав полицейского. Благо, тот успел среагировать, и отпрыгнул на тротуар. Уилл не был удивлён. Он привык к разборкам матери с каждым встречным. Его это волнует если только ей выпишут штраф, что случается крайне редко. Спокойствие вновь взросло. Да так, что мальчишке удалось заснуть. Казалось, только сомкнулись глаза, а они уже на месте. Прошёл целый час. — Подъём, соня. — Мама похлопала сына по плечу, на что тот сразу встрепенулся. — А, да... Мы уже приехали что-ли? — Уилл потер глаза возвращаясь в реальность. — Приехали, приехали. — Туфли проковыляли к багажнику и достав пакет набитый одеждой, матерь вручила его сонному мальчику. — Так значит, мне с тобой церемонится некогда, так что я обратно. Бабушка пока тоже в городе, так что ты остаешься один. — Она ласково взъерошила Уиллу волосы и улыбнулась. — Ты уже у меня взрослый, сам разберёшься. Ладненько, до встречи, будь умницей. — До встречи. — Ляпнул парень в след, не заметив что от от глянцевой машины осталась лишь поднятый к воздуху песок. Он закашлял, замахал рукой перед носом и поспешил к дому. Войдя, его встретил просторный двор и небольшой садик с яблонями. Немного пройдя прямо по тропинке он оказался у крыльца. Оно было настолько рухлым, что Уиллу казалось будто сейчас оно под ним проломиться и он падёт к сырой земле навестив гадких приятелей пауков. Было действительно жутко. Думать о таких вещах отнюдь не хотелось, по этому рука скользнула в карман пытаясь нащупать ключи, которыми затем он отворил дверцу. Внутри был давно знакомый старый ремонт, На каждом углу паутина, пыль. В сервантах фарфоровая посуда и раритетные олимпийские фигурки. Пройдя по скрипучему полу вдоль кухни можно подняться по лестнице на второй этаж. Именно там он провел свое далёкое детство. Это было давно. На голову свалилась груда воспоминаний. Как он радостно сюда ехал, встречался с бабушкой, они читали книжки из её домашней библиотеки, варили варенье из яблок. Глаза пробежались по комнате и остановились у околиц в которые ломятся все те же яблони. Но нынче как-то подозрительно часто они шатаются... Конечно, Байерсу стало любопытно, что же там происходит. Он быстрым шагом спустился по лестнице и дернув ручку выбежал во двор. За дощечками мелькал силуэт. Уилл вышел за забор, и увидел мальчика, чуть выше него ростом, но возраста на вид того же. Он оглядел парнишу. Странно было видеть здесь человека его возраста, ведь казалось, что остались тут водится одни старушки. На вид, обыкновенный деревенский сорванец. Обсыпанный блеклыми веснушками, волосы тёмные, а в руках вертелось яблоко с бабушкиного сада. — Блин, сорри за то что яблоко скомуниздил, просто думал тут никто не живёт. — Парень начал оправдываться, хотя казалось ему было по боку. — Да ладно, ничего страшного. У нас яблок этих хоть отбавляй, мне не жалко. — Уилл подержал небольшую паузу. — Кстати, а с чего ты решил что здесь нет никого? Тут моя бабушка живёт. Может она и редко выходит, но все же... — Бабушка? Баба Марина что-ли? — Паренёк говорил уже с набитым ртом, совсем не скромничая, а потом продолжил. — Она ж год не живет уже. Ты что, не знал? — То есть, как это? — Нахмурившись спросил Байерс. В такой казалось бы абсурд верилось с трудом. — Ну, померла она. — Парень опять откусил яблоко. — Вроде должен был узнать первым ты. Внук же все таки. Уилл был поражен. Но скорее не смертью бабушки, она все же не была для него близким человеком давно. Он удивился тому, что не знал об этом. По всей видимости, мама тоже не знала, по этому и отправила его в эту старенькую деревушку. — Господи. Что мне вообще теперь делать то? — Он задал вопрос самому себе, и очевидно, незнакомец в ответ только поднял плечи. — Я вообще без понятия. Оно и ясно, я с таким никогда не встречался. Хотя это тоже понятно, я думаю, мало кому так повезло... — Мальчик взглянул на дом, щуря прожженные веки. — Ты тут надолго? — На все лето. — Голос звучал пусто. Уилл понимал, что он никак не выберется отсюда. Дорога дальняя, самому до столицы не доберёшься, а чтоб сообщить маме связи нет. А она то думает что бабушка в городе, и скоро приедет. Но он то знает, что её уже никогда не дождётся. Что делать теперь? Жить в глуши без денег и купаться в одиночестве? Не особо и хочется. Только вот, кажись, он обречён.