Игра в карты

***

      Ты никогда не умел играть в карты. И за все это время, что мы были порознь так и не научился. И ты сейчас сидишь передо мной уже без обуви и носок — четыре партии проебано, в то время, как я полностью одет.       Прошло всего несколько дней с того момента, как мы снова вместе. Но мы так и не поговорили о произошедшем — совсем не нашли времени и сил. А сегодня первый свободный день, когда мы можем отдохнуть, и мы у тебя дома, на двадцатом этаже, с панорамным видом из окна на Токио. Тут действительно красиво — стоит своих денег. А ты купил дорогущее вино и уже успел разлить его на белую простынь, лошара. Я не люблю алкоголь, но все равно пью — хочу поговорить с тобой.       Ты покрываешь короля своей единственной козырной девяткой, а я выкидываю его же другой масти, и ты берёшь все карты, недовольно закатывая глаза.       — У меня две карты, — я ухмыляюсь и смотрю на тебя исподлобья, а ты нервно поджимаешь губы.       Мы часто так раньше играли с тобой, ты ещё тот азартный игрок, несмотря на то, что у тебя нихуя не получается. А я всегда рад провести с тобой время.       Никогда не понимал, почему у тебя не получается выигрывать. Вроде, играть ты умеешь, знаешь механику, но, сука, стратегию не понимаешь. Не смотря на то, что ты — самый умный человек, которого я знаю. Может, опыта у тебя не так много, как у меня — я все детство провел с Шиничиро, он хуйне не научит, проверено.       — Ну, выкидывай… — безнадёжно отвечаешь ты и смотришь на два валета перед собой — мои последние две карты.       — Раздевайся, — говорю тебе я       — Обойдешься, — ты достаёшь серёжку из уха и кладёшь её на тумбочку. — Ещё раунд?       — Разумеется       Карта за картой, и ты выкидываешь мне два туза. Я хочу перевести их тебе, но смотрю — у тебя осталось всего две. Сука, беру. Кидаешь козырного короля, я его бью козырным тузом, которого хотел перевести тебе. Так уж и быть, кидаю низшую карту, и ты отбиваешься. Это твоя первая победа за сегодня.       — Молодец, — посмеиваюсь я, замечая радостные блики на твоих глазах. Снимаю оба надоевших ботинка, откидывая их в сторону прихожей, и поясняю: — Считай это за две победы       Ты молча раскладываешь карты и делаешь глоток вина из бокала. У меня карты хорошие, тяжело тебе отбиться будет.       — Ходи первый       — Держи, — ты выкидываешь десятку пики, а я перевожу её тебе, десяткой черви. Ты переводишь взгляд с карт на меня, хитро щурясь, вновь переводишь карты десяткой бубнов. Козырной десятки у меня нет, пытаюсь отбиться.       — Сука, — проебываю все козырные, а ты с лёгкой улыбкой смотришь на меня и выкидываешь туз черви, который я ничем не побью. — Сученыш…       — Кто бы говорил, — смеёшься ты и тянешься к бокалу вина на тумбочке. — Отбивайся…       Кидаешь две девятки, бито, делаю глоток вина и морщусь от неприятного вяжущего вкуса.       — Да серьёзно, что ли? — невольно возмущаюсь я, когда ты выкидываешь мне двоих дам, а когда я бью их королями, выкидываешь козырного, твою последнюю карту. — Бля       Снимаю оба носка и откидываю их на пол, залезаю на кровать с ногами и сажусь в позе лотоса.       — Пять — два, — констатирую факт, а ты его игнорируешь и залпом выпиваешь оставшееся вино в бокале. — Мне подлей       — Ещё чего? — саркастично спрашиваешь ты и берёшь мой бокал в руки. Разливаешь вино, пока я раскладываю нам карты. Оно пиздец не вкусное, но тебе нравится. Как ты его, блять, вообще пьёшь?       На этот раз ты в пролёте — не смог покрыться, и теперь у тебя в руках аж пятнадцать карт. А у меня всего, одна — обычная девятка. Но ты взял в прошлой партии, поэтому кидаю я.       — Снимай, — говорю я, и ты начинаешь расстегивать свою рубашку, после кидаешь её рядом с собой на кровать. Тебе осталось всего два раунда — и я обязательно сниму с тебя всю оставшуюся одежду. Несмотря на то, что алкоголь начинает кружить голову, я уверен в своих дальнейших победах. Я отказываюсь от стратегий — они мне не нужны, сыграю на удачу. Ведь я делаю так всегда, и мне везёт. Ты ведь здесь, рядом со мной, лежишь полуголый на кровати и пытаешься аккуратно разложить нам карты. У тебя вся спина в синяках и ссадиках от недавно прошедшей драки. Хочу поцеловать каждый твой синяк, аккуратно прикасаясь губами, чтобы не сделать больно. Но мы с тобой так ни разу и не поцеловались, не смотря на то, что мы снова, кажется, «вместе»…       Я выкидываю первую карту и жду твой ход, выпиваю все содержимое бокала и ставлю его на тумбочку. Бля, пьянею.       — Ещё? — ты бьёшь мою карту и кидаешь взгляд на бутылку, где осталось меньше трети. Разливаешь и мне, и себе, затем ложишься обратно на кровать, уже вместе с бокалом       — Опять ведь разольешь, — ворчу я и выкидываю связку десяток       — Как видишь — уже поебать, — ты кидаешь взгляд на красное пятно, больше похожее на то, что тут кого-то убили.       — Так ещё хуже сделаешь…       — Да и хуй с ним, — ты уже пьяный, язык еле заметно заплетается, но я слышу это.       Я качаю головой, ожидая твоего хода. Ты отбиваешься, я подкидываю ещё. Выкидываю тебе шестую карту на «поле» игры, а ты отпускаешь взгляд в свои карты       — Сука! — воскликаешь ты и собираешь все одиннадцать карт. Я беру из колоды и снова выкидываю тебе. Ты отбиваешься — трудно с таким набором проебаться. Выкидываешь мою же связку десяток. У меня совсем нет бубнов, бью козырной. Ты кидаешь еще бубны — сука, моя последняя козырная. Выкидываешь короля пики, и я тянусь к своему тузу и замечаю, что это не пики, а трефы. Я смотрю на твоего короля и на свои карты, будто бы это какая-то ошибка. Снова пробегаюсь глазами по всем своим картам и понимаю, что выкинуть больше ничего не могу. Беру.       — Пиздец… — констатирую я, а ты смеёшься и кидаешь девятку бубны. Я её бью, ведь теперь, сука, их у меня предостаточно. Ты подкидывешь мне ещё одну девятку пики. Разрушил мою связку десяток, сучара. Ты убираешь сыгранные карты, и я выкидываю следующие. Ты успешно отбиваешься и кидаешь даму, я отбиваю ее козырной десяткой, кидаешь ещё одну даму — этой масти, сука, у меня тоже нет. Бля, ты че? Покрываюсь козырным валетом, а ты мне кидаешь ещё один валет. Я покрываю его королём этой же масти, а ты кидаешь третью даму, её я бью королём. Че за ходы у тебя такие? Кидаешь мне козырной валет — бью тузом. И ты кидаешь козырного короля.       — Ты ахуел? — спрашиваю я, забирая все карты себе, а ты пожимаешь плечами, смотря на свои оставшиеся три карты. Ты кидаешь мне последнего некозырного короля — остальные все у меня, я бью его козырной десяткой. Смотрю на карты и думаю, как правильно распределить козырные. Кидаю тебе такой валет, авось прокатит. А ты вскидываешь брови и молча берёшь. Кидаю дальше — короля, ты тянешься, чтобы взять карту, но я выкидываю тебе ещё два, уже не козырных.       — Бляяять… — тихо тянешь ты и запускаешь пальцы в свои волосы.       Я улыбаюсь и кидаю тебе две девятки, одну бьёшь королём его же масти, вторую, идиот, козырным валетом.       — Блять, нет!.. — ты сразу понимаешь свою ошибку и смотришь на меня       — Поздняк, — пожимаю плечами в ответ и кидаю тебе свои оставшиеся валеты, надеясь, что у тебя нет этой масти. И у тебя её реально нет — забираешь все карты. Выкидываю тебе оставшиеся некозырные — три дамы, которые ты бьёшь королями. У меня последняя карта — козырный туз.       — Сдаешься? — ухмыляюсь я и смотрю на то, как ты демонстративно-удрученно бьёшься головой о матрас.       — Иди в задницу, — ты поднимаешь голову и кидаешь случайную карту из своих. Поворачиваешься на спину и начинаешь снимать брюки, даже не смотришь, как я бью твою карту. Я начинаю смеяться, потирая глаза рукой. — Сука, замолчи! У меня оставалось всего две карты! Две! Ебаных! Карты!       Ты негодующе разводишь руками, но сквозь твою речь прорывается смех, из-за чего я начинаю смеяться ещё сильнее       — Так ты ебанат — ты нахуя мне валет выкинул? — спрашиваю тебя я, давясь смехом       — Отстань, блять, не смешно… — ты бросаешь брюки на пол, и бляшка с ремня звонко бьётся о паркет.       — Ну да… Остаётся только плакать, — стебу тебя я и начинаю собирать карты. Перемешаваю колоду, а ты наверняка ждёшь, когда я начну тебе поддаваться, как было раньше. Правда, я начинал поддавался только тогда, когда ты уже был полностью голый. Ты каждый раз прижимал колени к груди, а я, иногда, специально продолжал выигрывать и заставлял тебя менять позу за неимением большего. Бывало, когда ты не выигрывал ни одного раунда, но все равно всегда продолжал играть, зная, чем это закончится.       Помню, когда закидывал на тебя ноги в своих красных каблуках, и издевался над тобой — говорил «попробуй сними», но у тебя так и не получалось меня победить.       Но после своих проигрышей ты каждый раз садился мне на бедра, начиная расстегивать мою форму Драконов, если она ещё оставалась на мне, целовал в губы и просил свой «утешительный приз».       И ты всегда его получал.       Вновь даю тебе карты, и мы продолжаем играть. Уже в тишине, в своих мыслях, ты тянешь вино из бокала, а я смотрю на тебя, и в голову мысли дебильные лезут. То ли от тишины, то ли от выпитого алкоголя. Они не дают сосредоточиться, я проебываю ход, и ты кидаешь даму пики. Также молча, будто бы тоже задумался о чем-то. Я смотрю на свои карты и глубоко вздыхаю, перевожу взгляд на тебя, ты кусаешь нижнюю губу, и глаза у тебя как-то тревожно бегают.       Мы, все-таки, чувствуем друг друга.       — Коко… — зову тебя я и бью твою карту королём этой же масти. — Ты правда все это время не любил меня?       — М? — ты поднимаешь на меня взгляд и медленно выкладываешь туз прямо на только что выложенного мною короля       — Ты дурак? Ты что делаешь? — смеюсь я, а ты вскидываешь брови и тоже начинаешь смеяться       — Блять, — забираешь карту назад и выкидывешь другую, уже правильно.       — Так что? — вновь спрашиваю я. Создаётся впечатление, что ты специально «перевел» тему. Ты изначально будто бы знал, что я спрошу об этом.       — Что ты имеешь в виду?       — У нас все было хорошо… А ты кинул меня… И…       — …Я боялся, что тебя убьют… — ты не даёшь мне договорить, и я также тебя перебиваю.       — …Не в этом дело, Коко… Ты всегда любил Акане, а не меня, — я кладу карты на кровать, картинкой вниз и смотрю на тебя       — Инупи… Нет. Ты не прав, — твоя рука касается моей щеки, а сам приближаешься, чтобы поцеловать. Но я тебя останавливаю, кладя ладонь тебе на губы. — Я до сих пор тебя люблю… — добавляешь ты и обхватываешь запястье моей руки, которая мешает тебе поцеловать меня.       — Коко, подожди… — но ты не ждёшь и целуешь меня. На твоих губах неприятный вкус красного вина, такой терпкий и жгучий. Но это нисколько не портит этот поцелуй, лишь добавляет едкой горечи, что, кажется, осела где-то на дне моей, так называемой, души.       — Сейшу… — ты обвиваешь руками мою шею, крепко-крепко прижимая к себе. — …Я так сильно соскучился       Твой горячий шёпот словно паром касается моих губ. Я не отстраняюсь, не хочу разрывать первый за столь долгое время поцелуй. Чувствую солёный привкус во рту, приоткрываю глаза и вижу слезы, стекающие по твоим щекам. Я тоже обнимаю тебя, а ты закидываешь ногу на мои коленки, а вторую заводишь мне за спину.       — Обещай, что больше никуда не уйдешь, — прошу я, когда ты все же разрываешь поцелуй. Ты киваешь и шепчешь «не уйду», стирая слезы с лица. Кладёшь голову мне на плечо, и я слышу твой глубокий вдох, глажу тебя по спине и целую в макушку. Ты вновь приподнимаешься, смотришь своими чернющими глазами в мои и говоришь:       — Прости меня, Инупи…       Я коротко целую тебя       — Ты идиот, Коко       — Правда… Я… — ты хмуришься и поджимаешь губы, а взгляд твой по прежнему беспокойный, но уже без слез. Меня всегда удивляла твоя способность так быстро успокаиваться. — Я не знал, что делать… Я…       Я снова тебя целую, понимая, что просто рад тому, что ты здесь. Все-таки алкоголь повлиял на меня не в лучшую сторону. Может, будь я трезвым, спросил бы с тебя за все. Но сейчас просто хочу, чтобы теперь у нас все было хорошо. Ты здесь — остальное неважно.       — Я люблю тебя… — говорю я, едва отрываясь от твоих губ.       — И я тебя люблю, — отвечаешь ты и крепко прижимаешь меня к себе.       Я целую тебя в шею, а ты залезаешь руками мне под свитшот, приподнимаешь его, оголяя мой живот, явно намекая на то, чтобы я его снял. Я провожу по твоему позвоночнику, от затылка до копчика, пальцами залезая в трусы.       — А ты сначала победи, — я ехидно щурюсь и расплываюсь в улыбке, замечая азартный огонёк в твоих глазах. Целую тебя в уголок твоих дрожащих от улыбки губ и отодвигаюсь, снова набирая карты в руки.       Я все же подыгрываю тебе, специально сливаю партию и снимаю кофту. Я чувствую на себе твой взгляд, и ты, наверняка, хочешь сделать со мной то же самое, что и я с тобой. Ты ложишься боком на кровати, рукой подпирая голову. Я ложусь также напротив тебя, ты протягиваешь ко мне ладонь и треплешь меня по моим светлым волосам. Мне кажется, что ничего не случилось. Кажется, что эти два года были всего лишь страшным сном. Потому что я снова чувствую на себе твой любящий взгляд. И хочу снова верить, что он действительно любящий.       Ты раскладываешь карты и ходишь первым. Я бью все твои, после чего выкидываю тебе. Ты тоже отбиваешься, мне нечего тебе подкинуть. Мы берём карты из колоды, и снова бито. Ты поворачиваешься к тумбочке и смотришь на свой пустой бокал на ней. Берёшь бутылку и пьёшь из горла, а затем даёшь мне. Я делаю пару глотков, и вино кончается, ставлю пустую бутылку на пол, рядом с моим таким же пустым бокалом.       У тебя четыре карты в руках, ты расплываешься в улыбке и выкидываешь первый валет. Затем ещё один и ещё. И четвёртый — последний, козырной. У тебя взгляд такой хитрый, и ты разводишь руки, радостно информируя:       — Раздевайся. Это мои последние карты       Я молчу с секунду, перевожу взгляд сначала на тебя, потом на свои карты и медленно выкладываю первую даму на твой валет. Поднимаю взгляд, а у тебя медленно спадает улыбка с лица. Я бью второй валет своей дамой, третий и, наконец, четвёртый.       — Я тоже пуст, — я вскидываю брови. — Ничья. Как поступим?       — Переиграем, — у тебя на щеках заметный румянец, ты явно отвык от того, чтобы сидеть передо мной абсолютно голым.       — Не-а. Это был риторический вопрос. Снимай       — Ты тоже… — шёпотом отвечаешь ты, снимаешь трусы и накидываешь на бедра одеяло.       — Убери, — требую я, попутно расстегивая ширинку штанов. Ловлю твой смущенный взгляд, все как в наш первый раз. У тебя такой же милый румянец на лице. Ты также неловко переминаешь ткань простыни пальцами.       Я раскладываю карты, пять тебе, пять мне и колоду сбоку. Немного приподнимаюсь, скидываю с тебя одеяло, а ты поджимаешь коленку, немного переваливаясь на живот. Такой твой вид меня тоже смущает, но я стараюсь этого не показывать, хотя, кажется, все тело словно горит и внизу живота начинает приятно тянуть. И все эти ощущения увеличиваются из-за выпитого алкоголя, конечности покалывает, а перед глазами все будто «по-кадрово», но я, вроде, мыслю трезво.       И я с точностью могу сказать, что безумно сильно люблю тебя.       Ты вновь берёшь карты, смотришь на них, слегка вскинув брови. Твоя мимика такая выразительная и харизматичная, губы яркие и, какого-то хуя, ещё не зацелованные.       Я хожу первым, ты отбиваешься, и все снова идёт по кругу. У тебя опять, сука, как будто вся колода в руках, проебываешь. Я выкидываю последнюю карту — козырный туз, и смотрю на тебя. А ты наигранно-грустно опускаешь голову, зарываясь лицом в ткань своей рубашки, что ты положил рядом.       — Все, хватит… — ты поднимаешь голову, смотришь на меня, улыбаешься одними глазами и тут же ложишься на кровати, упираясь головой в сгиб логтя       — И что, даже не спросишь про «утешительный приз»? — я приближаюсь к тебе, целую в макушку.       — Ну ты вспомнил… И какой же «утешительный приз» ты мне можешь предложить? — ты смотришь на меня блестящими от надвигающегося возбуждения глазами. Я глажу тебя по спине, сначала шуршу всей ладонью, потом вожу по ней кончиками пальцев, нежно царапая её ногтями, а у тебя по рукам проходят мурашки. Провожу ладонью по твоей ягодице, затем по ляжке и аккуратно, ногтями, по чувствительной коленке.       — Себя, — я наклоняюсь, целую тебя в лоб, а ты приподнимаешься на логтях и ловишь мои губы своими.       — Ты — не «утешительный приз». Ты — мой джекпот, солнце, — шепчешь ты прямо в поцелуй. Мы поднимаемся, садимся на коленки, ты обвиваешь руками мою талию и подцепляешь резинку трусов. Я приподнимаюсь на коленях, и ты сразу спускаешь их с меня. Я тяну тебя назад, а ты рукой скидываешь карты с кровати, и они разлетаются по полу.       — Потеряешь же… — говорю я, сажусь на задницу и приподнимаю бедра, опираясь на руки, позволяя тебе снять с меня трусы.       — Да поебать, они не мои — я их у Хайтани спиздел, — смеёшься ты и кладёшь руку мне на грудь, надавливаешь, а я ложусь на спину, обхватываю тебя за шею, заставляя прижаться к себе.       — Ааа… — тяну я. — Это все меняет…       Ты смеёшься, и я чувствую твоё горячее дыхание у себя на шее — оно сильно возбуждает. Ты встаёшь на колени, не отрываясь лицом от моей шеи, а я ногами обхватываю твои бедра. Хватаю тебя за волосы, тяну наверх, заставляя немного подняться, смотрю тебе в глаза и тихо проговариваю:       — Я хочу тебя       — А я тебя, — примыкаешь к моим губам и начинаешь спускаться ниже, целуешь шею, ключицы и плечи. — Хочешь быть…?       — …Снизу, — договариваю за тебя я. Обычно за место «сверху» нужно было буквально подраться друг с другом, но сейчас я сдаюсь без боя — слишком сильно изголодался по тебе. Ты приподнимаешься, смотришь на меня с улыбкой. Осматриваешь моё тело, выпрямляешься в спине и гладишь по внутренней стороне бедра.       — Я не думаю, что у меня есть смазка… — говоришь ты и кладёшь руку мне на пах, проводишь по члену, нажимаешь на головку, слегка потирая её большим пальцем.       — Как будто нас когда-то это останавливало…       — Ага… А ты, небось, каждый день в задницу трахался? — твои белоснежные зубки оголяются в широкой улыбке, ты смеёшься, мне так нравится твой смех. Я так скучал по нему. Наверное, даже больше, чем по твоим прикосновениям.       — На тебя дрочил, — отшучиваюсь я       — Мм… Продемонстрируешь?       — Обойдешься. Сам справишься       Ты облизываешь свои пальцы, после вставляешь средний внутрь. Прикусываешь нижнюю губу, такой старательный, котёнок… Двигаешь пальцем внутри. Так приятно. Я запрокидываю голову назад, ерзаю по белоснежной простыне затылком.       — Приятно? — спрашиваешь ты, как в первый раз, будто бы ты совершенно не знаешь ответ. — Сейшу…       Я согласно простанываю, и ты входишь вторым. Становится больно, я невольно шиплю и пытаюсь расслабится. А ты кладёшь ладонь мне на грудь и гладишь, успокаиваешь. Пугает только одно — я пьяный в стельку, возможно, больно будет на утро, но это мои проблемы утром, явно не сейчас. Задеваешь простату, я выгибаюсь в спине, хрипло вдыхаю воздух широко открытым ртом. Ты опускаешься к моему паху, целуешь головку и проводишь по уретре языком. Как же я, сука, давно не чувствовал этого. Ты заглатываешь полностью, из-за чего я шумно выдыхаю. Так чувствительно, блять. Ты двигаешь пальцами внутри, а языком проводишь по всей длине члена. Достаёшь пальцы, а сам поднимаешься, на твой подбородок падает слюна, и ты стираешь её. Целуешь меня и удобнее садишься между моих ног. Обхватываешь рукой мой член, двигаешь ей, медленно и размеренно. Проводишь языком по моим губам, и я открываю рот, углубляю поцелуй. Ты гладишь меня по плечу свободной рукой, так нежно и по-ностальгичному любимо.       — Подожди-ка… — внезапно говоришь ты, отстраняешься, выпрямляясь в спине, и встаёшь с кровати.       — Ты куда? — спрашиваю я и рассматриваю твоё изящное тело, идущее в сторону коридора. Ты выглядишь так красиво: длинные ноги; впалый, слегка накаченный живот; тонкая талия и выпирающие ребра — это все выглядит так гармонично и возбуждающе. Твои лежащие по правую сторону лица черные волосы немного растрепались, но это тебе так идет.       — Секунду… — отвечаешь ты, открываешь дверцу шкафа и достаёшь оттуда свою старую форму «Чёрных драконов».       — Ты до сих пор её хранишь? — я улыбаюсь, рассматривая такую ностальгичную вещь       — Она мне напоминала о тебе… — с ноткой грусти проговариваешь ты. — А ты что с ней сделал?       — Она в салоне… Висит в шкафу. Я тоже её оставил       Ты кидаешь на меня радостный взгляд и залезаешь в карман плаща, достаёшь оттуда пустую пачку моих старых сигарет, какие-то чеки, немного денег, все это выкидываешь на тумбочку.       — Блять, ну пожалуйста… — шепчешь ты и лезешь в другой карман, достаёшь оттуда лишь скомканную купюру в десять тысяч йен. — Тоже неплохо… — смеёшься ты и снимаешь с плечиков белые брюки       — Что ты ищешь? — спрашиваю я, немного склонив голову вбок. Но ты не отвечаешь и через несколько секунд воскликаешь:       — Блять, да! — ты быстрыми шагами долетаешь до кровати, садишься на нее и показываешь невскрытый презерватив. — Как в старые-добрые…       — Коко… — смеюсь я, наблюдая, как ты вскрываешь его и выдавливаешь смазку себе на руку. Размазываешь ее по члену, а остатки растираешь между пальцами и выходишь внутрь. Так значительно приятнее и совсем не больно.       — Так лучше? — спрашиваешь ты и смотришь на меня       — Ага…       Ты приблизжаешься ко мне, чтобы поцеловать, и твои губы накрывают мои.       — Давай уже… — шепчу я и обнимаю тебя ногами. А ты садишься на колени и, наконец, аккуратно входишь, медленно и постепенно, чтобы не сделать больно. Я хвастаюсь руками за простынь, сильно её сжимаю и все равно болезненно шиплю, а ты покрываешь моё лицо множеством мелких поцелуев. Так же опускаешься к шее, целуешь ее, кусаешь и сразу зализываешь место укуса. Начинаешь двигаться, аккуратно толкаться внутрь, но входишь во всю длину, со временем начинаешь ускоряться и твои толчки становятся все резче. Каждое твоё движение вызывает дрожь по всему телу и мурашки на плечах, что сразу пробегают аж до щиколоток       — Пфф… Коко… Кха… — я хочу сказать, что люблю тебя, глажу тебя по плечам, царапаю их от особо грубых толчков. Твои черные волосы падают мне на лицо, ты жмуришься от удовольствия и радостно улыбаешься, а я, блять, словно таю под тобой.       Ты выдыхаешь, примыкаешь к моей шее, и я слышу твои тихие стоны, ты набираешь воздух в лёгкие и шепчешь:       — Я правда люблю тебя, — твои влажные губы осыпают поцелуями мои плечи и ключицы. Я хочу тебе что-то ответить, но не нахожу что. Сильно кусаешь мою шею, я хрипло вскрикиваю от боли. Ты ускоряешься, и я замечаю, что головой сползаю с кровати. Запрокидываю голову, а ты пользуешься этим, проводишь языком по шее, от кадыка до подбородка.       — Коко… — зову тебя я, когда лежать становится совсем неудобно. Ты поднимаешься и смотришь на меня, смеёшься с моего положения, подхватываешь под руки и укладываешь на подушки. Берёшь одеяло и накрываешь нас, ложишься на меня, на мою грудь. Я чувствую, насколько быстрое у меня сердцебиение, какое тяжёлое дыхание. Ты тоже тяжело дышишь. — Не останавливайся, — прошу тебя я, и ты послушно встаёшь на колени       — Дай передохнуть, — ты смеёшься, но все равно раздвигаешь мне ноги. Плавно входишь, вновь ложишься на меня и начинаешь толкаться. Ты делаешь это намного нежнее, чем я. Ты так привык — всегда, когда ты сверху, ты безумно нежен. Но сейчас я хочу по-другому, хочу так, как обычно трахаю тебя я.       — Коко… — вновь зову тебя. — Давай… Жёстче…       Ты приподнимаешься на логтях, застываешь и немного удивлённо рассматриваешь моё лицо. Тебя будто бы смущают мои слова, но по твоему лицу так и не скажешь — слишком надменный. Ты гладишь меня по щеке и хитро щуришься, спрашиваешь:       — Больно не будет?       Я отрицательно мотаю головой, ты кратко целуешь меня в губы и поднимаешься. Подхватываешь под коленку и перекидываешь её, заставляя встать меня раком. Так быстро и без затруднений, словно я не вешу ни грамма.       — Я хочу видеть тебя… — мне кажется, что это звучит слишком пошло, из-за того, что произнес это ровно в тот момент, как ты вошел.       — Тебе так приятнее будет… — поясняешь ты и нагибаешься ко мне, целуешь затылок и лопатки. Я обхватываю подушку руками, зарываюсь в неё лицом, а ты снова начинаешь двигаться. Сразу набираешь бешеный темп, слышатся громкие шлепки кожа о кожу. Я кусаю ткань подушки и задерживаю дыхание, а ты сдержанно стонешь. Каждый твой толчок отдаёт вибраций в живот, и чем грубее он, тем она сильнее. Это больно, но в этом что-то определённо есть, что мне нравится.       — Я… — слышу твой стон на выдохе. — Скоро… — ты запыхался, но продолжаешь в том же темпе. Я тоже скоро, ноги не держат и сильно дрожат, с каждой секундой я опускаюсь все ниже и ниже, все шире раздвигая колени в стороны. Твои руки подхватывают меня под бедра и ставят в изначальную позицию. Ты обнимаешь меня за талию, правой рукой тянешься к моему члену, начинаешь дрочить. — Сейшу… Кха…       Я так давно не слышал своего имени таким голосом. Сука, кажется я кончу только от него.       — Коко… Бля… — по конечностям проходит сильная судорога, и я выгибаюсь в спине. Глотаю воздух широко открытым ртом, но он будто не идёт, я хрипло выдыхаю и моё тело обмякает, вместе с твоим. — Хватит… — шёпотом прошу я и хватаю твою руку, которая продолжает натирать мой член. Ты ещё внутри, словно не в силах больше ни на что, лежишь на моей спине и тяжело дышишь. И дыхание твоё будто бы горячим паром обдает по уху, из-за чего на моих предплечьях пробегают мурашки. — Слезь, тяжело…       Ты с трудом поднимаешься и наконец выходишь из меня, падаешь где то сзади на кровать, а я поворачиваюсь и сажусь перед тобой, закинув левую ногу на твое бедро. У тебя взгляд такой пьяный и усталый, прямо как в наш тот самый «первый раз». Я рад, что сейчас мы дома.       — Открой окно… Душно, — прошу тебя я, ты послушно встаёшь и идёшь к окну, попутно хватая пачку сигарет с прикроватной тумбочки. Достаёшь из неё зажигалку и сигарету, кладёшь её между губ. Открываешь окно и облокачиваешься о пластиковую оконную раму. Я тихо подхожу сзади и выхватываю у тебя сигарету, а ты глубоко вздыхаешь и достаёшь ещё одну. Это те самые дорогие сигареты, которые ты покупал мне во времена «Чёрных Драконов». Вкусные, с фильтром и хорошим табаком, крепкие.       — Почему ты начал курить? — спрашиваю тебя я и зажигаю свою сигарету о твою. Я стою сзади тебя, приобнимая за талию.       — Этот запах напоминал о тебе, — повторяешь ты свою же фразу и улыбаешься. Я делаю тяжку и выдыхаю дым, касаясь губами твоего затылка. Твои черные волосы так красиво выглядят в серой дымке, что быстро выветривается в открытое окно.       — А что ещё тебе напоминало обо мне? — шепчу я и выдыхаю сигаретный дым тебе в лицо, а он смешивается с твоим и улетает в окно, растворяясь в воздухе.       — Абсолютно все… — также шёпотом отвечаешь ты и стряхиваешь пепел с сигареты. Твой ответ звучит заметно грустно, я чувствую, о чем ты жалеешь. — Я не знал, как жить без тебя       — Я тоже не знал, — отвечаю я и повторяю за тобой, легко постукивая сигаретой об оконную раму, и пепел уносит ветром. Ты лишь глубоко вздыхаешь, не находя, что ответить. Я сильно затягиваюсь и выкидываю сигарету в окно — надоело курить, а ты продолжаешь. Ты делаешь это медленно, словно смакуешь этот противный вкус. Я целую тебя в затылок, а затем слегка наклоняюсь и целую твою спину, как хотел часом ранее. Начинаю с плеч, опускаюсь к лопаткам, где содрана кожа — ты тогда слишком сильно пробороздил по асфальту. Кидаю взгляд ниже, а он расплывается и словно двоится. У тебя так много синяков, ссадин и царапин. Кажется, я виню себя в этом. И хочу поцеловать каждую. Касаюсь губами этих ссадин на лопатках, что уже покрылись кровавой корочкой, так аккуратно, чтобы случайно не сделать больно.       — Ты чего? — раздаётся твой слегка удивлённый голос. Я немного заигрался, а ты вывел меня из этого транса              — Спасибо, что помог… — шепчу я и выпрямляюсь, обвожу твою талию руками, сильно прижимаюсь к тебе. — Прости меня, Коко…              — Это я должен извиняться, — отвечаешь ты и поворачиваешься ко мне, делаешь затяжку и кладёшь логти на подоконник сзади. — Поцелуй меня       Я обнимаю тебя за шею, высовывая руки из окна, по ним приятно дует холодный уличный ветер. Я упираюсь лбом в твой лоб, смотрю в твои глаза, радостно бликующие, и секунду спустя целую тебя.       И этот поцелуй пропитан табачным дымом, что распространяется от наших губ тёмными клубами по комнате. На твоих губах приятный вкус фильтра сигареты: сладкий, шоколадный. Этот поцелуй точно такой же, как наш последний два года назад.       Только сейчас я уверен — я больше никому тебя не отдам и ни за что не дам уйти       Теперь ты только мой