Звёзды гаснут дважды

      Звёзды гаснут дважды.       Их сияние растворяется в свете софитов, отчего им остаётся бросать лишь невзрачные тени. Точно так же, как стоящий под ослепляющими лучами прожекторов Иван. Искусственный дождь пропитал всю его одежду насквозь. Белый костюм посерел и стал неприятно давить на тело, сковывая движения. Несмотря на все неудобства, он ни взглядом, ни жестом не выдавал дискомфорта. Под улюлюкающие вскрики, на глазах множества людей, преодолел сцену длинными шагами. Развернул недоумевающего Тилля к себе лицом и по-настоящему, изливая все свои невысказанные чувства, поцеловал. Это была не репетиция и дополнительная прогонка сценария друг с другом в тиши номера отеля. Сейчас все камеры были направлены на них, и под проницательными взглядами операторов и режиссёра они не могли позволить себе фальши.       Чуть приоткрыв глаза от особенно сильного толчка в грудь, Иван нахмурился. Тилл сопротивлялся как мог, стараясь выбраться из крепкой хватки. Его удивление было настолько искренним, будто парень по-настоящему боялся происходящего. Немигающим взглядом с широко раскрытыми в ужасе глазами Тилл заставлял Ивана чувствовать, что он действительно совершал какое-то преступление. Это шло вразрез с теми тёплыми, на грани превалирующей со страстью поцелуями, которыми они обменивались во время репетиций. Иногда заносило одного, а бывало, что оба с размаху ныряли в тихий омут с головой. Катаясь по мягкой кровати номера, касались чуть больше положенного, переводя интерпретацию сценария в новую плоскость.       Сейчас же, когда отыгрывали свои роли точно по сценарию, актёры не просто вкладывали в сцену кусочек себя. Буквально проживали этот момент, растворяя свои личности в персонажах без остатка. Когда холодные пальцы Ивана сомкнулись на тонкой шее Тилла, он в полной мере понимал мотивацию и поступки собственного героя. Такая самоотверженность к другому человеку, что давно стала больше синонимом одержимости, не оставляла надежды на иной финал. Иван отдаст свою жизнь не раздумывая, до последнего вдоха признаваясь поступками, взглядами и касаниями в своей глубокой и такой ненормальной любви. Даже если его чувства односторонни. Даже если Тилл не дойдёт до конца шоу и не станет победителем. Не важно. Главное, что Ивану не придётся жить в этом отвратительном иерархическом мире под гнётом своих хозяев ни на одно мгновение дольше. Как эгоистично. — Снято.       Голос режиссёра через громкоговоритель ударил по ушам. Тилл и Иван застыли в одной позе, не двигаясь ни на миллиметр. Вокруг них засуетился стафф, операторы с камерами тихо выбрали новое место на площадке для лучших кадров крупным планом. К самим актёрам быстро подбежали гримёры и с тихим «позвольте», просунули в приоткрытые губы Ивана капсулы с искусственной кровью для следующей сцены. И только он не отводил внимательного взгляда от Тилла. Тот был всего на несколько лет старше него, но своим профессионализмом и отдачей на съёмках вызывал уважение у многих работников индустрии.       В этот момент, когда у актёров выдалась небольшая передышка, Тилл всё ещё был в образе своего персонажа. После сцен с вокалом его дыхание не восстановилось. Каждый вдох был глубоким и рванным. Иван чувствовал учащённый пульс под своими руками, сомкнутыми на шее Тилла. Того била едва заметная дрожь, то ли от холодной воды искусственного дождя, то ли от переживаемых эмоций. В покрасневших глазах стояли непролитые слёзы. Они так и смотрели друг на друга безотрывно, сохраняя настроение и атмосферу только что сыгранной сцены, чтобы эмоции не рассеялись. — Продолжаем.       И снова голос режиссёра, словно дёрнул невидимый рубильник, стирая границы реального мира и сценария. Ни Тилл, ни Иван не видели стаффа, зелёных хромакеев и оборудования. Они были на той самой пресловутой сцене, под взглядами многомиллионной толпы чудищ, отыгрывая свой последний реквием отношений.       Пальцы Ивана чуть сильнее сжали шею Тилла, и тот, с болезненной гримасой на лице, прикрыл веки. Весь его вид выдавал страдание человека на грани обморока. Режиссёр командует о выстрелах, которые должны положить конец жизни Ивана. Его тело вздрагивает от невидимых пуль, словно на самом деле в плоть вошёл свинец, превращая внутренности в кашу. Фантомная боль была реальной в эту секунду, все мышцы в теле задрожали. Раскусив капсулы с искусственной кровью, Иван случайно сильно прикусил и язык, отчего эмоции на его лице стали ещё естественней. В последней битве взглядов он безмолвно кричал о своей любви. Как и обещал. До последнего вздоха сохраняя верность собственным чувствам. Все его поступки до этого — сплошной эгоизм. Одно из главных качеств человечества, приведшее к краху Земли.       Безвольно упав, омываемый холодным дождём, Иван и впрямь казался мёртвым. Бледный и залитый кровью, но до иррационального умиротворённый. Тилл смотрел на него сверху вниз, ослеплённый светом софитов. Глаза пекло нещадно, и, возможно, то, что струилось по его щекам, был далеко не дождь. За короткий миг он переживал трагедию одного человека, лишившегося нечто дорогого. И пусть это не была та любовь, которую так желал бездыханный парень у его ног, но она всё же была. Раздираемый внутренними противоречиями, которые едва ли не ломали кости от сильной эмоциональной отдачи, Тилл так и застыл под этим дождём. Всё вокруг потемнело от панической атаки, сотрясающей всё естество, и хотелось позорно и громко разрыдаться. Однако под дождём он стоял недвижимо, смотря на человека у своих ног, пока свет софита не погас, погружая сцену в непроглядную мглу. — Снято.       Довольный голос режиссёра вернул безмолвную атмосферу на площадке в движение. Снова включили свет, что неприятно резал по глазам. Дождь тоже выключали, и Тилл ощутил, насколько же он успел замёрзнуть. Как ни в чём не бывало, Иван поднялся с пола и мягко на него посмотрел с полуулыбкой, стараясь аккуратно вернуть своего партнёра по съёмкам в реальность. Так сильно резонировать с персонажем — не очень хорошо для ментального здоровья актёра, но им обоим пока не хватало опыта, чтобы быстро переключаться в игре, без полного вживания в образ.       Видя, как Тилл всё ещё стоит неподвижно, подмечая лёгкую дрожь в теле, Иван беспомощно вздохнул. Всё-таки этот парень был очень милым. Независимо, какую роль и чувства отыгрывал. Ивану бы очень хотелось его утешить, заключить в свои объятия и сказать, что всё хорошо. Он жив и никуда не делся. Сколько сил ему пришлось приложить, чтобы сдержаться. Слишком много людей их окружало, и им непозволительна была такая близость у всех на глазах. Единственное, что Иван мог утайкой провернуть — мягко коснуться пальцами ледяной руки Тилла, передавая своё тепло. — Тилл, на сегодня съёмочный день окончен. Завтра нужно отснять ещё несколько сцен по графику. Будет плохо, если ты простудишься. Пойдём в гримёрку?       Услышав тихий уговаривающий голос, Тилл наконец-то смог отпустить тот давящий ворох чувств и слабо кивнуть. И впрямь, всё наконец-то закончилось. Эта эмоциональная мясорубка достигла своего финала, и больше ему не придётся репетировать и раз за разом переживать утрату. Такие мысли не могли не вызвать улыбку. Зябко передёрнув плечами от холода, Тилл прикрыл на мгновение глаза, усмехнувшись. Одёрнув руку от тёплых пальцев Ивана, вернул себе самообладание и привычное дерзкое выражение лица. — Уже лучше? — тихо рассмеялся Иван, чуть уходя вперёд. Один из софитов над его головой замигал, и он озадаченно посмотрел наверх. — Неужели замыкание из-за дожд…       Не успел он договорить, как вся конструкция дрогнула, и один из осветительных приборов накренился и сорвался вниз. Без промедления Иван на автомате оттолкнул Тилла подальше, подставляясь тем самым под удар.       Влажный звук разрываемой плоти и треска костей, казалось, затмил истеричные крики людей на площадке. Ошарашенный от толчка, Тилл сидел на полу с рассеянным выражением лица, глядя на столб искр и лежащее изувеченного человека под ними. Сетчатку прожгло от алого цвета, заполнившего собой всё пространство, затягивая сознание Тилла в алое марево. Удивительно, но горячая кровь, залившая озябшее от холода и одеревеневшее от шока тело, так и не согрела.       Звёзды гаснут дважды?..