Соломенный человек

      Бармен подлил в пустой стакан очередную порцию виски, которую Дрейк залпом опрокинул в себя. Лед почти растаял, неприятно разбавляя выпивку, голова немного опустела, по телу пробежалась легкая волна мурашек. Мысли, которые непрестанно крутились в голове последние месяцы, наконец оставили его, позволяя этот вечер и ночь провести в приятном тумане. Он не собирался много пить, просто расслабиться перед долгожданными выходными и постараться отвлечься от бесконечной череды дел, которые не давали покоя ни днем, ни ночью.       Уже второй год в городе орудовал маньяк, которого они никак не могли поймать. Их спецгруппа не спала ночами, по десятому разу опрашивала свидетелей, перепроверяла места преступлений в поисках новых улик, но все было тщетно. Соломенный Человек, как прозвали его журналисты, был неуловим, словно туман поутру, — пара очевидцев видели лишь тень. Те два фоторобота и психологический портрет от профайлера, которые они сумели наскрести, не давали абсолютно ничего, кроме понимания, что этот ублюдок на удивление находчив. Отъявленный извращенец, который истязал своих жертв и делал вещи, которые выходили далеко за грань не только закона, но и человечности. Этот оккультист был довольно смышленым, чтобы водить за нос следствие, не оставляя следов, но ярко заявляя о своей безнаказанности. Расследование в очередной раз зашло в тупик, начальство наседало, общественность негодовала, а им оставалось лишь ждать новых убийств и молиться, чтобы этот проклятый серийник ошибся. Двадцать пять жертв за два года — такого плодовитого еще поискать надо было. Однако рано или поздно они все ошибаются. И он тоже ждал, когда произойдет этот роковой промах.       В баре было немноголюдно, приглушенный свет искажал лица людей, музыка сливалась в какой-то единый поток звуков и слов. Дрейк прикрыл глаза, упираясь лбом в прохладную столешницу, и медленно выдохнул. Еще стакан, и пора бы домой, ему хватит, чтобы не портить выходной и не откисать полдня в похмельном угаре.       Соседний стул неприятно скрипнул ножками по полу, заставляя его приоткрыть глаза, и в поле зрения показались длинные стройные ноги в обтягивающих кожаных штанах. Казаки слегка позвенели пряжками, и глубокий, мелодичный голос что-то тихо сказал бармену. Он поднял голову и хмуро уставился на незнакомца, который рискнул присесть рядом. В ушах слегка зазвенело от внезапной смены положения, и Дрейк прослушал, что тот сказал, но этот голос был однозначно приятным, как и сам незваный сосед. Светлые волосы мягкими волнами обрамляли бледное лицо, стройное тело было затянуто в темную рубашку, на плечах болталась косуха. Создавалось ощущение, что этот парень явно зашел не в ту дверь, ведь рок-клуб стоял напротив. А может, он решил немного разбавить атмосферу своим неординарным видом? Мало ли было чудиков в их городе.       Дрейк неплохо определял людей по внешности, опыт детектива сказывался, и этот молодой на вид парень был странным даже для рокеров, которых он нередко видел у себя в участке. Холодная улыбка на долю секунды промелькнула на безучастном лице, пока он рассматривал стройную фигуру. Полные губы слегка приоткрылись, привлекая внимание, и тот влил в себя порцию виски. Дрейк хмуро бросил взгляд на свой стакан, который уже заменили на новый. Янтарный алкоголь переливался, играя бликами от свежих кубиков льда, в горле запершило, и пальцы спокойно обхватили прохладное стекло.       — Вы выглядите довольно угрюмым. Вас что-то гнетет? — тихо спросил сосед по стойке.       — Мне попался чертов психопат, — не думая, ляпнул он.       — Вы про меня? — с ноткой сарказма уточнил тот.       — Хм, нет.       — Вы из полиции? — со странной интонацией спросил тот, будто с осторожностью, но в состоянии опьянения Дрейк совершенно не обратил на это внимания.       — Ага, — саркастично улыбнулся он.       Парень склонился к нему, волосы плавно упали вперед, заставляя задержать на них внимание. От них пахнуло каким-то сладковатым запахом с примесью соломы, а мягкий голос что-то заговорщицки спросил:       — У нас в городе правда орудует маньяк?       — Да. И я скоро поймаю этого ублюдка, — слишком спокойно ответил он.       — Я в этом не сомневаюсь, — мелодично проговорил тот, но внезапно протянул руку и томно хлопнул длинными ресницами. — Хоукинс.       Дрейк пожал узкую аристократическую ладонь, чувствуя скрытую силу внезапного собеседника. Он хотел представиться в ответ, но его опередили.       — Я вас знаю, детектив Диес Дрейк. — Хокинс еле заметно улыбнулся и добавил: — Видел статьи с вашими фото.       Дрейк сделал глоток виски, стараясь не отводить взгляда от внезапного собеседника. Что-то загадочное, но вместе с тем и чарующее было в этом проходимце. За хладнокровной маской явно пряталось что-то темное. Он сдержанно улыбнулся Хоукинсу, залпом осушил стакан, и после этого разговор внезапно потек рекой. Этот чудик говорил не так много, но каждый раз ему удавалось свести их разговор к делу. Хоукинс мастерски выуживал информацию, лучше, чем все журналисты, которые обычно били прямо в лоб и не старались считаться ни с законами, ни с чужими чувствами. Дрейк даже сам не замечал, как слово за слово выкладывал подробности, которые необходимо было держать в тайне от общественности. В один из моментов он осекся, понимая, что болтает слишком много лишнего, но странный собеседник на удивление не наседал, отступая в такие моменты. С ним будто играли — мягкий голос обволакивал и завораживал, погружая в какой-то транс.       В один из моментов Дрейк внезапно подвис, осознавая, что что-то не так. Перед глазами будто стоял туман — все плыло сильнее, чем обычно. В теле появилась необычная легкость, оно будто еле ощутимо вибрировало. Взгляд постоянно цеплялся за мягкие губы, которые плавно двигались, выговаривая слова, а внутри что-то медленно разгоралось, пуская по телу непривычные волны приятного тепла. Секунда озарения промелькнула в голове, заставляя внутренне сжаться. Он не напивался так быстро и никогда не терял контроль, но сейчас создавалось впечатление, что его опоили. Этот белобрысый рокер успел подмешать ему в стакан что-то, от чего разум совершенно не слушался. Видимо, это секундное замешательство заметил Хоукинс и присел плотнее ему на уши. Мысль скрылась в глубине сознания, так и не вернувшись в тот вечер.       Неожиданно его замутило. Тошнота подкатила к горлу, обдавая кислотой пищевод. Дрейк попытался встать со стула, но ноги уже не держали ослабевшее тело. Если бы его не поймал Хоукинс, то лицо бы встретилось с полом. Тот что-то извиняющимся тоном сказал бармену, на удивление легко подхватил нелегкую тушу детектива и потащил в туалет. Парень внезапно оказался ниже него, но куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. Узкая ладонь на талии будто прожигала через одежду, а внутри расползался непонятный жар. Сердце ускоренно билось в груди, разгоняя отравленную кровь по организму, мутило все сильнее, и необычная жажда расползалась по телу.       Они ввалились в одну из кабинок, наспех захлопнув дверь. Дрейк так и не смог задвинуть щеколду, просто не успел. Спина больно впечаталась в холодный кафель, а чужие губы нашли его. Пьяное дыхание смешивалось на их языках, руки Хоукинса шарили по торсу, заползая под рубашку. Сперва он как-то пытался отбиваться от такого напора, но все усилия моментально блокировались. Чужие пальцы пощипывали разгоряченную кожу, сжимали и сминали крепкие мышцы. Стоны непроизвольно вырывались из него, заставляя краснеть, но их тут же съедали очередным голодным поцелуем.       Перед глазами плясали разноцветные огни, из-за чего картинка смазывалась. Звуки сливались в непонятное месиво из жаркого дыхания, липких причмокиваний, стонов и странного порыкивания. Его резко развернули, вжимая лицом и грудью в дверь, рубашку слегка стянули. Хоукинс сперва уткнулся ему в затылок, тяжело дыша. Хриплый шепот был не различим для опьяненного мозга, но чужое желание ощущалось даже сквозь одежду. Худощавые руки продолжали шарить по телу, губы жадно стали покрывать кусачими поцелуями шею и плечи, заставляя хрипеть и что-то невнятно бормотать. Дрейк тяжело дышал, чувствуя чужой стояк, которым Хокинс терся о его задницу. Собственный член ныл в тесных боксерах, требуя внимания, но его руки грубо заломили, тонкие пальцы мастерски расстегнули толстый ремень, вытянули из штанов и быстро перетянули запястья, лишая возможности сопротивляться. Какая-то тревога забилась глубоко внутри, но выпитый алкоголь и неизвестный наркотик глушили ее, оставляя лишь жгучую жажду.       Хоукинс стянул его штаны вместе с бельем тут же вставляя два пальца в тугой вход. Дрейк зашипел и выгнулся, пытаясь слезть с чужой руки, которая почти на сухую разминала сжатый анал. При очередной попытке ускользнуть от слишком грубых ласк, его тело лишь сильнее прижали к двери, придавливая локтем плечи. Ему оставалось лишь жарко дышать ртом в обшарпанную деревянную поверхность, жмуриться от неприятной боли, но все так же хотеть разрядки.       Тот долго не копошился — слегка растянув его, пристроился и размашисто вошел на всю длину. С губ сорвался болезненный хриплый стон, чужие руки крепко удерживали на месте, не позволяя двигаться. Зад жгло, внизу живота ныло. Казалось, его насквозь проткнули раскаленным ломом. Чужой член невозможно распирал узкий вход, болезненно заполняя внутри. Остатками сознания Дрейк понимал, что это больше походило на изнасилование, но телу внезапно нравилась эта жестокость. Его просто продавили, лишая возможности здраво мыслить и сопротивляться, все на что хватало сил — это сдерживать громкие стоны, кусая губы, и послушно принимать в себя твердую плоть.       Этот чудаковатый рокер рвано двигал бедрами, загоняя свой ствол все глубже и растягивая все больше. Руки Хоукинса грубо и до боли хватали за бедра, сильнее насаживая до самого основания. Шлепки чужих бедер о его ягодицы участились, тот сорвался на бешеный темп, погружая их обоих в пучину настоящего безумия. Он хотел попросить притормозить, но ему просто затолкали в рот собственный галстук, что-то недовольно прошипев на ухо, и продолжили жадно и быстро вколачиваться в узкий проход. Пара невольных слезинок скатилась по щекам, член подергивался, иногда потираясь чувствительной головкой о грубое дерево, когда Хоукинс входил слишком глубоко и плотно прижимал к двери. Грудь и бедра неприятно саднили царапинами от чужих ногтей, которые впивались в кожу. Дрейк чувствовал, как внутри него пульсирует горячая плоть, пронзая тело каждым движением. Эта боль, смешиваемая с удовольствием, выкинула его за грань раньше, чем предполагалось, и Хоукинс что-то грозно прорычал. Ноги подрагивали от накатившего оргазма, который даже не осознавался мозгом, но это, видимо, не понравилось внезапному партнеру. Его вновь развернули, надавили на плечи, принуждая упасть на колени. Чужие пальцы грубо схватили щеки, заставляя открыть рот. На языке появился слабый металлический привкус, в нос ударил тяжелый запах какого-то благовония, прелой соломы и мускуса. Мозг окончательно потерял связь с реальностью. Дрейк закатил глаза и послушно принял толстый ствол, который болезненно растягивал теперь его глотку.       Сколько длилось это безумие, он не знал. Мозг отключился окончательно, когда его начали душить, по второму разу натягивая на все еще стоящий член.       Дрейк проснулся у себя. Утреннее солнце нещадно било в лицо, голова раскалывалась, тело ныло, а горло драло от сухости. Он с трудом сел на краю кровати, сжимая гудящую голову, в которой вновь клубились мысли. Но сейчас они все были о том человеке, который этим вечером нещадно поимел его в туалете бара.       Как добрался домой Дрейк, не помнил абсолютно. Воспоминания хоть и были относительно четкими, но больше опирались на ощущения, чем на что-то осознанное и понятное. Картинка опьяненного мозга выдавала лишь размытые образы, невнятные фразы и явное недовольство партнера. Было интересно, кто-то вообще слышал, что творилось в тесной кабинке туалета, или гости заведения сделали вид, что ничего не заметили? И что вообще произошло, когда сознание померкло? Последнее, что он помнил, как его щекой прижали к крышке унитаза, жестко тараня сзади.       Из груди вырвался болезненный стон. Он не вел беспорядочные связи не потому, что был каким-то праведником, а просто на это обычно не было времени. Какие-то отношения в прошлом имелись, но все это кануло в Лету, оставив флер досады и разочарования. Даже обычный секс случался с ним не так часто, а если и был, то обычно у него дома, где была возможность контролировать ситуацию. Но вчера случилось что-то, что совершенно выбивалось из привычного порядка — он по пьяни дал первому встречному. Хотя сложно было это назвать полностью добровольным актом, ведь им нагло воспользовались. Он столько раз расследовал насильственные преступления и теперь частично стал одной из жертв. Хотя больше того ужасало лишь то, что ему это чертовски понравилось. Дрейк всячески отгонял от себя эти мысли, но сотворенное с ним в том узком пространстве насилие томным уколом отдавалось где-то внизу живота. Его впервые отымели так, что он не мог стоять на своих двоих.       Грудь пощипывало от царапин, поясница неприятно ныла, а на запястьях краснели следы от ремня. Он проморгался, взъерошил растрепанные волосы и медленно встал. Голова нещадно гудела, в ногах ощущалась слабость, и общее состояние было далеко от хотя бы приемлемого. Расстегнутая рубашка была чем-то заляпана по краю, и Дрейк догадывался, чем именно, а расстегнутые штаны чуть не стали причиной позорного падения на пол, стреножив в районе щиколоток. Ремня нигде не оказалось. Позже он несколько раз обшаривал свою небольшую квартиру в поисках пропажи, но так и не нашел.       На трясущихся ногах дойдя до ванной и цепляясь за стены, он наконец рассмотрел чудовищные следы вчерашнего приключения. Это мало напоминало следы сексуальных утех, отметины скорее походили на метки животного, который терзал свою добычу. Прохладная вода неприятно щипала мелкие ранки, но притупляла боль в синяках. Саднящие колени пока не разгибались полностью, отчего ему приходилось морщиться. Спасибо, что этот засранец не умудрился накончать в него, иначе было бы куда хуже, но сидеть ближайшие дни будет довольно неудобно.       Душ немного освежил потрепанное тело, крепкий кофе обжег язык, и голова слегка прояснилась, когда в изнуренное тело все-таки положили еду.       Дрейк сидел за столом, развалившись на стуле, смотрел в старое пятно на обоях, потягивал вторую чашку кофе и прокручивал в памяти вчерашний вечер. Щекотливое чувство тревоги, которое удачно заглушили алкоголь и внезапный секс, сейчас разыгралось на полную. Что-то слишком странное было в этом парне, что не давало покоя. Он не был профайлером, чтобы считать человека, но внутренняя чуйка детектива подсказывала покопаться в этом детальнее. Эта молчаливость, глухие сдержанные стоны сквозь зубы и резкие, жесткие движения, которые казались одновременно просчитанными и хаотичными, создавали ощущение полного контроля над ним. То, как его легко заболтали и подчинили, щекотало нервы. Дрейк всегда был рисковым парнем, не просто так пошел в полицию, но то, что творил этот белобрысый рокер, попахивало реальным извращением. Память услужливо подкинула то, как тонкие пальцы сжимали его тело, жестко оттягивали волосы, зубы вгрызались в кожу. Метки все еще побаливали, будто в его плоть впивался зверь, а не человек.       В трусах неожиданно стало тесно, а по телу пробежала томная волна, тяжестью падая вниз живота. В паху слегка скрутило истомой, и он не удержался, трогая себя через мягкую ткань. Пальцы сжали набухающий член, слегка придавливая головку, провели вдоль и перекатили гудящие яйца. Дрейк медленно выдохнул, прикрыл глаза и чуть съехал со стула, раздвигая ноги. Рука привычно залезла под резинку и обхватила пульсирующий ствол. Он дрочил быстро и грубо, а перед глазами вспыхивали воспоминания. Впервые в жизни ему настолько вскружили голову. Обычный секс, который приносил удовольствие, померк на фоне того греха, что сотворили с ним прошлым вечером. Хоукинс будто знал, как и что спросить, куда надавить, как погладить, даже как трахать, чтобы голову покинуло все, кроме болезненного удовольствия.       Дрейк застонал сквозь зубы, сильнее сжал руку на члене, чувствуя пульсацию. Низ живота скрутило, ноги свело судорогой, и он даже чуть не упал со стула от яркого оргазма. В глазах заискрило, дыхание застряло в горле вместе со стоном, мышцы подергивались, заставляя мелко содрогаться всем телом. Такого с ним не случалось довольно давно. Сквозь пелену ярких вспышек проглядывало отстраненное миловидное лицо, обрамленное светлыми волосами, и глаза, которые промораживали своим холодом изнутри. Как же обманчива человеческая внешность — в шкуре ягненка оказался матерый волк.       С трудом отдышавшись, он задумчиво посмотрел на свои руки. Дрейк наспех вытер испачканную ладонь о кухонное полотенце и откинулся на спинку. Ему еще никто не вытрахивал мозги настолько в прямом смысле, чтобы он не мог думать ни о чем другом. Чудовищный парень, который таил в себе что-то загадочное.       Глаза зацепились за отметины на запястьях. Что-то они ему напоминали, но мозг после яркого удовольствия превратился в желе и отказывался нормально работать. Тревожная щекотка внутри так и продолжала нервировать, крутясь неоформленными образами где-то на задворках сознания. Обворожительный голос стоял в ушах, сладостно выспрашивая подробности дела. Холодное лицо казалось безучастным, но в темных глазах будто искрился какой-то огонек. Тонкие длинные пальцы возбужденно подрагивали на стакане, длинные ресницы трепетали при упоминании некоторых кровавых подробностей. Дрейк фыркнул, устало помассировал отекшее лицо, но слегка отодвинул мысли на задний план. Мало ли в мире придурков, повернутых на жести, может, этот тоже любит поглядывать всякие снафф-видео, но это же не делает его каким-то маньяком. Он подумает обо всем позже, а пока ему нужен душ.       Телефон отчаянно разрывался до тех пор, пока Дрейк не нашел тот в недрах постельного белья. Последнюю неделю спал он беспокойно, поэтому простынь и одеяло сбивались. Ему снился или тот вечер, заставляя метаться в жарком сладостном бреду, после которого в паху томно ныло, заставляя яростно наяривать в кулак, или что-то неопределенно-жуткое, что заставляло вскакивать в холодном поту и тревоге, гудящей во всем теле. Хоть он и привык к разным кошмарам своей работы, но это дело будто выпивало из него все силы. И этот запах тяжелых благовоний, сухой соломы и крови будто забился в нос, легким флером преследуя его.       — У нас новый труп, — уныло возвестили в трубке, скрывая зевок.       — Адрес, — коротко бросил в ответ сонный Дрейк и сполз с кровати.       Ему быстро продиктовали улицу, и он уже хотел бросить трубку, но сержант на том конце жалобно бросил напоследок:       — Вам это не понравится.       Ему действительно это не понравилось. Кому в здравом уме понравится смотреть на выпотрошенные тела с утра пораньше? Но это была его работа, которую Дрейк всегда выполнял на отлично.       Маленькая квартирка в старом здании казалась местом съемок какого-то оккультного слэшера. И если на кухне, совмещенной с гостиной, было на удивление слишком чисто, то в единственной комнате творился настоящий ад. Странные символы покрывали стены и пол, а кровь была везде, даже на потолке. Про жертву можно было сказать лишь одно — она присутствовала. Тело было настолько изуродовано, что, кроме формы, не сохранилось ничего, что можно было идентифицировать. Им вновь предстояла громадная работа, которая затянется не на одну неделю.       Судмедэксперты мелькали вспышками камер и ползали, как тараканы, повсюду, собирая улики. Дрейк устало поморщился, бросив взгляд на труп, — хорошо, что он не успел позавтракать, иначе его стошнило бы от запаха. Хоть тело и было свежим, но удушающий запах неизвестных благовоний смешался с металлическим запахом крови и теплым ароматом сухой соломы. В голове тихо звенели колокольчики, будто пытаясь подать знак, что подобное уже появлялось совсем недавно, но мысли губительным потоком сносили все эти тревожные намеки, заставляя фокусироваться на реальности. Он подумает позже.       — Детектив, вам нужно на это взглянуть, — окликнули его, пока он рассматривал символы на стене.       Ему протянули небольшой обрывок бумаги. Это явно были не обои, а что-то более плотное и профессиональное, напоминающее бумагу у художников. Он покрутил в руках кусок сероватого листка и наконец прочитал послание:       «Детектив, вы были потрясающе узким».       — Что за черт?! — неверяще пробормотал он, хмуря брови.       — Что это? — послышался голос из-за плеча, отчего Дрейк вздрогнул и тут же опустил руку, пряча записку.       Это произошло на автомате, без задней мысли. Ему не хотелось, чтобы что-то столь интимное видели другие, но избежать этого невозможно было бы в дальнейшем. Каждая улика просматривалась и была доступна всем, но в этот момент хотелось скрыть подозрительную связь с тем, кто мог быть причастен к этому делу. Пришлось сделать несколько шагов в сторону от навязчивого внимания, чтобы изучить странное послание.       Дрейк завис над этим клочком, где аккуратным, практически каллиграфическим почерком была выведена откровенная фраза. Он рассматривал ее, стараясь не смять одну из немногочисленных улик. Это было уже слишком. Чувства негодования и злости бурлили в нем. Казалось, все было на поверхности, было слишком очевидным, но они будто брели в темноте, продвигаясь на ощупь. Невозможно быть настолько откровенным и не попасться. Мало того, что этот маньяк-оккультист устроил кровавую баню в маленькой квартирке жертвы, так еще и оставил записку, напрямую касающуюся его. Что это за выродок, который как-то осведомлен о сексуальных похождениях Дрейка?! Жертву он отмел сразу, так как у той были темные волосы и чисто визуально больше походил на него и ростом, и фигурой, чем на того стройного парня, который знатно оприходовал его в туалете.       — Детектив Дрейк, вам это не кажется знакомым? — спросил один из судмедэкспертов, привлекая внимание.       Он развернулся, нехотя рассматривая выпотрошенную жертву. Все как и всегда — тошнотворный вид, но тут тело слегка сдвинули, и взгляд зацепился за руки. Тонкие запястья были плотно перетянуты ремнем. Его ремнем, который исчез неделю назад, после того самого вечера в баре. Дрейк застыл, завороженно рассматривая почерневшие руки, потемневшую от обилия крови толстую кожу пояса, крупную бляху, которая свисала спереди. Ему подарили этот ремень пару лет назад, и сослуживцы смогут опознать тот без труда.       Пришлось подойти ближе, чтобы различить под свернувшейся кровью потемневшие пятна, которые чем-то напоминали его. Он вглядывался в укусы, синяки и ссадины и чуть было не расстегнул рубашку, чтобы сравнить их со своими следами. Дрейк сдержался, ведь было бы странно, разденься он прямо тут, но все-таки невзначай взглянул на левую руку, где под широкой шлейкой часов скрывалась отметина. Гематомы от ремня до сих пор слегка темнели на коже, отливая желтизной синяков. Его мозг будто прострелили, заставляя оцепенеть. Тот белобрысый рокер с приятным голосом, миловидной внешностью и необычайной силой делал с ним что-то похожее, только он ведь был жив. Может, Хоукинс просто был помешан на маньяках? Такие уже встречались, и подражателей они ловили. Но всё вокруг было забито слишком огромным количеством совпадений — Хоукинс и был тем самым Соломенным человеком, которого они уже два года безуспешно искали.       Он не помнил, как вышел из маленькой квартирки, провонявшей кровью и болью, как спустился вниз и попросил сигарету у патрульного, который отгонял зевак. Табачный дым обжег горло, заставляя закашляться, а осознание набатом било в голове — его выебал серийный маньяк.       Действительно, если оглядываться на произошедшее, чужой интерес был невероятно подозрительным. Дрейк оказался лицом к лицу с серийным убийцей, которому вывалил практически все, что было им известно. Он поморщился, зло, но тихо выругался под нос и моментально похолодел. Всех жертв перед жестокой смертью опаивали и насиловали, как и его в тот злополучный вечер. Но он остался жив по чужой прихоти. С ним играли все это время издали, а теперь этому ублюдку стало скучно, и тот решил пойти ва-банк и выдать себя? Почему Хоукинс внезапно показался перед ним во всей красе? Почему из всех людей тот решил выбрать именно его?       Ему необходимо было подумать, чтобы сложить наконец в голове пазл из тысячи деталей. Не откладывать, как он делал всю прошедшую неделю, а именно сейчас собрать все воедино, склеить по кусочкам все детали воедино. Все жертвы были одного типажа, и он подходил под него почти по всем параметрам, кроме волос — Дрейк был рыжим. Но что остановило Хокинса? Почему этот монстр не довел свое дело до конца, как делал всегда? Внезапное озарение вспыхнуло в голове, болезненно ударяя прямо в сердце. Хоукинс не просто так оказался в том баре, не случайно вышел из тени — этот ублюдок целенаправленно выслеживал его, чтобы показать свои чудовищные способности. Тот ловко продавил матерого детектива, накачал неизвестно чем и поимел, как одну из своих жертв. Это было явной демонстрацией своих сил и умений, уровня того, насколько маниакальные фантазии могли воплотиться в реальность.       Горло сдавило то ли из-за дыма, который застрял в легких, то ли от осознания, что был в шаге от чудовищной смерти. Ему отчаянно не хватало воздуха, а перед глазами потемнело. Он слепо пошарил взглядом вокруг и зацепился за светлую макушку, которая будто светилась среди толпы зевак. Холодная улыбка расползлась на миловидном лице человека, который казался неуловим до сих пор, но теперь это было лишь вопросом времени.       Дрейк рванул вперед, расталкивая недовольных людей и игнорируя окрики своих сослуживцев. Эта статная фигура, позвякивающая казаками, медленно уплывала от него все дальше, пока он барахтался среди густой толпы. Ни его грозные окрики, ни грубые действия не помогали в продвижении. Вокруг будто разверзлась трясина, которая затягивала и не давала двигаться, засасывая в пучину отчаяния. Он жаждал поймать этого урода прямо сейчас, пока его руки могут дотянуться до этой стройной фигуры в рокерских шмотках. Схватить, скрутить и привести в участок, загнать в угол и допрашивать до тех пор, пока этот урод не расколется. Кулаки чесались пройтись по миленькому личику, стереть это ледяное спокойствие, увидеть, что тот, так же как и они, состоит из плоти и крови, чувствует боль. Ярость клокотала внутри, но фигура скрылась раньше, чем детектив сумел прорваться сквозь плотную массу людей.       Он стоял, тяжело дышал и оглядывался по сторонам в поисках белобрысой макушки. Нос жадно вдыхал воздух, пытаясь уловить уже такой знакомый запах, но Хокинс будто сквозь землю провалился.       — Дрейк! Что на тебя нашло? Ты кого-то видел? — взволнованно обратился к нему коллега, оказавшись рядом.       — Я знаю, кто маньяк, — холодно ответил он, высматривая вдали знакомые очертания проклятой фигуры.